Текст книги "Побочный эффект"

Автор книги: Дмитрий Янковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Олег ощущал неодолимую тягу к этому всякий раз, когда оставался один на один с компьютером, когда не надо было прислушиваться к скрипу половиц и вздрагивать от ощущения чужого взгляда через плечо. Это походило на желание закурить при виде сигареты в чужих руках, с этим казалось почти невозможно бороться.

Вспомнились дни, когда Кристина уезжала в командировки, и Олег получал возможность остаться в полном одиночестве. Не надо было отчитываться за ночные бдения у компьютера, не надо было прислушиваться к скрипу половиц, чтобы успеть вовремя убрать с экрана текст, обращенный к собеседнице, или фотографию, какие удавалось иногда получить. В качестве собственных Олег отсылал снимки жены, их на компьютерном диске хватало на все случаи жизни. Не было лишь изображений обнаженного тела, но такие и от других удавалось получить крайне редко. Если бы Кристина застала его за подобным занятием, она бы устроила скандал, какой и представить казалось страшным. Поэтому Олег решался на вхождение в чат либо когда ее не было дома, либо ночью, заслонившись тишиной от случайных шагов.

– Опять ты всю ночь провел у экрана? – фыркала Кристина, когда не могла добудиться Олега утром. – Ты похож на дебиловатого наркомана, когда не можешь оторваться от компьютера.

– Я это делаю не ради себя.

– А ради кого?

– В чате можно познакомиться с людьми, которых заинтересуют мои архитектурные разработки.

– Что-то тебе не очень везет на подобных заказчиков.

– На это нужно время, – пожимал плечами Олег.

– Иногда мне кажется, что ты там попросту треплешься с бабами, – подозрительно добавляла Кристина.

– Что ты глупости говоришь? – смущался Олег.

– Были бы глупости, ты бы не шарахался как параличный, когда я вхожу в комнату.

– Я не могу работать, если кто-то глядит в монитор через мое плечо.

– Застукаю за трепотней с бабьем, – закончила Кристина, – будешь жить без меня.

Иногда Олег всерьез думал, что было бы, расстанься он с Кристиной. Он представлял, как будет ставить на плиту чайник, как тускло и уныло будет светиться люстра, а телевизор станет слишком громким в опустевшей квартире. Придется переформатировать диск, убить все ее файлы и разорвать фотографии, чтобы они не глядели с немым укором.

Олег не мог разобраться, кто вызвал бы в нем большую жалость после такого разрыва – жена, или он сам, скрючившийся от одиночества на холодной постели. Но больше всего пугали упреки тещи и собственных родтелей, потому что мама бы точно сказала, мол, вы же были такой замечательной парой, а отец хмуро спросит, какого черта надо было жениться так рано, а Шерстка не упустит случая позлорадствовать, что она, мол, никогда не сомневалась в подобном исходе.

– Нет! – уверенно шепнул он, сжав кулаки возле клавиатуры. – Не настолько все было плохо, чтобы с мясом вырывать друг друга из совместной жизни. Черт!

Он шлепнул ладонью по столу. Сердце колотилось и ныло тревогой неопределенности будущего, пришлось встать и сделать по комнате несколько нервных шагов. Что-то ведь придется решать – рано или поздно. Нельзя, не получится держаться между необходимостью перевезти жену в Москву и растущим желанием никогда больше не ощущать на себе ее гнетущего влияния.

Олег снова сел у компьютера и грустно уставился в ровное сияние монитора. Он знал, что никакого решения принять не сможет – это было выше его душевных и физических сил. Все произойдет так, как должно произойти. Само собой.

Олег вошел на сервер бесплатной почтовой службы и сделал себе ящик для электронной почты. Пусть будет, раз теперь есть свободный доступ к компьютеру. Подумав еще с минуту, он создал новое письмо и написал адрес Кристины. Пальцы застучали по клавишам, набирая текст:

"Приветик, Черненький!

Мне наконец удалось устроиться на работу, чему я несказанно рад, поскольку это сильно приближает день нашей встречи. Зарплата пока не очень высокая, но обещают поднять, так что в скором времени я могу съехать от Людки и подыскать квартиру, в которой мы сможем жить вместе.

