Текст книги "СТО попаданки. Красотка рулит (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35
Административное крыло дворца

Королева проверила бумаги, подписанные молодым королём, уже пора отучать себя от привычки всё контролировать, однако в одной из бумаг попалось несоответствие, а Тэо не обратил на него внимание.

Ариэлла поморщилась, переложила документ в красную папку, придётся вернуть в кабинет министров на доработку. Документ важный, после скандала с дочерью герцога Анной пора навести порядок в этих проклятых работных домах. Их же изначально создавали как два типа содержания. Первый – для преступников с незначительными статьями, чтобы не заключать их в тюрьму, а отправлять в исправительные дома. Вторые – для обездоленных и сирот, кому не повезло остаться на улице. И вот после двойной инспекции, тайной и официальной, получилось два совершенно разных отчёта! В официальном, это образцовые заведения. А в тайном, судя по отчёту, ад на земле. И король проигнорировал второй отчёт? Или ему не показали? Скорее всего не показали.

– Пригрожу закрытием и тюрьмой директорам этих домов, совершенно обнаглевшие личности, не боятся даже королевских санкций. Придется сделать реформу и заставить министерство внимательнее отнестись к содержанию несчастных, особенно сирот, – написала от руки распоряжения, и тоже отправила в красную папку «Королевского гнева». Кому-то сегодня придётся пить много успокоительных капель.

Не успела убрать бумаги и колокольчиком вызвать секретаря, как дверь приоткрылась, и голосок молодого привратника едва слышно прошептал:

– Ваше Величество, к вам Его Сиятельство герцог. Очень рассержен! Пустить?

– Пусть войдёт!

Лакей поклонился и бесшумно вышел, чтобы в следующую секунду в кабинет феерично ворвался ураган по имени Генрих. Уж он обожает театральность в поступках.

– Герцог. Вы не в духе? Дорогой, пора бы уж мягче к себе относиться с заботой, возраст не щадит, вам ли не знать! – она так улыбнулась, словно он пациент, а она магистр психиатрии, и решает, не пора ли его засунуть в смирительную рубашку.

– Простите, Ваше Величество! Доброе утро! Да, я погорячился. Но Вы переходитевсе границы…

Герцог начал с главного церемонии в прошлом, пора показать королеве свою силу.

Вот только она подняла руку и красивыми длинными пальцами показала жест дирижирования, он означает, «Ля-ля-ля, знаем мы вашу долгую песню, надоело!»

– Генри, о каких границах речь? Вы подложили динамит под устои нашего общества и взорвали всё, на чём строилось наше государство! Всё! Помогли нашим врагам! У меня нет доказательств прямого вашего служения банковскому синдикату.

Они скрывают ваши счета. Но автомобиль! На какие деньги он куплен? У вас нет даже сколько-нибудь приличного бизнеса. Да, имение, и не одно. Но там доходность с пчелиные слёзы. Так, что значит эта буря негодования в пустом стакане?

Герцог всегда довольно дерзкий, в этот момент потерял свой пыл красноречия и выдавил из себя только скомканное: «А-м…»

– Вот именно! Все ваши шаги нам видны, мой друг! Так, теперь повторю свой вопрос, первый из многих. Кто вам позволил так беззастенчиво пугать девицу Кэтрин де Конте и вмешиваться в мои планы по её замужеству?

– Я не собираюсь отчитываться в душевных делах. Она безумно красива. И я хочу остепениться и жениться на ней.

– Вздор! Вы её еле терпите! Ваша цель – кресло канцлера, об этом знают даже безграмотные посыльные репортёров. Но этому не бывать! Поэтому и остальные вопросы более не актуальны. У вас начинается ссылка…

– Вы не посмеете. И не хотелось быть откровенным в столь щепетильных вопросах, но кто дал вам право, прятать от меня мою же дочь? – он неожиданно признался. Сказать такое, значит, он только что, перед лицом королевы признал Анну своей дочерью.

