Текст книги "Боцман и анчоусы"

Автор книги: Дмитрий Дмитриев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Кока выловили и привели в чувство.

А Шура на следующий день, озадаченно почёсывая затылок, сообщил:

– О девочке-призраке, оказывается, было фэнтези, а не исторический роман.

Вся команда облегчённо вздохнула, кроме Юрика и Серёги. Они весь следующий день швабрили щётками палубу «Адмирала» из-за Юльки и Надюши. Или не из-за них, а из-за странного стечения обстоятельств, которое иногда случается в жизни безо всяких предупреждений.

«Малярики»

Есть многое печальное на свете, что и не снилось боцману ещё. И это печальное случилось на «Адмирале». Матрос Гера чихнул, затем покашлял, а затем слёг прямо на «Адмирале» с температурой тридцать девять и две десятых градуса по Цельсию, или сто два градуса и пятьдесят шесть сотых по Фаренгейту и аж триста двенадцать и тридцать пять сотых градуса по Кельвину. Что уже не лезло ни в какие ворота, как сказал матрос Лёва.

Капитан подробно доложил о болезни на берег. И по прибытии в порт Геру ждала скорая помощь, а «Адмирала» – санитарная обработка, на всякий случай. Но что хуже всего, команде было предписано отправиться на двухнедельный карантин в медсанчасть – тоже на всякий случай. Всем выдали одноразовые маски. Из-за чего боцман был вне себя – не из-за масок, конечно, а из-за карантина. Он кричал неведомо кому, как аварийный буксир в тумане:

– А красить как?! У меня всё краской забито! «Адмиралу» теперь до конца дней ходить некрашеным и немытым, как кочегару в разгар смены? Где справедливость?! Две недели! Две недели! Это же крендель с горчицей! Холодный компот с живыми пираньями! С ума все посходили?! Час на осмотр – и за работу! Какие две недели?!

У проходной команду ждал автобус до медсанчасти, куда и поспешили все, чтобы не слышать душераздирающих воплей боцмана.

Боцман ещё обходил судно, когда ему на мобильный телефон начали звонить матросы, поторапливая.

– Вы что, не флотские?! Или вообще нелюди?! – сердито кричал в телефонную трубку боцман. – Дайте попрощаться с «Адмиралом»!

Боцман обнял, насколько смог, рубку и поцеловал её, он хотел поцеловать ещё и фальшборт на баке, но вдруг замер.

Метрах в ста от «Адмирала» расположилась группа девушек и юношей с этюдниками. Они что-то рисовали.

– Малярики, – не поверил своим глазам боцман и, надев медицинскую маску, сбежал по трапу.

Оказалось, молодые люди были студентами художественного училища и проходили практику, то бишь писали этюды на морскую тематику.

Боцман, сбрасывая один за другим звонки на мобильном телефоне, как сбрасывают с себя оленьих кровососок[19][19]
  Оленья кровососка (лосиная муха) – паразит, чей облик соединяет черты мухи и клеща, с приходом осени активно нападающий как на диких зверей (главные жертвы – лоси и олени), так и на людей.


[Закрыть] грибники в осеннем лесу, стал упрашивать «маляриков» спасти честь «Адмирала».

– Покрасьте его с душою, – вещал он. – Заплачу из хозяйственных расходов. Немного, но заплачу. Выпишу грамоту. Ещё что-нибудь выпишу. Краски, кистей и валиков, как глупых мыслей у курицы, полно, хватит на десять покрасок. Выручайте, братцы! Сделайте «Адмирала» самым красивым в море, чтобы при его виде ахнул каждый сухопутный крот на огороде тёти Раи. Умоляю!

«Малярики» переглянулись и, как ни странно, сразу же согласились.

Подпрыгивая от радости, боцман повёл всех на борт «Адмирала». Он показал, где хранится краска с остальными малярными принадлежностями. И, поблагодарив заранее две дюжины раз и ещё раз сто, боцман взял клетку с Компасом и направился к проходной.

 
Холодные волны бьют в борт корабля,
А ветер рвёт парус на части,
И кажется, с карты исчезла земля,
Такое матросское счастье… —
 

напевал он, пританцовывая.

Карантин проходил очень скучно и очень-очень медленно. Единственные, кто получал от него удовольствие, были моторист Шура и хомяк Компас.