Кроме всех прочих радостей, на этой работе у меня есть компьютер с выходом в интернет, так что теперь нам гораздо проще будет общаться.

Особых новостей у меня нет. Все, что я делал с моего предыдущего звонка, так это искал работу, но теперь все изменится к лучшему.

Я создал себе персональный электронный адрес, так что ты можешь мне смело писать на него, а я буду снимать почту каждый день, кроме выходных.

У нас очень холодно, но я на аванс купил себе теплую куртку. В ближайшие дни отправлю тебе поездом долларов пятьдесят, теперь у меня появилась такая возможность. Если все пойдет как я думаю, главное тут не сглазить, то в следующий месяц вышлю целую сотню.

Ну все, мне надо исполнять новые служебные обязанности, а то начальство надает по шее.

Люблю, целую.

Твой Олег".

Он нажал кнопку отправки и отключился от Сети. Если бы знал, что будет компьютер, можно было бы взять диск с программой архитектурного моделирования и поработать, раз уж нельзя провести время в чате. А так придется придумывать более бесполезное занятие, например посмотреть видик, если отыщется хороший фильм. Еще вспомнился заполненный холодильник – его опустошение тоже можно считать занятием, причем приятным и полезным одновременно.

Мысль о еде отогнала тревогу и чувство невнятной вины – Олег, тихо напевая модную песенку, двинулся в сторону кухни, набрал на большую тарелку разной вкуснятины и вернулся в отведенную ему комнату, устроившись в кресле у журнального столика.

«Интересно, кто здесь готовит?» – подумал он, пробуя мясной салат.

Часы в холле зазвонили курантами и отбили девять часов.

Звон как-то странно отдался в голове, хотя сквозь дверь казался едва слышным. Олег поморщился и почесал над правым ухом, но от этого инородное ощущение под черепом лишь усилилось, словно там пульсировал внезапно увеличившийся мозг.

«Надо сходить к врачу», – с легкой тревогой подумал он. – «Или это у меня после пьянки».

Второй вариант казался более правдоподобным, чем внезапное заболевание, поэтому Олег успокоился и решил выбрать видеодиск для просмотра. Большинство названий ни о чем ему не говорили, аннотации на обложках не вызывали доверия, поэтому выбор предстоял достаточно сложный. Наконец Олег, перебрав почти все, взялся за последнюю стопку, и в груди потеплело от предвкушения приятного просмотра – с обложек жадно блестели губами полуобнаженные девицы в весьма откровенных позах. Да и названия говорили сами за себя. Одно понравилось больше других – «Жаждущее безумие». Олег вставил диск, включил систему и вернулся за столик, поудобнее расположившись в кресле.

Фильм оказался не эротикой, как гласила надпись на диске, а настоящим порно в самом ярком своем проявлении. Олег возбужденно заерзал – двигающиеся женские тела и громкие вздохи, наполненные чужим наслаждением, не давали ему оторвать взгляд от экрана. Щеки быстро покрылись румянцем, а сердце ухало, как дизель на холостых оборотах. Он смотрел, жадно впиваясь в изображение взглядом, и вдруг отчетливо ощутил за спиной чужое присутствие. Олег вздрогнул от неожиданности, словно вор, застигнутый за изъятием кошелька из чужого кармана, рука рванулась к пульту дистанционного управления, но пальцы соскользнули, неловко столкнув его на пол. Пришлось прыгать из кресла следом за ним.

Наконец Олег вдавил вожделенную кнопку и резко обернулся, стоя на четвереньках. Возбуждение волнами стекало с тела, оставляя шум в ушах и ощущение чудовищной неловкости ситуации. Дверь в комнату оказалась распахнута настежь, а на пороге стояла девушка в длинной ночной рубашке с голубыми цветочками на белом фоне. В руках она держала плюшевого медвежонка, на шее которого алел пышный бант.

– Здравствуй, – негромко сказала она совершенно ангельским голосом. – Ты мой новый охранник?

– Да, – ответил Олег, едва не закашлявшись от нервной судороги связок.

– Как твое имя?

– Олег.

– Вещий?

