Текст книги "Причём тут менты?!"
Автор книги: Дмитрий Осокин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Атас демонстративно перевернул мою рюмку вверх дном.
– Согласен, – кивнул ему Корнев, – при сотрясениях мозга это излишне. Итак…
Теперь это дело перестало быть частным делом господина Осокина. Никто не может безнаказанно убивать людей «Астратура». Девушки похищены скорее всего в подпольный публичный дом…
Мне стало не по себе.
– Игорь! Гм… Николаевич, – я покосился на Шапиро, – убит человек; лучше заявить милицейским…
– Я как раз хотел сказать об этом. Ни слова! Даже если вдруг они сообразят, что смерть Петрушина как-то связана с тобой – а в наших компьютерах есть отметка, кто является «клиентом», – молчи! Понял, Дима? Скорее всего они до тебя не доберутся, но – на всякий случай!
– Но ведь менты все равно расследуют сейчас его гибель! Может, информация о том, над чем работал парень, сможет им помочь найти убийц… и девушек!
– При чем тут менты? – скривился Игорь. – Наш концерн перестанут уважать если узнают, что мы не смогли справиться с какой-то шантрапой самостоятельно. Уверяю мы сможем найти их раньше милицейских У них – сто тысяч дел, а у нас сейчас – одно.
– Возможно… – медленно протянул Атас. – Но я уже влез в это дело и не хочу устраняться. Молжно сказать, я должен Диме. Как будем?
Игорь впервые за весь разговор действительно жестко посмотрел в глаза Атасу.
– Твоя контора бросит все силы на это дело?
– Нет. Не наш профиль. И еще: сейчас у нас нет оперативного отдела. Я – сам.
– Может, – теперь голос Игоря зазвучал уже вкрадчиво, – ты сам и оповестишь своих смежников-милицейских?
В голосе Атаса почувствовалась неуверенность:
– Ну… Нет. Личное дело, да? При чем тут менты?
И перевел дух: конфликт исперчен, недаром и стар и млад поговаривают сейчас о скрытой вражде этих двух заведений!
– Тогда все в порядке! – открыто улыбнулся Игорь.
– Да! – злобно подтвердил Шапиро, которому наскучила роль статиста.
– Тем более, – продолжил Корнев, – что мы пришли к выводу, что нам нежелательно светить второй вечер подряд своих людей в этом рок-клубе с дионисийским названием. Даже удачно, что ты не хочешь выходить из Диминого дела. Сходишь туда сегодня узнаешь, с кем контактировал наш человек?
– Согласен. Как я понимаю, про девушек не спрашивать?
– Верно. Только про нашего человека. А мы тем временем сможем взять на себя благородную миссию цивилизации диких земель.
Для меня последние слова прозвучали дико, но Атас их будто бы понял: кивнул и… неожиданно улыбнулся в ответ. И корректно предупредил:
– Вопрос. Диму вчера не по делу обидели.
Кто этим займется?
– По желанию, – успел ответить Кор-нев, прежде чем я начал отнекиваться.
– Тогда – я.
– Договорились.
С господского уха Корнев скинул нам с Атасом «Дельту» и приказал тому же Богдану подбросить нас до Елизаровской, где на платной стоянке недалеко от метро скучала «девятка» Атаса.
– Как оно?
– Бодр, как мартовский кот!
– Это кофеин. Ладно. Едем вместе. Будет проще, если именинницу похмелишь ты.
Я улыбнулся.
– Но! Похмелишь безалкогольно!
Не рассчитывая на Линино гостеприимство, мы тормознули у «Сюрприза» на Старо-невском. Атас молчал, и от этого его манера потреблять лангеты с салатом вдруг показалась мне грубой и отвратительной. Тем более что кофеин прибавил мне бодрости, не аппетита.
– Что такое «цивилизация диких земель»? – не выдержал я.
– Притоны, – исчерпывающе объяснил Атас, задумчиво взглянув сперва на пустую тарелку перед собой, затем на мою.
– Что «притоны»?!
– Платят. Некоторые – твоим друзьям, другие – их коллегам. Но те, что платят, девиц не похищают. Я проверил. Которые не платят – «дикие». Теперь твои друзья хотят под шумок прибрать их к рукам. Есть формальный повод.
