Текст книги "Красная книга начал. Разрыв (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Владимиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

   – Любопытно, но что же Малый Суд?

   – На Малом Суде Император вчера неплохо врезал Шингам, показав что не боится обострять отношения. И что он все еще весьма силен.

   – Я что-то пропустил? А при чем тут Шинги?

   – Альбин, когда ты научишься слушать? Я же говорила тебе неоднократно, заговоры и восстания – это наша имперская традиция. Раз в поколение, как минимум, что-то случается. Кстати, еще ни разу Шинги не упустили возможности поучаствовать в беспорядках. Империя наша сильна, но народонаселение малочисленно, территории же излишне огромны, пожалуй. Из всех соседей только Народ не точит на нас зуб. А Шинги – наши извечные враги. Тот же ван Зунар замечен в частых сношениях с их резидентами. А Император показал, намекнул на то, что это чревато. Посему все те, кто сейчас колеблются, станут колебаться еще более, а некоторые могут и сменить решение в пользу.. в нашу пользу.

   – Разумно ли дергать за хвост спящего льва?

   – Ха, ха, хорошо сказал, только ошибся. Вокруг нас не гордые львы, а стаи шакалов. Промедли, прояви милосердие, замешательство, благородство и они примут это, как слабость. Ты должен рявкнуть, показать когти и клыки, но в меру, ибо от отчаянья, загнанная в угол, даже крыса будет сражаться, как лев.

   – Вас послушать, так у нас все в порядке, и Император сам со всем справится. Зачем же я нужен?

   – Затем, чтобы перекрыть все направления. Наши противники, кто бы они ни были, нападают на разных уровнях. Кто-то подрывает экономические пласты, кто-то готовит военную мощь, кто-то заказывает убийц и шпионов. Даже Император не может справиться со всем самостоятельно. И сейчас он берет тебя в свою команду. Присматривается к тому, что ты можешь. Прояви себя, останешься надолго. Прояви себя хорошо, покажи, что можешь быть не только мальчиком на побегушках, и тебе дадут более сложные, и, надо признаться, интересные задачи.

   – Но что я могу?

   – Ты можешь сменить маску. Ты уже перерос роль "дикарского щенка". Пора налаживать связи и брать узду в свои руки. Насколько бы ни был хорош в своем идеализме Народ, живешь ты все же в Империи. И от тебя, от таких, как ты – молодых, наглых, уверенных в себе, зависит то, какой будет эта Империя в будущем. Отойди сейчас ты в сторону, и место, которое я вижу для тебя, займет какая-нибудь мразь. Пропихнут своего избалованного сынка дворяне, забывшие про честь, или поставят хитрую змею из наших врагов. Пойми насколько бы ни был могущественен правитель, без подданных он – никто, – Герцогиня прервалась, устало откинувшись на спинку кресла.

   В комнате повисло затянувшееся молчание, где каждый думал о своем. Альбин размышлял о том, как все изменилось, о том как быстро, вскачь понеслось время. Недоумевал, как раньше мир, такой огромный и многообразный казался ему маленьким, домашним и уютным. Повсюду теперь ему виделись ловчие ямы и капканы, словно нарочно настороженные против него.

   Герцогиня, в свою очередь, грустно размышляла о вырастающих птенцах, кои вырываются из гнезда. Вроде неохотно, но, расправив крылья единожды, более сидеть в тепле и под защитой их не заставишь. Размышляла о том, как помочь и не навредить, не спугнуть. Защитить, но так, чтобы в будущем это не аукнулось бессилием и неуверенностью.

   Двое сидели средь мягких голубых цветов, постепенно выцветавших до холодного серого и размышляли об изменчивости мира. Лишь дождь, как прежде, стучал в окна тяжелыми ливневыми каплями. Он был сейчас, бывал вчера и пребудет извечно, в этом месте или ином, и нет ему дела до жалких букашек, мнящих себя центром мироздания.

  –

  –Глава 8.