– Нет, самый обычный.

– Ты так думаешь? – Нина отвела взгляд от погасшего экрана и цепко ощупала им Олега. – В тебе нет ничего обычного. Яшка обычный, и Тосик был обычным. А ты нет. Я не хочу больше спать. Мне было скучно с Яшкой, и я проспала целый день. Он говорил, что будет новый охранник, и я хочу на тебя посмотреть.

«Она выглядит моложе своего возраста», – подумал Олег, поднимаясь с ковра. – «Но до чего же красивая! Умом можно тронуться».

Он скупо пожал плечами и улыбнулся, совершенно не зная, как нужно беседовать с сумасшедшими.

– У тебя замечательный медвежонок, – с трудом выдавил он из себя хоть что-то осмыленное.

– Хочешь его подержать? – она протянула игрушку. – На, возьми. Мне не жалко.

Олег нерешительно принял набитое опилками тельце, и его рука чуть заметно дрожала при этом. Румянец медленно сползал с щек.

– Ты чем-то напуган, – заметила девушка, поправив рассыпавшиеся по плечам русые волосы.

– Я не ожидал, что ты войдешь без стука.

– Но я ведь хозяйка этого дома?

– Да, извини. Просто все произошло неожиданно. Мне сказали, что ты будешь спать.

– Охранник должен быть храбрым, – с упреком заявила хозяйка. – А ты упал с кресла. К тому же так увлекся фильмом, что не заметил, как я вошла. В это время меня могли похитить бандиты.

– Я бы им помешал, – уверенно ответил Олег, с ужасом прикидывая, насколько долго она могла смотреть на экранную оргию.

– Тебе нравятся женщины без одежды? – напрямую спросила Нина.

Олег так сжал пальцы, что внутри медвежонка хрустнули опилки.

– Да, – ответил он.

Лгать, глядя в доверчивые глаза, казалось бессмысленным.

– Ты действительно необычный, – в голосе девушки появилась интонация тягучей задумчивости. – Когда я о том же спросила Тосика, он ответил «нет». Но если бы ему это не нравилось, он бы не смотрел с такой жадностью. Ты тоже смотрел с жадностью, но не стал обманывать. Почему?

– Не знаю, – честно ответил Олег.

– Тогда пойдем ко мне в спальню.

Олег не шелохнулся, чувствуя дрожь во всем теле.

«Спокойно!» – он с огромным трудом взял себя в руки. – «Она говорит без намеков и может иметь ввиду просто перемещение в другую комнату. Без далеко идущих последствий».

– Ты снова боишься? – в ее глазах мелькнул огонек удивления.

– Нет, – ответил Олег, и шагнул в холл сдедом за ней.

Изображение на монохромном экране сменилось, показав просторую комнату, в которой стояла большая кровать, бельевой шкаф, две прикроватных тумбочки и стойка с видео-аудио техникой.

– Мы могли остаться в комнате охраны, – раздался через динамик голос Олега.

– Я ее не люблю. Там негде лечь, – ответила хозяйка.

– Но раз негде, значит, мне лежать не положено.

– Ну, если не хочешь со мной полежать, можешь посидеть на краю кровати.

Жанна улыбнулась, гдядя на монитор, мерцание которого было единственным источником света в тесном салне микроавтобуса, до отказа забитого аппаратурой.

– Надо же было во всей Москве отыскать такого лоха! – фыркнула она себе под нос и протянула руку к лежащему возле пульта мобильнику. – Умеет Вадим добиваться нужного результата.

Набрав номер, она поднесла телефон к уху.

– Это Жанна. Камеры работают нормально, я все проверила.

– Хорошо, – раздался в трубке хмурый голос Вадима. – Где ты поставила микроавтобус?

– Загнала во двор дома. Самое надежное место. Посты на местах, группа захвата постоянно на связи. Только случилась одна неувязка. Нину не увезли в психушку, как обещали. Охранник внизу сказал, что коммисия прибудет только утром.

– Хреново, – коротко ответил Вадим. – Почему мне не доложили раньше? Я бы успел подготовить другой пост!