До меня дошло. И впрямь, если бы не ночное убийство «астратуровца», лидерам концерна не избежать бы длительных объяснений с главами других кланов – прибрать к рукам «дикие» притоны хотелось всем, и те заведения, до которых еще ни у кого не дошли руки, наверняка были расписаны между конкурирующими сообществами. Убийство многое меняло: чтобы не оказаться заподозренными в начале военных действий, остальные городские «фирмы» («А как еще назвать мафию?» – спросил меня как-то один из авторитетов) будут вынуждены дать добро на проведение инспекции.
В подтверждение моих мыслей запиликала «Дельта».
– Ответь, – попросил Атас, – не хочу я с…
– Николаич?
– Дмитрий? Так и думал, что ты ответишь. Горин с Шапиро расспросили милицейских и смежников, но адресов набралось многовато. Если не считать Выборг и прочее, больше шестидесяти. Мы начнем с тех, которые поближе к Ударников, но надежд на точное попадание не так уж и много. Что у вас?
«Едим!» – хотел ответить я, но передумал.
– Едем! К имениннице!
– Давайте. Координаты, связи, все данные о второй девушке смогут помочь выйти на след, если они вдруг все же попали через знакомых. Работайте. Я буду занят, мне не звони. Телефон диспетчера…
– Умеют работать, – без тени порицания отметил Атас, – и дел у них будет много. Поехали.
Знакомая лестница. Я б удивился, если б ее кто-нибудь помыл.
– Нормальненько! – констатировал Атас, имея в виду засохшие пятна крови. – Странно: центр, а квартира без телефона…
У двери он остановился.
– Побеседую в прихожей. Постой на площадке, но будь готов. Кстати, ты заплатил лекарям шестьдесят?
Я кивнул.
– Забавно, но «Перфекта» стоит именно столько. – И Атас позвонил, чуть сдвинув меня плечом в сторону, так чтобы меня не увидели из квартиры. Дверь приоткрылась.
– Ангелина Валерьевна Гриф? И когда он успел узнать!
– Да… – прозвучало растерянно.
– По поводу вчерашних событий! – важно сказал Атас, предъявив корочки.
Он рисковал! Хотя не знаю, возможно, я и сам не догадался бы осведомиться, что привлекло внимание УФСК к банальной бытовухе.
– Ой! Проходите…
– Я не займу у вас много времени, – голос Атаса явственно доносился из-за полуприкрытой им за собой входной двери, – пожалуйста, еще раз адреса, фамилии присутствовавших вчера гостей.
– Не помню…
– Только парней. Фамилию, имя, отчество вы должны помнить. У нас найдется с чем сверить.
По-моему, это называется «блеф»!
– А да, тогда, конечно… Прорезник Иосиф Абрамович, Тимофеев Иван Иванович…
Что за набор?! Она что, издевается?! Похоже, Атас тоже так решил:
– Уточните…
– Прорезник, это рыжий такой, студент-Тимофеев – мой сосед, в следующем подъезде живет, Авдеев – на Гражданке… Тимофеева вчера избили в отделении милиции, хочу сказать!
Ага! Тот обалдуй с обезьяньими ужимками! Теперь-то я знал, кто пулял мне в лицо из газового пистолетика, Иван Иваныч, надо же!
– Квартира?
– Девяносто шесть.
– Потерпевший вам хорошо знаком?
– Мы с Ваней в хороших отношениях…
– Я про Осокина Дмитрия, проходящего по делу об исчезновении гражданки Кисиле-вой Алены Рудольфовны…
Я гаденько хихикнул, но в квартире меня не услышали.
– Она действительно пропала?
– Это вам объяснит подследственный.
Это я-то подсле… Атас открыл дверь и, сказав страшным голосом: «Введите!», втащил меня за рукав в квартиру. «Кто стрелял?» – успел он спросить меня в дверях. «Ваня», – тем же конспиративным шепотом ответил я.
– Вам предоставляется… – Атас взглянул на часы, – пятнадцать минут.
И вышел, циник! И захлопнул за собой дверь! Лина явно не выспалась, но сегодня она понравилась мне больше, чем вчера, и не только потому, что на ней был надет один лишь халатик на голое тело – реальное, неплохое тело, – позволявший любоваться на Длинные-длинные-длинные – почти до самых трусов! – красивые ножки. К сожалению, Ножки почти всегда заканчиваются как раз к трусикам, а глазки у вчерашней именинницы оказались настолько распухшими, что Мне невольно пришла в голову мысль о необходимости скорейшего принятия Думой того закона шариата, который предписывает всем красивым девочкам носить чадру. По крайней мере с утра.
