Текст книги "Причём тут менты?!"
Автор книги: Дмитрий Осокин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
– Простите, Лина, к вам вчера заходила Алена с подругой. Вы не могли бы сказать, куда она собиралась… или, по крайней мере, как звали эту подругу?
– Ты еще и вынюхивать сюда пришел? Ну знаешь!
Запахло паленым. Не знаю, кто как, а я Уже приблизительно догадывался, что произойдет в ближайшие минуты. Ничего нового парни уже и так поигрывали бицепсами, а после возмущенного вскрика Лины наконец-то получили формальный повод!
– А ну пойдем!
Меня потянули на лестницу. Сразу трое, Но пока они мешали друг другу, я, игнорируя их приглашение, предпринял последнюю попытку:
– Вы понимаете, Лина, Алена исчезла!
Крайне важна любая информация! – по-моему, я нашел убедительный аргумент: – Даже мама ее не знает, где она!
Лина нехорошо рассмеялась, одно слово – свысока! – взглянула (ничего глазки, УЛЬТ-РАфиолетовые), наконец (меня уже почти вытащили на лестницу!) ответила:
– Видишь, даже ее мама ее от тебя скры вает!
– Если что вспомнишь про вчерашний визит, позвони ее маме!
Меня вытолкали, захлопнули дверь. И тут три мушкетера допустили ошибку. Кто знает, может, мне бы удалось с ними договориться и забыть про «козла», но один из них ощутимо вмазал мне по затылку.
Последние мозги вылетели из моей головы, и я ринулся в бой. По ним было видно, что мальчики они интеллигентные и драться не умеют. Умельцы так не держатся. Беда в том, что я предпочитаю драться с профессионалами. С ними проще: повезло – победил, не повезло – получил, уснул, проснулся и пошел отлеживаться. Но когда на конфликт решаются интеллигенты, которые не знают даже, куда, собственно, человека нужно стукнуть, о, тогда можно ожидать всего – вплоть до укусов.
Мой первый ответный натиск был бы неплох, если бы мне было где развернуться: того, кто стоял сзади, я умудрился лягнуть в самое болезненное место, а того, кто впереди – удачно «взять на калган», как говари-вают мои знакомые из арестантского мира. Они оба на какое-то мгновенье оказались в отключке.
Я развернулся, чтобы достойно побеседовать с третьим, пропустил несильный удар – парень метил в глаз, но я отвел голову, и его кулак скользнул по моей скуле, – и приготовился уже блистательно победить, но два нокаутированных бойца по невероятному стечению обстоятельств, обмякнув, навалились на меня с двух сторон.
Чертова площадка! Это все равно, что драться в лифте! Со второй попытки третий мушкетер умудрился попасть мне в глаз, и на плиточный пол лестничной площадки свалились сразу три тела. Причем первые два моих оппонента уже начали приходить в себя: один, воя от интимной боли, вдруг начал выкручивать мне ухо и неприятно дрыгать коленками в районе моего живота, а второй всем весом навалился мне на плечи.
Попытавшись выйти на оперативный простор, я обхватил одного из них и, сильно оттолкнувшись ногой от груди другого, удачно съехал по лестнице на матерно верещащих санках. Но чертов N 3 лихо перепрыгнуд через пару ступенек и, к немалому моему изумлению, начал вдруг палить мне в морду из небольшого автоматического пистолетика. День рождения Лины начал плавно переходить в поминки. Я успел подумать о том, как же глупо после всего вчерашнего было явиться сюда без «пришельца» из конторы Шапиро-Корнева. Что-то он сейчас поделывает, пластилиновый?
«Вышел на след через машину. Это дикие коты. Пока продолжаю». – Миссия в «Тыр-пыре» вовсе не являлась для сотрудников сыскного агентства при концерне «Астратур» чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому круглосуточно дежуривший в офисе агентства диспетчер привычно зарегистрировал звонок, отметил время, посмотрев, кто курирует звонившего, оставил на дискете знак «Для Шапиро» и вернулся к баночке пива «Туборг».
