Текст книги "Облик Зоны (Сборник)"

Автор книги: Дмитрий Силлов

Соавторы: Александр Тихонов,Сергей Семенов,Екатерина Боровикова,Евгений Гущин,Александр Вороненко,Владимир Савчук,Василий Бора,Владислав Чирин,Иван Дышленко,Виктор Стрелков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Накануне
(Арсений «Trex» Лайм)

Я спал. Я был свободен.

Мой дух соткал мне сон.

Он с жизнью был несходен,

Но с жизнью сопряжен.

К. Бальмонт

Правильно истолкованный

сон мог стать верным

предостережением…

(Из предисловия к соннику).

Какое странное место. Одновременно неприятное и теплое, незнакомое и родное. Как я сюда попал? Вокруг невысокие холмы, одетые в странную желтовато-коричневую траву, которая совершенно не пахнет и похрустывает под ногами.

Может осень? Нет, не похоже. Деревья, выстроившиеся вдоль дороги, как топ-модели на подиуме, демонстрируют зеленые прически.

И дорога то же странная – вроде недавно асфальтированная, но сразу видно, что заброшенная. Она убегает вдаль, теряясь между холмами.

Я вышел из какого-то здания и стою, держась за решетчатые ворота, ржавые, скрипучие, с двумя облупившимися, но легко угадываемыми красными звездами.

Воинская часть? Но что я в ней делаю? Еще несколько лет назад я повесил свой дембельский мундир в шкаф и забыл про него. Надеюсь, навсегда.

Все-таки странное место. Особенно небо, кроваво-фиолетовое. Такое часто рисуют дети, когда хотят показать, что им страшно. Или представляя войну. А еще небо тяжелое. Кажется, еще немного и оно под своей тяжестью проломится гнилым полом и обрушится на землю рваными и острыми обломками.

Тихо. Слишком тихо. Совсем никаких звуков. Даже шепота ветра не слышно. Только надрывно стенающие петли ворот, створки которых я качаю вперед-назад. Но даже этот скрежещущий звук не может разогнать тишину, опустившуюся на это странное место. Воздух плотный, как вата, впитывает без остатка скрежет железных ворот.

А что с моей рукой? Прокрытая въевшейся грязью и струпьями, как после сильного ожога, она крепко сжимает ржавый прут, но она не моя. Слишком большая и страшная. Ногти на пальцах отрасли до состояния когтей, под которыми скопилось что-то ржаво-коричневое. На указательном пальце ноготь неровно, зубчиками обломан.

Боже, я даже в своих длительных геологических командировках в Центральную Азию так не запускал свои руки. А они точно мои. Пальцы двигаются, как только я об этом подумаю, и делают то, что я хочу. Вот они сложились в кукиш. Хотя нет, это больше похоже на фигу, огромную, волосатую, лежавшую рядом с жарко пылавшим костром.

Здание за моей спиной я никогда раньше не видел. Обычная бетонная трехэтажная коробка с остатками старой побелки на стенах. Я его не видел, но знаю все его закоулки и потаенные места. Скрип его разбитых оконных рам звучит как запомнившиеся с детства мелодии колыбельных. Гулкие лестницы, двери, сорванные с петель, скрежет под ногами осколков стекла. Все это слишком знакомо. Но почему?

Это мой дом? Нет, мой дом где-то в другом месте. Там темно и спокойно. Только иногда коготками цокают по трубам пробирающиеся куда-то крысы. И еще там кто-то живет. Опасный, как бритва, быстрый, как молния. Но я его не боюсь. Может быть, мы даже с ним дружим.

Странно, несмотря ни на что, я не ощущаю страха. Хотя понимаю, насколько ужасно место, где я сейчас стою. А зачем я здесь?

Небо, меня позвало небо. Оно все такое же кроваво-фиолетовое, как синяки на лице боксера, оставшиеся после вчерашнего боя. Небо что-то мне хочет сказать, что-то важное, что держит меня возле этих ворот.

Мне всегда нравилось общаться с небом. Именно с небом, а не с богом. Или богами. Бывало, лежишь в казахской степи, как стол, ровной, и, как память, бескрайней, и смотришь в усыпанное блестками звезд ночное небо. Долго смотришь, а оно смотрит на тебя. И постепенно ты растворяешься в этих бездонных глазах, начинаешь ощущать дыхание вечности, стекающее с небес вместе с хрустальным светом далеких звезд. Ты пьешь этот свет, небо пьет блеск твоих глаз. Вселенский восторг единения. Вселенский экстаз.