– Ой-йой-уой! – она попятилась, не сводя своих ультрафиолетовых глаз с того, что еще вчера можно было назвать моим лицом.
– Здравствуйте, девочка! – поздоровался я дурным голосом.
– Я…
– Видите ли, Ангелина (если вчера я мог показаться сплошной галантностью, то сегодня – монолитной корректностью), видите ли, Ангелина…
Мне не давало покоя исчезновение Атаса, и я решил, что вся тяжесть предварительного дознания теперь – на моих плечах.
– … из-за вашей вполне объяснимой вчерашней недоверчивости соответствующие органы… ну, вы видели этого члена… – прошептал я, покосившись на захлопнутую дверь, – привлекли меня к ответственности прямо из реанимации. Теперь только вы меня можете спасти от тяжких обвинений в похищении Аленушки…
– Как? – спросила она.
Если святая простота заключается в том, чтобы подкладывать дровишки на костер Яна Гуса, то у нее были все шансы на это почетное звание!
– Ее подруга. Фамилия, имя, отчество, адрес! – лаконизм Атаса действительно ока зался заразительным!
Не сводя глаз с моей надбровной повязки, она попятилась.
– Почему этот… офицер не спросил меня сам?
Безумью женщин поем мы песню! И я запел:
– Он предоставил вам шанс – рассказать мне все добровольно! Просто, как контрданс, только не так уж и больно!
Однако! Гены моего братца поэта…
– Ты что, больной? – прошептала она, продолжая пятиться.
– А ты как думала!! – импульсивно подтвердил я, указав на свой марлевый шлем.
– Прости…
– Фамилия, имя…
– Морозова Ольга Вячеславовна…
– Адрес и телефон!
Она удовлетворила меня буквально через секунду. Такой уж я – после ударов по бестолковке многого не надо. Только информация.
Преодолев искушение попросить ее проводить меня к узколицей соседке – позвонить Алешкиной подруге, я сел на стульчик в прихожей. Атас так и не появлялся, поэтому стоило поимпровизировать:
– Надеюсь, ты понимаешь, тот факт, что компетентные органы позволили тебе добровольно поделиться информацией со мной, а не стали вызывать тебя на допрос, лучше не афишировать?
– Понимаю… спасибо… – прошептала она.
Вряд ли она была баскетболисткой, ножки идеальной формы, никакого избытка мускулов… волей-неволей, я вгляделся повнимательней. Так, что она запахнула халатик. Где же Атас?!
– Чаю… – попросил я голосом умирающего лебедя.
Если вы когда-нибудь слыхали такой голос, то понимаете, что отказать ему невозможно! Вода успела закипеть, а чай – завариться, когда наконец в дверях квартиры возник строгий Атас.
– Подследственный Осокин!
– Я! – прошипел мой голос.
– Вам пора, – Атас посмотрел на Лину. – Надеюсь, вы понимаете, что тот факт, что мы предоставили вам возможность пообщаться с подследственным и не стали вызывать вас к себе на допрос, лучше не афиши…
Я выронил недопитую чашку ему на ногу. Атасу такого намека оказалось достаточно.
– Смешно, – отметил он, повернув ключ в замке зажигания своей тачки.
– Да, я ей то же самое ска…
– Я не про то. Человек. Звоню. Открывает. «Иван Иваныч?» Кивает. Получает по печени. Засыпает. Обыскиваю: нет оружия! Ухожу покурить. Звоню еще раз. Открывает на цепочке. Получает пальцем в шею. Засыпает. Снимаю цепочку. Смотрю – в правой руке «Перфекта». Держи.
Атас протянул мне маленький газовый пистолетик восьмого калибра.
– Все равно у него нет разрешения! Случайность, что вчера не конфисковали. Возьми! Твоя компенсация. Продашь – отобьешь то, что на врачей потратил!
Это был один из самых длинных рассказов, которые я услышал из уст Атаса за все годы нашего знакомства. И он явился доказательством того, что в нашем странном мире у каждого свои представления о чести.
– Атас! Координаты подруги…
Выслушав, он схватил «Дельту», набрал сообщенный Линой номер…
– Можно Олю?! Один знакомый…
Долго, должно быть, минуты две он слушал, ничего не отвечая, затем просто нажал отбой.