Тому, кто долго общается с серьезными людьми, непозволительно забывать, что кроме них на свете существуют еще и придурки. Мне и в голову не могло прийти, что разносторонне развитый молодой человек сообразит попытаться отключить кого-либо при помощи слезоточивого газа, да еще из такой игрушки, как «Перфекта» восьмого калибра. Если б у него там были по крайней мере запрещенные патрончики с паралитиком! А так, он только немного обжег мне лицо, умник!
Газовое облако, казалось, можно было различить. Но все присутствовавшие могли похвалиться завидным иммунитетом – троица мушкетеров неплохо нагрузилась на дне рождения, а я, получается, недаром покушал коньяка перед выходом из дома. Алкоголь – сильнейший антитоксин, с этим утверждением не поспорит никакой профессор. Даже Углов! Но каждый из моих новых знакомых препотешно, как по команде, закрыл себе рот и нос руками. И я перешел в контратаку.
Первым делом следовало наказать негодяя, стрелявшего в безоружного. Он получил ногой в живот и на время загнулся, но мне тут же снова досталось по чайнику. Если б он хоть немного варил, я бы еще успел с достоинством отступить!
Однако против меня снова применили испытанный прием: все трое кинулись ко мне с объятьями.
Каждый в отдельности казался легче меня, но с тройной нагрузкой я, конечно, не справился. Наставления мастера Лэй Цзиня испарились из моей потрясенной головы, пальцы и руки агрессоров остались целы. Один из них сел мне на ноги, второй принялся душить, а третий – бегать вокруг и пинать в самые уязвимые места. Повторюсь: они не умели драться, поэтому упрямство помогло мне подняться на ноги в последний раз. Душивший меня парень достал изо рта гнилой зуб и принялся оплакивать потерю: не уди-вительно, что ему досталось раньше других мне нужно беречь свою шею.
Потому что на ней держится голова, а на голове есть рот. А им я ем. И курю.
Мой правый глаз был залит кровью, поэтому я пропустил прямой в челюсть. И вновь повалился вниз.
Еще через пару минут я начал походить на главного героя из фильма «Коммунист» – даже моим противникам казалось непонятным, откуда у меня силы вновь и вновь вставать и худо-бедно дотягиваться до их болевых точек. Иррациональное поведение! Шансов у меня уже не было, и любой умный человек на моем месте давным-давно пополз бы вниз по лестнице. Или начал бы униженно вымаливать себе прощение.
Обеспокоенные долгим отсутствием кавалеров, на лестницу выглянули девушки. Куча мала из четырех окровавленных тел повергла их в шок:
– Прекратите! Прекратите!
Больше всего меня раздражал обалдуй с «Перфектой», поэтому я, растолкав боковыми остальных, собрав все силы, сумел-таки расколошматить ему нос. И тут же вновь полетел на ступеньки. Опять по голове!
Если б хоть один из них умел драться, я бы давно уже спал. А так мне приходилось уворачиваться от новых и новых пинков до тех пор, пока не прогремел очередной выстрел. На этот раз до моего затуманенного сознания отчетливо донесся скрежет пули о камень, и я замер.
– … так что, нам надо бы встретиться, думаю, вы согласны, что предстоящая беседа – не для телефона, а, ребята?
– Ладно, сейчас половина первого. Давай в час на Ударников?
– Мне не нравятся ваши паузы, мальчики. Вы что, забыли, кого я представляю?
– Что ж мы до сих пор живы?
– Моя контора не препятствует частному бизнесу. Привозите девушек, все тип-топ! Давайте! В час на Ударников!
– О'кей!
Трубка очутилась на рычаге, и в комнате на время замолчали. Затем кто-то сказал:
– Даже если мы их отдадим, этот Шерлок Холмс утром скажет в своей конторе, где они были.
– Угу, тогда придется платить налоги, – поддержал второй.
– Может, рискнем? Не думаю, что он оповестил свою контору, время-то, блин!
– Я тоже. Съездим сами?
– Рискованно. Лучше послать Артура.
– Не слишком ли много треска от его аппарата?
– Зато наверняка, блин!
– Да. Но нужно еще подумать, кто помог ему на нас выйти…
– Им займемся завтра, чего, блин, ночью суетиться!
– О'кейно! А этим, не слишком ли они для нас опасны?
– Да, блин, спустим, как замену найдем А пока, может, пойдем, развлечемся?
– Не, одна занята!
