Текст книги "Причём тут менты?!"
Автор книги: Дмитрий Осокин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
– Энди, где ты, маленький Энди, где ты? Я к тебе!
– Всем тихо! – страшным шепотом приказал Атас.
Его рука рефлекторно дернулась к подмышке, но он тут же отдернул ее, неприлично ругнувшись на языке глухонемых. Все верно, оружия у него не могло быть – не на задании! В отгуле! Девчушка попыталась что-то сказать…
– Молчать! Дима, в угол справа от двери, прижми там мальчика с девочкой. А ты, ты ответь: «Я тут», как-нибудь так… А затем – молчать!
Атас вжался в стену у двери, я вместе с позеленевшим Энди и девчушкой – она держалась довольно спокойно, возможно, просто еще не сообразила, что происходит, – тихо отошел в тот угол, который оказался бы прикрытым открывшейся дверью. Возможно, помог ноотропил, но я вполне понимал Атаса: если это действительно киллер – а звук из прихожей раздался слишком характерный, кого-то свалили с ног жестким ударом по тыкве, – то безоружный Атас, вздумай он выпрыгнуть в тот длинный, узкий коридор, просто-напросто совершил бы самоубийство. Причем не самым оригинальным способом, что может быть страшнее!
– Энди, милый, где ты?! Есть кто-нибудь в этой квартире? Позовите мне Энди! Покажите мне, где он, мой маленький друг!
Обладатель неприятного голоса не спешил проходить в глубь квартиры. Его можно было понять: я запомнил пару комнат у самой двери, обыскивать их одну за одной он не мог себе позволить, так как не был застрахован от того, что желанный Энди выскользнет из квартиры.
– Позови его! Иначе он перестреляет всех соседей! Ну! Повторяй: «Да здесь я, здесь».
Ну! – Атас шептал с такими страшными интонациями в голосе, смотрел настолько свирепо, что смог загипнотизировать «милого маленького Энди». Тот даже чуть сымпровизировал: от безумного страха ему просто не удалось сразу запомнить слова Атаса.
– К-к-кто там орет?! – дискантом пискнул он. – Что, не знаешь, здесь я, здесь, в своей комнате!
Ободряюще ухмыльнувшись, Атас показал ему большой палец и замер в боевой стойке слева от двери.
– Выйди ко мне, друг! Дру-уг! – позвали из коридора.
Уже ближе, тот парень умел двигаться быстро и бесшумно: я, например, шагов не услышал. Энди нужно было чуть встряхнуть. Мило улыбнувшись, я ткнул его под ребро пальцем и одними губами показал: «Заходи».
– Заходи! – подпустил петуха он.
Теперь Атас на нас уже не отвлекался.
Половицы скрипнули в коридоре у самой двери… и она резко распахнулась в комнату. Теперь я уже не мог видеть Атаса и сосредоточился на том, чтобы сдержать дрожь – зубы этого Энди с такой силой стучали друг о друга, что казалось, эта чечетка нас сразу же выдаст. Мне пришла в голову мысль резко ударить по двери, чтобы прихлопнуть ею незваного гостя, но об этом мы с Атасом не договаривались. И я промедлил.
Распахнутая дверь закрывала от нас все, что могло произойти на пороге комнаты. Но там словно что-то взорвалось: послышалось движение, резкий удар, отвлекающий выкрик Атаса «Стоять! К стене!» и ответный возглас, полный боли и изумления:
– Ойо!
Затем громыхнул выстрел. Второй выстрел из боевого оружия за сутки. Сразу же в ноздри ударил характерный запах пороха, что-то отвратительно взвизгнуло, одно из оконных стекол в комнате беззвучно осело. Прямо мне в ухо взвизгнула мисс Татуировка, Энди просто бессильно обмяк. А я, решив, что дело плохо, не должен был Атас позволить ему стрелять, поспешил претворить в жизнь свой коварный план и изо всей силы вмазал ногой по двери.
Она резко дернулась, но к своему ужасу я заметил, что она припечатала к косяку Атаса. Хотя не его одного: под мышкой у него была пропущена чья-то рука с револьвером, и когда его на мгновение припечатало дверью к косяку, вышел неплохой болевой приемчик. Ствол грохнулся на пол, но рука успела исчезнуть.