   Дружба – это и тень, укрывающая нас от зноя солнца, и защита от непогоды.Письмо И. Бюэлю. Людвиг ван Бетховен

   Вернувшись домой, Альбин быстро переоделся в тренировочный костюм, навешал на себя дополнительного железа и, кивнув хозяйке, выбежал под дождь. Отмеряя длинными ногами расстояние, он сосредоточено раздумывал над недавним разговором. Получается, что его жизнь была давно распланирована и расчерчена хитроумными ходами герцогини и планами Императора. Не ясно было только к худу или к добру. Следует ли смириться с происходящим и постараться влиться в струю или же взбрыкнуть, проявив, таким образом, и инициативу, и показав стойкость характера.

   Так ничего для себя и не решив, он уже в темноте вернулся во дворик и, отрешившись от всех мыслей, начал неспешно раскручивать большой комплекс упражнений. Скользкая трава и барабанящие по плечам струи вносили некоторое разнообразие в тренировку. Альбин пару раз даже с благодарностью вспомнил Севера с его одержимостью к внешним условиям. Тот вполне мог поднять подопечного посреди ночи и погнать на площадку, щедро политую какой-то скользкой дрянью, "для большей правдоподобности". О том, что можно было вообще не тренироваться, а сидеть с книжкой у неяркой лампы, попивая чаек с плюшками, юноше в голову даже не пришло.

   Закончив первый круг большого комплекса, он сделал короткую передышку, опустившись прямо в грязь. Прикрыл глаза и постарался получить удовольствие от неудобной позы, от влаги, от холода и боли в мышцах.

   Север обещал, что с практикой это будет делать все легче, а при должном усердии и прилежности, он, в конце концов, сможет отдыхать прямо в разгар кровавой сечи. Но пока эта наука давалась ему менее всего.

   Так и не добившись полного единения с чувствами, он приступил ко второму кругу. Отдаленно скользнула мысль-сожаление об оставленном во дворце большом фламберге и бане с ее дегтярным, горьким духом и жарким нутром.

   Поначалу у Альбина еще было намерение заскочить сегодня в пару мест и повстречаться с некоторыми людьми. Но поразмыслив, он решил все же уступить ненастью. Слишком пустынным был сегодня город. Рабочие и мастеровые уже разбрелись по домам и кабакам. Праздные гуляки отменили свои планы и либо остались дома, либо собирались под крышами друзей и знакомых.

   Закончив второй и третий круги, Альбин собрал железо и поспешил в дом. Там, в небольшой купальне, он с блаженным вздохом погрузился по плечи в большую кедровую бочку, наполненную горячей водой с щелоком. Понежившись в воде, Альбин обтерся заготовленным полотенцем и, расположившись на кровати в своей комнате, приступил к чистке оружия.

   В иной день, в ином месте напротив устроился бы Север, выговаривая ему о том, что сначала надо было заняться оружием, а лишь потом собой, а рядом с ним сидел бы с книжкой Марий, кивая на особо цветистые обороты товарища и ухмыляясь в усы. В кухнях ждал бы немного более горячий, чем дружественный, прием от племянницы поварихи.

   Быстро почистив, смазав клинки, кожу ножен и чехлов, юноша растянулся под простынями, вызывая в уме образ Сары. Несмотря на все подколки Севера, он искренне считал ее лишь другом. Только теперь он начал задумываться о том, не было ли в ее отношении к нему чего-либо большего. Девчонка, конечно, была хороша. Но не было ее чувство к нему, ежели оно конечно было вообще, не более чем благодарностью? Или не родилось ли оно из той же благодарности, вызванное шоком и облегчением.

   Несмотря на свои годы, он считал себя достаточно опытным в сердечных делах. Твердо верил, что любовь есть не более, чем влечение людей друг к другу под влиянием обстоятельств. Отсюда его трезвый расчет в отношениях, и, надо отдать ему должное, их бескровное и безскандальное завершение.

   Те дамы, с кем ему посчастливилось бывать, не бегали по Двору, рассказывая сплетни подружкам, не призывали рыцарей в защиту поруганной чести и достоинства, и не строили козни или планов, как вернуть юношу в свою постель.

   Впрочем, дружеское отношение все же сложилось не со всеми оставленными любовницами. Некоторые предпочли прекратить всякое общение. Однако, дружбу Альбин ценил выше и подозрения Севера относительно Сары его немного расстраивали, потому как променять подругу на любовницу он не желал, а связывать жизнь с кем-то, надолго уступая чаяниям герцогини, не планировал пока.