– Так другая, блин, простаивает! Давай ориентируй Артурчика и пошли сбросим напряжение!
– Хе-хе-хе… Лады! А помнишь того щенка «астратуровского»?
– Ну, блин! Да, знать бы, как оно все пойдет – надо было б его-то точно спустить, блин! С ним-то точно никаких хлопот…
– Значит, в пьяном виде спровоцировал драку? – спросил меня милицейский.
– Ну… тут все в пьяном виде…
– Это я-то пьяная? Негодяй! Хулиган! Товарищ милиционер, он обозвал меня рожей!
Узколицая соседка тоже присоединилась к нашей дружной компании. Не в пример остальным, по доброй воле. Шок начал наконец-то отступать, и стало ясно, что на этот раз моей бедной голове досталось больше, чем она может выдержать. В двух местах она была разбита в кровь: над глазом и где-то в районе темени. Я был красив! Кровь продолжала течь, и мне приходилось вытирать ее рукой. Я понимал, что сидевшему передо мной старлею срочно нужно все объяснить… но – уже не мог! Страшно было даже открыть правый глаз: одним левым я видел перед собой трех старлеев, и пугало то, что если взглянуть в оба, их число увеличится вдвое! Шесть старлеев – это чересчур!
– Господин старший лейтенант, я назвал ее розой, она не расслышала.
– Ах, я еще и глухая, по-твоему?!
– Претензии? – спросил у меня старлей, сочувственно покосившись на мою башку.
Они приехали вовремя, его ребята! Иначе сражение на лестнице продолжалось бы и продолжалось! Когда первый из милицейских произвел предупредительный выстрел, на ступеньках копошились четыре потерявшие человеческий облик существа, а на полпролета выше три дамы в вечерних платьях производили нечеловеческие звуки.
– Какие претензии! – хмуро отказался я.
Я был удовлетворен: меня так и не удалось победить, а обалдуй с «Перфектой» хоть и успел спрятать ствол где-то в квартире Лины, тем не менее получил еще пару раз по черепу резиновой дубинкой за свои обезьяньи ужимки. Вот и сейчас он подскочил и героически кинулся ко мне с кулаками.
– Претензии!
Что он имел в виду, не знаю. На ситуационный анализ меня уже не хватало. Зато старлей подмигнул как-то по особенному своим архаровцам, и обалдуя уволокли за стеклянную стеночку, где он и продолжил свои абсурдные танцы. Такие вещи всегда забавляют, но тут загудела снятая с дня рождения публика:
– Ворвался! Напал на девушек! Начал ругаться! Он первым полез!
Попытка заставить их замолчать ироническим взглядом не удалась. Но мать природа помогла мне найти единственный правильный выход из положения: почувствовав, что теряю сознание, я пошатнулся… и в этот момент явились предусмотрительно вызванные стар-леем санитары со спецскорой. Этот офицер вообще показался мне особенно симпатичным с самого начала: приструнил обалдуя, успокоил узколицую, отдал документы. Между прочим, в паспорте у меня оставались кое-какие копейки…
… Очнулся я в салоне «скорой». Неторопливо, без сирены или мигалки она катила куда-то по ночному городу. Доктор, фельдшер, шофер… и все, без посторонних! Этот шанс следовало немедленно использовать. Непослушными руками я достал паспорт, раскрыл… Если я опоздаю, у меня останется только расписка из спецприемника!
– Куда направляемся? – спросил я у фельдшера.
– Приедем – узнаешь.
Он ответил без грубости, это вселило надежду.
– У меня тут осталось шестьдесят баксов, может, доедем до моего дома, это на Комендантском?
Доля риска присутствовала. Они запросто могли «заработать» по двадцатке, и не напрягаясь. Но, думаю, тут на них подействовало гуманное отношение ко мне старлея, под чутким руководством которого ни ребятки с праздника, ни узколицая соседка не выдвинули никаких обвинений. И верные клятве Гиппократа мужчины в белом согласились с тем, что без спецприемника можно обойтись. Они даже проявили заботливость:
– Смотри, завтра обязательно вызови врача на дом, – сказал мне добрый фельдшер на прощанье.