Ариэлла улыбнулась, но это не улыбка радости, скорее она до глубины души поразилась. Не ожидала, что он вот так просто признает свой грех.

– Это право мне дала сама Анна, точнее, Ноэль, ведь девочку так назвали, но имя слишком приметное. Не так ли? Девушка боится и ненавидит вас. Она попросила защиты, пока вы не истребили семейство Конте из-за преступления идиота Фабиана.

– Я сотру…

– Себя начните стирать! Себя! Вы изнасиловали и не женились на знатной девице, очень красивой и невинной Ноэль де Ферру. Она скрывалась от позора. И вы, зная, что ваша дочь в опасности, преспокойно жили с любовницей в Италии. Генри, это подло, настолько, что я видеть вас не могу. Уже считаю, что ссылка для вас самое щадящее наказание, поэтому определяю место по договорённости с русским царём в Сибирь. Там, говорят, жуткие кровососущие насекомые, они вам под стать!

– Будь ты проклята, не посмеешь! Не тебе решать, кто будет править страной, и кто будет сосать мою кровь! Сегодня же прикажу своим адвокатам подать иск на тебя, за неправомерное вторжение в личную жизнь. Мало не покажется!

Герцог резко развернулся и выбежал из кабинета.

Королева закрыла глаза и положила руку на грудь, несколько глубоких вдохов, но сердце так и продолжает бешено биться.

– Мерзкий, какой же он мерзкий! – прошептала и вызвала секретаря. Пора обстоятельно поговорить с сыном. И если потребуется, то не просить, а приказать, ему не участвовать в этих ужасных гонках.

Герцог выбежал из кабинета как ошпаренный или ужаленный осой.

– Какая стерва! Не ожидал, что у неё есть клыки. Чёрт! Как я недооценил её ум! – Генри сжал кулаки. Побагровевшее лицо выдаёт бешенство. Но ему уже нет оснований скрываться и держать «лицо».

– Ваше сиятельство, позвольте обратиться! – его помощник нерешительно подбежал, хотел прошептать новость, но не решился.

– Говори!

– Он тут. Ваш гонщик!

– Не хочу с ним встречаться. Но теперь вы обязаны позаботиться о короле, – процедил герцог сквозь зубы.

– Во время гонок? Чтобы он не пришёл на финиш первым? – промямлил нерешительно.

– Он вообще не должен прийти на финиш! Устройте ему индуистский обряд погребения. Автомобили часто горят! Что угодно! Но этой стране король не нужен!

– Слушаюсь! – лицо секретаря замерло, как посмертная маска. Поклон и он растворился в пространстве, так быстро помчался исполнять страшный приказ, что, герцог хмыкнул, не сегодня ли придёт трагическое известие…

– Посмотрю на тебя в трауре, старая дура! – хмыкнул и поспешил к себе. На всякий случай пора скрыться из города, у этой ненормальной хватит дерзости прислать тайную полицию и ночью выслать самого Генриха Церингена из страны!

Глава 36
Мать и сын

Разговор о политике, о государственных делах затянулся. Тэодор пару раз пытался проститься с матерью и бежать в гараж, до гонок осталось всего тридцать часов. А сколько ещё нужно сделать.

– Ваше Величество, дорогой мой! Последнее о чём я хотела с тобой поговорить, это участие в гонках, – королева-мать произнесла эти слова таким холодным голосом, что сын неприятно поёжился.

– Умоляю, не надо меня отговаривать. Это дело чести! – слегка раздражённым голосом произнёс, но тут же опомнился, улыбнулся. Не хочется ссорится с единственным родным и любящим человеком накануне гонок.

Но королева не уступает, а наоборот, настойчиво давит:

– Я не уговариваю, я приказываю! Это мой последний приказ, и после я передаю все полномочия вам. Королю непозволительная роскошь носится по горам на машине наперегонки с сумасшедшими авантюристами. Вам пора подумать о государстве.