– Родители, – пояснил он мне, – тоже в истерике. Второй день ищут.
– Ищут пожарные, ищет милиция…
– Звякни своим корешам-мафиозникам, – он протянул мне телефон, – пусть на всякий пожарный проверят. По крайней мере будут в курсе.
Диспетчера я узнал по голосу: Глеб Сви-диров, человек Горина. Это показывало, что в «Астратуре» действительно отнеслись к происшедшему серьезно. Обыкновенно в их сыскном на телефонах сидит какая-нибудь «шестерка», чьи обязанности – просто принимать, отмечать и передавать сообщения по всем контрактам агентства, сыскным и охранным.
То, что они выделили одного человека – и какого человека! – контролировать одно дело, кое-что значило! Неожиданно Свиридов тоже поведал мне много нового. Наверное, Корнев все же распорядился держать нас в курсе.
– Они прочесали всю «Долину трех дураков», район убийства, – передал я информацию Атасу, – накрыли пару притонов, но все, как сказал Глеб, «рамки держат», пока никаких нитей. С родителями Алешкиной подруги поговорят сами, знакомых выявят. От нас ждут результатов по «Тыр-пыру».
– Три часа дня. – Атас лениво вырулил на Гороховую, позволил обогнать себя какому-то «запорожцу». – Нет смысла ехать в «Тыр-пыр» до семи, до начала концертов. Нет смысла лезть на дорогу «Астратуру». Нет смысла потеть. Едем к тебе. Тебе есть смысл отлежаться. Поспать. Я посижу на телефоне.
– Договорились.
Кофеиновые таблетки, которые скормил мне Атас, уже переставали оказывать свое действие. Я отрубался… но когда мы переезжали через канал Грибоедова, нас ударила в борт вырулившая с набережной «мазда». Как известно, «главной дороге» нужно уступать. Но «мазда» почти перекрыла нам путь. Атас резко затормозил, я проснулся. Тяжелоатлеты из «мазды» ринулись к нашей «девятке». Я даже приободрился, после вчерашнего мне очень хотелось поучаствовать в каком-нибудь избиении вредных младенцев в качестве зрителя. А в том, что Атас уделает этих четверых культуристов, можно было не сомневаться. Тяжеловесы были его специальностью – что коровы для тигра.
– Ты, фраер, знаешь, во сколько это тебе встанет?! – замычали атлеты, указывая на вмятину на бампере своей тачки.
Атас меня разочаровал:
– Что-что? – вежливо спросил он, как бы ненароком мелькнув своим удостоверением.
– А, мастер… Извини, друг… Не правы…
– Нет претензий, – вежливо ответил Атас. – Да ну, связываться… – робко попытался оправдаться он, когда мы уже переезжали Дворцовый мост.
И чтоб отвлечь мое внимание от недавнего эпизода, переспросил:
– А что ты сказал? Какую «долину» они прочесали?
– Район убийства, – подобной серости я от него не ожидал, – проспекты Ударников, Наставников, Энтузиастов…
– Кхм…
Труды Праведные
Общежитие давно уже сдавало половину этажа в аренду какому-то туманному ТОО, но такой грохот здесь слышали впервые. Человек восемь «качков», резко подваливших к дому на двух тачках, прошлись по арендуемой площади, как домашний ураган.
– Высаживай! Нормально! Глянь, голые девочки!
– В чем дело?! По какому праву?!
– Спокойно, мальчик! Что это у тебя тут? На публичный дом похоже… Давай, Санек, фотографируй, видеокамеру давай, так… Не дергайся!! Не, это очень похоже на публичный дом. О, вот и травка! Незаконное использование женского тела… гы-гы-гы… плюс хранение наркотиков… знаешь, сколько тебе за это светит, человек? Внимание, это охранник! Что, больно?! Продолжим знакомство… держи его, Санек… Слушай, мужик, тебе повезло, что мы не менты. Мы – частное сыскное агентство. Но, сам понимаешь, ментам мы должны сообщить…
– Ребята, может, договоримся, а? Ну при чем здесь менты? Ой! А! Не надо…
– Не, ну ты слыхал, что он нам предложил, а? Стоп! Куда вы, девочки?! Стоять! Отметь, этот чухонец – определенно клиент… Продолжим. Ты, значит, «кот» вонючий, предложил нам утаить твой притон от правосудия, а? Молчать! Надо нам с девочками твоими поговорить, ты ведь все равно правды не скажешь… Да нет, козел, не в том смысле… Ха-ха-ха… Санек, мы что, похожи на озабоченных?! Бля, еще один! Руки за голову! К стене! Так вот. Держите их, ребята. Поясняю: ищем двух девчушек, есть мнение, что это вы их умыкнули и удерживаете насильно. Девочки! Вас кто-нибудь удерживает насильно? Вот эту фотку видели?