Молния разорвала небесную плоть, еще раз и еще. Гром кувалдой грохнул в землю, испуганно дрогнувшую под ногами. Его раскаты метнулись, вспарывая ножом мясника загустевшую тишину, и покатились над холмами, напялившими на лысые вершины пурпурные шапки.

Хорошо. Мне уже хорошо. Тяжесть неведения отступает. Будет дождь, нет – ливень, колючий, плотный. Идти сквозь него, все равно, что плыть в море.

Будет отпуск надо съездить на Черное море. Друзья давно зовут, а я все собираюсь. Дела, дела. Они, как бусинки, нанизываются на нить времен, сплетаясь в бесконечное ожерелье.

А ведь у меня здесь тоже есть какое-то дело. Важное. Ах, да, я должен услышать зов неба. Зов Неба. Это настолько важно, что я в нетерпении начинаю переминаться с ноги на ногу.

Откуда у меня такие старые ботинки? Черные шнурки изжеваны, кожа местами облезла и вытерлась до прозрачного состояния. Только пальцы наружу не торчат.

И затертые, рваные на коленях джинсы, переходящие в такую же истрепанную брезентовую куртку, с оторванным по локоть левым рукавом и надетую на голое тело. Я выгляжу, как наш сосед по лестничной площадке дядя Коля, который после двухнедельного запоя возвращается домой, где его ждут толстая и горластая жена и трое детишек с вечно голодными глазами. Грязный, заросший. Оставляющий за собой в подъезде шлейф из запахов мочи, немытого тела и тошнотворного перегара.

Неужели и я пошел по его стопам? Нет, глупости. Я здесь потому, что у меня важное дело. И не важно, как я выгляжу. Главное, это Зов Неба.

Странный звон в голове. Он, как писк комара, зародился где-то далеко, но быстро приближается. Ох, звон ударил резко, наотмашь, и остался в голове, как дребезжащий по утру на тумбочке возле кровати будильник. Старенький «Янтарь» с 24 камнями. Еще в школе я удивлялся, что за камни упрятаны под этим пожелтевшим от старости пластмассовым корпусом.

Какая глупость, я даже улыбнулся. Губы, как резина, послушно растянулись. И в это же мгновение вместе с очередным ударом грома на лицо упала первая холодная капля дождя. Я хотел ее вытереть, но…

Люди. Откуда здесь люди? И зачем они здесь? Внутри плеснулось черной водой раздражение. Они могут мне помешать, прервать столь интимное общение с Небом.

Три фигурки в странных зеленых комбинезонах, с рюкзаками. Туристы что ли? Или грибники. Странно, зачем грибникам оружие? У одного, семенящего впереди группы, на груди висит автомат Калашникова. Еще бы я его не узнал!

Я вышел из-за створки ворот и предостерегающе поднял руку. Они были незваными гостями. Они мне могли помешать. Незваный гость – хуже татарина. Интересно, а кто такой татарин?

Семенящий первым, похоже, меня заметил. Он так резко остановился, что в него врезался второй человек. А потом они кинулись в разные стороны, что-то крича, сдергивая с груди оружие и прячась за стволами деревьев. Их так часто белили, что даже постоянные дожди не могли смыть всю известку, впитавшуюся в седую кору.

Молнии извивались в диком змеином танце, гром гремел непрерывно, как бесконечная танковая колонна. Горизонт набух пульсирующим багровым цветом. Красиво. На это буйство стихии я мог смотреть, не отрываясь, часами.

Что-то сильно ударило в грудь, я аж отступил на шаг от неожиданности. Больно. На грязно-зеленой ткани стало расплываться бурое пятно, словно чай пролили на скатерть. В меня стреляли, я это почувствовал быстрее, чем понял.

Запах страха. Я шмыгнул носом. Нет, он не в воздухе, он в моей голове. Я чувствовал этих троих. Их страх, липкий, с паучьими волосатыми лапками, шевелился в моей голове. А еще они хотели меня убить. Почему? Ужас и жажда убийства, исходящие от людей, хлынули на меня штормовой волной. Я чуть не задохнулся.

Больно! Еще одна пуля впилась в мое бедро, и, словно удар молнии, воспламенила в моем сознании скопившиеся раздражение, боль, страх, ужас. Во все стороны от меня полетели смертельные осколки. Мысли – острые ножи – пронзили одного человека, который высунулся из-за дерева и пытался выстрелить. Он упал, словно срезанный косой одуванчик.