Шура запоем читал книги, прихваченные с собой. Компас наслаждался вещами более материальными. Боцмана он теперь вообще отказывался признавать, но, завидев докторшу или медсестру, тут же располагался поближе к прутьям клетки, подставляя своё брюшко. И те щекотали его пальчиками в резиновых перчатках и незаметно пропихивали в клетку всякие хомячьи лакомства. Компас начал толстеть и, как заметил кок, мог вскоре превратиться в маленького медвежонка. Но всем известно: и медвежата растут, а если карантин продлят ещё недели на две, то нужно будет вызывать укротителя медведей, иначе жизнь команды окажется в опасности из-за прожорливого зверя.

Впрочем, от скуки многие говорили всякую чепуху. Однако на хомяка стали поглядывать с опаской.

Юрик и Серёга играли с Юлькой и Надюшей в морской бой по телефону. А когда тем было некогда, играли между собой – или в шахматы с Лёшиком и капитаном. Боцман в основном жалобно стонал и тайно готовил побег. Но капитан, заметив это, строго-настрого запретил.

Тогда боцман залёг на дно своих воспоминаний, как умирающий кашалот, но вместо пузырей испускал храп, пугающий юных медсестёр и несколько соседних кварталов.

Однако всё проходит, и хорошее, и плохое. Прошёл и карантин.

– Как, уже? – озадаченно поинтересовался Шура.

И все ему радостно кивнули в ответ. Не кивнул только Компас. Он ещё пребывал в ореховой неге и ждал медсестёр.

Но когда боцман взял клетку и понёс её к выходу из палаты, несчастный Компас осознал – счастье закончилось. Он закатил настоящую хомячью истерику, хватался за голову, тянул лапки ко всему, что хоть как-то было похоже на докторш и медсестёр, пытался протиснуться сквозь прутья клетки, чтобы сбежать и остаться. Жизнь – жестокая штука: только привыкаешь к чему-нибудь, что возвышает тебя от ежедневной тоскливой клетки бытия до пространства, наполненного исключительно хомячьим счастьем и орехами, всё заканчивается горьким прощанием.

Правда, если что-то где-то закончилось, то это означает лишь одно: начнётся что-то другое. И чтобы не пропустить это «что-то другое», не стоит цепляться за прошлое. Похоже, к такому непростому умозаключению пришёл Компас. По мере удаления от санчасти он сначала сник, затем успокоился, а затем так вообще стал проявлять дружеские знаки внимания к боцману, чему тот был несказанно рад.

У проходной порта команду «Адмирала» встречала очень праздничная толпа: семьи матросов, покровские и первомайские ребята, само собой – Юлька и Надюша, а также «малярики». Боцман чувствовал себя почти юбиляром. Это по его просьбе были созваны гости, которым воочию предстояло увидеть самое прекрасное судно в порту, в стране, а может быть, и во всём мире.

Надюша, как всегда, снимала всё на видео. Боцман выглядел самым счастливым человеком, затем просто счастливым, поскольку заметил странные ухмылки работников порта, затем он почувствовал, что у него что-то украли – что-то вроде праздника, затем он стал задумчивым, а затем закричал:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

После чего стал очень несчастным.

«Адмирал» был разрисован от ватерлинии[20][20]
  Ватерлиния – линия на борту, до которой судно погружается в воду.


[Закрыть] до верхушки радиомачты. Русалки, гигантские осьминоги, сам царь Нептун, ужасный скелет около сундука с золотом и многое-многое другое украшали его.

– Малярики, что это?! – завопил в ярости боцман.

От его голоса все невольно съёжились, и даже капитан.

– Что это?! – не унимался боцман, размахивая руками. – Я вас спрашиваю!

Бедный Компас вцепился лапками в прутья клетки, чтобы не кататься по ней, как шарик в детской головоломке. А «малярик» со светлой бородкой, ни капли не смутившись, решил отвечать смело и дерзко, как настоящий представитель мира искусства. Но потом вдруг передумал и решил сбежать. Его задержала команда.

– Отвечай, – предложил, улыбнувшись, Лёва. – Пожалуйста.

– Это… Это художественный объект, – ответил «малярик».

– Что-о-о?! – Глаза боцмана стали наливаться кровью. – Это никакой не объект! Это славное судно «Адмирал»!

– Но мы получили за него пятёрки. А фото и видео выслали на международный фестиваль современного искусства, – попытался улыбнуться «малярик». – Так что скоро вы прославитесь.