– Ты же сам накрутил вокруг этого полную секретность! – попыталась оправдаться женщина. – Охранник внизу не посчитал этот факт особенно важным. Ему-то какая разница, днем ее увезут, или следующим утром?

– Распустились! Ты же знаешь важность этого поста! Должна была узнавать обстановку и докладывать мне в случае изменений.

– Я и предположить не могла, что произойдет нечто подобное! – как узнала, так сразу докладываю.

– Черт. Я не расчитывал, что рецепиент будет находиться в контакте с кем-то. Необходимо срочно перевезти его на другой пост.

– На какой? Не в ночной клуб же его ставить!

– А обменника у тебя никакого нет? Чтобы закрывался снаружи? Надо установить там камеры…

– Нет. Мы же заранее планировали именно этот пост. Там все оборудованно, выставлены посты, группа захвата в полной готовности. Чем нам помешает сумасшедшая девушка?

– Ладно, – подумав, согласился Вадим, – Только будь вдвойне начеку. Мы недостаточно осознаем то, с чем столкнулись, а меры предосторожности принимаем привычные, вдолбленные нам еще на учебно-тренировочных базах.

– Что-то случилось? – Жанна давно знала начальника и уловила тревогу в его голосе.

– Да, произошло несколько неординарных событий, поэтому я готовлю рапорт с целью задействовать аналитический отдел.

– Мне ты можешь сказать?

– Пока нет, извини. Не потому что не доверяю, просто у меня сейчас каша в голове.

– Ладно. Какие меры предосторожности я еще могу принять? – без всяких эмоций спросила женщина.

– Надо блокировать входную дверь квартиры. Раз уж пошло не по-нашему.

– Дистанционно я этого сделать не могу. Нужен специалист по электронным замкам. Свяжись с милицией, у них должен быть подобный эксперт.

– Ладно. Но впредь постарайся подобных оплошностей не допускать.

Вадим положил трубку и откинулся на спинку кресла в своем кабинете, освещенном лишь яркой настольной лампой. Его палец лег на кнопку внутреннего селектора.

– Ксюш, будь любезна, свяжись с милицией. Мне нужен специалист по электронным замкам.

– Специалиста доставить сюда, или передать конкретное задание?

– Пусть свяжется с Жанной, она разъяснит, что надо делать.

Вадим отпустил кнопку селектора и задумчиво глянул на экран стоящего на столе компьютера. Там виднелись первые строчки рапорта на имя директора ФСБ. Почесав короткую бородку, Вадим склонился над клавиатурой и начал набивать текст:

«Данное дело было возбуждено по факту ознакомления с архивным документом АДВП-22/22-09 „Путевые заметки Тихонова“. Согласно указанию генерала Стежнева, прилагаю часть архивного документа, имеющую отношение к делу, для Вашего ознакомления с сутью вопроса».

Вадим открыл файл, содержащий нужные записи, и бегло пробежал текст, выбирая нужный фрагмент. Сначала он вставил в рапорт записи, начиная с 23 сентября, но затем, решил добавить и 22 сентября.

Затем снова перечитал текст, уже внимательнее:

"22 сентября.

То ли специально, то ли никого больше не было, но нам подсунули плохонького проводника. Единственным бесспорным достоинством китайца Ли, остается приличное знание русского языка, иначе Богдан давно пустил бы ему в лоб пулю из маузера. В остальном Ли глуп, ленив, дерзок, а главное чужд всяческих норм, присущих нормальному человеку.

Сегодня он снова ошибся с погодой, и сейчас радуется этому как ребенок. А мы весь день, вместо того, чтобы продвигаться в сторону Ферганы, рыли снег единственной лопаткой, пытаясь по его совету устроить убежища от бурана.

Лучше бы мы шли, пока было светло, потому что к темноте нас вместо бурана ожидал совершенно неподвижный воздух, похожий на глыбу льда, застывшую между двух исполинских вершин. Небо, если выползти из палатки, открывалось совершенно ясное, полное звезд, каких я до этого никогда не видел. Многие из них срываются, падают и рассекают небо яркими вспышками, высвечивая заснеженные заросли тугая на скальных выступах.

