Текст книги "Боцман и анчоусы"

Автор книги: Дмитрий Дмитриев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Морская романтика

Когда Юлька и Надюша добрались до лавочек в парке, Надюша не выдержала:

– Ну теперь-то можно звонить? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

– Звони, – охотно разрешила Юлька.

Надюша достала смартфон и быстро набрала номер. В смартфоне раздались длинные гудки.

– Наверное, заняты жуть, – предположила Надюша.

– Ещё бы, дело серьёзное, – согласилась Юлька.

– Взяли! – радостно взвизгнула Надюша. – Серёга! Серёга! Как вы там?!

– Включи на громкую, – попросила Юлька.

– Вот ещё! – фыркнула Надюша, прикрыв смартфон рукой. – Звони сама по громкой. Если что важное будет, я тебе расскажу.

– Ладно, – согласилась Юлька. – Рассказывай.

– Довольны! Говорят, лучше, чем мечтали!

– Правда ты за штурвалом? – произнесла Надюша в телефон. – Или Юрик? – И тут же радостно сообщила Юльке: – Я же говорила: Серёга!

– А Юра что? – заволновалась Юлька.

– А Юрик? – спросила у телефона Надюша. – Прямо за штурмана?! Вот это да! Наши умрут от зависти!

– Юре привет передай! Это я – Юля! – крикнула в трубку Юлька. – Я тобой горжусь!

Надюша недовольно отодвинулась от неё.

– Расскажи, расскажи ещё что-нибудь, – попросила она смартфон. И, опять прикрыв рукой трубку, стала радостно пересказывать: – Им доверяют. Они думали, раз юнги, их заставят палубу швабрить или гальюн[10][10]
  Гальюн – уборная на корабле.


[Закрыть] чистить. А к ним с уважением все. Серёгу могут старпомом назначить. У них пока старпома нет.

– Как в сказке, – удивилась Юлька. – Повезло!

– В морской сказке, – уточнила Надюша и тут же торопливо заговорила в трубку: – Хорошо. Пока, пока, пока… – Она оторвала телефон от уха. – Капитан их вызывает. Важный вопрос какой-то надо обсудить. Я им даже завидую.

– Да им сейчас все завидуют, – уверенно произнесла Юлька. – А всё я!

– Юль, ты – гений!

– А то! – улыбнулась Юлька.

И подружки в самом распрекрасном настроении побрели по дорожке парка.

А тем временем на «Адмирале» Юрик и Серёга на четвереньках драили щётками палубу, окуная их в ведро с мыльной жидкостью.

Около фальшборта стоял Лёшик и взглядом очаровывал морскую даль.

– Видали? – неопределённо махнув рукой, произнёс он. – Чайки. Чую, луфарь там косяком ходит. Блесну бы бросить…

Лёшик расстроенно махнул рукой и обернулся к ребятам.

– Эй, салаги! Вы с телефоном играетесь?! – возмущённо воскликнул он, заметив, как Серёга разговаривал с Надей.

Серёга, что-то пробормотав на прощание, убрал смартфон.

Лёшик потёр подошвой уже вымытое место на палубе.

– Не очень, – оценил он и добавил: – Вообще-то, по флотским законам палубу начинают швабрить с правого борта.

– Так швабрят, наверное, швабрами, – заметил Серёга.

– Чаще всего – да, – задумчиво произнёс Лёшик, рассматривая чаек. – Но для создания запоминающейся атмосферы морской романтики используют щётки. Принимаются швабрить от юта[11][11]
  Ют – кормовая часть верхней палубы, надстройка.


[Закрыть] через правый шкафут[12][12]
  Шкафут – часть верхней палубы.


[Закрыть] на бак, затем через левый шкафут на ют.

– В каком смысле? – спросил Юрик.

– В прямом, – невозмутимо пояснил Лёшик. – Ют на корме, бак на носу, посередине шкафут. Вникли?

– Ага, – ответили друзья.

– И ритмичнее, ритмичнее трите. – Лёшик подошёл поближе. – Работа несложная. Трёте и окатываете. Трёте и окатываете…

– А за каким платком боцман ушёл? – поинтересовался Юрик.

– За белым, – равнодушно объяснил Лёшик. – Кирилыч помешан на чистоте и порядке. Проведёт платком по мытому, и, если хоть одно пятнышко на нём останется, швабрят по-новой.