– Прославимся?! – Боцман рванулся к «малярику».

Но боцмана остановил Лёва.

– Кирилыч, остынь, – попросил он. – Они же старались. – После чего обратился к «малярику»: – А теперь, дорогой, бегите со всеми друзьями. И бегите быстро. Мой добрый совет.

– Спасибо, – прошептал тот.

И «малярики» почти мгновенно растворились в воздухе.

Капитан всё это время просто хватал ртом воздух, словно это была сахарная вата и он не мог ею наесться или неочищенный кокос, который кусать бесполезно.

– Станислав Васильевич! – отчеканил боцман. – Прикажите немедленно начать покраску. Пока я не скончался от стыда, а весь порт – от смеха.

Эти слова превратили капитана вновь в капитана.

– Приказываю: все в распоряжение боцмана. Даю день на борьбу с «искусством»!

– Станислав Васильевич, тут неделей обернётся, не меньше, – оповестил боцман.

– День, – строго произнёс капитан.

– Невозможно. – Боцман потупил взгляд.

– Мы поможем, – вдруг беззаботно пообещал Кир.

– Мудро говоришь, Кир-джан, – поддержал идею Араик. – Все поможем.

– Спасибо, ребята, – поблагодарил капитан. – Все на борт!

Все потянулись по трапу на борт. Но боцман преградил женщинам путь:

– Инородным созданиям не рекомендуется, – строго сообщил он.

– Отставить «не рекомендуется»! – приказал капитан.

– Есть отставить! – козырнул боцман.

– Но за детьми следить неотрывно, – попросил капитан женщин.

И вскоре «Адмирал» напоминал одну большую коммунальную квартиру. Занятие нашлось всем. Кок командовал женщинами на камбузе, хотя многим могло показаться, что всё было наоборот. Женщины, не поместившиеся на камбузе, устроили детский сад для детишек на баке. Директором детского сада назначили Компаса. По крайней мере, он был в этом полностью уверен, поскольку был в центре внимания.

Покровские и первомайские ребята красили всё, что только можно было покрасить. Команда в основном висела на канатах за бортом, уничтожая скелеты, крабов, русалок, пиратские сокровища и никем не победимого царя морского обычными валиками с краской.

Боцман не мог нарадоваться.

– Спасибо, анчоусы и все им сочувствующие! – повторял и повторял он. – Спасибо, огромное, как море, спасибо!

А когда у всех начали заканчиваться силы и желудки начали жалобно выпрашивать еду, кок, то есть женщины с камбуза позвали всех к столу.

Это была самая аппетитная и изысканная еда, к которой ни один ресторан мира со всеми своими меню и неестественными улыбками официантов, а также противоестественным высокомерием шеф-поваров не смог бы приблизиться по вкусности и изысканности, как водный велосипед с отдыхающими в купальниках не смог бы приблизиться к Северному полюсу.

Борщ, макароны с тушёнкой по-флотски, макароны без тушёнки по-флотски. Тушёнка без макарон почему-то в меню не входила. Килька в кляре, салат из овощей с заправкой из гранатового сока и растительного масла. Но самое удивительное, что привело даже кока в восторг, – плюшки из сильно переваренных макарон с корицей и сахаром. Чай и какао предлагались в неограниченных количествах.

Одним словом, к вечеру «Адмирал» приобрёл свой прежний вид, только в сто раз новей и в сто раз прекрасней. Боцман обнимал каждого, бесцеремонно роняя слёзы своего счастья на чужие блузки и футболки.

Все выглядели немного усталыми и очень-очень радостными, когда покидали борт «Адмирала».

А «малярики» получили первую премию на фестивале. Но никто-никто на свете уже не смог бы догадаться, что эта премия относится к «Адмиралу». Да и боцману об этом не сказали.

Правда, городская газета опубликовала вот такое сообщение на своих страницах: «Удивительный мираж могли наблюдать в нашем порту его работники и случайные посетители. Невероятной красоты корабль был пришвартован у двадцать седьмого причала. Его неожиданное появление, как и исчезновение, вызвало множество вопросов, ответить на которые пока никто не в силах. Учёные утверждают, что в последний раз такое случалось более ста лет назад».