Остальных я не видел, но мне все равно, что с ними. Главное, они не будут больше мне мешать. Буря, будет буря! Восторг наполнял меня, как газ воздушный шарик. Безумство стихии достигло своего предела. Все вокруг бесновалось, металось тенями в кровавом свете. На горизонте вспухло на вдохе и лопнуло на выдохе. Грохота я не услышал, невидимая волна домчалась до меня быстрее. И я закричал…

Крик подкинул меня в кровати, сбросил на пол одеяло, свернувшееся в бесформенный жалкий комок. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату осторожно заползал серый рассвет просыпающего пасмурного дня. Зябко поежившись, я зачем-то провел рукой по груди. Что я там хотел обнаружить?

Шлепая по линолеуму босыми ногами, пошел, как поплыл в сумеречной пелене, на кухню. Вода с привкусом накипи толкнулась из носика чайника в пересохшее горло. На электронных часах, приткнувшихся на холодильнике рядом с деревянной хлебницей, бледно-зеленым мерцало 06:06. На календаре с полногрудой блондинкой – 9 апреля 2006 года.

«И зачем им понадобился геолог в Чернобыле? – почему-то вспомнилось мне. – Хотя предложение заманчивое, надо сегодня дать окончательный ответ».

Оставив чайник в покое, я сладко зевнул и отправился в спальню досыпать.

Странный сон.

Мой удивительный сон…

Наркотрафик
(Сергей «64kb» Соколюк)

– 1 -

11.09.2014 1:59 Воинская часть «Зона12»

После выброса Зона на мгновение лишается каких-либо звуков. Ярко-багровый оттенок неба отбрасывал на землю тени, перекрашивая траву и деревья в красный цвет. Взглянув на бесшумно падающий дождь, на кровавые листья кустов и деревьев, могло возникнуть ощущение, как при просмотре кино в телевизоре с отключенным звуком.

Лишь через несколько минут вся территория снова начинает наполняться жизнью: из своих укрытий выбираются на поверхность снорки, псы, припять-кабаны, псевдогиганты, химеры, кенги, контролёры, кровососы и сталкеры, просыпаются зомби. На кордоне выброс чувствовался не так сильно, как у центра, даже, можно сказать, совсем не ощущался. Но эти несколько минут затишья после шторма были нормой и здесь. Именно на это затишье спешили поглазеть солдаты близлежащей к южному КПП части. Дождавшись, пока датчик аномальной энергии смолкнет, они сломя голову выбирались из убежища наверх, пока Зона ещё не утратила столь редкую гостеприимность.

Паша в Зоне служил чуть меньше года. Ещё чуть-чуть, и он станет старослужащим, а там оставшееся время пролетит незаметно. И тогда уже он будет решать, кого гноить, кого хвалить, кого заставлять за него идти в наряд. Именно он, а не теперешние деды. Но сейчас надо было смириться со статусом «духа» и драить за них коридор. А офицеры и в ус не дуют. Конечно, так бывает во многих частях, но тут они проявляли прямо-таки невероятную любовь и заботу, ведь «дедушки» толкали сталкерам наркотики и отстёгивали проценты дядям в погонах. Вот и почуяли в воздухе запах свободы и безнаказанности и «духам» житья не давали. Кого били, кого «петушили», а некоторых и вовсе в Зону выкидывали: не важно, живыми или мёртвыми, главное оборотней в погонах вовремя кормить.

Взял бы Павел, да и сдал бы их всех ко всем чертям, но боялся. Не того, что будут называть стукачом и побьют до полусмерти, а того, что на иглу могут посадить, как уже с некоторыми случалось. И по иронии судьбы придётся дозу брать у этих же самых дедов, но не задаром, разумеется. Да и понимал Паша, что никто ничего делать не будет, даже если и стукануть в высшие инстанции, потому что для показухи тут будет небольшой шумок, и под этот шумок увезут рядового Ковалёва далеко-далеко в смирительной рубашке и позаботятся о том, чтобы никогда он из этой рубашки не вылез?

Но не все офицеры были мерзавцами. Молодой лейтенант Кортюк иногда приструнивал старослужащих и даже лепил им выговоры и наряды. Однако «дяди», у которых звёздочек на погонах было больше, все выговоры и наряды обнуляли, ведь надо же хранить свои хлеба как зеницу ока. А вот жалкий лейтенант Кортюк со своим личным кодексом и честью на хрен никому был не нужен, за что и получал в отместку выговоры сам.