   Так за этими размышлениями он и заснул, не погасив лампы, и не решив для себя ничего.

   Утро встретило его вялым, неуверенным, наверное из-за дождя, криком петуха. Посмотрев с минуту в окно на серую хмарь, юноша быстро оделся, не давая телу возможности повлиять на разум и остаться в тепле. Подхватил сбрую и выскочил под дождь. Уставшее вчера вечером тело настойчиво требовало дополнительного отдыха, каждой мышцей крича молодому организму о недопустимости подобного поведения. Малый комплекс только-только снял боль и выгнал слабость из мышц. Но вопреки обыкновению, не принес бодрости и хорошего настроения.

   Решив, что за такую подставу тело должно ответить по всей строгости, Альбин провел один из кругов большого комплекса и, почувствовав как пали бастионы лени, а мышцы налились силой, удовлетворенно отправился завтракать.

   Вчерашний разговор с герцогиней не прошел даром. Расположившись в ближайшей к дому харчевне, Альбин вложил в ладонь хозяина заведения монету в два лека и взглядом попросил того присесть. Пока служка приносил еду и напитки, юноша успел не только познакомиться с хозяином, но и вызнать многое о районе, в котором волею случая теперь проживал. Так он узнал, что аптекарь, который задешево распродает эликсиры из черной ольхи, на другие товары цену взвинчивает чуть ли не двукратно. Что водовозы, снабжающие заведение конкурента, заправляются из ближайших колодцев и можно было бы вовсе не покупать у них воду, а пользовать ту, что течет из центрального водопровода. Что кухаркин кот питается лучше самого достопочтенного хозяина, а служанка из дома напротив весьма падка на ласковое слово и непривередлива в подарках.

   Договорившись о том, что будет теперь завтракать только в этой харчевне, Альбин проигнорировал сдачу и распрощался с любезным хозяином. Добежав до ближайшего рынка, юноша разочарованно вздохнул. Не только ему мешал дождь, ни лавок, ни торговцев, ни вездесущих мальчишек. Именно за последними и охотился сегодня Альбин, вчера еще резонно подумав, что стоит нанять парочку для курьерских нужд, а то и иная их помощь была бы небесполезна. Мелкие беспризорники бывают всюду, а внимания привлекают мало, посему лучших шпионов не найти, по крайней мере в условиях города. Альбин желал бы встретить и нанять небольшую шайку в пятнадцать-двадцать мальчишек. Такое количество его бы не разорило и было бы вполне удобно. Но увы, не сегодня.

   ***

   Следующий день тоже не принес добрых вестей. Закрепив отношения с хозяином харчевни, Альбин посетил аптекаря, пару небольших лавчонок, познакомился со стражниками юго-западных ворот. Сыграл в кости в сторожке, навестил Стэна, встретив его после смены и посидев с ним за праздной болтовней в кабаке, вновь вспомнил про маленьких шпионов. Утром после тренировки Альбин засел за бумаги, прилежно вспоминая и перенося на бумагу все о людях, которых повстречал за эти дни. В итоге, он хотел бы составить досье на каждого перспективного агента, в коих и задумал превратить хозяев многочисленных ресторанов и лавок. Тем не менее курьеры ему все так же были необходимы.

   Побродив вокруг пустого рынка, юноша решил, что искать места лежек юных банд не стоит, а лучше отложить на потом. Так что, вернувшись в свою комнатку, он развязал огромный тюк, прибывший сегодня с курьером и, поминая не всегда добрым словом позавчерашнюю матрону, приступил к сортировке платья. Надо отдать должное, матрону он не только ругал, но и благодарил сердечно, выкопав из горы камзолов и штанов, новенькие сапоги грубой кожи, завернутые в несколько слоев дешевой бумаги.

   Бумагу он сразу запихнул в старые сапоги, пусть заберет влагу, а новенькие тщательно обработал, приготовив к вечерним испытаниям. Дождь утихал растратив себя всего, но все едино, лужи сегодня уж точно никуда не денутся. Ливневая канализация уже давно не справлялась с потоками, забившись опавшими листьями и мелким мусором еще в первый день.