– Бля-а! – Атас или киллер, мне уже не было видно кто, собственно, так некультурно выразил свое разочарование: дверь сразу же резко пихнули назад, и она заняла изначальное положение, закрыв от меня место боевого контакта.
Только теперь донесся звук бьющегося стекла.
– Уйдет, убью! – прозвучало прощальное напутствие, теперь уже определенно голосом Атаса.
Послышался удаляющийся топот двух пар ног.
Размышлял я не долго. Как бы я ни подвел Атаса, он не мог бы пригрозить мне смертью в том случае, если уйдет тот парень, за которым погнался он сам. Поэтому его напутствие могло подразумевать только к милому маленькому Энди. Повторным ударом ноги я попытался захлопнуть дверь, но ей вновь что-то помешало коснуться косяка. Пистолет! Не револьвер, нет: девятизарядный «вальтер», в чем-чем, а в этом я разбираюсь.
Что же… если Атас не подобрал его, то – одно из двух: или у него не хватило на это времени, или он хотел сохранить на нем оригинальные отпечатки пальцев. И то и другое одинаково вероятно. Поэтому я ограничился тем, что отпихнул ствол в сторону носком ботинка и – с третьей попытки! – закрыл дверь. Правда, перед этим мне не удалось побороть искушения выглянуть в коридор, благо топот опасной погони уже стих где-то на лестнице. Входная дверь была распахнута. А рядом на грязном полу в довольно дурашливой позе лежал папа трусливого Энди, коротышка Викентьич. С его головы стекала кровь, а потешные узкие очки каким-то странным образом оказались на дверной ручке, где и висели, зацепившись за нее дужкой.
Можно представить, как все произошло: «Его фазер не впускает в квартиру посторонних!» Боялся он, что ли? Напрасно! Те, кого нужно бояться, сами войдут: «Простите, Андрей здесь живет?» – «Здесь». – «Можно?» – «А кто вы такой?» – «Друг!» – «Что-то я вас не знаю!» – «Разве это так важно?» – «Не могу вас пустить!» Тогда получи! Скорее всего – рукояткой «вальтера» по темени сверху вниз, благо, рост небольшой…
Неприятно. Милый маленький Энди – я не виноват, мне понравилось, как к нему обращался «друг», – попытался прошмыгнуть мимо меня в коридор. Может – к отцу на помощь, но, может – и на улицу, прогуляться. А в беге я бы его не достал. Поэтому пришлось аккуратно отпихнуть Энди назад.
– Оставайся на месте!
Похоже, ему захотелось меня ударить, а рисковать мне не хотелось. Атас просил сохранить его для науки! Какой? Хм, есть такая – виктимология! Поэтому я вспомнил о завалявшейся в кармане пальто трофейной «Перфекте». Он был куда младше меня, но заниматься с ним боксом мне тоже не хотелось – после визита к Лине на день рожденья мне следовало еще больше беречь свою голову. В том случае, если я собирался хоть раз еще поесть. А я бы хотел это сделать. Ведь если есть будет нечем, не долго и умереть!
Расчет оказался верным. Едва я выхватил эту детскую игрушку и грозно передернул затвор, Энди сразу обмяк.
– С тобой мы еще не закончили, парень! – пытаясь подражать тону Атаса, сурово сказал я. – Утверждаешь, что сказал нам всю правду? За тобой приходил убийца. Мой друг, как и обещал, тебя спас! Но вот в чем вопрос: как этот киллер тебя вычислил?
– Перестань! – разъярилась татуированная. – Да так же, как и вы! Спросил в «Тыр-пыре», и все тут!
Свой резон в ее логическом построении имелся. Но мне не хотелось так быстро сдаваться.
– А как же тогда он узнал, кого нужно спрашивать? – спросил я и, сознавая шаткость своих аргументов, перешел в контратаку: – Ты говорила, здесь много соседей. Уже почти десять, думаю, они все дома. Давай, быстро, мобилизуй их на помощь его бате, он, похоже, основательно схлопотал по чайнику. Действуй! Только не вызывай лудильщиков, пока мой друг не вернется.
Не возразив ни звуком, она выскользнула в коридор. Нет, все же что-то в ней есть! А?