– Ах, козлы потворные, импотенты, мы тут с друзьями…
– Грубые девочки. Но, похоже, им нравится, чем они тут занимаются.
– Да ты в сутки столько не имеешь, сколько я за час, ментовский подпердыш!
– Джентльмены за такое бьют по суса-лам, киска. Понравилось?! Угу. Значит, ты не мазохистка. Тогда будь сдержанней. Что за ерунду сказала, а? Самой не стыдно? Менты тут ни при чем. Девчонки, ваша товарка сама напросилась. Посмотрите на эту фотку, прощу. Видели такую девочку? Ее мама плачет, а мы ищем. Подумайте, вас мы не тронем… если ругаться не будете, а эту девочку просто скрали какие-то умники. Думаю, вам не нужно объяснять, как ей сейчас кайфово! Помогите найти!
– Нет, я не видела… А вы нас правда отпустите? Ничего не сделаете?
– А мы вас и не брали, чтоб отпускать. Ничего вам не будет. Ну?
– Нет… Нет… И я не видела…
– Что ж… Лады! Давайте, девочки, отдохните! Считайте – технологический перерыв. Ребята, тащите «котов» в соседнюю комнату. Да отпусти ты чухонца! Пусть катится, на пленке останется на крайняк! Так. А теперь, ребята, с вами поговорим…
– Сколько?
– Сводничество, хранение наркотиков, неуплата налогов… может и на червонец потянуть. Но, может, я ошибаюсь…
– Сколько? Денег сколько?!
– Санек, тебе деньги нужны? Мне тоже! Ты, урод, не понял, кто с тобой разговаривает! На х… нам твои деньги! Бога моли, что твои девочки тебя отмазали от похищения, а то бы загремел! Давай, поможешь розыску, мы тебя отпустим. Кто из твоих коллег балуется бесплатной рабочей силой, а?
– Никто… А! Больно же! Ну, вспомнил, есть такой Армен, ара, держит заведение на Тамбасова…
– Свиридов?! На телефоне?! Задницу не отси… Понял. Извини. Слушай, мы свой адрес проверили, ничего по делу! Понял. Он нам другой адресок шепнул, на Тамбасова, в Сосновой Поляне, мне с ребятами самому съездить? Что? А, группа ближе есть? Да, понял. Все. А с этими – по плану? Сделаем! Давай. Все, ребята, поехали на следующий адрес… А тебе, сводник, бесплатная идея. Застрахуй свое заведение в какой-нибудь конторе – к примеру, хоть в нашей, в «Астратуре», – глядишь, легче будет от ментов отбазариться. Мы ведь им все равно дня через два должны будем доложиться. А застрахуешься – может, им покажется, что у тебя тут не притон подпольный, а… ну там, служба эротической разгрузки… ты ведь слышал про «Астратур», мальчик? Тогда думай. Поехали, мужики. Пленки все равно в нашей конторе окажутся.
В знаменитом своими санаториями курортном пригороде Петербурга оставался только один дом отдыха, путевки в который рядовым гражданам невозможно было достать ни за какие деньги. Именно у этого благословенного приюта остановилась «мазда» с помятым бампером. В салоне сидело четверо. Можно было подумать, что все они прибыли на соревнования по поднятию тяжестей.
– Будем грубыми или вежливыми? – словно сам у себя, поинтересовался старший, немного похожий на спившегося Юрия Власова. И сам же ответил: – Вежливыми, для разнообразия. Оставайтесь в машине, сам схожу.
– Сто пятьдесят коньяка и хозяина! – вежливо попросил он в баре.
– Что? Не понял!
Подрыгав ногами, бармен обнаружил, что поднявшая его в воздух рука разжалась, он удачно приземлился на ноги и вскоре появился с тремя внушительными молодыми людьми в спортивных костюмах.