   Наконец, с невидимого отсюда Всеединого Храма Всех Богов прозвучал зов трубы, отмечающий три часа пополудни, и нор Амос, со вздохом облегчения начал собираться. Выбрав платье по-грубее и попроще он поймал на углу извозчика, который уже минут через десять доставил его к "Сестричкам". Нырнув в нутро веселого дома, он галантно поприветствовал мадам, весьма расстроенную ранним явлением гостя, и выслушал от нее тысячу извинений за скудность выбора и заверения в том, что вечером, когда девочки отоспятся и приступят к своим обязанностям, оный выбор будет куда богаче. Решив закрепить знакомство, Альбин в сопровождении мадам осмотрел пару комнат, заглянул в сейчас пустовавшие покои для важных клиентов и осмотрел общее убранство некогда доходного дома. Распрощавшись с мадам, он слишком поспешно толкнул выходную дверь, чуть не ударив высокого незнакомца. Тот, вынужденный отпрыгнуть от угрозы, оказался обеими ногами в глубокой луже, забрызгав и плащ. Поспешив извиниться, Альбин невольно поежился от холодного взгляда его серых водянистых глаз. Незнакомец отмахнулся от извинений кивком, без единого слова, показав, что не держит обиды и скользнул мимо юноши вовнутрь.

   Проследив за тем, как тот скрылся в борделе, Альбин развернулся и зашагал в сторону квартала ремесленников. Там, он поймал карету. Расположившись на мягких кожаных подушках, прикрыл глаза, ненадолго выпал из действительности.

   Проснулся он от стука в окошко. Оказывается, пока он спал карета прибыла, и некоторое время извозчик не решался разбудить дворянина. Поблагодарив его за чуткость лишней монеткой, юноша спрыгнул на мостовую перед большими коваными воротами. Улица Часовая, на которой он оказался, в этот час была пустынна. Проводив взглядом отъехавшую карету и убедившись, что сегодня его не встречает делегация разгневанной молодежи или, не попустят Боги, их отцов, нор Амос прошагал в небольшой садик. Рванул на себя окованную медью и железом дубовую створку и, споткнувшись на пороге о брошенную тряпку, на поверку оказавшуюся старой рубахой, ввалился в резиденцию Данте.

   Сегодня встреча с "кошками", как про себя окрестил сожительниц друга нор Амос, прошла куда будничней и спокойней. Обе девушки были вполне одеты, правда не в женское платье, а в мужские штаны и длиннополые куртки, перепоясанные широкими кушаками и с вырезами по бокам. Обе были босы и без оружия. Рыжая даже улыбнулась юноше, поприветствовав его коротким кивком.

   – Доброго вечера, милые дамы, – сорвав с головы шляпу, Альбин отвесил учтивый поклон, более присущий торжественному балу или салону, чем захламленной гостиной. – Счастлив вновь видеть вас.

   Рыжая премило залилась краской, отводя глаза, а черноволосая, бросив на него хмурый взгляд, буркнула в ответ что-то типа: "ну-ну" и, сцапав зеленоглазку за руку, утащила ее в недра дома.

   Альбин в растерянности остался один. Выругавшись про себя, не зная, то ли ему идти далее, то ли ожидать хозяина здесь, он помявшись у порога все же несмело шагнул вперед.

   Гостиная была пуста, пуста была и спальня. Побродив по особняку, юноша каким-то образом, не иначе по наитию, заглянул на кухню. Там он обнаружил не только девушек, но и их хозяина.

   Данте, приплясывая и мурлыкая себе под нос, колдовал у плиты, а девушки, рассевшись по разным углам на нескладных табуретах, молча наблюдали за ним. Оценив открывшуюся картину и проведя про себя аналоги с двумя голодными кошками, следящими за мышью, юноша несмело кашлянул.

   – О, – Данте подпрыгнул от неожиданности, – Вот и ты... напугал. Заходи скорее, садись, да где хочешь, там и падай.