Дрожа, как Ельцин на лекции в том американском университете, Энди упал на стул и присосался к последней из трех бутылочек «Балтики». Не люблю «Балтику»! Нет, не люблю! И не буду пить – не потому, что нельзя, якобы а потому что не люблю!
Увлекшись психотренингом, я позабыл обо всех вопросах, которые можно было бы задать Энди. Дело поправил Атас. Из прихожей давно уже доносились причитания соседей и стоны раненого, когда вдруг там раздался его голос:
– Спокойно! Федеральная контрразведка!
Мне удалось расслышать, как он их там успокоил. Через пару минут злой как черт Атас появился в комнате.
– Кто тебя просил заниматься самодеятельностью?!
– Интуиция подсказала, – попытался оправдаться я, – что, упустил активиста?
– Засунь себе интуицию в… – Атас с трудом сдержался. – В рамках держи ее! В рамках разума! Да, упустил! Если, когда найдем твоих девиц, вскрытие покажет, что смерть наступила вскоре после этого происшествия, винить будешь себя. И этого щенка! Говори, как они узнали о твоем существовании?! Номер машины! Ну!
– Правда, никакого номера не знаю, может, ваш друг, тот, кого шлепнули, запомнил!
– Да как он мог!
– А мы с ним вышли на улицу, курить-говорить, я ему обо всем рассказал, вдруг, видим, синяя «восьмера» медленно, словно клиента ищет подвести, едет! Я ему: «Вот, точно такая же!» А он пристально так на нее посмотрел, номер записал, говорит: «Разберемся!» И все!
– Из машины могли вас видеть?
– Да, она медленно ехала!
– Это кое-что объясняет! – встрял я. – Покойник как-то вышел на тачку, она действительно оказалась «та же самая», а поскольку люди в машине засекли его вместе с Энди, то вот они на него и вышли по описанию. Естественно, после того как убрали Петрушина.
– Какой кретин!
– Не понял?!
Я и впрямь не понял последней реплики Атаса!
– Я не про тебя. Хотя… с дверью ты мне ловко подсобил, да! Но «кретин» – я про покойника. Как он вышел на машину? Записал ее номер, вот как! И кретин этакий, не оставил его диспетчерам! По номеру он узнал у милицейских владельца, но эту ниточку отслеживать – зашибешься, сейчас даже дети знают, как это делается, подобных справок в горГАИ по сотне в день выдают! Кретин! Понадеялся на силу конторы! Тьфу! Дай аппарат! Еще один конец обрублен!
Я передал ему «Дельту». Атас довольно подробно доложился диспетчеру, это могло умилить самую черствую душу, он вполне допускал, что нас с ним тоже шлепнут! Радовало и то, что он успел перейти с мафиози Глебом Свиридовым на «ты».
– Сваливаем! – закончив общение, Атас подобрал выроненный его соперником ствол, сунул его в пакет. – «Астратур» просил передать штуку их экспертам, – пояснил он мне, – я назначил стрелку на Восстания…Как все неудачно! Этот парень наверняка уже предупредил своих корешей о засаде, думаю, они вполне могут начать избавляться от свидетельниц. Дьявол!
Тормознув на площади Восстания у «Октябрьской», мы передали пакет с пистолетом молчаливым дядькам из БМВ-940.
– Что будем делать? – спросил я, когда эксперты отвалили.
– Их вычислят по отпечаткам. Не исключено! – задумчиво пояснил Атас. – Но! У этого был пистолет, Петрушина спустили из «борза». Значит, у них есть еще один киллер.
Или этот не захотел вечером с автоматом расхаживать, не ночь ведь! Притом, пока вычислят по отпечаткам, время пройдет. А надо бы поторопиться.
– Ты считаешь…
– Нет! Считают математики! Только один шанс, что они сейчас не закапывают твоих подруг – если киллер обнаружит отсутствие слежки, то они теперь будут просто держаться подальше от этого недомерка Энди. Причем этот вариант возможен лишь в том случае, если они уверены: Энди и впрямь не знает номера той «восьмерки»!
– А на чем смотался киллер?
– Не знаю… Он хорошо знает все местные щели, исчез в лабиринте проходных. Это если говорить красиво.