Пиратские сокровища

Трудно не удивляться тому, как всё в этой жизни происходит таинственно и необъяснимо. Особенно когда видишь в восемь утра капитана «Адмирала», а с ним Юльку и Надюшу, которые около проходной порта ведут некий разговор или, скорее, что-то похожее на скандал в кружке любителей поэзии. Со стороны девочки напоминали адвокатов невинного человека, которого пытаются обвинить во всех грехах мира.

Юрик и Серёга подошли ближе.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мы же помогли вам! – увещевала капитана Юлька.

– Где морская честность? – вопрошала Надюша.

– Всего один раз, – не отступала от своего Юлька.

– Третий, – сухо произнёс капитан.

– Вот видите – третий, – настаивала Надюша. – И ничего не случилось.

– Почти ничего, – поправил её капитан. – Если не считать, что вы чуть не отравили известного адмирала и вся команда на глазах начальства выкупалась в полном обмундировании.

– В этот раз точно ничего не произойдёт! – пообещала Юлька.

– Не могу, – повторил капитан. – Сейчас хорошие боцманы на вес золота.

– А при чём тут боцманы? – удивилась Надюша. – И почему так дорого? Неужели правда?

– Даже дороже, – кивнул капитан. – А наш боцман, если увидит вас вновь на борту, не выдержит, как шестивёсельный ялик – слона. Осядет на житейское дно в посёлке Чумачкино и будет в кресле-качалке травить морские байки Компасу. Так что только через мой труп.

Надюша потёрла глаза и заплакала:

– И-и-и-и-и-и…

– И-и-и-и-и-и-и… – подхватила Юлька и сморщила нос.

– Ну нет, – нервно ухмыльнулся капитан. – Со мной этот фокус не пройдёт.

Девочки прибавили громкости и слёз:

– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

– Юнги! – повернулся капитан к Юрику и Серёге. – Отведите этих плакальщиц на борт… Незаметно. Исключительно из благодарности за помощь в покраске судна.

– Есть отвести на борт, Станислав Васильевич! – ответили Юрик и Серёга.

– Ура! – Юлька и Надюша мгновенно перестали плакать.

– И ознакомьте с судном и техникой безопасности! – приказал капитан юнгам.

– В прошлый раз уже ознакомили, – доложил Серёга.

– Повторенье – мать ученья, – строго произнёс капитан.

– Мы с радостью! – воскликнули девочки. – Хоть сто раз повторим.

– И чтобы боцман не видел не только их, но даже отражения девчачьей тени, – приказал капитан. – С остальными я договорюсь.

– Есть даже отражения тени! – ответили Юрик и Серёга.

– У-и-и-и-и! – радостно взвизгнула Юлька.

– А чем это так выразительно попахивает? – вдруг принюхался капитан.

– Духами, – промямлила Надюша. – Мамиными. Хотела чуть-чуть, а получилось… И не выветривается…

– Идите! – строго произнёс капитан.

И друзья побежали к проходной.

На борту капитан провёл секретную беседу с командой, а ничего не подозревающий боцман пребывал в самом благодушном настроении, то бишь дремал в каюте.

Дремал он до тех пор, пока капитан не отдал команду:

– К отходу готовьсь! Отдать швартовы!

На слове «швартовы» боцман был уже на палубе и руководил матросами. Но боцманская дрёма, похоже, не успела сообразить, что тот ушёл, и похрапывала самостоятельно. Впрочем, эти звуки могла издавать и силовая установка, которая вращала винты и гнала «Адмирала» в открытое море. А тот, как молодой щенок, радовался возможности сорваться с поводка причальных снов и порезвиться на просторе.

Юлька и Надюша на время отшвартовки скрылись в машинном отделении. Точнее, в какой-то кладовке, где приятно пахло машинным маслом и вокруг было много необычных «железок», как сказала Надюша. Это им посоветовал моторист Шура.

– После выхода из порта, – сообщил он, – боцман по традиции делает три круга по всем палубам. Затем успокаивается. Лучше переждать, чем столкнуться с ним на полном ходу. Заметить, может, и не заметит, но с ног снесёт, как локомотив витрину. Могут быть пострадавшие.

Из-за этих слов Юлька с Надюшей скучали в кладовке. Но недолго…

Юлька увидела под металлическим шкафом скомканный лист бумаги, достала его и распрямила.

Легионом мелких муравьишек на листе расположились буквы, написанные чьей-то недоброй рукой.