   – Ты это чего делаешь? – не поверил своим глазам Альбин, ведь, судя по всему, Данте пытался приготовить ужин. По крайней мере, резаные морковь, лук и картофель на то, чтобы быть ингредиентами некоего таинственного яда не годились никак.

   – Как что? Кашеварю я, – Данте схватил огромный половник и картинно замер, уперев руку в бедро. Получилось весьма похоже на замковую распорядительницу кухонь. В миниатюре, конечно, но Альбин не выдержал и расхохотался. – Вот чудак, ты над чем ржешь? Над моими поварскими подвигами?

   – Нет, нет... – никак не мог успокоится юноша, – точнее да. Ты вообще когда-нибудь готовил сам?

   – Нет, конечно! – Данте поднял вверх палец, – Но я много наблюдал. Не думаю, что все так уж сложно. Любая женщина это может, так что и мне вполне по силам.

   – Ой зря, ты равняешься на любую женщину, – Альбин отдышался, плюхнулся на лавку у стены. – Боюсь ты будешь разочарован и отнюдь не в женщинах.

   – Мы заключили пари, – голос черноволосой мягко окутал юношу.

   – Точно! Пари! – Данте подпрыгнул на месте, возвращаясь к поварежкам. – Эти две мерзавки осмелились сомневаться во мне. Они говорят, что мужчина не способен без женщины даже приготовить суп.

   – И? – Поднял бровь Альбин, не отводя взгляда от черноволосой. Та уставилась в ответ, с интересом ожидая продолжения. В голове Альбина большая черная кошка облизнулась.

   – Что "и"? Все. Они говорят, что я не могу приготовить суп. Я покажу им, как они заблуждаются.

   – Данте, ты когда спорил не ставил на кон родовое поместье?

   – Нет, конечно, мы спорим на фанты. Проигравший берет из вон той банки фант и исполняет все, что там записано. По правилам каждый может написать на бумажке желание и бросить в банку. Хочешь с нами?

   – Пожалуй, я воздержусь, Кстати, а почему бы тебе сразу не взять фант? – Альбин изобразил милую улыбку, все так же не отрывая взгляда от черноволосой, – Ты мог бы сэкономить время и продукты.

   – И устрица имеет врагов, но не чаял я тебя в их рядах узреть, друг, – Данте обиженно отвернулся.

   – Ты жаждешь Кавдинского ига, Данте, не иначе.

   – Никто в меня не верит, но я докажу этому миру, как он ошибается, – Данте грозно потряс половником, разбрызгивая горячие капли.

   Чуть позже друзья ужинали, уплетая жареного поросенка под острым соусом. Не успел посыльный из ресторана отбыть, как оголодавший за день Данте набросился на заказанную еду. Кошки отсмеявшись и сменив гнев на милость, сидели рядом и чинно орудовали приборами, пока их хозяин рвал мясо, хватая куски руками. Рядом с толстячком, на отдельной тарелке лежал свернутый многократно лист бумаги. Тот самый злополучный фант, полученный проигравшим.

   Данте упорно отказывался разворачивать дорогую бумагу и девушки, скрывая жгучее любопытство, нет-нет, но периодически бросали на конвертик взгляды. Посмеиваясь над их игрищами, Альбин сложил в голове образ двух облизывающихся на кусок мяса кошек, нервно бьющих себя извивающимися хвостами по бокам.

   – Может все же развернешь, – признаться Альбина и самого мучило любопытство.

   – Неа, – Данте облизнул пальцы. – Уговор был, что я его возьму и исполню, а о том, чтобы разворачивать речи не было. А как я могу исполнить то, чего не знаю?

   – Ну ты и жук. Так давай я разверну, – улыбнулся Альбин.

   – Не-не-нееее, так нельзя. Это мой фант. И после того, как я его взял из банки, его трогать нельзя.

   – Тебе самому не интересно, что там?

   – У меня есть список всех вопросов. Прежде, чем бросить фант в банку, мы пишем вопросы на листе бумаги и сворачиваем его так, чтобы не было видно.

   – Это еще зачем?

   – Ну как... чтобы не было мухлежа, – Данте обаятельно улыбнулся девушкам.

   – Но ты же сам мухлюешь, – возмутился Альбин, – Так не честно.

