Текст книги "Причём тут менты?!"
Автор книги: Дмитрий Осокин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
– Сейчас-сейчас! – крикнул я Атасу.
Мне необходимо было сделать то, что я сделал. По двум причинам. Во-первых, златозубый мог бы оклематься настолько, чтоб стать препоной на пути справедливости, а во-вторых, подрыгай он еще с минуту ногами, и Атас догадался бы, что я не так уж и «лихо реагирую». Моя правая дважды опустилась I на голову златозубого.
Дважды – потому что я все же очень боялся его убить, и первая попытка вышла робкой и неубедительной. Он только еще раз потребовал блин. И начал дико вращать глазами. Со второй он уснул.
– Вот так вот! – зло резюмировал я над телом почившего – не все коту масленица!
Блин!
И героически присоединился к Атасу.
Только тут я услышал, как тихо стало в квартире. Когда нам открывали дверь, звучала музыка, вместе с ней доносились голоса, перезвон бутылок… Теперь все стихло.
Атас отобрал у меня ломик и взамен сунул мне в руку отобранный у златозубого ствол.
. – Я войду, – ввел он меня в курс, когда мы осторожно приблизились к закрытой двери в комнату, – ты подстрахуй. Ори, маши пушкой, но стреляй в крайнем случае. Лучше в воздух. Не хватало еще подстрелить кого-нибудь из этого ствола. Потом не отмоешься.
Я мельком оценил пушку. Стреляный «Макаров», знакомая техника. Такую крутые подонки любят снимать с милицейских – живых или мертвых. Предохранитель был поднят, я тихонько оттянул затвор. Все в порядке, пуля в стволе!
– Слушай, что-то не получается! – прошептал я Атасу. – Тот в дверях, златозубый, он никак не мог никого умыкнуть в то время! Он – тот самый, помнишь, я наверно, рассказывал, двое в БМВ меня отпустить хотели… как раз в то время, когда девицы в «восьмеру» садились, приблизительно…
– Что же теперь, нам извиниться и уйти?! – зло зашипел он.
И Атас «вошел»! В отличие от двери в комнату Энди, эта открывалась наружу. Что создавало проблемы. Решаемые проблемы.
Вжавшись в стену, Атас распахнул дверь. Затем в качестве отвлекающего маневра шарахнул по ней ломиком. После чего прыгнул – по низу, ногами вперед. Его всегда отличали утонченные манеры!
В него так никто и не выстрелил, и мгновение спустя я счет целесообразным поучаствовать в шоу.
– Стоять! К стенам! – заорал я, вспом нив дикий вопль Атаса на Лиговке.
Убивать было некого. Похоже, обороняющиеся исчерпали свои резервы в живой силе. Атас уже тыкал в стену лицом пьяненького мужика в жилете, пиджаке, рубашке и галстуке, но без штанов, а за уставленным водкой столом сидела миниатюрная блондиночка в длинном платьице с таким вырезом, что клиент мог бы получить все желаемое, не срывая с дамы одежд.
– Мадам, – я поклонился, прижав к сердцу «Макаров», – теперь вам не о чем беспокоиться, мы вот пришли, ваши спасители. Чип и Дейл, так сказать.
– Дур-рак! – простонал Атас и, молнией мелькнув к столу, отвесил даме полновесную оплеуху. – Кто еще в квартире?! Где девицы? Ну!
Ее голова мотнулась, но глаза не вспыхнули ни бешенством, ни жаждой мщения. Для подобных чувств блондиночка казалась слишком напуганной.
– В той, в той комнате… А босс дома, что ему тут делать… Но он звонил, на него Никольсон страху нагнал, что-то у него сорвалось недавно, так что может Никольсон приехать, у него пистолет есть… и автомат…
Она продолжала лепетать еще что-то, но я, прежде чем Атас успел меня остановить, метнулся в соседнюю комнату. И во время! Из нее бочком выползал абсолютно голый и неимоверно худой высокий парень с охапкой собственных шмоток под мышкой.
В последний момент убрав палец с курка, я изо всех сил ткнул его зажатым в руке «Макаровым» в брюхо:
– Кюрр поссесе ю! – загнулся он с непонятной жалобой на Провидение.