– Вот этот!
– Хотите связаться с «Астратуром», ребята? Сыскное агентство! А может, вызовем милицейских?
– Ну при чем тут менты! – хором отказались спортсмены.
Тяжеловес сунул им карточку и укоризненно взглянул на бармена.
– Я же сказал: сто пятьдесят и хозяина!
Хозяин – интеллигентный сорокалетний мужчина в костюме-двойке, – изучив удостоверение посетителя, сразу же позволил ему пройти по этажам и «побеседовать с обслуживающим персоналом».
В трех-четырех номерах атлету пришлось отвлечь персонал от обслуживания: так, в частности, он вежливо снял с молодого араба какую-то постанывающую пародию на Кристину Орбакаите, в другом номере корректно помешал строительству «шведского домика» из престарелого «нового русского» и двух школьниц, одна из которых была брюнеткой, а другая – рыжей («непременное условие клиента»), в третьем люксе, нимало не смутившись, отнял у двух старушек уставшую молодую блондинку.
И всюду он задавал одни и те же вопросы, всем показывал одну и ту же фотографию.
В итоге он всюду получил отрицательные ответы.
Он вернулся в кабинет директора дома отдыха.
– Я слышал, конечно, что активный отдых полезен… Но вам все же не мешало бы подстраховаться…
– Я как раз позвонил в вашу контору, – с наилюбезнейшей улыбкой прервал его хозяин, – спросил, когда можно внести первый страховой взнос…
Говорить было больше не о чем. Готовность подвергнуться тщательной проверке страховых инспекторов «Астратура» являлась хорошей заменой презумпции невиновности. Да эта контора была слишком шикарной, чтобы рисковать, похищая девушек для неприхотливых клиентов. Здесь выгоднее было платить персоналу.
Тяжеловес спустился в бар и подошел к стойке:
– Как?! Ты до сих пор не сделал мне мои сто пятьдесят?! – в сердцах рявкнул он.
Бармен сполз по стенке, не пытаясь держаться ни за что, кроме собственного сердца. Вздохнув, атлет взял открытую бутылку.
Ему было обидно, что и здесь он не смог найти тех девок. Петрушин должен был бы работать в его команде пятым. Забавный был мальчик! Узнать бы, какой отморозок настолько озверел, что не испугался спустить человека из «Астратура»?! Найти бы ублюдка самому! Но – не везет, что поделать! Еще этот гэбэшник днем…
Дверь в небольшую трехкомнатную квартиру в доме по улице Тамбасова вылетела сразу, с первого удара. Пятеро в камуфляже и с пистолетами ввалились внутрь.
Через три минуты старший группы уже звонил в диспетчерскую Свиридову:
– Глеб, это с Тамбасова… Наших девушек тут нет, но тут такое, Глеб, я во время рейдов, когда в ментуре был, такого не видел… Трое охранников, мы их построили… Нет, самого Армена нет, это какой-то микрорайонный авторитет… Глеб, но девушки… Да, слушай, три студентки, тут общага Техноложки недалеко, их прямо оттуда забирали. Слушай, Глеб, их надо бы в больницу, а? Может, отдадим хату милицейским?.. Как – при чем тут менты?! При том! Тут такое, я говорю! Ну ты проконсультируйся, а? Понимаешь, страшно, они даже не плачут, глядят дикими глазами… Да, методика известная, били страшно, одежду отобрали… Глеб, я говорю, девчонки не в себе! Что значит обычным путем, их же в больнице спрашивать начнут, ты же знаешь! Слушай, я все понимаю, но я даже за своих парней не ручаюсь сейчас! Проконсультируйся у лидеров, хоть у Корнева, хоть у Горина! Нельзя такого оставлять! Да я президенту прозвонюсь! Все, понял. Да. Хорошо. Сделаем. Одеть-то их во что?! Ха, нормально. Все, понял, Отзвонюсь. Слушай, а можно мы перед тем, как на следующий адрес ехать, этого Армена возьмем? Спроси! Мы пока тут! Диктую: 130-76-… Перезванивай!
–; Успокой девчонок, сейчас в «астрату-ровскую» клинику на Вавиловых их подвезем. Не трогай уродов! Я сказал! Пусть снимут одежду, надо же девчонок во что-то одеть… тише, тише, маленькая…
– Алло? Отлично, Глеб! Спасибо! Кто разрешил? Горин? Все! Отлично! Спасибо!