– Хорошо знает… Ты сообщил это предположение «астратуровцам»?
Атас промолчал. Наша тачка по-прежнему стояла на стоянке у «Октябрьской».
– Может, это идея! – наконец, сказал он. – Ты как?
– В норме!
– К половым подвигам готов?
– В смысле?
– Люди «Астратура» сейчас продолжают ворошить притоны. Те, которые им известны. Хотя, думаю, им известны почти все: собственная информация, информация смежников, адреса злачных мест от ментов, Горин их узнал…
(Занятная метаморфоза! Менее чем за полдня Атас начал разбираться в делах «Астратура» лучше, чем я сам! Ох, не аукнулось бы это Корневу, когда контора Атаса вновь наберет силу!)
– … адресов у них много, они задействовали целую армию, но успели проверить лишь половину. А время дорожает. Оно уже сейчас – дороже денег. Мы можем взять пару точек на себя. Хоть какая-то помощь! Но мы не сможем действовать жестко. Нас всего двое. Как максимум. Придется быть нежнее. И в таких заведениях мало заплатить деньги, насколько я знаю. Нужны пароли. Специальные словечки. Придется корчить из себя диких клиентов. Ты готов?
– Хе-хе… Что, неужели это будет необходимо?
– Что? А, ЭТО… Не, обойдешься! Могут же их девочки нам не понравиться?
– Тогда я готов! А деньги откуда?
– У меня есть сто пятьдесят баков. Будем платить только за вход, не за обслуживание. Может, на три-четыре точки хватит, – пожал плечами Атас.
– Начнем с непроверенных мест этого района? – с энтузиазмом встряхнулся я. – Учитывая то, что гость Энди хорошо ориентируется в «местных щелях»?
– Да. Есть диктофон? Нам сейчас адресов сорок надиктуют, лень записывать, – Атас уже набирал номер.
Как ни странно, диктофон нашелся – он так и лежал в кармане моего пальто и ни капли не пострадал во всех перипетиях. Свиридов надиктовал нам двадцать четыре адреса. «Те, до которых нам, наверное, нынче не добраться. Только осторожнее там! Дикие места! Докладывайтесь!»
Семь адресов были в пригородах, единственный адрес в центре – на набережной Обводного, недалеко от автовокзала… и почти рядом с Лиговкой, получается!
Атас тут же рванул машину с мести, визжа покрышками об асфальт мы вывернули с Восстания обратно на Лиговский, пронеслись мимо знакомого теперь въезда во двор к Энди… Вздохнув, я постарался настроить себя на сексуальные подвиги.
– Интересно, и как это люди прикидываются развратниками? – поинтересовался я у Атаса.
На ответ рассчитывать не приходилось. Стиснув зубы, Атас гнал машину вперед и только тихо гундосил через нос матюги, когда какой-нибудь гордый автолюбитель пытался не позволить нам его обогнать.
Вообще-то мне не мешало бы сменить повязку, она вся намокла в том скверике, и я уже начал серьезно опасаться подхватить насморк, когда Атас неожиданно свернул из крайнего левого ряда в крайний правый и резко затормозил. Моя башка с глухим звуком тюкнулась о стекло. Еще немного – и обо всех страхах можно было бы позабыть: мертвые не чихают!
– С ума?!
Мы находились еще довольно далеко от цели. В чем дело?
– Извини! Перемотай назад!
Я не сразу сообразил, что Атас имеет в виду пленку. Но послушался.
– Стоп, по-моему где-то здесь. Мне пос лышалось что-то знакомое!
Атас выглядел до странности озабоченным. Такие физиономии обыкновенно бывают у знаменитых ученых при неожиданном столкновении с необъяснимыми явлениями. Я включил диктофон на воспроизведение.
– Следующий адрес, – без выражения, издалека продолжал голос Глеба Свиридова, это в Веселом поселке, Искровский, тридцать че…
– Почему мы остановились?! Время выходит! Атас, Атас?!
Он продолжал молча слушать адреса.
– «Так, дальше, два диких притона в Купчине, один – на Бухарестской, дом тридцать, второй – улица Балканская, четыре, квартира… "
Атас вновь рванул машину вперед, мы стартовали с ужасным грохотом, он даже не позаботился плавно переключить передачи. Такой безумный стиль езды начал входить у него в привычку!