Богдан сидит рядом и злится, что я понапрасну жгу керосин. Я ему попробовал объяснить, как мои записки могут пригодиться в будущем для понимания подробностей нашего похода, но это лишь сильней его разозлило, поскольку миссия наша секретна и никто кроме товарища Дзержинского в моих писульках копаться не будет. Я же остался при своем мнении, полагая товарища Дзержинского слишком занятым для знакомства с моими каракулями, так что дневник скорее всего ляжет в архив и лет сто будет пылиться на полке. Когда же по всему миру наступит светлое коммунистическое будущее, всякие тайны отменят, и мои записки вполне смогут кого-то заинтересовать.

Так что я адресую их скорее последующим поколениям коммунаров, нежели товарищу Дзержинскому, хотя, вполне возможно, и он найдет в них что-то для себя интересное.

Китаец Ли умеет ночевать в снегу и не мерзнет при этом, а утром просыпается бодрым и свежим, в отличии от меня, страдающего головными болями от керосинового угара в палатке. Лампа тут горит из рук вон плохо, дымит и коптит, хотя керосин остался тот же самый, которым мы с успехом пользовались в долине. Ли говорит, что духам ледника не нравится вид огня, поэтому здесь все хуже горит, но в эти поповские сказки ни я, ни Богдан не верим. Богдан объяснил такое явление недостатком воздуха на высоте, и это показалось мне более верным, поскольку не противоречит принципам материализма. Алешка тайком от Богдана больше поверил китайцу, а мне рассказал, как совсем мальчишкой забирался в Питере на заводскую трубу, чтобы подать сигнал бастующим рабочим. Там, не смотря на высоту, лампа горела нормально. Подумав и взвесив, я решил при первой же удобной возможности сменить фитиль, но не хотелось пока ради этого ворошить снятые с верблюдов тюки.

Узнав о моей головной боли, Ли хотел и меня научить ночевать в снегу, но я категорически воспротивился, поскольку даже в палатке холодно, особенно когда поддувает ветер. Алешке сегодня повезло с погодой, в карауле стоять даже приятно. Сидишь себе, куришь самокрутку, да глядишь, как вспыхивают над головой падающие звезды.

Ну вот, Богдан приказал ложиться спать, поскольку мне заступать в караул следующему.

23 сентября.

Мы таки попали в буран. Только не ночью, как говорил Ли, а после обеда. Я боялся, что Богдан все же пристрелит проводника раньше времени, потому что зол он был немыслимо, даже два раза стрелял в воздух. Он так злился от того, что Ли не привел ему убедительных доказательств необходимости остаться возле убежищ. Правда китаец предупреждал о буране, даже показывал приметы его приближения, но дважды он уже проявлял неточность в таких предсказаниях, да к тому же Ли, как обычно, говорил весьма туманно, объясняя приметы проявлением воли горных духов. Конечно же настоящий большевик, такой как Богдан, подобные объяснения принять не мог, и велел двигаться дальше, так что на момент начала бурана мы оказались далеко от убежищ, а новые отрыть не успели.

Я видывал всякие метели, но ни с чем подобным никогда не сталкивался. Горный буран больше походит на морской шторм, чем на ветер со снегом, он гонит между скал настоящие снежные волны, очень подвижные. Небо быстро заволокло равномерной белесой мглой, в которой вертятся вихри мелкой снежной пыли, сдуваемой ветром с вершин. Ехать почти невозможно, приходится пробираться прямо сквозь мчащиеся по снегу сугробы, словно погружаясь в тяжелую ледяную пену. К тому же местами ноги животных проваливаются. Алешка по молодости так и не освоил верблюда, отправившись из долины на жеребце, а Богдан ничего не мог сделать, справедливо считая, что лучше уж оказаться в горах на коне, с которым умеешь справиться, чем на верблюде, не зная его повадков.

Лучше всего себя чувствовал ломатый пес Бек. Хоть его шкура покрылась сосульками словно панцирем, он легко скакал сквозь сугробы, то и дело скрываясь в снегу до самых ушей. Не смотря на черный окрас шерсти я несколько раз полностью терял его из виду. Похоже ему было даже весело, так он лаял на ревущие вихри, призраками бродящие между склонами гор.