Мой правый глаз по-прежнему не видел, но три луны на небе удивили меня меньше, чем три старлея в отделении. Где-то было написано, что из Земли можно сделать восемьдесят одну луну. Нечему удивляться – процесс пошел!
Не помню, как я добрался до квартиры, но последние мои силы исчезли после того, как я набрал номер… Я не мог вызвать врача… Завтра надо искать Аленушку… дуру чертову, из-за нее бьют второй день…
Я звонил Атасу. Кроме мастера Лэй Цзи-ня, он единственный из моих друзей, кто что-то понимает в побоях… как в получении, так и в нанесении… черт! Как долго он не подходит!
После черт знает какого гудка – а черт знает, сколько это очень, очень много! – в трубке раздался нездоровый со сна голос Атаса:
– Кто бы ты ни был, ты урод! Говорящие часы сообщают: начало четвертого!
– Атас… Это Дима…
Видно, в моем голосе остался еще кое-какой магнетизм! Атас сразу проснулся.
– Что с твоим голосом? Что с тобой? Что стряслось?
– Мои мозги.
– Не молчи! Где? – к нему вернулся обычный лаконизм.
– Я дома. Башка разбита… возьми… кофеин свой, таблетки… и пластырь какой-нибудь для… дверь я не закрыл…
Я уснул, но не совсем так, как засыпают люди с чистой совестью.
Профи начинают работать
На проспекте Ударников в час ночи словно играли в прятки: один мужчина, пристально всматриваясь в тускло освещенные пространства у общежития ЛИКИ, казалось, «водил», а другой, вжавшийся в глубокую тень за брошенным прямо на газоне фургоном, очевидно, прятался. Наконец «водящий» отвернулся, пошел к своим «Жигулям», доставая из кармана радиотелефон. Прятавшийся за фургоном мужчина неслышно приблизился к нему со спины метров на десять, согнул руки в локтях…
Игра превратилась в «пятнашки». Человек с радиотелефоном проиграл. Наверное, с десяток мягких пуль одна за другой запятнали его серый плащ черными при этом тусклом освещении пятнами крови.
Прежде чем эхо от очереди успело стихнуть, убийца исчез.
«Какое игривое пощипывание! Кто это со мной балуется?» Странно, но у меня откры-лись оба глаза. Мне даже удалось рассмотреть, что творится вокруг.
Коротко стриженный парень с удлиненным лицом, которое можно было бы назвать и аристократичным, если бы не дважды, как минимум, перебитый нос, покуривал в моем кресле у окна. Он сидел вполоборота ко мне. За ним, точней, за ними – и за парнем и за окном, – сияло что-то очень похожее на блики утреннего солнца.
Пощипывание ощущалось над правым глазом и на макушке. С трудом подняв руку, я с удивлением обнаружил на своей голове тугую повязку.
– Лекарь хороший, только что ушел, – не повернувшись, бросил парень в кресле. – Ничего особо страшного, голова разбита, но не пробита. Алкоголь противопоказан. Лекарь сказал, что может случиться отек. Не балуйся с коньячком.
Привычка говорить короткими фразами сохранилась у него с детства. С тех пор как мы подружились. Наверное, потому, что я его все время забалтывал. Но сейчас мне нужно было рассказать ему слишком много, а я… я находился не в лучшей форме.
– Зря ты впутал мафиозников, этот «Ас-тратур». Сразу бы мне сказал. Вдвоем бы в два счета нашли, – холодно сказал Атас.
– Откуда ты знаешь?
– Да ты пока без сознания был, языком молол. Раз пять одно и то же. Можно выучить. Я выучил.
– Ну и?..
– Золотишко, серьги носила?
– Да нет… Одевалась дешево. Но со вкусом.
– Значит, их не грохнули. Может быть, не грохнули.
Я попытался встать. Получилось. Но из-за проклятого зеркала я чуть снова не навернулся. Оно висело довольно далеко от меня и столкнуться с ним я мог только взглядом. Что и произошло. Столкновение оказалось сокрушительным для моей психики. Марлевый шлем у взглянувшего на меня олигофрена начинался сразу над глазами, скрывая брови и уши; лицо его казалось безобразно распухшим, а взгляд – испуганным. Встретившись со мной взглядом, олигофрен в зеркале болезненно сморщился и покачнулся, жалобно взвыв:
– А-а!