Мы понеслись в прежнем направлении, в считанные секунды достигли Обводного, но не повернули налево, к автовокзалу, как я ожидал.
– Куда?! Стой!
На Измайловском Атас устроил настоящее ралли. Он не реагировал ни на какие вопросы, едва успевая лавировать в потоке машин. Я начал всерьез опасаться за его психику, потому что время от времени он начинал бормотать несуразицу:
– Разберемся, узнаем, откуда он… Если он как-то связан, убью подонка! Но это интересно, интересно! Заслуживает проверки! Хотя и не может быть! Но ведь насчет Энди – никакой ошибки! Откуда ему известно? Ага! Так-так-так! Кхе! Ну нет, это вряд ли!
Мы умудрялись делать под восемьдесят всю дорогу, а когда въехали в Купчино на широкие магистрали новостроек, Атас еще прибавил. На такой скорости в городе и с нормальным водителем-то передвигаться страшно, а с внезапно спятившим контрразведчиком! Я не знал, что и делать: то ли получше пристегнуться, чтоб не биться больше башкой о ветровое стекло, то ли наоборот, скинуть ремень и попытаться выскочить на каком-нибудь светофоре.
На светофоры Атас уже не обращал внимания. Мы чудом избежали столкновения на углу Бухарестской и Бела Куна, но до этого момента наша машина только один раз сбавила ход еще в старом городе, когда нас хотел остановить бдительный гаишник. Атас не остановился, дико матерясь, высунул в окно свою ксиву и, только гаишник успел прочесть надпись на корочке, вновь рванул с места в карьер. Почему-то нас не стали преследовать, хоть мы и ехали на машине с частными номерами.
На самом-то деле я вовсе не такой тупой, каким могу показаться после нескольких сотрясений мозга. Когда мы по Бухарестской въехали в Купчино, до меня дошло, что Атас решил поменять приоритеты и что первым делом нам придется нанести визит в притон на Балканской. Но вот почему он вдруг так погнал тачку, почему мы миновали притон на Обводном, несмотря на то, что буквально на пять минут раньше решили, что именно там наиболее логично будет искать нужных нам негодяев, для меня оставалось тайной до тех пор, пока Атас не подуспокоился, а это случилось только тогда, когда мы свернули на Балканскую.
– Да чтоб его! Вот ведь нонсенс! Но! С другой стороны… Ах, ты любить-колотить! Что же это такое! – продолжал экспрессивно бормотать Атас, вселяя в меня ужас перед могуществом человеческого подсознания вообще и его темными сторонами в частности.
Наконец он, если и не взял себя в руки – в них он держал руль, то по крайней мере сумел вновь обрести возможность рассуждать связно.
– Думаешь, я сошел с ума, – спросил он меня вдруг подозрительно нормальным тоном, – я и сам так думаю!
Это не могло меня утешить. Пришлось промолчать.
– Понимаешь, не давал покоя этот адрес, – мы уже влетали в начало Балканской, – вспоминай! Где мы что-то похожее слышали?
От нервного перенапряжения я зевнул – громко, судорожно.
– Вот-вот! – поддержал меня этот мань як на государственной службе. – Вспомнил?
Я тоже! И раньше тебя!
Тут мы заложили такой вираж у дома N 4, что я вновь стукнулся башкой, на этот раз о боковое.
– Именно! – продолжал возбужденно объясняться Атас. – Мне тоже такое совпадение показалось невероятным! Я верю, что бывают случайности, но случайного совпадения случайностей быть не может! Скорей всего этот юный подонок, наркоман-прорицатель, знал обо всем деле больше, чем мы предполагали. Прямо донести ему стало боязно, вот он и облек!
Он резко тормознул у подъезда с нужным номером квартиры. Я вроде бы начал что-то понимать, но не перестал удивляться, скорей наоборот! Бедный Атас уверовал в нечто иррациональное, надо же! Правда, как всякий прагматик, пытался найти рациональное объяснение:
– Вот он и облек все в форму! Забыл слово! В завуалированную, вот! Как считаешь?