   – По правилам – честно, а вопросы я все знаю, читал. Да и они читали. Так что, друг мой, загадка только в том, какой из фантов мне выпал. А тут любопытство уже иное, с ним я могу смириться.

   – Ты невыносим, – Альбин повернулся к зеленоглазке, – А знаешь, Данте, ведь если у вас есть список вопросов, то стоит просто посмотреть какого фанта не хватает в банке.

   Вот только что он смотрел в глаза рыжей, и менее чем в миг она оказалась у дальней стены, прижимая к себе банку с бумажками. Рядом с ней замерла настороженно черноволосая, подозрительно глядя на друзей. Видя, что никто не спешит отбирать заветную банку, подруги опасливо двинулись вдоль стены, к двери, за которую живо юркнули.

   – Эх,– Данте с тоской глянул им вслед, – Ты – зараза, Аль. Я бы мог еще пару часов их помучить, пока они сами не сообразили.

   – А список-то где?

   – У меня, но это не важно. Они его видели, а значит смогут восстановить, даже если я его сожгу.

   – Что-то небольшой видно список, – Альбин ухмыльнулся, – с фантазией у вас погляжу не густо.

   – Большой, небольшой, а за две с лишним сотни перевалило.

   – Ого, беру свои слова назад. И что они правда все вспомнят? Или вы его заучиваете вечерами?

   – Вспомнят, конечно. Их натаскивали специально на подобные фокусы, – Данте отмахнулся, – А, неважно... Пока они еще переберут все желания, пока сверят. Казнь откладывается – палач лей вина.

   – Ты где кошек-то этих взял?

   – Кошек? А ведь и впрямь. Надо сказать девочкам, они оценят. Мне их подарили. Отец удружил.

   – Данте?

   – Не, все нормально... Просто я отсутствовал, ты знаешь. В общем, ездил на юг решать с отцом семейные дела. Там батюшка выкупил эту парочку, и мне подарил.

   – Рабыни?

   – Ага, с Тарсиса... Специально выращенные для охраны и воспитания важных отпрысков больших людей. Вот только им не свезло. Торгаш, который их вез, на них же и разорился. Он тащил их из Тарсиса в Юнагру для какого то царька, а его там вместе со всей семьей свергли и в песок закопали. Так, что торгаш сбыл их при первой возможности. И попали они не на мягкие подушки и шелка, а чуть ли не в пыточную одного извращенца. Тот их порядочно замордовал. И отец их выкупил по дешевке. Выходил и мне подарил.

   – А как же уложения? Ты не можешь держать рабынь в Аркаиме.

   – Ой, отстань... Я им вольную еще в Юнагре выписал. Только не отвяжешься теперь, хозяин и все. Это в Империи они такие вольные стали: шутят, развлекаются. Просто потому, что я им объяснил, что за содержание рабов у нас головы рубят. Так что, теперь они не рабыни, а .. не знаю я, как это назвать. В общем у меня эксперимент: как сделать из двух дикарок достойных леди?

   – Ну ты даешь! – Альбин покрутил пальцем у виска. – Смотри, как бы они сами из тебя что-нибудь не сделали.

   – Да не, все нормально. Девчонки хорошие, Страта только меня беспокоит.

   – Это которая?

   – Рыжая. Молчит она. Говорит только шепотом и то только со мной или с Тарой.

   – Тара – черноволосая?

   – Ага, ей меньше досталось там или сама покрепче. Но по ночам, они обе стонут и кричат во сне. Жалко их, но я так сам скоро с ума сойду.

   – Магов позови, пусть поработают с воспоминаниями на крайний случай.

   – С магами особый разговор. Тот урод как раз магом и был. А девочек с детства воспитывают и обучают как-то так, что магия на них хуже действует. Вот он и взял их для экспериментов, думал секрет открыть. А когда ничего не выходило, то на них зло еще и вымещал.

   – Дела... Кстати, а что у тебя с местными? У меня тут был интересный разговор с молодежью.

   – Слышал уже. Да в общем-то ничего такого. Тут жил один еще, на всю голову больной – главарем у местных был. Ну он и залез ко мне вечерком в сад. Самое обидное знаешь что Аль?