Уже вовсе как заправский боевик, я второй раз приложил его рукояткой пистолета по голове – а зачем он ее подставил! – и прыгнул в освобожденное им помещение.
Только там мне стала ясна реакция Атаса и то, как, собственно, он смог отличить вольнонаемную работницу эротического производства от рабынь.
В полутемной комнате с железными жалюзи на окнах я обнаружил трех девчоночек, замерших в испуганных позах. В той блондиночке при желании можно было бы найти что-то привлекательное. А здесь передо мной оказались три голых существа – нельзя же назвать одеждой заканчивающиеся где-то на середине бедер чулки и пояса на талии, – со вздувшимися разбитыми губами, разноцветными фонарями на лицах и темно-вишневыми кровоподтеками на ребрах. В комнате стояло две тахты, и на одной из них лежала девушка со скрученными за спиной руками и ногами. Две других замерли так, как вскочили, когда из коридора до них донесся шум сшибки – неудобно расставив ноги, не прикрывая интимных мест… Прикрываться их давно отучили. У одной из них вниз по внутренней стороне бедер текла тоненькая струйка темной крови, терявшаяся затем на черном фоне чулка, у второй были жутко растрепаны волосы и подбит глаз – подбит довольно давно, сиреневая опухоль расплылась на пол-лица. Мой взгляд только скользнул по всем этим деталям, и я тут же постарался перевести его на жалюзи. Смотреть на них сейчас было равносильно издевательству над калекой. Только по первичным половым признакам эти создания могли бы сойти за девушек.
Та, что в «позе ласточки» боком лежала на тахте, вдруг замычала, тихо-тихо завыла от унижения и осознания собственной беспомощности. Сжав челюсти, я шагнул к ней, обнаружил, что вряд ли смогу развязать ее без помощи какого-нибудь острого предмета, бесстрастно отметил следы недавних укусов на ее маленьких торчащих грудях и двинулся обратно, за каким-нибудь ножиком:
– Сейчас, сейчас все будет в порядке, девчонки… – Я не узнавал собственного голоса, говорить мешали стиснутые зубы.
– Все будет в порядке…
Странно спокойный и такой же чувствительный, как создание Франкенштейна, я пос-тарался обойти двух стоявших девушек, не наткнувшись на них случайно взглядом. Смотреть на это было нельзя! И не потому, что они так окаменели в неудобных, непристойных позах, а потому, что во всех находившихся в этой комнате осталось слишком мало человеческого. Во всех! Включая меня! Такое даже мельком нельзя увидеть безнаказанно! А уж сами девчонки! Каким нужно быть ублюдком, чтобы почувствовать – или сохранить! – хоть что-то похожее на влечение… Непонятные измученные существа могли напомнить девушек, только если к ним хорошенько присмотреться. Чего я не мог сделать. Необычайно кстати зашевелился высокий худущий ублюдок там, где я его уложил, на полу в коридоре. Забыв про нож, про то, что одну из трех надо бы развязать, я шагнул к нему. После такого зрелища во мне осталось маловато доброты, нежности и природной лени.
Я сделал еще один шаг.
– Дима! – дрожащим голосом сказали вдруг сзади.
Я медленно обернулся. Да, это непонятное измученное существо с огромным сиреневым фингалом под почти скрывающими лицо черными лохмами, если к нему хорошенько присмотреться, могло напомнить Аленушку. Ее подруга медленно опускалась на тахту, закрывая лицо руками. Сейчас я не мог определить, похожа ли она на запомнившееся мне описание. Сама Алешка – если, конечно, это была она, продолжала стоять, как стояла, мне только показалось, что у нее задрожали колени, и, по-моему, я успел увидеть, как по ее щекам медленно покатились крупные тихие слезы.
– Они… били здорово… сразу отобрали одежду… Всю…
Будь я проклят, если она не попыталась смущенно и робко улыбнуться… и сразу же зарыдала в голос, рухнула лицом на тахту.
– Угу, – сказал я, – все будет в порядке, все будет…
И, отвернувшись, вышел в коридор.