– Ничего себе… – помрачнел Юрик.

– Мы так всю оставшуюся жизнь будем палубу драить, – вздохнул Серёга.

– Морская романтика, – улыбнулся Лёшик, но вдруг улыбка исчезла с его лица. – Цыц, салаги! Боцман! Трите изо всех сил.

Боцман подошёл к ребятам, глянул на палубу и спросил Лёшика:

– Ну как тут?

– Луфарь резвится, – вздохнул Лёшик. – Вот если б блесну…

– Отставить блесну! – приказал боцман и поинтересовался у Юрика с Серёгой: – Что так скучно работаем, анчоусы? Ну-ка, запевай эту вашу – как там её?

 
Жил у моря мальчишка, —
 

запел Серёга.

 
Босяк как босяк, —
 

подхватил Юрик.

– Так веселее, – похвалил боцман и вздохнул. – Жаль, гальюн пока чист. Но ничего…

Боцман ушёл. А Юрик с Серёгой начали петь изо всех сил:

 
Чистил в парке ботинки
Всего за пятак.
Эх, босяцкая доля!
Жить не мог он без моря!
И ушёл в море юнгой
Мальчишка-босяк…
 

И как ни странно, швабрить палубу стало значительно легче.

– С песней – это по-нашенски, – одобрил Лёшик. – Так держать, салажата!

И пошёл дальше наблюдать за чайками.

К вечеру «Адмирал» пришвартовался, и команду отпустили на берег. На борту остались только боцман с хомяком Компасом и Лёшик. Боцман не любил покидать судно, а Лёшик был одинокий, да и на вечерней зорьке клёв начинается ой-ой-ой какой.

Юрик и Серёга устало брели к родному двору и молчали. Сверкающую и прекрасную мечту о морской славе прогоняли чумазые сомнения. Об этом говорить не хотелось. Неизвестно, вернулись бы они завтра на «Адмирала», если бы не столкнулись с Юлькой.

– Ага, попались! – радостно воскликнула она. – Рассказывайте! Трудно быть штурманом?

Серёга уже стал старпомом? У вас будет кругосветное плавание?

Юрик хотел рассказать правду, но Юлька вдруг крикнула куда-то в сторону:

– Девочки! Юрик с Серёгой пришли!

Появилась Надюша и ещё несколько девчонок.

– Наши флотские! – восторженно произнесла Надюша. – А Серёга сегодня рулевым был. А завтра, может быть, уже будет старшим помощником капитана.

– Ну! – строго потребовала Юлька. – Я устроила вас в море. Так что рассказывайте всё до последней буковки! Как штурманили, как рулили.

И Юрик с Серёгой, несмотря на усталость, стали пересказывать морские байки, которых наслушались за день от Лёшика. Девчонки остались довольны. Особенно Юлька и Надюша.

Поэтому выбора у Юрика и Серёги не осталось никакого. Списаться на берег после таких рассказов означало бы, что оставшуюся жизнь им пришлось бы провести в тайных катакомбах или сбежать на необитаемый остров. Все другие варианты для жизни не подходили. Спастись от девчачьих насмешек невозможно! Потому что одна девчонка скажет – десять повторят. Десять скажут – повторят сто. А когда заговорят сто, то смерть наступает почти мгновенно, моральная. Одним словом, лучше – остров.

Рыбалка

На следующее утро, ровно в восемь ноль-ноль, юнги докладывали боцману о своём прибытии.

– Не опоздали, анчоусы, – взглянув на часы, пробормотал боцман. – В полное распоряжение кока до обеда. Он тоже спец по романтике, и ещё – по борщу. – Боцман приподнял мичманку и почесал затылок. – Как у него так вкусно получается? – вздохнул он, а затем добавил: – На камбуз,[13][13]
  Камбуз – кухня на судне.


[Закрыть] живо! Это вам не с Лёшиком байки травить! Кок из кого угодно слезу выжмет.

– Хорошо, – промямлил Юрик.

А Серёга просто кивнул.

– Что-о-о?! – возмутился боцман. – Вы юнги или курортные «пластыри» на пляжу в панамках?

– Юнги! – подтвердили друзья.

– Тогда отвечать как положено! – рявкнул боцман. – Живо на камбуз!

– Есть живо! – дружно ответили друзья и побежали к камбузу.

Кок оказался добрейшим человеком, а уж морских историй знал побольше Лёшика.