Иногда снежные завалы сменялись плоскими каменистыми залысинами. Казалось, по ним легче ехать, но опытные верблюды старалются по возможности обходить такие места стороной. Залысины образуются от свирепого ветра, набирающего силу между скальными выступами. Он сдувает снег и больно бросает в лицо мелкие камушки, от чего приходится беречь глаза за воротниками тулупов. Иногда ветер становится таким сильным на этих залысинах, что животные не могут справиться с напором, останавливаются и пятятся. Если же ветер дует с боку, ехать вообще невозможно, верблюды пугаются, ревут и ложатся на землю, боясь опрокинуться на бок.

Нам повезло, что Ли каким-то непостижимым образом отыскал в мечущейся мгле пещеру с почти засыпанным входом. Богдан так и не смог выпытать, откуда тот знал про нее. Китаец уверял, что пещера просто обязана здесь быть, и он бы очень удивился, если бы ее не было при таком направлении ветра. Такое объяснение выглядит нелепым, и теперь я уверен, что хитрый Ли от нас что-то скрывает. Возможно по этой дороге у него полно тайников.

Пещера очень большая, мы завели в нее всех верблюдов вместе с Алешкиным жеребцом и развели костер. Запасов еды осталось на три дня, и то, если расходовать очень умеренно. Китаец просил у меня винтовку, чтобы убить козла или горную индейку, но подозрительный Богдан оружие ему не доверил.

Алешка спит, я пишу, а Богдан наконец получил возможность перечитать записи, которые мы везем в ЧК. Как он их разбирает, непонятно, поскольку написаны они на чужом языке, но иногда Богдан сам достает карандаш и делает пометки в тетради на русском. Меня разбирает любопытство, какую ценность могут иметь для мирового пролетариата записи, сделанные оболваненными монахами несколько тысяч лет назад? И он, и я, пишем при свете костра, время от времени подкидывая в огонь наломанные китайцем ветки арчи. Надо беречь керосин.

Глаза слипаются от усталости. Пойду спать. Впервые за несколько дней мне по-настоящему тепло. Высокое пламя костра дает много жара.

24 сентября.

Буран еще не кончился. Утром Богдан вышел по малой нужде и нашел у входа в пещеру множество крови и перьев улана. Ночью Ли как-то сумел добыть птицу и съел ее сырой. Богдан несколько раз обыскал китайца, пытаясь найти оружие, но ничего кроме ножа не отыскал. Забрал нож и приказал Алешке не спускать с проводника глаз. Со мной он поделился подозрением, что в одном из тайников Ли может держать винтовку, поскольку улан никогда не подпускает стрелка на расстояние пистолетного выстрела. Возможно он прав, и рев бурана помешал нам расслышать звуки стрельбы. Другого объяснения я не нашел, а спрашивать китайца казалось бессмысленным.

Днем у Алешки началась лихорадка. Ли просил загасить огонь, утверждая, что болезнь – это месть горных духов. Богдан, помня предыдущие хитрости проводника, слушать его не стал. У меня тоже болела голова и я по большей части сидел, даже не в силах взяться за карандаш. Богдана рвало желчью. До вечера мы не ели.

Животные чувствовали себя как обычно, но верблюды отказывались ложиться, даже когда Богдан тянул их вниз за кольцо в носу. Черный выглядел перепуганным, горб у него совсем обвис.

Пес Бек сбежал. Богдан объяснил, что местные собаки приучены охотиться, как волки. Но раньше он нас не покидал так надолго.

Я подумал, что китаец мог нас всех отравить, когда набирал снег в котелок, но говорить Богдану я остерегся. Он слишком горячий, а никто из нас не найдет самостоятельно дорогу на Фергану.

Больше нет сил писать.

25 сентября.

Я не смог разбудить Алешку. Он умер, был весь синий и некрасивый. Китаец ночью сбежал, поскольку мы с Богданом оба уснули, окончательно лишившись сил. Китаец забрал все записи, которые мы везли в ЧК, осталась только тетрадка с пометками. Ее Богдан носил под тулупом.

Я еле двигаюсь, даже пустой котелок показался мне слишком тяжелым. Собирать снег пришлось на четвереньках у самого входа, там несколько раз попались перья улана. Я их выбросил.