В Зоне нет отдела наркоконтроля, в Зоне нет правоохранительных органов, в Зоне все посты куплены и все военачальники тоже. Это был бизнес огромных денег, за который велась постоянная конкуренция. Да, несомненно, Паша им бы тоже занялся, если бы его собственный друг не воровал у своих родителей деньги на дозу, если бы не превратился в забитого рахита, если бы не скончался у него на руках от передозировки. Теперь он не понаслышке знает обратную сторону такого бизнеса, и теперь ни за что в этот бизнес не пойдёт. Даже ради спасения своей жизни не могли заставить его на это пойти.

Однажды Павел видел бумаги на одного из ЭТИХ старослужащих. Обычный парень из Львова проходил в этой части срочную службу. Служил он себе, ну и ладно. Но армия произвела на парня прямо-таки неизгладимое впечатление. Сначала до службы он чуть не получил срок за уклонение, косил и косил, просто ненавидел армию. А потом вдруг невзначай остался на сверхсрочную. И даже отсылал семье деньги, платил налоги. Прямо патриот какой-то. И никто даже знать не хотел, какие деньги отсылаются родным. И от какого из источников заработка отчисляются налоги.

Кроме денег военные получали массу преимуществ: стравленные наркотиками сталкеры были не такими уж и сложными противниками, если от дрожания рук даже целиться было не по силам. Но самое главное, что даже торгаши перекупали товар у вояк и перепродавали его сталкерам. Этим грешили абсолютно все торговцы южного кордона.

Однако Паша не был обыкновенным солдатом, как думали некоторые личности. Следуя принципу, что сложился в военной системе Зоны, он помогал отрядам «анти-трафик» бороться с напастью. Благодаря Минздраву в Зоне служба имела немного другой порядок, чем в обычных частях. «Из-за психических нагрузок и физических воздействий Зоны на организм солдат назначается порядок службы неделя через одну». Вот в эту-то неделю, что давалась солдатам в разгрузку, он и переходил Периметр, на сей раз, незаконно.

Во время «передышки» молодые люди отдыхали не только от службы, но и от повседневной солдатской жизни. Но думать, что это была халява, было бы неправильно, потому что солдатам действительно нужна была передышка, иначе они просто ломались: с одной стороны тебе наряды, нагрузки и деды с их замашками, а с другой стороны Зона со своими страхами и ужасами, когда всей ротой выбирались на отстрел сталкеров. Только вот из «места отдыха» этого, что находилось у дальнего блокпоста, во внешний мир был доступ запрещён. А вот куда идёт боец в другую сторону, никому дела не было. Не пойдёт же он в Зону! Дезертир, что ли какой-нибудь? Или уголовник? Зачем кому-то такие проблемы?

В казарме давно уже прогремел отбой, но сержант Слепчук ОЧЕНЬ постарался, чтобы рядовой Ковалёв «учился переносить все тяготы и лишения военной службы». И без того не раз вычищенный пол был вычищен заново, и Паша бросил тряпку в ведро. На наручных часах сейчас было два часа ночи. Вымотанный нарядами за целый день, из-за того, что он выиграл у Слепчука в карты, Павел протёр покрасневшие глаза. Времени на сон оставалось не много, ведь в пять часов их рота примет смену и отправиться на заслуженный отдых. Ну, кому может и отдых, а ему завтра в Зону идти.

Взяв в руки ведро, рядовой побрёл в туалет. Но тут сзади послышался заспанный голос Слепчука:

– Мля, Ковалёв. Это ты тут ведром звякаешь?

– Я, – протянул Паша, заранее готовясь к промывке мозгов.

– Шумишь много, – продолжал сержант. – Дедушке родному спать не даёшь.

– Простите, товарищ сержант, – покорно заговорил рядовой. – Этого больше не повториться.

Слепчук смачно зевнул и потянулся, всем видом показывая, что Ковалёв отнимает его драгоценное время, и довольно заявил:

– Ладно тебе, прыщавый придурок. Верю я тебе. Вот, ещё разок пройдёшь, и если действительно не повториться, то я тебя даже уважать стану.

Павел тихонько застонал и опустил голову на грудь. Слепчук лишь ухмыльнулся и, подойдя, зарядил в затылок солдату фофан.

– Ты чё стонешь, прыщавый? – нахально выдавил из себя сержант. – Дедушке родному по дружбе помочь не хочешь?