Я позволил ему встать. Но только один раз. Когда ударом ноги длинного урода впечатало в стенку, он так и сполз по ней, дергая головой в такт движениям моих кулаков. А они работали быстро – какие там ушу, цинь-на и прочие хитрые науки мастера Лэй Цзиня, я просто месил этого парня, чем мог! В другой ситуации ему, быть может, удалось бы дать мне отпор, но сейчас он был напутан, пьян и еще не отошел от первой чухи, а во мне высвободился какой-то новый источник энергии. Я подкидывал его пинками так, чтоб опять достать кулаками до этой морды, затем, когда он вновь опадал, как не закрепленный на стене коврик, опять начинал быть ногами. Был момент, когда длинное голое тело попыталось отползти, отталкиваясь рукой от паркета, но мне удался фантастический прыжок, и я опустился обеими ногами на его локоть и предплечье.
Он не орал, а я работал так тихо, что сейчас уже нельзя сказать, сколько времени – все же думаю, не очень много – прошло, прежде чем Атас обратил внимание на возню в коридоре.
– Стой! С ума сошел! Прекрати! Дима!
Прекрати, я сказал! Прекрати!
Меня отбросило к противоположной стене. Безумие сразу как-то отпустило, вышло из меня, как газ из воздушного шарика. Сморщившись, я посмотрел на Атаса.
– Извини… все будет в порядке, теперь все будет…
– Опомнись! – Он профессионально пнул длинную белую гадость на паркете носком своего полусапожка. – Еще дел невпроворот!
– Каких? Наши… там, Алена, еще две тетки…
– А стрелок? «Астратуру» нужен автоматчик, ты слышал, что сказала эта белобрысая дрянь? Он будет здесь с минуты на минуту, нужно вызывать ментов!
– Обалдел? При чем тут менты, видел бы ты, в каком они там виде, – я кивнул на дальнюю комнату, – и так только в чем жизнь держится, милицейские их просто добьют! Вызывай «астратуровских»…
– Как? Здесь телефон расколошматили, а от твоей «Дельты» гляди, что осталось.
Атас показал на какое-то кладбище микросхем на полу. Я потянулся к карману.
– Действительно, выпала… А как ты хотел вызывать милицейских?
– Да, там… Обещал тетке отдать ее вещи, тут из шкафа, у нее целый гардероб, если она не поленится в платьице выскочить, «02» набрать…
– Целый гардероб?! Она еще не ушла?
– Нет.
В первой комнате произошли некоторые перестановки. Исчез мужик с голой задницей, на полу лежали профессионально упакованные Атасом тюки – трое наших недавних оппонентов. Блондиночка, с опаской косясь на эту недвижимость, запихивала какие-то шмотки в объемный сак. Я вовремя вспомнил про нож. Взял первый попавшийся со стола и шагнул к ней.
– Ты ведь здесь не только работница, еще и что-то типа бандерши, а, красивая?
– Нет-нет, это все они! – она указала на тюки.
Кто-то из троицы чувствовал себя уже достаточно хорошо для похабщины.
– Почему ты не заткнул им пасти? – спросил я, не оборачиваясь, понимая, что Атас вошел следом за мной проверить, не устрою ли я еще одного избиения… или чего-нибудь похуже.
– Еще поговорим с ними. Об автоматчике, о боссе.
– Ты! Отвечай! Босс – какой он, опиши!
– Черные волосы, брюнет, лицо… такое… чуть-чуть плоское.
– Бакенбарды?
– Да, маленькие такие…
– Кольца носит?
– П-п-платиновую печатку, перстень, на левой руке…
– Сходится. Имя, адрес!
– Правда, не знаю я адреса, правда! А зовут Лева, Лев… да не надо мне про него ничего знать, деньги регулярно отдавал! И все!
– Оставь дурочку, – буркнул Атас, – развоевался! Это мы все у мужчин узнаем, по-мужски.
– Понимаешь… ты не видел, а я видел, – я кивнул на соседнюю комнату, – во мне нет никаких недобрых чувств к ударницам секс-цеха, наоборот, работа не хуже других… и лучше, чем в газете. Но она не могла не знать, что происходит за стенкой, как там удерживают девочек, как с ними обращаются… К тому же тот факт, что у нее в этой комнате настоящий гардероб, не может не натолкнуть меня на мысль, что она все же являлась здесь чем-то большим, что простая приходящая труженица, за которую она себя выдает. Скорее всего эта милашка по совместительству работала здесь надзирательницей, «циричкой», если тебе, Атас, такой термин ближе!