– Что такое?
– А… а который сейчас час? – нашелся я.
– Скоро десять. Утра. Мне пора.
Нет на свете дружбы и взаимовыручки!
– На службу?
– Какая служба! С тех пор, как нам запретили оперативную работу, мы в конторе вкалываем не больше, чем троечники в каком-нибудь НИИ!
– А куда?
– После того, что ты мне рассказал, считаю, нужно похмелить именинницу. Первым делом. Потом – узнать, что нашли твои ма-фиозники.
– Я с тобой?
– Посмотри! На себя. Нет! Сиди. Жди.
Мафиозники позвонят – расскажешь. Найдем мы твою тетку!
– Угу… весь вопрос – в каком виде.
Атас счел ниже своего достоинства отвечать на этот вопрос.
– Что, адрес я тебе тоже сказал? Он рассмеялся.
– Ты рассказывал так подробно… Его перебил телефон.
– Дмитрий, срочно свяжись со мной.
Корнев. – Прозвучало из динамиков отрывисто и зло.
– Что-то случилось!
– Без резких движений!
Атас оказался прав: голова закружилась, едва я нагнулся. Пришлось присесть на пол. Корнев взял трубку сам.
– Игорь ни…
– Ты впутал нас в дерьмо, друг мой старинный. Срочно в головной офис!
Таких интонаций в голосе Корнева я не слышал с тех пор, как один раз случайно подслушал обрывок его телефонного разговора с Грецией. Тогда Игорь узнал, что местные туристические фирмы собираются дружно и вместе потеснить «Астратур» на курортах Пелопоннеса.
– Игорь, я не смогу, меня вчера отметелили…
Голос в трубке несколько смягчился:
– Мало тебе! Если говорить можешь, значит, можешь и приехать. Я пришлю шофера за тобой. Давай. Ты нужен здесь. Тебя ждут.
– Что стряслось? Их нашли?
– Шофер будет через пятнадцать минут. Серый «линкольн» со стальным отливом.
Бессмысленно посмотрев на трубку, из которой пошли короткие гудки, я проинформировал Атаса:
– «Астратур» на что-то наткнулся. Что-то серьезное. Так что я сейчас туда поеду, а ты останешься здесь, я позвоню, сообщу новости.
– Нет.
– Не понял?
– Я поеду с тобой. Говорил – не путайся с мафией! Вот они тебя и зовут на ковер.
– Слушай, я дружу с Игорем почти столько же лет, сколько с тобой, и…
– Идеалист. Якобы я твой медбрат. Сопровождающий. Когда так вызывают, премии не жди! Покажу им ксиву в крайнем случае. Давно хотел взглянуть на твоих мафиознйков.
Я тоже давно хотел свести двух моих друзей Атаса и Игоря, но в более располагающей обстановке. С другой стороны…
– Слушай, а чего это ты решил помочь мне Алену искать? – спросил я его, когда мы под руку выходили из моей квартиры.
– Ты же мне помог в том деле… – Он имел в виду «двойное убийство на Мориса Тореза».
– Вот и у Корнева такая же логика!
Если Атас и не пожал плечами, то только потому, что тогда мне не удалось бы удержаться на ногах.
– Это логика общечеловеческая, – парировал он, удивив меня длинным словом.
Когда мы спустились, серый с металлическим отливом «линкольн» Игоря Корнева уже ждал у подъезда.
– Ты прихватил кофеин? – вспомнил я.
– Есть для деточки таблеточка. Я не знал, что с тобой, взял даже «финалгол».
– Чего?
– Мазь. Хорошая мазь. От ушибов, вывихов, растяжений…
– Кто с тобой?
За рулем «линкольна» красовался экс-десантник Богдан Игнатенко. Не шофер, доверенный телохранитель Корнева.
– Медбрат. Я – только с ним! – невольно я перенял у Атаса манеру выражаться.
– Николаич не одобрит, – флегматично заметил Богдан и открыл дверцу.
Атас только стиснул челюсти. И сел рядом со мной.