– «Сокровища на борту, – начала она читать вслух. – В старом сундуке. Как только судно выйдет в море, боцман и кок подмешают в еду снотворное во время обеда, и команда уснёт. А мистер Икс поведёт судно к месту встречи, известному только ему…»

– Что?! – не поверила Надюша и выхватила лист у Юльки из рук.

– Всё должно произойти сегодня. Пираты готовы принять к себе боцмана и кока. А мистер Икс и так – тайный пират…

– Мамочки… – пробормотала Юлька. – Надо всем рассказать!

– Кому? – Надюша посмотрела на Юльку. – Кто этот Икс? Он может быть кем угодно. Если он поймёт, что нам известно, мы пропали. А с остальные могут просто не поверить.

– Можно рассказать Юрику! – воскликнула Юлька.

– И Серёге, – добавила Надюша.

Они поспешили к выходу, но услышали громобойный голос боцмана:

– Шура! Точка с запятой!

Девочки попятились подальше от двери и спрятались за нечто невысокое, накрытое парой потрёпанных бушлатов и промасленным мешком.

А боцман остановился у двери в кладовку и ещё раз прогорланил:

– Шура!

Моторист, щадя нежные чувства боцмана и тонкое устройство его нервной системы, не замедлил появиться:

– Слушаю, Кирилыч!

– Шура, что за невидимый хвост ощущает мой нос до самого этого места?

– Какой хвост? – удивился Шура.

– Пахучий. – Боцман пошевелил носом.

Шура пару раз втянул носом воздух и признался:

– Не понял.

– Я спрашиваю, чем это воняет?! – не унимался боцман.

– Так это, наверное, лосьоном после бритья.

– Шалишь, братец, – ухмыльнулся боцман. – Твой лосьон на нюх напоминает лесного клопа, раздавленного недостижимой мечтой о лучшей жизни. А здесь запах утончённый, изящный.

– Тогда всё ясно, – улыбнулся Шура. – Это с камбуза тянет. Кок зажарку для борща готовит из лука и помидоров. Более изящного и утончённого запаха я в жизни не встречал.

– Твоя правда, – кивнул боцман. – Успокоил. Тем более сегодня обед особый.

И боцман потопал к трапу на верхнюю палубу.

– Фух!.. – радостно выдохнула Надюша. – Ушёл отравитель.

– Вдруг это всё не по-настоящему? – неуверенно произнесла Юлька.

– Надо ещё раз подумать, – предложила Надюша.

Но подумать подруги не успели. Девчачья любовь к порядку заставила Юльку непроизвольно одёрнуть один из бушлатов и… И завизжать.

Под бушлатами скрывался старинный сундук с двумя большими замками.

– Ничего себе! – произнесла Надюша и попробовала сдвинуть сундук с места.

Сундук был неподъёмным. Это девочки поняли после сто десятой попытки сдвинуть его хотя бы на миллиметр.

– Всё сходится, – испуганно признала Юлька. – Сундук, пираты, обед…

– Надо найти Юрика с Серёгой, – вздохнула Надюша. – Мы сами не справимся.

Подруги нашли юнг на камбузе. Те чистили картошку, пока кок бесконечно наслаждался пятиминутной передышкой на баке. Поток солнечных лучей разбивался о его мужественное лицо, разбрасывая вокруг золотые брызги.

Девочки сразу же рассказали друзьям о старинном сундуке, о том, как в прошлом году они помогали собирать виноград Надюшиному дедушке, о шикарном платье в магазине на набережной, о потерянных ключах от Юлькиной квартиры – тоже в прошлом году – и о других бесчисленных событиях, которые им пришлось пережить… Ну и о неминуемом отравлении команды они тоже упомянули и даже показали найденный листок с пиратским планом захвата «Адмирала».

Тут-то их и застал кок.

– Быстро за баки с мусором! – приказал он. – Боцман идёт.

Серёга и Юрик, ещё не пришедшие в себя после услышанного, бросились прятаться за баки. А Юлька и Надюша с перепугу начали торопливо чистить картошку.

– Наоборот, салажата! – затопал ногами кок. – Всё наоборот!

Юнги сели за картошку, а Юлька с Надюшей спрятались за баки.

На камбуз заглянул боцман.