– Позавтракать дома успели? – первым делом спросил он.

– Не-а, – признался Серёга. – После вчерашнего проспал.

– И я тоже, – произнёс Юрик.

– Сейчас перекусите, – пообещал кок.

И приготовил невероятной красоты глазунью с помидорами и зелёным луком.

– Ешьте, ешьте, – улыбнулся кок.

Упрашивать ребят не пришлось. Огромная глазунья исчезла почти мгновенно.

– Спасибо, – поблагодарили друзья.

– Да чего там! – махнул рукой кок. – Но посуду и сковороду моете вы.

– Есть моем мы! – особо браво ответили Юрик и Серёга.

Надо признаться, после швабренья палубы на камбузе им всё понравилось. Чистить картошку, свёклу, морковь им показалось легче лёгкого. Но боцман оказался прав: кок всё-таки заставил мальчишек пролить горькие слёзы. Точнее, не он, а лук, который кок попросил почистить. Лука было много, слёз не меньше.

А когда Серёга и Юрик сбежали от лука на бак и утирали слёзы, их заметил боцман.

– Уважаю нашего кока за умение преподать романтику! – удовлетворённо произнёс он. – Суровый, но справедливый. – А затем боцман кому-то крикнул: – Ты как крепишь?! Кальмар консервированный!

Друзья сквозь слёзы разглядели на палубе десятка два небольших ящиков.

– Что это? – поинтересовался Юрик у боцмана.

– Доставщиками идём. Для экспедиции ботаников с биологами – или ещё кого-то, чтобы друг друга с голоду не покусали и приборов на всех хватило. В заповеднике у Лазурной бухты они кучкуются. Катером заберут, – объяснил боцман и тут же опять закричал кому-то: – Да очнись же! Мы не контейнеровоз! Никаких третьих ярусов! Ниже ставь! Ниже! Целее будет!

Боцман решительно махнул рукой и направился к ящикам.

А вскоре «Адмирал» уже стоял на якоре в Лазурной бухте. «Адмирал» стоял, но катера никакого не было. Капитан беспрерывно вёл с портом переговоры, но то ли время перепутали, то ли место. «Адмирал» был в бухте в полном одиночестве. Команда, помимо Лёшика, неизвестно где пропадавшего, откровенно скучала. И тогда боцман принёс из своей каюты клетку с хомяком.

– О! – обрадовался матрос Лёва. – Цирк приехал!

И все заулыбались.

– Надо салажат позвать! Пусть полюбуются, – продолжил Лёва.

Но звать Юрика с Серёгой не пришлось. Кок сам их привёл, как увидел боцмана с клеткой в окружении команды.

– Сейчас начнётся, – пообещал он.

– Цирк настоящий! – восторженно произнёс Лёва.

Тогда-то Юрик и задал, на первый взгляд, самый глупый вопрос:

– Дядя Лёва, а вас как зовут?

Серёга засмеялся:

– Сам не догадываешься?

– Василий Михалыч, – спокойно ответил Лёва.

Серёга перестал смеяться.

– А Лёва – это любя, в честь Льва Яшина, – улыбнулся Лёва. – Я на воротах стою за сборную порта.

– Я тоже! – обрадовался Юрик. – Только за покровских!

Лёва протянул руку Юрику:

– Я за них стоял мальчишкой.

Юрик горячо пожал протянутую руку.

– Так как же вас называть? – в недоумении спросил Серёга.

– Само собой – Лёва, – услышал он простодушный ответ.

– Тихо там! – попросил боцман. – Артиста отвлекаете.

И тут Юрик тихо присвистнул.

– Это же тот самый пушистик из чебуречной и из парка, – прошептал он Серёге. – Теперь понимаешь, кто боцман?

– Понимаю, – в ужасе просипел тот. – Мы – покойники.

Мрачные фантазии готовы были уже захватить без боя все мысли ребят, но тут началось представление, и фантазиям пришлось отступить.

А посмотреть и вправду было на что! Боцман открыл клетку, достал из кармана орех и позвал хомяка:

– Компас, ко мне!

Компас тут же выбежал из клетки и подбежал к боцману. Боцман дал ему понюхать орех, а затем скомандовал:

– Компасик, покажи цирк!