– Никак нет! – отчеканил Паша, встав по стойке смирно. – Всё для родного дедушки!

Сейчас Ковалёв был готов лизать сержанту зад хоть всю ночь, ведь завтра он вполне мог попасть и в госпиталь, если «дедуля» будет не в духе. А Слепчуку это всё даже нравилось. Да и не собирался он бить этого хилого солдатика. Гораздо приятнее завтра будет принимать новую партию.

– Это ты молодец, конечно, – усмехнулся старослужащий. – Я тут подумал. Парень ты толковый. Дедушкам не перечишь, всё, что надо, делаешь, да и неплохо делаешь. Я тут…

Слепчук медленно подошёл к Паше и посмотрел в его смущённое лицо.

– …вопрос с тобой решить хочу, – продолжил он, забирая ведро у Паши из рук и ставя на пол. – Ты, наверное, наслышан о нашем… бизнесе.

Павел увёл взгляд в сторону и тяжело вздохнул.

– Никак нет, товарищ сержант, – отмахнулся он. – О каком бизнесе идёт речь?

– Ковалёв, Ковалёв, – заулыбался Слепчук и похлопал Пашу по плечу. – Язык за зубами держишь. Молодец. Но мне не нужно твоё драное участие. Мне нужна твоя помощь.

Павел широко зевнул и протёр заслезившиеся глаза. Сержант не удержался и невольно последовал его примеру.

– Ты мне поможешь?

– Так точно, – лениво произнёс Паша, снова поднимая ведро.

– Сейчас спать пойдёшь, кинь ты это ведро, – брезгливо бросил «дедуля» и снова забрал ведро у рядового. – Понимаешь, вонючий «анти-трафик» по горло мне уже! Если услышишь чего, узнаешь, мне-то скажешь?

Павел слегка ухмыльнулся и кивнул головой.

– 2 -

7:31 Ближний кордон

Древ вставил обойму и передернул затвор автомата. Глушитель и оптический прицел пока ещё только ожидали очереди. Сталкер достал из рюкзака две гранаты и повесил на пояс. Аккуратно прикрепив маленькие ветви кустов и листья ко всей сетке, он накинул её на себя. То же самое сейчас делали остальные члены команды.

Древ посмотрел в сторону кустарника, нанося на лицо маскировочные полосы, и неодобрительно хмыкнул. Опаздывал что-то Ковалёв. Не к добру это. Обычно не опаздывал никогда, а сейчас вдруг опоздал. А, может, ничего плохого в этом нет? Всё равно группа до конца ещё не подготовилась.

Старые наручные часы показывали 7:32. Сталкер покачал головой и принялся прикручивать оптику к автомату. Остальные сталкеры из группы это уже сделали и устанавливали теперь глушители. Древ взволнованно зачмокал и вытер со лба накативший пот. Всё-таки сегодняшняя облава немного отличалась от предыдущих. На сей раз операция обещала быть с участием гражданских, потому что «нарики» придумали новый способ ввоза наркотиков в Зону – вместе с туристами, коих за денежки возили на экскурсию до ближнего Периметра. Всё-таки гады редкостные.

Древ снова глянул в сторону кустов и принялся устанавливать глушитель. «Где же ты, солдатик, – взволнованно подумал сталкер, снова вытирая со лба пот. – На тебя сегодня надежда».

Наконец, через несколько минут из кустов вышел молодой мужчина в камуфляже. Древ показал своим людям большой палец, в знак, что всё в порядке. Павел осторожно оглянулся и зашагал дальше, крепче сжимая боевой нож в руке. К сожалению, автомат захватить с собой было невозможно. Куда отдыхающему солдатику с автоматом идти? Только на поиски неприятностей.

Древ поднялся на ноги и поманил рядового к себе. Павел ещё раз оглянулся и подбежал к группе. Сталкер суровым взглядом посмотрел на Ковалёва, тыкая пальцем в часы, но тот лишь развёл руками, мол, так получилось.

– Мы тебя уже заждались, – тихо стал отчитывать Павла подошедший Трепач.

– Так получилось, – бросил в ответ рядовой и повернулся лицом к Древу. – Сегодня они задержатся. Туристы ещё не собрались.

– Чёрт, – вздохнул Древ и закинул автомат за спину. – Во сколько же нам их ждать?

– Может на тридцать минут, может на двадцать опоздают, – пожал плечами Паша и присел на корточки. – Но сегодня они пойдут по другой дороге.