– Так, этих скотов аккуратно вырубаем, один отвезет девушек на Вавиловых, а остальные со мной к Армену. Привезем его сюда, и можно будет коллег вызывать… бывших коллег… Как «нет состава»? Подумаешь, девушки! Ты что, хочешь, чтоб их по инстанциям мурыжили? Да как «состава не будет»?! Разуй глаза: оружие, наркотики – нормально потянет! Все! Работаем! Ну вот и слезы… Не плачь, маленькая, давай, надевай штанишки…
В службах «астратуровских» агентств работали самые разные люди. И, пока я спал, у них у всех было много работы.
Поспать удалось часа три, не больше. Атас растолкал меня в шесть вечера.
– Говорил я с Корневым. Сам позвонил. Они работают по всем направлениям, но пока ничего. Кофе. И едем в «Тыр-пыр».
– Дай таблеточку…
– Хватит!
Пока я, обеими руками пытаясь удержать голову от кружения, пил кофе, припадая ртом к стоявшей на столе чашке, Атас чуть подробнее просветил меня о своем разговоре с Корневым. Проверка Оли Морозовой ничего не дала. Девушка исчезла так же странно, как и Алешка. «Астратур» развивал наступление на «дикие» притоны, Горин даже провел переговоры с людьми арестантского мира, и те побожились, что у них на «малинах» так девушек не пользуют.
– В любом случае, по информации, которой обладает моя контора, они бы скорее отдали девушек «Астратуру» за символический выкуп, чем стали бы из-за этого начинать войну. Нет, убийство не вписывается, – естественно, Атас сумел выразить эту мысль рублеными фразами, но смысл его высказывания я передал довольно точно.
Мы вынырнули из дома в сгущенку сумерек. С каким-то непонятным мне удовлетворением взглянув на измятое крыло своей «девятки», Атас сел за руль.
– Атас, а не поручил ли нам добряк Корнев самой опасной части задания? Как-никак, «пришель…», этого их парня хлопнули именно за активность в этом клубе.
– Думаю, – успокоил меня Атас, – ду-маю, обязательно должен быть еще один труп, – Ага! – возликовал я. – Поэтому мы туда и едем, да? Может, ты сразу уточнишь, что ты еще думаешь? Кого тебе нужно сделать еще одним трупом? Может, ты думаешь, что этим еще одним трупом должен обязательно быть я? Я против!
– Чушь. Петрушин вчера здесь что-то от кого-то узнал. За что и получил. Думаю, он узнал номер машины. Дурак, что не сообщил его диспетчеру. Хотя – кто мог подумать?
Мы до странности беспрепятственно продвигались по Большому проспекту Петроградской стороны – ни заторов, ни автокатастроф… странно! Атас вновь замолчал. Поерзав в кресле и выкинув в окно папиросный окурок, я не выдержал:
– Так что за «еще один труп»?
Он посмотрел на меня с жалостью.
– Тот, от кого человек «Астратура» узнал номер машины. По логике вещей, его тоже должны спустить.
– А… мы едем спасать, да?
– Искать.
– Труп?!
– Что найдем.
У самого Тучкова моста мы все же попали в затор – поворачивавший с набережной трамвай остановился, аккуратно перекрыв путь всему потоку машин, двигавшихся с нами в одном направлении, и Атас решил все же кое-что мне пояснить:
– Если не хочешь, чтобы тебя вычислили в этом мире, ничего не делай. Замечают все, дюбой жест. Чем больше поступков, тем боль-ше о тебе знают. Или люди, или птицы небесные, или вещи.
– Философа из тебя все равно не получится, поясни конкретнее!
Здесь, у моста, движение было уже двусторонним и, флегматично взглянув на часы, Атас резко вывернул руль вправо, и мы проскочили между тупой мордой остановившегося трамвая и громыхавшим по встречной полосе фургоном.
– Они грохнули Петрушина. Хорошо.
Хорошего мало, но я промолчал.
– … Подробности пальбы на Ударников выяснят менты и мафиози. Наверняка есть за что зацепиться.
Мы свернули с моста направо и через мгновение уже мчались по Малому Васильевского.