Краем глаза я отметил что-то знакомое: БМВ-320 салатного цвета с двумя дверями. Атас выключил мотор и повернулся ко мне.
– Считают математики, – процитировал я его. – Пойдет, что ли. Только… Ладно, до меня дошло, почему мы приехали сюда. Будут Балканские войны, да? Секунду-секунду… как же ты тогда объяснишь «выстрелы, кровь»? Ни у тебя, ни у меня ведь нет пушки!
– Стрелять будут в нас! – торжественно объявил мне этот сакральный безумец.
И вышел из машины. Я промедлил. «А чего ты ждал, когда начинал поиски Алешки? – устыдил меня осипший внутренний голос, – того, что выйдет гладко и нежно? Не тушуйся! Может, как раз в это время, пока ты тут дрожишь, Аленушку подклады-вают под очередного клиента! Ногой в живот, чтоб поклонилась и – вперед! А? А может именно сейчас парни решают ликвидировать свое дело, ты понимаешь, что это может означать?»
Решительно сунув грозную «Перфекту» в карман, я открыл дверцу.
– Вперед! – мужественно скомандовал я Атасу.
– Дверцу захлопни!
Хорошо хоть что к нему вернулась обычная рассудительность. Краем глаза я отметил, что он взглядом зацепил окна. Как же, большой любитель каскадерских трюков типа прыжков на балкон с крыши или – в окна с балконов! К несчастью для него, все говорило за то, что в нужной квартире просто нет балкона.
– Пошли!
Мы остановились на лестничной площадке.
– Значит так! – распорядился Атас. – На случай, если киллер здесь, или уже успел меня описать. В дверь звонишь ты!
Как здорово, когда друзья не сомневаются в твоем мужестве!
– А дальше? – спросил я. – «Выстрелы, кровь»?
– Не обязательно. Я встаю здесь. На тебя смотрят в глазок. Если открывают на цепочке, просишь войти, трясешь деньгами, – он протянул мне стошку, – мотивация: мужик знакомый посоветовал, говорил и пароль, да ты забыл по пьяни. Хочешь девочку. Как? Думаю, должны пустить.
– А вдруг – нет?
– Тогда сложнее. Попробуй устроить скандал, чтоб у того, кто откроет, появился соблазн, выйти, пристукнуть тебя. Единственный шанс!
Устроить скандал – это можно! Вчера только тренировался! Я проверил на всякий случай, на месте ли у меня еще голова, и успокоился, нащупав промокшую повязку. На что-то же она была намотана!
– Что же… Начали! – и я протянул руку к звонку.
До сих пор не понимаю, почему меня не расстреляли сквозь дверь. Наверное, благодаря повязке на башке. В глазок меня просто не узнали, дверь приоткрылась на цепочке. Послышалась приглушенная музыка. «Эммануэль». На меня поросячьими глазками уставилась смутно знакомая жирная морда.
– Понимаете, – начал я сходу, – тут мне в сауне на Марата мужик один сказал, что вроде бы у вас можно… ну, это… шикарно побаловаться всю ночь…
И тут я его вспомнил! «Форд-сьерра»! Что бы это значило? Не успел я сообразить, показывать ли мне вид, что мы раньше уже встречались, как толстенные губы-черви раздвинулись в грустной улыбке и между ними ярко блеснули золотые резцы.
– А, щенок «астратуровский», – сказал тот самый водила «форда-сьерры», что хотел огреть меня чем-то тяжелым два дня назад. – Это кстати, блин, очень кстати…
Он еще не снял дверь с цепочки, а его рука уже начала совершать забавные хватательные движения.
– Пардон, я, пожалуй, пойду… – успел нервно сказать я, прежде чем его лапа из влекла из-за пояса револьвер.
Или пистолет? Не время уточнять! С неподражаемой живостью я отпрыгнул с линии огня. Но Стас – по-моему, напарник называл его именно так – и не выстрелил. Распахнув дверь, он выскочил на лестничную площадку.
– Куда, блин! Все, блин!
И тут наконец я сумел понаблюдать за действиями Атаса. Он буквально взорвался: прыжок с места, ногой – по голеностопу, пальцем – в адамово яблоко. Он даже не стал отвлекаться на руку с пушкой, этот молодчик.