Зря собирал снег. Костер потух, потому что некому было сломать арчу. В пещере стало темно и мы зажгли лампу.

К вечеру мне стало чуть легче, Богдан тоже ожил. Мы думали хоронить Алешку, но землю в пещере не удалось раскопать. Тогда мы сняли с тела все ценное, чтобы не пропадало, и с трудом вынесли покойника из пещеры. Буран набрал полную силу.

Едим солонину. Теперь пищи хватит дней на пять, поскольку людей стало меньше, и не надо кормить собаку. Если буран кончится завтра, успеем спуститься в долину. Можно было бы забить ненужного жеребца и держать мясо на морозе, но нет огня, чтобы готовить конину.

26 сентября.

Буран начал стихать. Богдан ходит хмурый, нервничает. Он приказал мне прочесть его записи и переписать в дневник по памяти, так чтобы я запомнил их накрепко. Сказал, что я многое не пойму и многое мне покажется странным, но если с Богданом что-то случится, именно я должен буду передать все в ЧК. Он считает, что если пройти по межгорью, можно и без проводника добраться до обитаемых мест.

Мне пришлось читать его тетрадку до вечера, прежде чем запомнить главное без ошибок.

Оказывается, на свете есть Бог, но это является величайшей тайной диктатуры пролетариата. Нико из попов по-настоящему в Бога не верит, поэтому религия как была, так и остается опиумом для народа. На самом деле наличие Бога не протеворечит теории материализма, поскольку по сути Бог является материальной субстанцией расположенной в межпланетном пространстве. Верить в него нельзя, потому что он не совершает чудес и никогда не спускался на землю, как утверждают поповские сказки. Настоящий пролетарский Бог редко вмешивался в дела людей, это происходило лишь несколько раз с промежутком в многие тысячи лет. Главным является то, что следующее обращение пролетарского Бога к людям свершится ровно через девять лет и восемь месяцев после самого яркого появления хвостатой звезды.

Услышать и правильно понять обращение Бога трудно. Для этого надо несколько дней воздерживаться от женских ласк, а в нужный день взойти на гору, состоящую из твердого камня, лечь на ней и уснуть. Если все сделать верно, то во сне можно увидеть Знак Бога, который будет содержать важнейшие знания. Тот, кто увидит Знак Бога, поймет их очень легко.

Все это я прочно запомнил. Многое меня действительно удивило, и я решил побеседовать с Богданом об этом. Меня интересует, что может сказать пролетарский Бог людям?

По мнению Богдана он должен передать устройство невиданного оружия для борьбы с врагами коммунистического движения, или подсказать, каким образом любой камень превратить в золото.

Я уверен, что с таким знанием легко будет устроить мировую революцию.

Решили спать поочереди, Богдан остался сторожить первым.

27 сентября.

Буран окончательно стих. Ночное небо кажется невероятно близким, а звезды почти не мерцают, поглядывая на горы мохнатыми огоньками. Теперь я знаю, что среди них живет настоящий Бог. Очень интересно узнать, как он выглядит.

Собираемся идти ночью, чтобы наверстать упущенное время и не переводить зря еду. Очень спокойный воздух, мороз пощипывает кожу, но не пробирает насквозь. Тело Алешки занесло снегом так, что мы не нашли даже бугорка.

Вернулся Бек. Он притащил в зубах огромного улана. Богдан осмотрел птицу и сказал, что у нее руками свернута шея, а никаких следов от пуль нет. Я проверил винтовку, выстрелив в воздух. Горы отозвались раскатистым эхом.

Улана мы ощипали и съели сырым, благо он был еще теплым. Сырое мясо животного я бы так съесть не смог.

Мы навьючили верблюдов и вышли, но скоро остановились у развилки двух межгорий, почти одинаковых. Стрелка компаса пляшет и вертится, словно к ней поднесли гирю. Богдан решает, что надо спускаться по левой развилке. Бек этим очень доволен, видимо звериное чутье подсказывает ему верную дорогу к жилью. Мы с Богданом договорились ему верить.