Компас, недолго думая, вернулся в клетку и внезапно превратился из толстенького и ленивого хомяка в почти что воздушного гимнаста. Он лазал по маленьким вантам, устроенным в клетке, качался на качельках, крутил игрушечный штурвал и катался с горки.

Больше всех веселился Лёва. Ему-то боцман и кинул орех:

– Лёва, держи.

Лёва поймал орех и зажал в кулаке.

Компас тем временем выбрался из клетки и внимательно посмотрел на боцмана, требуя награду.

Боцман пожал плечами:

– Не знаю, где орех. Ищи, Компасик.

Хомяк начал неторопливо обходить всех зрителей, внимательно их разглядывая. А когда он оказался рядом с Лёвой, то остановился. Лёва отвёл взгляд от Компаса и стал разглядывать небо. Но хомяк уверенно ухватил Лёву за брючину, пытаясь взобраться по ней.

Все заулыбались, а кок обратился к Лёве:

– Отдавай лакомство. Компас заслужил.

Лёва с удовольствием раскрыл ладонь перед хомяком. Тот взял орех и засунул его за щеку. Все зааплодировали. Компас не стал раскланиваться, а просто забрался в клетку, в свой домик.

– Ох и умный! Ох и сообразительный зверюга! – восхищался хомяком Лёва.

Тут-то и появился Лёшик с двумя удочками.

– Где ты был? – простодушно спросил Лёва. – Представление пропустил.

– Тоже мне представление! – пренебрежительно ответил Лёшик. – Какой-то грызун по клетке бегает. Я новую наживку сообразил – вот это представление.

– Компаса не смей обзывать грызуном, – серьёзно предостерёг Лёшика Лёва.

– Если бы вы хоть чего-нибудь понимали в рыбалке! – не унимался Лёшик. – Вот тогда бы и было о чём поговорить. Я в этом деле – чемпион.

– В разговорах или в рыбалке? – усмехнулся Лёва.

– В рыбалке. – Лёшик словно поймал невидимое вдохновение, которое сменило на посту некую рассудительность. – Я раз тунца поймал в Японском море. На корабль еле затащили – точнёхонько в размер корабля. Хвост даже немного с кормы свисал!

– Может, посоревнуемся? – невозмутимо предложил Лёва.

Лёшик чуть не подпрыгнул. Казалось, его глаза искрятся счастьем, как бенгальские огни на Новый год.

– Я – за! – радостно воскликнул он. – Спорю, поймаю больше, чем вся остальная команда!

– Где удочек на всех взять? – поинтересовался матрос Гера.

– У меня есть десяток! – произнёс Лёшик.

– И три в каморке, – сообщил Лёва. – Хватит всем. Даже одна на двоих салажатам достанется.

– Не нравится мне это, – вздохнул боцман. – Но чему быть, тому не дрейфовать мимо. – И попросил соперников Лёшика, пока тот не слышал: – Вы уж, братцы, постарайтесь, сделайте этого чемпиона.

– Сделаем, – пообещали матросы.

– Кузя, слетай в радиорубку! – тут же приказал боцман. – Прояснилось чего с ботаниками? Если нет, будем рыбалить!

– Есть слетать! – ответил Кузя.

А Серёга дотронулся до его руки.

– Дядя Кузя, вас как по отчеству? – настороженно спросил он.

– Андрей Иванович, – ответил тот серьёзно. – Кузьмичёв. А что?

– Так как вас называть? – Серёга выглядел растерянным.

– На судне – Кузей. Я привык, – ответил ему матрос и направился к радиорубке.

А вскоре уже вся команда стояла с удочками на баке. Лёшик – по левому борту. Все остальные – по правому.

Позади, заложив руки за спину, вышагивал боцман.

 
Холодные волны бьют в борт корабля,
А ветер рвёт парус на части,
И кажется, с карты исчезла земля,
Такое матросское счастье… —
 

раз за разом в задумчивости напевал он один и тот же куплет.

Рыбалка была уже в разгаре. Лёшик сыпал что-то в воду, капал душистые масла, менял наживки, крючки, поплавки, забрасывал блесну…

Но ничего у него не клевало. Зато остальные вытаскивали одну рыбину за другой. Даже Серёга с Юриком поймали несколько штук.

Через час Лёшик не выдержал:

– Так нечестно, косяк около их борта трётся!

– Справедливо, – согласился боцман. – Меняемся бортами!

Матросы послушно перешли к борту Лёшика, а тот в нервном нетерпении бросился к их борту со всем своим замысловатым снаряжением.