   – мм?

   – Ворота открыты, входи, всем рады, никого не прогоняем. Зачем через забор лезть? Растения ломать, сад вытаптывать? Короче ломился он, как кабан. Страта выглянула посмотреть кто там, а он ей с ходу нахамил. Сам виноват.

   – Местные теперь зуб на тебя точат.

   – Да пусть их, не я начал. Слушай, тут по твоему делу расклад наметился.

   – Узнал что?

   – Узнал больше, чем хотел. Больше, чем ты заслужил. Темное дело, Аль. Те счета, что ты дал они – правительственные.

   – Ты уже говорил...

   – Не перебивай. Я вообще сомневаюсь, что тебе следует туда соваться. В общем деньги на них приходят из специального фонда подконтрольного Тайному Совету. Распоряжался ими некто Вордис Тлафирк – надворный советник при Тайной Канцелярии. А куда он их дальше девал про то не вызнал.

   – В смысле распоряжался? Что-то изменилось?

   – Пропал он, возможно, что совсем пропал. Были слухи, что он не чист на руку. Пару раз вроде нанимал одного бандита для скользких дел. Но и бандит тот и вся его банда приказали долго жить. Один только остался, но вряд ли надолго. Не совался бы ты туда.

   – Не могу, Данте, уже затянуло так, что не выберешься.

   – Плохо. В общем было их четверо бандюганов. Предпоследнего позавчера кончили. Так что последнему тоже немного осталось.

   – Про него что знаешь?

   – Знаю, зовут Цафик, кличут Слизнем. Он завсегдатай веселого дома "Сестрички". Это...

   – Знаю где это, был сегодня там. Надо же, как совпало, – Альбин задумчиво потер лоб.

   – Я многого о тебе не знаю, мой друг? С каких пор тебя потянуло в такие места?

   – Да я по делу был, не юродствуй.

   – Ну раз так, то дорогу найдешь.

   – Описание есть? Как узнать этого Слизня?

   – Все есть и его описание, и всех остальных. Погоди, кошек кликну принесут.

   ***

   Механик был раздражен. Целые день и ночь и еще день он провалялся на кровати в занюханном борделе. Столько часов потеряно зря. Мало того, Цафик в эти часы, если куда и двигался, то только по нужде. Похоже под вечер к нему вообще пришли гости, и он упился до беспамятства.

   Знай Калинич, что объект не пойдет под дождем искать приключений, а будет валяться в своей халупе, он не стал бы терять время. Знай он, что сегодня Слизню ничего не угрожает, он занялся бы иными, не менее важными делами.

   С трудом успокоив себя, Механик решил, что все едино жалеть о том, что не успел уже поздно. Зафиксировав у себя в голове местоположение объекта, он отметил его ровный замедленный пульс. Механик отодвинул его образ в сторону. Нет, он не бросил слежки. Просто на краешке сознания, как индикатор, мигал и переливался флажок отмечающий Слизня. Точно так же он мог включить и другие маячки, но такой режим был труден, приходилось концентрироваться, и он становился рассеянным. Поэтому механик никогда не следил более, чем за четырьмя единовременно, и то, в таком случае не мог даже передвигаться самостоятельно. Один-два маяка, горящие в сознании, делали его просто несобранным и неловким, и сражаться в таком режиме он бы не рискнул.

   Сбежав по короткой лестнице, он, толкнув дверь, вывалился из борделя прямо в дождливый вечер. Быть может, если бы не дождь эти двери вообще не закрывались бы, пропуская в обе стороны потоки клиентов и шлюх. Но сегодня перед борделем было пустынно. Не стояли по улочкам договорившиеся об единой очереди извозчики, покуривая и травя байки. Не звучал голос зазывалы и пошленькие шуточки девочек, рекламирующих товар лицом, как говорится.

   Дождь и мрак. Пелена была настолько густой, что даже Механик не мог различить света газовых фонарей, которые зажигали ежевечерне вдоль улиц и на площадях.

   Машинально понизив температуру тела, дабы не чувствовать прохлады и не делиться ресурсами организма с дождем, механик выстроил в мыслях маршрут и, прикрыв глаза, побежал прямо по лужам в сторону доков.