Падая, златозубый Стас успел только срыгнуть с полстакана крови. «Буе!» – и больше ни звука. Срыгнуть! Не то слово! Попробуйте набрать полный рот томатного сока, а затем попросите лучшего друга хорошенько дать вам под дых. Тогда поймете… если не забудете взглянуть в зеркало.
Я успел испугаться грохота, которым грозило падение этакой туши, но Атас левой рукой поймал гиганта за волосы на макушке. И чуть-чуть придержал. Туша опустилась на грязный бетонный пол так же плавно и тихо, как пушинка. Теперь я понял, почему Атас еще в машине надел перчатки: ему не хотелось повторять собственных ошибок. Он подобрал ствол – я так и не успел его разглядеть – и исчез в глубине квартиры, взглядом указав мне, что именно необходимо сотворить с поверженным телом.
Приказывать легко! Это совсем не то, что поднимать тяжести! Посоображав с мгновенье, я приспособил неподвижное тело в наиболее удобное для транспортировки положение – а именно: обхватил эту печальную недвижимость за голени, – и все же втащил обратно в квартиру! Что лишний раз доказало верность чьего-то высказывания о том, что-де экстремальные ситуации способствуют проявлению неординарных способностей. Если б они еще наделяли даром предвиденья! Не таким, как у шарлатана Наркуши – ничего, с ним Атас еще разберется! – а настоящим, единственно нужным в этих самых ситуациях!
Не успел я закрыть дверь на лестничную площадку, как оказался сбитым с ног неопознанным летающим объектом. И на какое-то время потерял чувство реальности.
Лучше бы мне было не просыпаться! Я пробыл в отключке какие-то доли секунды и, очнувшись на нециклеванном паркете, успел решить, что сбылась моя недавняя мечта – подраться с профессионалом. Уснул – проснулся! Но когда я начал приподниматься, то сразу сообразил, что исполнение желаний меня ожидает только теперь.
Абсолютно незнакомый мне молодой человек, тот самый, что в полете так ловко сбил меня с ног, успел подняться раньше меня. И теперь почему-то собирался предъявить свои обоснованные претензии не швырнувшему его через весь коридор Атасу, а мне – и это несмотря на то, что мы даже не были друг другу представлены! И претензии его были, по моей оценке, чересчур весомыми. Он мог бы убить меня и одним кулаком, но, для чистоты эксперимента, сжал в нем что-то до боли похожее на ломик.
Я как раз поднимался, он грамотно поймал меня на этом движении – ни отпрыгнуть, ни увернуться. Раз!
Наверное, я испытал такой болевой шок, что не почувствовал, как раскололась моя голова. Такое бывает. Человек с простреленным сердцем успевает пробежать пару метров, а парень с ножами в горле пару секунд продолжает махать кулаками – и так до тех пор, пока они не догадываются, что пора бы и умереть. Пока не проходит шок, и они не начинают вдруг что-то ощущать.
Но я вообще не уловил ничего, кроме стона за спиной «Бли-ин!» и тычка под коленку. Мне только почему-то показалось, что я начал падать навзничь все же на мгновение раньше, чем ломик опустился на мою голову. Клянусь, я даже видел, как на лице молодого человека отразилось изумление. Он вложил в замах не только силу руки, ему хотелось задействовать и весь вес своего тела, а моя голова, очевидно, оказалась слишком незначительным препятствием. И вот изумление стерло с его лица холодную решимость убийцы, он – уже по инерции! – продолжил свое движение и приложился носом о паркет в полуметре от меня. Ломик в его выброшенной вперед руке вдребезги расфигачил стоявший на полу телефон.
Говорят, после смерти призрак погибшего человека получает возможность мстить своему убийце. Раньше мне не верилось в эти сомнительные предрассудки.
Но когда предоставили случай – почему бы и не проверить? Недовольно урча, парень с ломиком предпринял попытку отлепить свое лицо от паркета, и в этот момент моя призрачная рука нащупала вполне материальный твердый предмет и несколько раз подряд обрушила его на мясистый затылок. С обиженным стоном он предпочел на некоторое время отказаться от дальнейших попыток и расслабленно замер. Ну как тут не уверовать в могущество царства духов! Тем более что он-то уснул на твердом паркете, а я продолжал возлежать сантиметрах в тридцати от пола, на чем-то мягком. Как на облаке!