Предупрежденный телохранителем, Кор-нев вышел встретить нас в просторный холл головного офиса концерна «Астратур». К сожалению, не могу сказать, где именно находится в нашем городе это здание. Если я назову правильный адрес, любой сразу догадается, какая контора имеется в виду, а если скажу, что мы приехали куда-нибудь в Сосновую Поляну, то очень обижу лидеров «Ас-тратура». Конечно, головной офис концерна находится в одном из известнейших особняков города – где же еще! Туда мы и подъехали.
К чести Корнева, он сочувственно морг, нул пару раз, когда увидел то, что еще вчера можно было бы назвать «голова Дмитрия Осокина нормальная». Однако, даже взглянув в распухшее лицо фактам, Игорь остался самим собой – молодым бизнесменом, снискавшим славу самого невозмутимого дельца в Питере.
– С каких пор ты ходишь ко мне с охраной?
– Это мой друг. Игорь, Андрей… – представил я их друг другу, с трудом вспомнив имя Атаса.
– Наслышан.
– Взаимно.
Игра в корректность! «Наслышан» подразумевало «а, тот службист, приятель Димы», а «взаимно» – «как-нибудь ты услышишь обо мне в официальной обстановке, мафиоз-ник, новый русский!»
То, как они замолчали, меня испугало.
– Игорь, я хотел бы, чтобы Ат… Андрей присутствовал. Он может помочь.
Корнев секунду помолчал. По его лицу ничего не было заметно, но глаза, обладающие странной способностью менять цвет, могли бы подсказать знающему его человеку, что этой ночью действительно что-то произошло. Я даже отступил на шаг. Вообще они смотрелись: поджарый, невысокий Атас в легком рыжем кожане, светлые, почти голубые глаза на удлиненном лице, по-спортивному подстриженные светлые волосы… И рядом вице-президент И. Н. Корнев в очередном костюме из Лондона от «Кромби», выгодно подчеркивающем его фигуру, белая рубашечка, неописуемо уместный галстук, а выше – округлое лицо с жесткой линией рта и гладко зачесанными назад пепельными волосами над высоким лбом. И знаменитые глаза, способные менять цвет от темного до светло-зеленого, глаза, о которых мой братец поэт Майк как-то сказанул: «Александриты, однако!» Волнующий момент! Я даже забыл на секунду об Аленушке и затаил дыхание… Свершится ли смычка города и… тьфу! Не то! Обоих я мог считать своими друзьями, и сейчас если между ними не проскочит икры, то можно считать, что дружба все же сильней социальных и, главное, идеологических различий.
Атас смотрел твердо, но без открытой враждебности. Взгляд Корнева как всегда ничего не выражал…
– Хватит играть в гляделки! – хрюкнул я.
Они улыбнулись одновременно. Но только губами.
– Пойдемте, – пригласил Корнев.
Он подошел к охраннику, что-то сказал в его радиотелефон, и мы пошли. Лифт, коридоры, лифт. Атас с нескрываемой злобой взглянул на троих мальчиков в небольшой прихожей, хотя, на мой взгляд, они вполне напоминали гэбистов в штатском.
В небольшом холле перед дверью с табличкой «Вице-президент» сидел Вад Таранов – еще один телохранитель Корнева. Вот он, кстати, и вправду когда-то был коллегой Атаса.
Мы прошли в кабинет.
– Под мою ответственность! – входя громко предупредил Корнев.
На лице Атаса отразилось удивление. Но я уже все понял.
Официально, верней, формально, Корнев действительно являлся вторым человеком концерна после его президента. Но существовала одна тонкость: помимо одного «вице», в «Астратуре» существовали еще хитрые должности «замов». Их было двое. И на самом деле, оба зама – Сергей Горин и Юрий Люб-лянский – находились на иерархической лестнице никак не ниже вице-президента. Ведь именно эти сорокапятилетние мужики – один армеец, другой чин МВД – лет пять назад начали «общий бизнес» вместе с нынешним президентом концерна А. Г. Смирновым.
В корневском кабинете, кроме толстенького Шапиро, сидел худощавый Сергей Горин, своего рода «министр внутренних дел» при Смирнове.
– Под мою ответственность, это гэбэш-ник, но он уже в курсе, – входя, громко предупредил Корнев.