Но ничего после этого не изменилось. У Лёшика по-прежнему клёва не было. А у его соперников – хоть куда. Лёшик стал сам не свой: зубами скрипит, смотрит на всех затравленно, ноздри, как у загнанной лошади, вздымаются, не хуже ртов черноморских бычков на суше. А когда уж Лёшик побледнел да слёзы у него на глазах выступили, боцман напевать перестал, подошёл к остальным рыболовам.

– Вы, братцы, пыл-то поумерьте, – попросил он.

– Да мы что? – ответили матросы. – Рыба какая-то озверевшая, сама на крючок лезет.

– Тогда наживку на крючки не вешайте, – посоветовал боцман.

– Наживку мы давно не берём – без надобности, – ответили ему. – На голый крючок идёт.

Боцман вздохнул и достал из кармана перочинный нож.

– Режьте крючки! – приказал он. – Ради матросского братства. Негоже товарища до слёз доводить.

Сказано – сделано. Все незаметно для Лёшика отрезали крючки. А Юрику с Серёгой боцман отрезал самолично.

Клёв с левого борта прекратился: наверное, рыба себе голову сломала, изобретая, как попасться на удочку без крючка. А поскольку у рыбы головёнка маленькая, она так и не придумала, а просто-напросто свалила под правый борт. И что тут началось!

Лёшик таскал одну за одной сверкающие на солнце рыбины. Слёзы у него пропали. Румянец заиграл на щеках. Он выглядел самым счастливым на свете человеком! А когда пойманной рыбы у него стало почти столько же, как у всей остальной команды, боцман незаметно добавил ему ещё несколько штук из общей кучи и объявил:

– Амба, братцы. Конец путине! Лёшик победил! Он чемпион! Все согласные?

– Все! – дружно ответили матросы.

– Я же говорил! Говорил! – возбуждённо восклицал Лёшик, пока остальные возвращали ему смотанные удочки.

– И чего с этим теперь делать? – задумчиво разглядывал улов кок.

– Набери на жарёнку, – посоветовал боцман, потянув носом воздух. – На уху, чую, не своевременно. Борщом пахнет.

– А остальное? – Озадаченность кока никуда не делась.

– Остальное в порту нашим раздашь. Пусть домашних порадуют, – произнёс боцман. – А анчоусы пошкерят для общего блага.

– Что сделают? – не поняли Юрик с Серёгой.

Но боцман ответить не успел. На палубу выскочил Лёшик с удочками и решительно направился к боцману.

– Чего тебе? – удивился тот.

– Вот, – сказал Лёшик и показал всем лески на удочках без крючков. – Отрезано!

– Странно, – пожал плечами боцман. – Наверное, рыба перекусила.

– На всех удочках, кроме моей? – спросил Лёшик.

– Я же говорю – странно, – сказал боцман.

– Матросское братство – это матросское братство! Я правильно понимаю? – улыбнулся Лёшик.

– Разумно, – невозмутимо произнёс боцман.

– И да, – обратился Лёшик к коку, – я сам рыбу буду шкерить для всех.

– Этот фортель мне нравится, – заявил кок.

– Да что значит «пошкерить»? – не выдержал Серёга.

Боцман, кок и Лёшик посмотрели на него без кружев вежливости.

– Ну, салажата, вы даёте! – ухмыльнулся Лёшик. – Это значит «разделать».

– А можно задать ещё один вопрос? – робко спросил Юрик. – Дядю Геру Георгием зовут?

И тут же удостоился не менее обличающих взглядов, чем только что Серёга.

– Его зовут Геральд Густафович, – произнёс боцман.

– Ничего себе! – не смогли сдержать своего удивления юнги.

К общей радости, объявился катер, который начал забирать груз для экспедиции.

После этого дня Лёшик никому не надоедал разговорами о рыбалке, а удочки если и доставал, то по-тихому или когда кто-нибудь просил наловить немного рыбы.

На берег команда «Адмирала» сходила вечером с пакетами и сумками, полными очищенной рыбы, и очень довольная, поскольку на следующий день всем дали выходной. Капитан должен был переоформлять документы на «Адмирала», а боцман – ему помогать. Лёшик оставался дневалить, а все остальные могли проводить время по собственному усмотрению.