– Не заводись! – Он почувствовал: раз я дошел до того, что проехался по поводу
377 его службы, меня лучше не злить. – Что же, ты и ее измочалить собираешься?
– Зачем? Ведь мои подозрения еще ничем не доказаны! – я не сводил глаз с блонди-ночки, и то, что она здорово побледнела, когда сообразила, куда я клоню, могло бы стать доказательством… если б у меня в запасе не имелось лучшей проверки!
– Я все это о том, что ты могла бы на время одолжить пару юбчонок своим товаркам… гм… невольным товаркам…
– Конечно, конечно! Если с возвратом… Бедные девочки! – засуетилась она.
– А разве тебе не хочется утешить их лично? – я подхватил блондиночку под мышки и поволок в дальнюю комнату.
– Нет! Не надо!
– В чем дело? – урезонил я ее и, приоткрыв дверь, втолкнул внутрь.
Девчушки уже каким-то образом умудрились развязать руки-ноги бедняжке на тахте, нож так и не пригодился.
– Алена! – я по-прежнему старался на них не смотреть. – Эта добрая девочка при несла вам пару комплектов одежды…
– Добрая де… ах ты, сучка!
Я закрыл дверь.
Пусть одеваются спокойно. Конечно, они в худшей форме, но у них все-таки тройное преимущество! Кроме того, на их стороне справедливость!
– Ну и кто теперь пойдет звонить? – хмуро встретил меня Атас, неодобрительно прислушивавшийся к визгу блондинки.
За это время из коридора успело исчезнуть тело второго клиента.
– Куда ты их деваешь? В мусоропровод?
– Как можно! Они же живые! Клиенты отдыхают в ванной. На случай, если вдруг кому понадобятся. Но – не знаю. Успеем разобраться, как паршивый маленький наркоман навел нас на эту малину, откуда он о ней узнал…
– Какой наркоман? – подал голос один из тюков.
– А вот ты нам и расскажешь. И заодно обрисуешь, как найти шефа этого притона.
– Половой орган вам!
– Его мы у тебя тоже возьмем. Подожди.
Атас вывел меня в коридор.
– Ты так и не врубился, что сюда едет автоматчик? Возьми мою ксиву, в этом районе уличные телефоны три часа искать можно, попросись в любую соседнюю квартиру и звони в «Астратур».
– Слушай, это, конечно, хорошо, но ты же не при исполнении… И слишком часто Светил сегодня свою ксиву. Тебе не попадет?
– Всего лишь удостоверение личности! – грустно отмахнулся Атас. – Иди. Я пока с ними потолкую.
Он так и не снял перчатки.
– Ты что, будешь их пытать?
– Если так не расскажут.
– С ума сошел?! Засовывать в задницы паяльники и тушить о глаза сигареты?
– Зачем? – грустно улыбнулся Атас. – Смотри…
Он продемонстрировал мне тюбик с какой-то мазью.
– Эта штука предназначалась для тебя!
– Что?!
– «Финалгол», хорошая мазь. Спортсмены применяют для разогревки. Годится и при переломах-ушибах-вывихах-растяжениях. Ночью я еще не знал, что с тобой случилось, вот и прихватил. Не зря же я ее таскал. Признаться, хотелось опробовать на Энди, да он вовремя раскололся.
– Будешь сначала ломать руки, а потом смазывать? – не врубился я.
– Зачем ломать? Зачем руки? Ты когда-нибудь «звездочкой» мазался?
– Ну.
– А никогда не случалось, не помыв рук, затем в туалет сходить?
– Бр-рр-р! Разок было.
– Так «финалголом» намазать еще круче! Неохота пачкаться, ну да перчатки потом можно выкинуть.
– Гм… Удачное наказание для сутенеров-беспределыциков!
Я повернулся и пошел к двери, но остановился.
– Если вдруг я чуть опоздаю… Ты, над еюсь, понимаешь, что автоматчик не станет звонить в дверь?
– Ключ, конечно. Но я только одного намажу, потом пойду ждать. Шпалер теперь есть. А ты… будешь возвращаться, звони условно: три коротких, пауза, шесть. По типу «раз-два-три, «Зенитушка» дави!».