– Пс-с… – поманил он рукой кока, опасливо поглядывая на юнг. – На минутку с продолжением. – И, потянув носом воздух, добавил: – Прав Шура: с камбуза тянет душисто.

Кок выбрался из камбуза. Боцман тут же обнюхал его.

– Лук и чеснок, – заключил он. – Что может быть возвышенней и нежнее.

– Кирилыч, ты либо оголодал, либо ищешь повода списаться на берег, – настороженно пробормотал кок.

– Не шути так, – помрачнел боцман. – Я и берег. Нам не ужиться. А от этой духовитости на судне у меня плохие предчувствия. Впрочем, слушай о деле…

Боцман оглянулся, и они с коком заговорили вполголоса, оглядываясь по сторонам, словно заговорщики, которых вот-вот должны поймать.

– Ты не забудешь добавить то, что я доставил? – наставлял боцман. – Чтобы каждый вкусил. Не жалей, должно на всех хватить. И в борщ, и в гуляш… – Боцман мечтательно на секунду прикрыл глаза. – А подливу делай погуще, – пробормотал он, сглатывая слюну. – Жаль, в пюре нельзя. Цвет выдаст.

Юнги вслушивались в каждое слово заговорщиков.

Боцман продолжал свои наставления по поводу обеда:

– В компот не клади, не порть.

– Кирилыч! – возмутился кок. – Ты что тут трёшься, как шаланда, забытая у причала, и учишь меня завязывать шнурки?! Спасибо, не надо. Если ты не забыл, я кок! Иди Компаса учи готовить подливы.

– Просто хотелось проверить, насколько пострадала твоя память по поводу нашего уговора, – сказал боцман миролюбиво.

– Я свою часть выполню, – недовольно произнёс кок, возвращаясь на камбуз. – Не сомневайся. А пока чаль свою шаланду где-нибудь в другом месте. Мне работать пора.

– Сказать ничего нельзя. Обидчивый, как помидор на сковородке, – проворчал боцман.

Он опять понюхал воздух.

– Может, это из баков мусорных? – крикнул он коку.

Тот выглянул из двери камбуза:

– Баки не трожь! И камбуз – тоже! Или обед будешь готовить сам!

– Да мне лишь источник духовитости определить, успокоить своё беспокойство, – примирительно сообщил боцман. – А то что-то мне тревожно, как дырявому тазу в Ледовитом океане.

– Найди себе лохматого, хвостатого и с нюхом, – проворчал кок. – Пусть он и ищет источник твоего беспокойства. Или сразу иди на медосмотр.

– Грубиян! – возмутился боцман, но, подумав, пробормотал: – Лохматый, хвостатый, с нюхом? – А затем радостно воскликнул: – Компас!

Боцман улыбнулся и, включив «полный ход», исчез почти мгновенно с верхней палубы.

А Юлька с Надюшей помогли юнгам сделать самое трудное – дочистить картошку. После этого оставалось всего лишь спасти корабль, команду и сокровища от пиратов и заговорщиков.

Компас без промедления взял след и торопливо семенил к корме, боцман семенил за ним. Всё шло к тому, что источник подозрительного запаха будет выявлен. Наверное, так и случилось бы, если бы не Лёшик со своей наживкой из кукурузных зёрен, которая лежала в банке из-под кильки в томатном соусе. Компас попробовал наживку, удовлетворённо чихнул и принялся набивать себе рот кукурузой.

– Лёшик, – поинтересовался боцман, обнюхивая матроса. – Как здоровье, как обоняние?

– В норме, – опасливо отстраняясь от боцмана, пробормотал тот.

– Не пойму, чем от тебя несёт: то ли аптекой, то ли бакалейной лавкой.

– Так это анисовые капли и душистое подсолнечное масло! – обрадовался Лёшик. – Для кукурузы. Думаю опробовать на подкорм и наживу. Может, рыба косяком пойдёт.

– Лёшик, морская рыба – гордое создание, она умрёт от голода, но сухопутный паёк есть не будет. Готовь морского червя, мидии или кальмара, – вздохнул боцман. – А на эту наживку только хомяков ловить.

Боцман взял на руки Компаса.

– Пойдём искать другой след, приятель, – сказал он тому.

И вскоре Компас опять шёл по «следу», а боцман шёл по следу Компаса.

Компас остановился около рулевой рубки.

– Есть! – обрадовался боцман. – Попался!

Он распахнул дверь и столкнулся с капитаном.