И надо заметить, что в этот вечер не только в домах команды «Адмирала» невероятно вкусно пахло жаренной с луком рыбой, но и у Юльки с Надюшей – тоже. Почему? Это тайна, ну или почти тайна… Одним словом, кое-кто поделился с ними.

Дурная примета

Ничто не предвещало неприятностей в тот день. Юнги пригласили Юльку и Надюшу на «Адмирала» для экскурсии. На борту всё равно никого не было, кроме Лёшика – в целом дружелюбного и доброго малого. А девочки очень уж хотели побывать на корабле.

Юрик и Серёга с важным видом провели девочек через проходную и проводили их к трапу «Адмирала».

– А вас ругать не будут? – вдруг поинтересовалась Надюша.

– Из-за чего? – удивился Серёга.

– Из-за того, – пояснила Надюша, – что женщина на корабле – дурная примета.

– Я тоже слышала, – подтвердила Юлька.

– Чепуха! – улыбнулся Серёга. – В приметы верить – лучше из дома не выходить.

– Точно! – согласился Юрик и пригласил жестом девочек подниматься на борт.

Тех уговаривать не пришлось. Они ловко взбежали по трапу, за ними поднялись и Юрик с Серёгой.

Но все четверо тут же настороженно замерли, потому что первое, что они увидели, – это Лёшика, возившегося с толстой нитью и какой-то штуковиной.

Юрик и Серёга переглянулись.

– Здрасте, – сказали Юлька и Надюша.

– Привет, – улыбнулся всем Лёшик и тут же пояснил: – Сеть плету из капроновой нити. Так, на случай. Может, пригодится. И чтобы не разучиться с челноком управляться.

Лёшик показал челнок с намотанной на него нитью и продолжил свои шаманские движения руками.

Друзья прошлись по палубе «Адмирала». Юлька и Надюша увидели матросский кубрик,[14][14]
  Кубрик – общее жилое помещение на корабле.


[Закрыть] камбуз. Особенно внимательно они осмотрели спасательную шлюпку – нет ли дырок, чтобы, случись чего, команда могла спастись, в том числе и Юрик с Серёгой.

Девочки потрогали фальшборт – достаточно ли прочный, чтобы удержать юнг, если те одновременно захотят посмотреть на диковинных рыб и налягут на него животами. Потом попробовали потянуть швартовы. И когда казалось, что смотреть больше нечего, Серёга предложил:

– Айда в рубку, покажу, как я управляюсь со штурвалом.

– А сфоткать можно? – восторженно спросила Надюша.

– Да сколько угодно! – разрешил Серёга.

– А Юрика с циркулем над картой? – поинтересовалась Юлька.

– Не получится. Капитан запирает карты и все циркули в специальный шкаф. Ключ только у него, – слегка покраснев, пояснил Юрик.

– Жаль… – разочарованно вздохнула Юлька. – Я бы такую фотку на твои звонки поставила.

Друзья направились в рубку. Серёга с важным видом встал за штурвал. Надюша уже успела сфотографировать его на смартфон не менее ста раз, когда Серёга вдруг, потянувшись к переговорному устройству, заявил:

– А вот так я отдаю команды в машинное отделение. – И произнёс нарочито басовитым голосом: – Малый назад!

Надюша опять начала фотографировать Серёгу, но тут из переговорного устройства донёсся ответ:

– Есть малый назад!

Друзья онемели. И вскоре послышалось, как заработали корабельные двигатели, «Адмирал» дёрнулся.

– Бежим! – закричал Серёга.

Но убежать никому не удалось – в рубку ворвался Лёшик.

– Стоп машина! – закричал он в переговорное устройство.

И послышался чёткий ответ:

– Есть стоп машина!

Двигатели затихли. Юрик и Серёга вздохнули с облегчением.

– Марш из рубки! – приказал Лёшик. – Рубка юнгам не игрушка.

– А разве моторист Шура не на берегу? – робко спросил Юрик.

– Должен был, – невозмутимо сообщил Лёшик. – Да с какими-то там бумагами завозился. Говорит, домой опосля пойдёт. А теперь покиньте помещение, – напомнил Лёшик. – И если хоть кто-нибудь узнает – станете юнгами в песочнице на детской площадке.

– Есть покинуть помещение! – откозыряли Юрик с Серёгой, а вместе с ними и Юлька с Надюшей.