Другие квартиры на этаже то ли пустовали, то ли их хозяева имели достаточно благоразумия, чтоб даже и не подходить к дверям. Пришлось спуститься на этаж ниже. По пути я выглянул в окошко. На улице было темным-темно, и только луч фонаря у подъезда позволял убедиться, что с «девяткой» Атаса ничего не случилось. Рядом угадывался и почти осиротевший уже «форд-сьерра». В принципе, эти «коты» такие дешевые люди: «сьерра», которую уже лет десять как не выпускают, «восьмерка»… Что ж, каждый сам выбирает себе свой бизнес! У меня вообще нет машины, поэтому я только вздохнул и продолжал беспокоить жильцов дома. Хотя время не такое уж позднее! Как-то мы быстро управились, еще нет и девяти!
Этажом ниже мне повезло! Атасовы «корочки» сработали так, что мужик в трениках, открывший мне дверь, даже не стал сличать фотографию с мордой. Думаю, он пустил бы меня и просто так. А если б возникли проблемы, всегда можно было бы попробовать отбазариться тем, что так меняет человека головная повязка. К тому же мое лицо мне самому наверняка показалось бы незнакомым, настолько он было вытянутым. Оттого что я думал о найденной Алешке. А вот ЧТО я о ней думал, пусть догадываются психологи, психоаналитики и офицеры полиции нравов. Будь проклят мир, в котором регулярными и частыми побоями даже неразумного медведя можно научить считать!
Я доложился по телефону Свиридову, тот воспылал непонятным энтузиазмом и обматерил меня за то, что я не удосужился взглянуть на номер «бээмвэшки».
– Мы б уже сейчас на этого козла, шефа там ихнего, вышли! Ладно! Беспокою лидеров и сообщаю всем парням в вашем районе, чтоб подсуетились! Молодцы! Но главное – нужен автомат! Оружие, из которого спустили Петрушина! Работайте дальше!
Я поблагодарил мужика и попытался всунуть ему пятидолларовую бумажку. Он отказался. Я шел по простому линолеуму его нищей квартиры и думал, что в этом странном мире, в котором мы все очутились, не перевелись еще нормальные люди. Что показалось мне ненормальным, странным и заслуживающим удивления. И я удивлялся.
Мне оставалось подняться на половину пролета, когда я вдруг решил вновь выглянуть в окно на лестничной площадке между этажами. Просто для того, чтоб убедиться, что там, за окном, по-прежнему можно жить.
До меня не сразу дошло, что к чему, когда я увидел, как из подвалившей двудверной машины выскочила парочка и юркнула в подъезд. Тачка была темно-синего цвета, очень похожая на «восьмерку»…
Я рванул наверх. «Ту-ту-ту, ту-ту-ту-ту-ту-ту!» – в темпе прозвенел звонок. На лестнице уже можно было услышать топот двух пар ног. Значит, парни сообразили, что на их «малине» что-то произошло. Ах, да, они, конечно, звонили по телефону, и когда никто не взял трубку…
– Заходи…
Я резко захлопнул за собой дверь.
– Атас, их двое! Уже бегут! Не лифт, по лестнице бегут, сечешь?!
– Так… – Атас накинул на дверь цепочку.
Только тут моего сознания достиг дикий вой. Три с грехом пополам одетые девчушки – теперь в одной из них уже можно было узнать Алену – стыдливо мялись у двери в первую комнату. На всех были непомерно короткие вещи: или юбки, или платьица, или джинсы.
Да, та блондиночка не только казалась миниатюрной.
– Все твои сомнения разрешились. Их умыкал не златозубый. Чувак с нунчаками и Артур, местный киллер. На «восьмерке», – быстро проговорил Атас.
– А кто орет?
– Посмотри…
Я заглянул на звук.
– А-а, Александрович, а-а-а! Лев Александрович! Сука, помой их, помой, сука! Лев Александрович Распетрович! А-а-а! Адрес: улица Пестеля, а-а-а! Я уже говорил, а-а-а! Помой мне яйца, гад!
– А где белобрысенькая?
– У твоих знакомых есть чувство юмора.
Они запихнули ее в сортир, к клиентам.
Прислушавшись, я различил и вполне объяснимые звуки, доносившиеся из-за заблокированной доской двери сортира.
– Это не чувство юмора, это чувство справедливости.
В дверь позвонили.