– Хорош твой друг, – не обращая внимания на Атаса, протянул Горин, оценив мою голову, – пусть сперва расскажет, что с ним. По тому же поводу огреб? Да вы садитесь…
Шапиро – а он здесь был никто, если, конечно, не мной или Атасом, – даже подтолкнул ко мне изящное офисное креслице. Мы сели. Причем Игорь – во главе стола, но исключительно по праву хозяина кабинета.
Я скупо рассказал об истории счастливого приобретения неприятностей на собственную голову.
Горин с Корневым одновременно чуть качнули головами, переглянулись.
– Зачем полез… – меланхолично отметил Горин.
– Это не то! – сказал Корнев.
– Но попытаться стрясти с этой девушки, именинницы, координаты второй пропавшей подруги может иметь смысл… – как бы в раздумий продолжил Горин. – Ну да ладно… Теперь мне вот еще что нужно узнать…
Горин сделал страшное лицо, посмотрел на меня осуждающе и приказным тоном потребовал:
– Все о пропавшей девушке! Сомнительные связи, знакомства, родственники-любовники. Все! Кто отец, где он?
Возражать не имело смысла, я рассказал, что знал, и в заключение позволил себе выразить непонимание:
– В чем, собственно, дело? Что стряслось?
Ну не мог я придумать вопросов оригинальнее!
Горин задумчиво посмотрел на Корнева.
– Все это мало что дает, но мои ребята возьмут информацию в работу. Еще я позвоню в Москву, чтоб человечек из нашего сто-личного филиала поотслеживал прошлое де-вицы. Студенческую юность. Но, по опыту говорю, информация незначительная. Так что Игорь Николаич, продолжай талантливо заниматься успешно начатым делом. И не стесняйся меня беспокоить. Ты своему другу услугу оказал, так что работай дальше. Я узнал, что хотел. Думаешь, придется работать вместе?
Игорь закурил сигаретку «Давидофф», выпустил дым чуть ли не в лицо Горину.
– Так ведь решили уже, Сергей. Мне кажется, это внутреннее дело «Астратура». Мне будут нужны твои бойцы, а не твои связи.
– Согласен. Шапиро, слышал?
Толстенький человечек с лицом профессионального евнуха поспешно кивнул.
– Если слышал, значит – понял! – отпустил афоризм Горин и поднялся из-за стола. – Игорь, ты подключи меня на финальной стадии.
– Конечно! – хмуро бросил Корнев.
Для нас с Атасом все это было чертовски непонятно. Когда Горин вышел, а Игорь продолжил задумчиво вертеть зажженную сигаретку указательным и безымянным пальцами вокруг среднего, я не выдержал:
– К чему все это?
– Вы слушали милицейскую сводку в «Питерской панораме» по курковсому радио? – вопросом на вопрос ответил Игорь.
– Он вообще ничего не мог слышать. А мне не до этого было! – хмуро рявкнул Атас.
– Просвети, Шапиро!
– Да, Игорь Николаевич. – Толстенький человек с лицом профессионального евнуха был лет на пятнадцать старше Корнева, но 0одскочил с усталой готовностью: – Сегодня в три часа ночи на проспекте Ударников недалеко от общежития Института Легкой промышленности был расстрелян из автомата «борз» сотрудник сыскного агентства «Астра-тур» Олег Петрушин, – сообщил он официальным тоном.
Я не сразу сообразил, что мне назвали мирское имя «пластилинового пришельца». Атас напрягся. Он тоже понял! Выходит, мне этой ночью повезло больше, чем ему? В памяти промелькнули уши-локаторы, пуговичные глаза, нос-картошка. Но я знал его слишком мало, чтоб слишком сильно о нем горевать. Тем более что Игорь наконец заговорил тихо и бесстрастно, прослушать его нельзя:
– Никто не виноват, кроме него самого, как считаешь, Шапиро?
– Молодой сотрудник…
– Да. Итак, он отзвонился в первый раз и сообщил, что смог найти в клубе ребят, которые вспомнили девушек, опознали Алену Коршунову по фотографии. Также Петрушин сообщил, что по окончании концерта надеется найти тех, кто видел, как девушки покидали клуб. После этого он отзвонился еще раз, около полуночи… Для справки: концерт закончился в одиннадцать двадцать… и сообщил… Шапиро, буквально!