Когда проходили через обширный снежный завал, жеребец проломил ногами наст и провалился до самых ушей. Мы спешились и начали утаптывать вокруг него снег, чтобы правильно уложить и развьючить. Он ржал, бил копытами и проваливался все глубже, не желая лечь на бок. Богдан разозлился и убил его из маузера. Я хотел развьючить коня и отрезать часть окорока, в надежде найти топливо для костра, но сам чуть не ушел в рыхлый снег. Богдан приказал все бросить и мы уехали на верблюдах. Они оказались опытными, подгибали передние ноги и спускались на них, как на лыжах.

После трудного места сделали привал и отправились дальше.

28 сентября.

Взошло солнце и мы снова не знаем куда идти. Один путь ведет вниз, через долину, заваленную рыхлым снегом, другой вверх, на ледник. И тот и другой очень опасны. Богдан хочет понять, по какому пройти будет легче, но я с считаю, что нужно искать не легкую дорогу, а ведущую в нужном направлении.

Устроили привал. Я добрался до края ледника и наломал ветвей тугая, росшего на склоне. Из остатков керосина и принесенных мной веток сделали костер. Бек хочет идти на ледник, лает и тянет Богдана за полу тулупа. Но я лазил туда и знаю, что с верблюдами там не пройти.

Мы вместе покурили моей махорки, хотя раньше Богдан воздерживался от этого, жуя насвой из каменной бутылочки. Затем вместе решили спускаться, через снег. Бек не хотел идти с нами, лаял издали и рычал. Богдан стрелял в него из маузера, но не попал, а потом кончились пули. У меня в обойме винтовки оставалось еще четыре патрона. Бек поджал хвост и сам полез на ледник. Там я увидел китайца и предупредил об этом Богдана.

Он хотел забрать у меня винтовку, но я не дал, сказав, что проводника лучше убить на входе в ферганскую долину, а сейчас он может подсказать нам верную дорогу, если его подманить хитростью, связать и пытать. Богдану это понравилось.

Он велел мне вынуть патроны из винтовки, и показать китайцу, а сам показал ему пустой маузер. Ли спустился и привел с собой Бека. Он сказал, что в такую погоду мы обязательно умрем, если пойдем вниз. Мол, скоро с левой вершины сойдет лавина, а по леднику можно выбраться на удобный перевал, только надо бросить верблюдов. Я ударил его прикладом в спину и сбил с ног, а Богдан навалился сверху и долго бил его кулаком по голове. Я зарядил винтовку и отогнал выстрелом рычащего Бека, мне было жалко его убивать. Потом мы связали китайца и подождали, когда он придет в себя. Вид у него был совершенно спокойный, даже веселый, хотя Богдан выбил ему два зуба.

Он смеялся над нами, и говорил, будто мы убиваем себя враньем, поскольку не умеем услышать правду. Подумав, Богдан решил, что первый раз китаец мог назвать верную дорогу, так как надеялся на наше неверие. Я согласился.

Ближе к полудню Богдан взял у меня винтовку и повел китайца расстреливать возле скалы. Я ему советовал удавить Ли, чтобы не тратить патроны, но Богдан замерз, нервничал и не хотел снимать повод с верблюда, а другой веревки под руками не было. Я решил, что нет разницы, два патрона у нас останется, или три. Мне тоже не хотелось снимать повод с верблюда.

Китаец смеялся над нами, говорил, что выстрелом мы разбудим горных духов и они убьют нас камнями. Но Богдан не поверил, ведь я уже стрелял в этом месте и ничего ужасного не произошло. Он оставил Ли у скалы, а сам отошел на несколько шагов, передернул затвор и прицелился в голову. В этот момент Ли выкрикнул непонятное слово, похожее на заклинание, оно показалась мне громким и визгливым. У меня заложило уши, а под Богданом проломился наст и он вместе с винтовкой провалился по шею. Я хотел утоптать вокруг него снег, но Бек накинулся на меня сзади и повалил, скалясь и целясь зубами в горло. Раздался винтовочный выстрел, и я перестал видеть Богдана, наверное от сотрясения он провалился еще глубже. Ли свистом подозвал пса, и он помог распутать ему руки.