– Если ты пойдешь откроешь, я тебя помою! – пообещал Атас черноголовому.
На свою беду, тот пришел в себя раньше других, и именно ему довелось попробовать «финалголовой» терапии.
– Открою! Открою!
Не выпуская из руки «Макаров», Атас дал мне сигнал развязать черноголового, а сам пододвинул ему принесенный Аленушкой чайник:
– Ополаскивайся быстрее.
Я стыдливо отвернулся.
Черноголовый привел себя в порядок секунд за десять, так ему не терпелось избавиться от неприятных ощущений! Затем он робко встал и зашагал к двери под дулом Атаса. В нее уже не трезвонили. Меня это насторожило. И моего друга тоже.
– Крикни: «Открываю», – приказал он тихо, – и открывай, не заставляй ждать.
– Открываю.
Черноголовый начал поспешно поворачивать замок. Атас дал мне знак вжаться в стену, девушки тихо исчезли во второй комнате.
Парень снял цепочку. Не знаю, на что он рассчитывал. Что его узнают по голосу? В тот момент, когда он начал приоткрывать дверь, его навсегда избавили от неприятных ощущений. Я еще не слышал такого грохота. Рой пуль впился в тело черноголового, отбросил его на стену. Запомнилось, что он какое-то время завис в неестественном положении, не касаясь пола подошвами ног, направленной чуть снизу вверх очередью его на мгновение словно пришпилило к обоям. Треск автомата еще не смолк, когда в квартиру впрыгнул парень с пистолетом. Он забавно держал ноги в раскарячку, в такой позе и свалился. Атас все же позволил себе выстрелить. Да ведь уже можно было не опасаться поднять шум!
Автоматчик убрал палец с крючка, тело черноголового с грохотом рухнуло на пол. Я приземлился бесшумно – уверенной рукой Атас зашвырнул меня в комнату. И перебазировался сам, высунув в коридор лишь ствол пистолета. «Если автоматчик достаточно решителен, он не отступится! Ему приказали ликвидировать притон, он сейчас зальет коридор свинцом и начнет медленно продвигаться вглубь квартиры, обрабатывая все на своем пути! Шансов мало!» Мне стало грустно.
Треск автомата послышался снова. Я оказался прав, теперь пули рикошетом скрежетали о стены коридора. По лицу Атаса я заметил, что он собирается шмальнуть вслепую – а другой возможности зацепить или испугать автоматчика у него не оставалось! – когда вдруг очередь неожиданно оборвалась. Послышался глухой удар, шум…
– Э-гей! Есть кто живой?
– Стоять! Стреляю! Кто такие?
– Давай, попробуй стрельни! «Астратур»! Когда мне удалось подняться и выглянуть в коридор, Атас уже беседовал о чем-то со здоровенным битюгом в камуфляже. В руке у того был бронещит, типа омоновского. Черноголовый больше напоминал решето, в котором процеживают клюквенный сок, парень, схлопотавший пулю от Атаса, лежал смиренно и даже не посвистывал дырочкой в левом боку. Дырочку почти нельзя было заметить, если б не пробитая черная кожанка. А рядом в агонии корчился почти перерубленный пополам человек.
– Он нас боковым зрением заметил, при шлось ребром щита вмазать, – словно оправдываясь, объяснял Атасу битюг, – может, и перестарались, да слабей ударить страшновато было…
С ним рядом переминались с ноги на ногу еще четверо. Без щитов, но тоже в камуфляже.
– Да по мне хоть бы он сдох. Он ваш. Видите? – Атас поддел носком полусапожка любопытную игрушку.
Так я впервые увидел знаменитый «борз», «волк» – забавную чеченскую пародию на АКМС'У, убогий пасынок «шмайсера». Еще
386 я успел заметить, как Атас, под одобрительное ворчанье битюга, обтирает «Макаров» и вкладывает его в руку расстрелянного черноголового.
– Нажмете потом его пальцем на курок, чтоб он тест прошел…
– Ясное дело! – человек со щитом горестно взглянул на автоматчика. – Черт, Корнев спуску не даст, если я перестарался! Как теперь на их босса выйти?! Нужен ведь тот, кто приказал, не только исполнитель!