Он взял в руки небольшую палку и стал чертить на земле план.

– Вы должны будете занять позиции на просёлочной дороге у «Берёзового шара», – задумчиво сказал Паша, прикидывая в уме лучший вариант атаки. Древ подозвал остальных и они все стали смотреть на то, что выходило у солдата. – Проблема в том, что здесь слишком открытая местность. Можно залечь в кустах, но они только этого и будут ждать.

– Хорошо, – сказал Древ и, тоже сев на корточки, взял у Паши палку. – Мы можем залечь по бокам дороги, присыпанные листьями, травой и ветвями. На отрезке между «Берёзовым шаром» и кратером от взрыва будет в самый раз. Стоун с РПГ засядет за кратером. Несколько снайперов займут позиции на холме в этой точке, – он начертил крестик. – Остаётся лишь вопрос эскорта. Ведь мне надо знать, сколько людей потребуется. Сейчас у меня две дюжины человек.

– Поверь, столько не потребуется, – сказал Паша и забрал палку назад. – Стоун с РПГ, два человека со стороны «Берёзового шара», два человека с другой стороны дороги, три снайпера на холме. И того восемь человек. Ты забываешь, что будет идти автобус с туристами, а не королевой Англии. Нажим идёт на то, что вы не додумаетесь делать облаву на них. А какой эскорт будет у туристов?

– БМП? – предположил Стоун, почёсывая подбородок.

– Две машины с солдатнёй, – пренебрежительно сказал Древ и снял со спины автомат. – Одна перед автобусом. Одна сзади. Я возьму с собой дюжину парней. Ещё четыре человека должны будут сидеть неподалёку, но я думаю, что их помощь не понадобится. Всё будет сработанно по плану 24.

Древ щёлкнул пальцем в воздухе, концентрируя внимание окружающих на себя.

– Все слушаем меня, – скомандовал сталкер. – Всем отходить на базу, кроме отдельных личностей, которых я назову. Это Лоб, Стоун, Людоед, Обезьяна, Малыш, Яков, Трепач, Бистро, Шрек, Лунатик, Креветка и, конечно же, я. Остальные свободны.

Толпа сталкеров засуетилась, и послышались недовольные возгласы тех, кому не дали поучаствовать. Это было как минимум глупо, ведь в «анти-трафике» всегда было задание для каждого из них. Потоки наркотиков текли рекой и с южного кордона, и с юго-западного. «Анти-трафику» удавалось сдерживать не более одной шестой его части, но за полгода существования организации происходили заметные успехи.

Древ понимал, что пока что «Анти-трафик» был единственной организацией в своём роде, и без помощи извне, обойтись было нельзя. С составом группировки в двести человек на разведку просто не оставалось людей. Хоть Ковалёв был и дилетантом в военном деле, информация, которую он доставал для Древа, была действительно ценной.

А, ведь, ещё не так давно группировка вообще ничего не могла. В начале 2014 года, когда поставки психотропных веществ заполонили практически половину рынка в Зоне, возню по созданию группы противодействия «Анти-трафик», начинали лишь Бром, который сразу стал главным, и Древ с Прототипом. Лишь через некоторое время в команду стали подтягиваться сталкеры, пожертвовавшие вольными хлебами Зоны в пользу группировки, и некоторые солдаты, что сливали всю информацию, которую узнавали в своих частях.

– Значит так, – Древ стал возле интерпретированной нарисованной карты. – Людоед и Обезьяна займут позиции возле «Берёзового шара», Шрек и я будем с противоположной стороны дороги. Малыш, Яков и Трепач будут нашими снайперами, и засядут на холме возле кустов. Стоун будет позади группы метров на пятнадцать. Лунатик, Креветка, Бистро и Лоб останутся здесь, и выйдут к точке назначения через десять минут после нашего ухода. Шрек установит «колючку» на дорогу, и мы станем ждать. Сейчас 7:41, в 8:00 мы должны быть на позиции. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло. Все прекрасно знали свои обязанности и свою задачу. План 24 был неоднократно отработан в теории, и теперь выжидал проверки на практике. Путь до «Берёзового шара» занимал минут десять. Плюс минут пять могли добавить аномальные тупики и мутанты, но у ближнего кордона они встречались нечасто.

Древ снял со спины автомат и, мельком взглянув на Пашу, зашагал прочь. Оставшаяся команда последовала его примеру, и уже через несколько секунд Павел остался один.