– … теперь здесь, в рок-клубе, – продол жал Атас, – кто-то видал девиц. И того, с кем они ушли. Или уехали. Это доказано первым трупом. Значит, если убийцы не совсем дураки, должен быть второй жмурик. Тот, кто их видел. Если они его уже сделали, значит, наследили, значит, мы будем знать о них еще больше. А если нет – узнаем то, что узнал Петрушин. Приехали.
Он критически осмотрел мой марлевый шлем:
– Оставайся в салоне.
– Вот еще! – взбунтовался я.
На втором этаже перед входом в небольшое фойе у концертного зала торговали пивом. Поскольку до начала концерта оставалось еще минут десять, именно здесь было наиболее оживленно. Личности со взъерошенными волосами, наголо обритые индивидуумы, аккуратно подстриженные эксцентрики и эгоцентристы с длинными сальными лохмами прихлебывали «Балтику» из горлышек бутылок и толковали об «Алмазной сутре». Первой меня заметила совершенно никакая девушка с намеренно обнаженными ножками: никакие чулки или лосины не должны были скрывать от восторженных взглядов местных эстетов затейливых узоров ее татуировки – от туфель до… до кожаной мини-юбочки, скажем так. И она почувствовала на себе мой взгляд.
– Ой, космонавт! – хихикнула она, указав пальцем на мою повязку.
Опять я в центре внимания! Что за…
– Да, я побывал там! – рявкнул я в ответ. – Что ты знаешь о мрачной пульсации мирового альтер-излучения, о неподражаемом звучании Вселенной?! Возникающие из сиреневой энтропии импульсы самой невероятной частоты и продолжительности рождают возвращающие душу на астральные сферы колебания Вселенной, недоступные человеческому слуху!
На меня смотрели уже более заинтересованно, они все пораскрывали рты от уважения! Атас бочком протиснулся в фойе, а я, вдохновившись, продолжал:
– Что вы знаете о лучах звезд, превращающихся в звуко-высотные мелодические линии, и светилах, обладающих характерной окраской присущего исключительно им звука?! И помните ли вы о будущих коллапсах, крекингах и грядущей тотальной резиньяции?
– Не, не помним! – потрясенно сообщил кто-то из слушателей.
– Хорошо! А этого человека вы помните?
Гордясь сам собой, я предъявил собравшейся аудитории фотку Петрушина – из тех, которыми нас днем снабдили в «Астратуре».
– Был вчера…
– Ну, теток искал каких-то! – подтвердил пацанчик с зеленым кокером на голове.
, – С кем-нибудь он говорил подробно?
– Да он у всех почти спрашивал, но с кем ему говорить, если этих его подруг не видел тут никто!
Толпа вокруг меня значительно увеличилась, карточка пошла по рукам, но каждый, взглянув на нее, вновь переводил зачарованный взгляд на мою повязку. Они хотели продолжения!
– Именно этот человек, простой с виду, но корреляционный по своей экзистенциальной сущности владеет эзотерическим пленом музыкального чередования объемов и силуэтов! – важно предупредил я слушателей. – Его необходимо найти, иначе ритмический замысел и тайный смысл постоянной динамики Покоя и статики движения останется нераскрытым!
Если честно, побей они меня после этой фразочки, их бы оправдали в любом суде. Даже издалека я заметил, как внезапно покраснел Атас, спрашивавший народ в фойе. Но то ли у этих ребят оказалось все в порядке с чувством юмора, то ли они прониклись важностью моей миссии, только карточка еще раз обошла всех собравшихся. Теперь уже каждый второй смог припомнить, что да, маячил тут вчера этот мистагог, но никто ж не знал, что он такими тайнами владеет, а он все больше про теток спрашивал.
– И фотку небось показывал? И говорил, что одна была одета в серый свитер и джинсы? – уточнил я.
Все согласно закивали, поражаясь моей проницательности.
– Таков уж обычай у нас, астральных посланцев, – со вздохом объяснил я, – и когда завтра сюда придет тот, кто движется за мной следом, и станет показывать мою фотографию и расспрашивать обо мне, узнайте его: это еще один вестник мелодики звездных пульсаций!
Они явно не могли ничем помочь! Атас, похоже, тоже закончил свой блиц-опрос. Впрочем, ему было проще: почти весь народ сбежал из фойе еще при первых постулатах моей эстетической доктрины. Хорошие тут все-таки собираются ребята. Со вздохом я убрал фотку в карман.