– Лев Александрович Распетрович, вот его адрес на Пестеля, отзвонитесь вашим бригадам… – Атас протянул бумажку. – Пошли, Дима, теперь их игра!
– Там, в дальней комнате, девчонки… надо бы их в больничку…
– А показания на этих?!
– Да на кой! – поддержал меня Атас, что у вас, без их показаний состава не наберется, что ли?! Если не можете помочь, так мы их на моей тачке увезем, влезут!
– Им нужно в хорошую частную клинику! – разъярился я. – Дайте ваш радиотелефон, я сам Корневу позвоню!
– Не кипятись. Все учтено, эвакуируем мы их! Просто, забавно – за этот день мы в нашу клинику на Вавиловых уже штук семь таких девчоночек завезли!
Я не нашел в этом ничего забавного. Еще семь таких же! И это за один день! До машины Атасу пришлось тащить меня волоком. Дело закончилось так, как я и предполагал: как никчемушный, но сильный запой. Плохие наказаны, добро торжествует… Да как оно может торжествовать, мать его, если таких притонов еще…
Думаю, мне пришлось бы проваляться в больнице столько же, если не больше, чем спасенным девицам – моя башка все-таки не выдержала всего этого напряга, – если, Корнев не прислал ко мне эскулапов на дом. Ведь «Астратур» обеспечивает и медицинское страхование! Но на следующее же утро лично Игорь Николаевич Корнев, вице-президент концерна, нарушил все строжайшие предписания врачей. Сперва я подумал, что он просто приехал меня навестить.
Я открыл ему дверь и сразу же пополз обратно на койку, а он, оставив Богдана скучать в прихожей, сел в то самое кресло, в котором сутки назад красовался Атас. И закурил сигаретку «Давидофф».
– Врачи не рекомендовали меня обкуривать! – предупредил я и попытался уснуть.
Что он мог сказать мне ободряющего, этот дэнди глаженый!
– Вы нам помогли. Понятно, будут выписаны премиальные от концерна, минус затраты на лечение дам и тэ пэ. – Игорь цинично затянулся. – Но любую помощь нужно доводить до конца.
– Этот ваш вчерашний наркоман… ты его знал раньше? Нет? Так мы и установили. Занятная личность. Понятно, мы еще вчера взяли его в работу, наши люди быстро отыскали этого Нострадамуса благодаря вашим отчетам. Когда мне доложили, что он никак ничего не мог знать о банде беспределыцика Распетровича, я им заинтересовался. Согласись, мое любопытство можно понять. Но, понимаешь, возникла проблема. Мне не сложно разговорить человека… Нет, ты не то подумал, у меня не та должность, чтоб позволить себе применять физической воздействие к кому бы то ни было… Так вот, в силу моей природной коммуникабельности мне удается находить общий язык с самыми разными людьми, в том числе и с подобными аномальными личностями. Но, с другой стороны, мой небогатый практический опыт достаточен для того, чтоб я мог понять – когда у ненормального возникает заскок, этот заскок лучше уважить, чем упорствовать в переубеждении. Он почему-то полюбил тебя, Дима. Нет, он не голубой. Скажем, ты как-то смог внушить ему доверие. Он отказался со мной беседовать без тебя. А мне нужно задать ему пару вопросов, которые смогут существенным образом изменить его судьбу в случае, если он найдет на них удачные ответы. Ты не сможешь поучаствовать в нашем диалоге?
– Врачи не советовали мне напрягать то, что у меня осталось от мозгов! – буркнул я, уже понимая, что деваться некуда!
– Такой жертвы от тебя не потребуется! – заверил меня Корнев. – Поможешь?
– Хватит баловаться риторическими вопросами!
– Богдан, пусть Вад приведет мальчишку, потом подышите оба на лестнице.
Так я снова увидел маленького Наркушу-Нострадамуса.
Оказавшись в комнате, этот тщедушный племянник Мирового Разума сразу же кинулся к моей лежанке.
– Слушай, что творится, не врублюсь! Эти кореша – так уморительно Корнева давно никто не называл! – с ночи ко мне пристают, обхаживают, халявной травой прельщают, что делать, а? Они на тебя ссылались, мне вчера сказали, что ты кайфовый мэн, этот пижон меня не подставит?