   Было что-то завораживающее в его фигуре, несущейся сквозь грохот капель. Постепенно Калинич ускорился, глаза пришлось закрыть полностью и перейти на энергетическое, или, как говаривали в институте, магическое зрение.

   Мир преобразился. Темнота отступила и каждая капля в воздухе или на земле, каждый камень под ногой либо в кладке стен, все расцветилось холодными, но яркими цветными огнями.

   Некоторые чувствуют запах, кто-то ощущает давление. Механик же, переходя на истинное зрение, помимо красок ощущал тепло. От каждого предмета словно исходил жар, но не тот, который идет от огня или от разогретого камня. Нет, то был особенный жар. Учителя, когда он спросил их о том, что это значит попросили его описать свои ощущения. И когда Калинич не смог сделать это даже для себя, тогда он понял насколько был глуп вопрос.

   Каждый, умеющий прикасаться к незримому, видел, слышал, либо обонял что-то свое. Механик слышал о девушке, которая переходя на магическое зрение не видела вообще ничего, но каждый предмет, каждый поток энергии словно пел ей свою песню. Механик не мог понять, каково жить в подобном мире, и не хотел бы сменить свои краски и свой жар ни на какие другие способы познания мира.

   Улицы сменяли одна другую. Иногда Калинич пробегал мимо других людей. Невидимый ими, он, однако, прекрасно ориентировался. Сам же не заметить огромные, распространяющие слепящие упругие волны жара сгустки огня, никак не мог. Он словно летел сквозь огромный светящийся тоннель, уворачиваясь от препятствий и обходя преграды.

   Наконец, краски безумия померкли, а бешеный бег перешел в тихую, легкую поступь.

   Перемахнув единым прыжком невысокий железный забор, механик пересек небольшую загаженную площадку, ранее служившую газоном, но ныне вытоптанную и раскисшую от влаги. Добежал до стены огромной каменной коробки с мощными контрфорсами. Окна первого этажа были по большей степени заложены кирпичом, а те, что остались так забраны решетками, что не просунуть даже руки. Проскользнув вдоль осыпающейся стены, Калинич оказался у заднего входа, представляющего собой массивную железную дверь с небольшим и тоже забранным решеткой окошком.

   Загрохотав кулаком по металлической поверхности, Калинич дождался, пока в открывшемся окошке покажется заспанная физиономия ночного смотрителя, и предъявил универсальный пропуск. Окошко захлопнулось, послышался шум отодвигаемых засовов, стон и скрип несмазаных петель.

   Вложив золотой толар в протянутую руку медикуса, Механик подвинул того плечом и проник в помещение, оставляя за собой грязные следы и разбрызгивая с плаща дождевую воду. По-хозяйски прошел к небольшой конторке, скинув плащ и шляпу на руки подбежавшему смотрителю, с удобством устроился за столом.

   – Скажи мне, любезный, – начал Калинич, рассматривая нескладную фигуру, замершую в полупоклоне, – Как бы мне ознакомиться с учетными книгами?

   Студент-медик захлопал глазами, дернулся всем телом и, вспомнив о ноше, поспешил пристроить плащ и шляпу посетителя на колченогую вешалку, сиротливо стоявшую в дальнем углу.

   – Так вам наверное надо к главному распорядителю? Только нету счас никого. Они уходят рано... ночью один я тут...

   – Экий, ты братец непонятливый, – вздохнул Механик, – Проясним ситуацию.

   Калинич ловко выдернул из-за ремня кошель, бухнул его об крышку стола, дернул завязку и медленно со смаком начал выкладывать серебро на стол. Аккуратно сформировав пять столбиков по пять леков, на вершину каждого уложил по золотому толару.

   – Это, – подвинул он первую кучку в сторону студента. – Если мне не придется вопрос повторять. Это, – добавил еще одну. – Если ты, братец, найдешь решение быстро. Это, – третий столбик двинулся в путь. – Если добавишь кружечку горячего чаю, чтобы мне было приятней читать.– Ну а это, если я найду в книгах то, что мне надо. А последнюю плату ты обретешь, если у тебя найдутся ответы на дополнительные вопросы.