И когда наши друзья посчитали, что самое страшное уже позади, они на палубе столкнулись с боцманом, который закричал громче любого громкоговорителя:

– Лё-ё-ё-ё-ши-и-и-и-ик!!!

Это было единственное слово, значение которого ребята поняли до конца. О смысле остальных можно было только догадываться. Прибежавший Лёшик замер по стойке «смирно». Боцман продолжал кричать ему в лицо. Среди того большого набора слов, которые боцман извергал на Лёшика, некоторые были похожи на. «машина», «Адмирал», «душевнобольной», «малый назад», «капут», «амба», «морское дно» и «гоголь-моголь». Остальные были ни на что знакомое не похожи. Смысл побеждала громкость. Только по прошествии пятнадцати минут звуки, издаваемые боцманом, начали превращаться в слова. И эти слова уже были обращены к юнгам.

– Хотите, чтобы «Адмирал» брюхо раскинул на просторах морского дна, чтобы рыбки изучали камбуз и кубрик?! – не мог уняться он. – Юннаты вы сухопутные, а не юнги! Женщин на борт?! Да это как в дизеля заправить морскую воду, это как генератор залить маслом, это как бомбу пилить в трюме… Это… Это…

Боцман снял мичманку и поднял глаза к небу, беззвучно шевеля губами. Затем показал кулак Юрику и Серёге:

– Теперь обряд очищения будете совершать!

– Какой обряд? – поинтересовался Юрик.

– Палубу швабрить! И драить всё, чего касались подошвы и пальцы этих инородных созданий. – Боцман указал на Юльку с Надюшей.

– Есть драить… – вздохнули юнги.

– А ты, Лёшик, – произнёс грозно боцман, продолжая указывать на девочек, – привяжи их к якорю – и аувфидерзейн![15][15]
  До свидания (нем.).


[Закрыть] Чтобы никто никогда их здесь больше не видел!

– Есть аувфидерзейн, – совершенно спокойно ответил Лёшик.

– Что-о-о-о?! – завизжали Юлька с Надюшей.

И побежали прочь, но то ли с перепугу, то ли забыв, где они находятся, девочки, вместо того чтобы броситься к трапу и скрыться на причале, рванули в трюм.

– Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! – затопал ногами боцман. – Я же имел в виду фигурально «к якорю» и нефигурально «аувфидерзейн»!

– Кирилыч, надо было точнее выражаться, – произнёс Лёшик.

– Молчать! – буйствовал боцман. – Поймать немедленно! А не то…

Боцман побежал в трюм.

– Есть! – дружно воскликнули Лёшик и юнги и последовали за боцманом.

Это была незабываемая погоня! Юлька и Надюша протискивались там, где боцман и Лёшик застревали. Юнгам приходилось их периодически спасать из затруднительного положения, девочки за это время убегали ещё дальше. За всем этим с удивлением наблюдал моторист Шура. А когда Юлька и Надюша приблизились к нему, он просто схватил их за руки.

– Стоп машина, – невозмутимо произнёс он.

– Вы не имеете права! – воскликнула Юлька.

– Мы будем жаловаться! – поддержала её Надюша.

– Валяйте, – кивнул Шура и передал девочек боцману и Лёшику.

Те вывели под руки Юльку с Надюшей из трюма, а затем спустились с ними на причал.

– Вон! – Это было единственное напутственное слово, которое девочки услышали от боцмана.

Юлька и Надюша, не дожидаясь других напутствий, гордо, но очень быстро направились в сторону проходной.

– Злюка! – крикнула Юлька боцману.

– Ещё какой! – крикнула Надюша.

И они поспешили покинуть порт.

А Юрик с Серёгой уже через пять минут швабрили палубу щётками. Рядом вышагивал боцман, размахивая белоснежным платком, и читал нотации:

– Главное на флоте – это порядок и чистота! Порядок один для всех! И чистота тоже! Понятно?!

– Понятно! – отвечали друзья.

– Трите тщательнее, – наставлял боцман. – Платок у меня новый, чистый, как Северный полюс, не испоганенный ногами покорителей. Запятнается – спишу на берег.

– Есть тщательнее, – пробормотал Юрик.

А Серёга прошептал:

– Права была Надюшка: женщина на корабле – дурная примета. Теперь тереть нам эту палубу незнамо сколько. И ещё боцмана слушать…

– Да уж… – вздохнул Юрик.

– Итак… – начал боцман очередное нравоучение.