Словно со стороны, я увидел, что мои пальцы сжимают ту самую «Перфекту», от которой я сам чуть было не пострадал в материальной жизни. Очень подходящее оружие воздаяния – теоретически! Но накопленный в дольнем мире практический опыт подсказал мне, что ее рукоятка, пусть и твердая, но все же – уж очень легка.
Я не поленился перевернуться со спины на бок, подобрать ломик из разжавшихся пальцев и несколько раз добавить еще и им по тому же затылку. Духи, знаете ли, бывают исключительно злобными, мстительными и злопамятными! И я, опершись локтем на теплое, мягкое облако, рассмеялся призрачным смехом. «Бли-ин» – отозвалось облако и странно дернулось.
Но мне не было до него дела! Нам, могучим и бесстрастным эфирным субстанциям, зазорно интересоваться какими-то там говорящими облаками. Я легко перевернулся на живот, получше утвердил на облаке теперь уже оба локтя и отдался созерцанию. Было на что посмотреть. Новые квартиры тем и отличаются от большинства старых, что комнаты в них меньше, а коридоры – шире. В самом широком месте представшего перед моим духовным оком коридора проходил показательный бой: мой далекий земной друг Атас показывал какому-то черноголовому с нунчаками, до чего, собственно, хрупким и беззащитным может оказаться бренное человеческое тело. Теперь я понял, почему он не защитил меня от негодяя с ломиком, почему не спас от преждевременной гибели.
Он был занят. Это его полностью оправдывало. Однако за то время, которое все же понадобилось моей бессмертной субстанции, чтоб освободиться от бренной оболочки и удобно устроиться… а! Вот, вот так! Вот здесь, на этом облаке («ой, бли-и-н!»)… Атас успел провести всю подготовительную работу. Мне выпало наблюдать финальную сцену: низко присев, он выбросил вперед ногу, ткнул ею черноголового по голеностопу. Тот дернулся, и грозно вращавшиеся в его руке нунчаки выбили бетонную пыль из стены. И естественно, потеряли в скорости круговращения. Атас нежно дернул их на себя левой, а правую послал навстречу подбородку черноголового. Голова его дернулась назад, но, поскольку тело восприняло импульс в обратном направлении, произошло единственно возможное: широко расставленные ноги бойца скользнули по паркету вперед и резко оседлали выброшенное им навстречу колено Атаса.
Все было кончено.
– Ку-ку! Есть там кто-нибудь? – позвал Атас, перехватывая поудобней пушку в правой руке.
Почему он не стрелял?
– Вставай, хватит прохлаждаться! Кстати, здорово у тебя получилось! Никогда не думал, что ты так лихо реагируешь! Вставай! – Атас говорил, не оборачиваясь ко мне, он напряженно всматривался вглубь квартиры. И в этом я его понимал: первый с пистолетом, второй с ломиком, третий с нунчаками – только в коридоре! Кто знает, сколько их еще скрывается в глубине квартиры. А бедный Атас остался один, ведь теперь, когда я умер…
– Вставай же, Дима, йог-т!
Нас, призраков, очень легко разозлить. Но едва я собрался своим замогильным голосом дать нечестивцу резкую отповедь о недопустимости обращения вольного с душами умерших, как облако подо мной очередной раз дернулось и все с тем же громовым «бли-ин!» зафонтанировало чем-то горячим и красным.
Я в негодовании вскочил. Златозубый шофер «сьерры» лежал на полу и, блюя кровью, сучил ногами. Но боли в его глазах не было, лишь непонимание сложности текущего момента. «Бли-ин, почему же мне так и не грохнуть тебя, сучонок?» – спросил он. Я схватился за голову. Левой рукой. В правой я до сих пор сжимал ломик.
Голова оказалась на месте. И в ней начала проступать горькая истина: я до сих пор жив, а столь удачно грохнуться на пол смог не из-за собственной сноровки, а лишь потому, что, очнувшись и судорожно задрыгав пятками, златозубый непроизвольно подсек меня под коленку и тем самым помог моей голове избежать неминуемой встречи с ломиком… С ломиком? Да, вот с этим!