– Кирилыч? – удивился капитан. – Что случилось?

– Это… – неуверенно произнёс боцман. – Я по поводу душистости, Станислав Васильевич. Такие ароматы на флоте ещё ни к чему хорошему не приводили. – Он понюхал капитана. – Одеколон? – поинтересовался боцман.

– Мятный леденец от кашля, – пояснил капитан.

– Простите, – откозырял боцман.

А Компас тем временем дёргал лапками за штанину рулевого Кузю.

– Кузя! – воскликнул боцман, потирая руки. – Признавайся.

– Признаюсь… – вздохнул Кузя и достал из кармана пакет. – Вот.

– Что это? – удивился боцман.

– Вяленая дыня, – заявил Кузя. – Слаб я до неё. Хуже семечек приставучая.

Затем достал кусочек дыни и протянул Компасу.

– Держи, ты же за этим пришёл?

Хомяк выглядел счастливейшим созданием на этой палубе, и на всех остальных палубах тоже.

Боцман обнюхал Кузю и вздохнул, глядя на хомяка:

– Нет тебе более доверия, Компас. Будешь дожёвывать дыню в каюте.

– И, Кирилыч, не наводи панику на борту, – посоветовал капитан.

– Но так тянет же откуда-то, Станислав Васильевич! – горячо заговорил боцман. – И это не к добру, поверьте моему слову.

Боцман забрал Компаса и покинул рубку, нюхая по дороге воздух.

А вскоре произошло то, что произойти никак не могло. Когда команда готовилась к обеду, послышались пронзительные крики из камбуза. Все мгновенно выскочили на палубу и увидели, как юнги выливают большую кастрюлю борща за борт. А Юлька с Надюшей опрокидывают туда же кастрюлю поменьше с гуляшом.

Около камбуза стояли остолбеневшие боцман и кок.

– Что это было? – поинтересовался капитан.

– Вот, – довольная собой, Юлька указала на боцмана и кока, – заарестовывайте заговорщиков!

А Надюша, подойдя к ним, важно произнесла:

– Хотели усыпить всю команду. А корабль и сокровища отдать пиратам!

Боцман повёл носом:

– Вот откуда тянуло духами. Я же говорил: не к добру, – проговорил он тихим голосом, которого все на корабле боялись больше самого громкого крика.

– Каким пиратам?! – почти взвизгнул кок. – Это был лучший в моей жизни борщ! – А затем печально вздохнул: – И лучший гуляш…

– Тогда расскажите всем, – ухмыльнулся Серёга, – что просил боцман подбавить в еду?!

– Лучшие в мире помидоры, – проговорил кок. – Сказочные, как музыка Петра Ильича Чайковского. Мякоть и волшебство вкуса. Молодой чеснок и лук-порей. Сочетание пряности опыта и энергии молодости. Душица, базилик и другая зелень, как юные балерины. Грация, красота и лёгкость незабываемого вкуса. И фанфары! Дирижёрский взмах свежего красного перца, воспламеняющего сердца. Я не говорю о нежнейшей баранине… О ней не говорить надо, а петь… Петь проникновенно, влюблённо в каждое мгновение этой жизни…

Боцман обнял, утешая, заплакавшего кока. Половина команды тоже утирала скупые матросские слёзы. Другая половина, глядя за борт, обсуждала, возможно ли что-нибудь от обеда ещё выловить.

– В честь чего мы должны были всё это отведать? – сглотнув слюну, поинтересовался капитан.

– Племянник у меня закончил с отличием мурманскую мореходку. Хочет стать боцманом, как я, – произнёс Кирилыч. – Сестра и навезла всего. Отметить с командой эту радость.

– А как же вот это?! – Юрик потряс исписанным листом бумаги. – А сундук?!

Но всё разъяснилось очень быстро. Сундук с дедовскими инструментами принадлежал мотористу Шуре. Тот, оказывается, был мотористом в третьем поколении, чем и гордился. А листок – черновиком романа о невероятных приключениях «Адмирала» и его команды, который втайне писал Шура.

Из хорошего можно было сказать одно: швабрить палубу щётками вчетвером значительно легче, чем вдвоём. Хотя нет, из хорошего было ещё одно: Шурин роман всем понравился. Об этом можно было судить по смеху и репликам, доносившимся с бака, где Шура читал вслух своё произведение.