– «Вышел на след через машину. Это дикие коты, продолжаю», – процитировал Генрих Шапиро.
– Отсюда – вывод номер один: коты – это сутенеры, «дикие» скорее всего обозначает, что они не платят налогов ни правительству, ни соответствующим конторам Питера. Следовательно, Дима, это похищение, и моя контора просто не могла о нем знать. Ведь далее если бы это были наши конкуренты, информацией они с нами поделились бы, я уверяю… успокой друга!
– Атас, сядь!
– Да ты не понимаешь, что твоих подруг запросто могли бы похитить и для подпольного публичного дома этого парня!
Атас так разволновался, что позабыл о лаконичности слога.
– Во-первых, наши подопечные похищениями не грешат, – Корнев не оправдывался, нет, он просвещал ребенка, – во-вторых, согласен, у нас есть «смежники», ты, гэбэшник, понимаешь, что обозначает это слово…так вот, даже если бы наши неразборчивые «смежники-конкуренты» и умыкнули девушек, они бы вернули их с поклонами и компен сациями, узнай только, что мы их разыскиваем… Дима, эта информация не для печати…
– Продолжу, – едва Атас опустился в кресло, Игорь закурил еще одну сигаретку. – Вывод номер два: твоих знакомых, похоже, взяли для своего публичного дома представители какой-то самодеятельности. Технология роста, принуждение по-русски: «Или будем долго и нудно бить, или начнешь ложиться под клиентов». Никакого материального стимулирования!
Неожиданно для меня, Атас согласно кивнул. Он явно знал о подобных методиках.
– И вывод номер три: их умыкнули действительно какие-то новички, отморозки. Каким бы неопытным ни был наш сотрудник, он не полез бы в одиночку на ребят, прикрытых конторой. Шапиро?
– Конечно, нет!
– Значит, он решил, что сможет – вероятно, оперируя авторитетом нашего концерна, – в одиночку убедить их вернуть девушек.
– Непростительная ошибка! – не выдержал Шапиро.
– Ему ее и не простили. Похоже, ребята слишком боятся застраховать свои предприятия в нашем страховом агентстве.
– Подонок.
Атас не вскочил, спокойно встал и бросил это в лицо Корневу.
Игорь взглянул на него с сократической иронией во взгляде.
– Не хочу перед тобой оправдываться, – медленно раздвигая губы в подобие улыбки, сказал он, – но мы не страхуем предприятий, связанных с тяжкими преступлениями против личности.
– Атас, я тебе говорил, все делается официально!
– А те, кто не соглашаются застраховаться официально, наказываются неофициальными методами! Знаю!
Корнев не был бы Корневым, если б не нашел оптимальный ответ:
– Если хочешь, можешь рассказать об этом в своей конторе. И попытаться доказать, – спокойно произнес он, – но у меня к тебе личный вопрос. Для меня ты – друг моего друга, я готов не обращать внимания на неосторожные формулировки. Но разве я – не друг твоего друга?
Атас сжал челюсти так, что при благоприятных условиях они смогли бы срастись.
– Хорошо. Прошу извинить.
Он сел. Я отметил для себя выражение лица Шапиро. Тот никогда не командовал киллерами, вообще не совершал ничего противозаконного – как может ширма преступать законы! – он просто честно занимался частной сыскной и охранной деятельностью и получал получку. Раз в десять большую, чем могла светить Атасу в его конторе. Но именно поэтому, похоже, чувствовал себя перебежчиком. Не знаю, как Корнев, а этот дед никогда не простит Атасу его выступления!
– Продолжим.
Игорь нажал кнопочку, и девочка Даша, которую я сам лично месяца два назад сосватал Корневу в секретарши – кстати, не подумайте чего сексуального, положение обязывало Игоря иметь любовниц только определенного типа (помните прошлогодние гастроли в Москве и Питере певицы-супермодели Аниты Абар?), – девочка Даша появилась в кабинете с четырьмя чашками кофе, четырьмя малюсенькими рюмочками и бутылкой коньяка «Луи Трэз». Понятно, все это она несла не в зубах. Поставив поднос на стол, девочка Даша удалилась, едва удостоив меня взглядом. Так расходятся пути и социальные уровни! Месяца два назад она еще…
– Продолжим! – повторил Корнев.