– Это не пижон, Наркуша, – я все же не удержался, – это Игорь Николаевич Корнев, кайфовый мэн. Может, он тебя и подставит, но капусты у него столько, что он всю область может гашишом засадить. И тепличные условия для произрастания создать. Так что решай сам. Я бы на твоем месте ответил на его вопросы, ничего ведь не убудет, верно? А потом выслушал бы, что он сможет тебе предложить.
– Ну ладно, если ты кайфовый мэн… – Наркуша взглянул на Корнева и вскарабкался в кресло напротив, – давай свой вопрос, только если я не буду курить, ничего не выйдет!
Пожалуй, все это начало меня забавлять. Особенно поведение Корнева. Конечно, он был слишком умен, чтоб обижаться на «мэ-на», но вот того, что он с улыбкой достанет из нагрудного кармашка своего лондонского костюма перламутровую табакерку с анашой и протянет ее малолетнему наркоману вместе с машинкой для сворачивания самокруток и янтарным мундштуком, извлеченными из бокового кармана, я уж никак не ожидал!
Тем не менее так он и поступил!
Мы помолчали. Наркуша соорудил косяк, скептически посмотрел на мундштук, но все же воспользовался им, и через пару-тройку минут по комнате распространился знакомый каждому приятный сладковатый запах. Знали б корневские доктора, чем будет пахнуть мой постельный режим!
Еще через пару минут Наркуша дал понять, что он достиг нужной кондиции. Прикрыл глаза, начал ритмично кивать головой… Мне становилось все интереснее и интереснее, потому что Корнев на полном серьезе начал вдруг осыпать его сведениями о НДС-банке со всей специфической терминологией.
– Итак, вопрос! – наконец сказал он. – Можно ли доверить такой конторе проведение фьючерсных сделок?
Возможно, его вопрос звучал как-то по-иному, я не специалист, к тому же слишком прибалдел от такого поворота. Наркуша уже достиг транса, перестал кивать и вдруг тем же поразившим меня вчера ясным голосом выдал:
– Закапывать деньги – не лучший из худших путей. Если в студень поднимутся ставки, то дело простое! Станет голым король, но нищий устроится в принцы! Золотые кусты прорастут над страной дураков!
Я успел испугаться, что после этого доходчивого объяснения Корнев прикажет своим ребятам выкинуть Наркушу из окна. Но мне предстояло удивиться еще раз. Мельком взглянув на отрубившегося Наркушу – как и вчера, тлеющий окурок выпал из его губ, но не в лужу, а на мой ковер, – Корнев пробормотал что-то вроде «что же, если толковать так, то не лишено… «Студень» – это январь, сходится…», затем опомнился, резко спросил:
– Долго он таким пробудет?
– Минут пять-десятъ.
– За десять я обернусь. Посторожи его! – он набрал номер на радиотелефоне, быстро предупредил какого-то Олега Викторовича, что сейчас заедет, и стремительно исчез, не забыв достаточно громко высказаться на лестнице:
– Вадим, со мной в правление НДС-банка.
Богдан, если наркоман улизнет…
Когда Наркуша очнулся, я успел дурным голосом докричаться до Богдана и добиться от него, чтоб он затушил мой ковер. Корнев, как и обещал, появился минут через десять.
– Так, парень! Домик на Крестовском, полтонны баков в месяц, халявная трава – Корнев не чурался молодежной лексики – полный пансион, бесплатный, понятное дело, относительная свобода при условии, что предсказываешь только для меня. Скажем, пять вопросов в сутки.
– У меня больше одного не получается… – стыдливо признался Наркуша-Ностра дамус, – но я не знаю, пусть забинтованный скажет…
Только тут я сообразил, что мы с ним до сих пор не знаем друг друга по имени.
– Меня зовут Дима. А тебя? Он удивленно захлопал глазами.
– Наркуша… я, в натуре, не помню… Ну и черт с ним!
– Думай сам, Наркуша! Нужно тебе это?
Хотя, я боюсь, вот этот кайфовый мэн…
Богдан не удержался, хрюкнул от смеха, но Корнев только дружелюбно показал ему средним пальцем «фак» – ровно половину «Твикса», сладкой парочки.
– … этот кайфовый мэн не делает таких предложений, от которых можно легко отказаться.
Корнев самодовольно кивнул. И тут зазвонил телефон. Я взял трубку.