– Думаю о нём ежеминутно. Это моя последняя прихоть, после которой я вступлю в обязанности короля. Но сейчас не могу отступить.

– Сын мой, вот точно так же говорил и отец. И его убили, это не был несчастный случай. Понимаешь, чем грозит…

– Они не посмеют! Королевские гонки и покушение на короля, да кому такое в голову придёт, – Тэо прекрасно понимает кому, но решил хоть немного успокоить мать. Однако сделал только хуже.

– Герцог в шаге от переворота. Мы не можем поймать его за руку. Хитрый и подлый, всё делает через своих подручных. Тебе с этого дня назначат усиленную охрану.

– Нет! Я не собираюсь жить в своей стране как арестант. Нет! Если мне придётся защищаться так каждый день, то такая жизнь мне не нужна. Это плен. Я так скорее соглашусь на смену конституции и отказ от монаршей власти в пользу парламентской республики. Поймите, жить в страхе – ужасная перспектива. Я на неё не согласен. Единственное, на что я рассчитываю, так это на вашу мудрость, что вы сможете сделать переход к новой форме власти более гуманным. Без потрясений для народа. Дайте знать нашим врагам, что готовы к переговорам и они не посмеют напасть.

Внезапно Ариэлла сломала карандаш. От резкого звука сама же и вздрогнула. Если не убрать герцога и его пособников, то слова сына единственно верный план для развития страны. Но Тэо не понимает, как рискует.

– Я не могу повлиять на твоё решение. Однако есть один момент, какой заставит тебя задуматься. По дипломатической линии, тайно прислали запрос на возможность заключения союза с Ирландией. Понимаю, они наши враги и соперники, но они готовы на многие уступки. С такой помощью, мы наведём порядок в стране. В смысле, сможем поставить на место банковский синдикат.

– И за такую дружбу я должен жениться на ком-то из их знатных девиц? Нет, это исключено. Лучше отречение и…

– И бедная девочка Кэтрин да Конте? Так? Вот причина всех моих переживаний, я права? – королева открыла свои карты, она всё знает о каждом букете, какой отправлял её сын рыжей девице.

В этот момент король замер, совершенно не понятно, мама сейчас рассержена, огорчена или довольна.

– Не совсем понимаю к чему тут она, – попытался увильнуть от ответа, но тут же и сдал себя романтичной улыбкой.

– Всё ты понимаешь. Вы все такие наивные, она тоже собирается участвовать в гонках, сын, её машина поедет с каким-то немцем, Роберт Бэнцер заявлен, и она как владелица, им нужны эти деньги, откажись ради неё от гонок. Иначе дела этой многострадальной семьи никак не поправить.

– Ох, мамочка, вы знаете мои слабости, и давите на них. Я подумаю, и даже так, если смогу выиграть, то призовой фонд отдам ей, вот и все. Две машины – это же гораздо лучше, чем одна, я также поеду за неё, вот и всё!

– Это на каком основании ты решишь отдать ей такие огромные деньги?

– Женюсь! Она пока не знает об этом, и всё еще злиться на меня из-за этого ужасного недоразумения на балу. Я готов всё отдать, лишь бы вымолить её прощение, но я знаю таких девушек, приду к ней с повинной головой, она меня прогонит и не простит, я должен прийти к ней с достоинством, и предложить что-то большее, чем простое «простите»!

– Постой! Так вот почему ты заставил перерыть все архивы? Ищешь данные о её матери? Не помню, как звали женщину. Тэодор, так это серьёзно? Ты настолько увлечён этой девушкой? Так! Постой! Уж не собираешься ли ты подменить исторические факты, и сделать девочку достаточно знатной, чтобы действительно жениться на ней? Это преступление!

– Ингрид, её маму звали Ингрид Уолш, вы не представляете, какая интересная у неё судьба. И оставьте эту тему, я же сказал, что приду к Кэтрин с чем-то существенным, вот и занимаюсь этим, ничего противозаконного! Меня даже не упоминают в этом деле, у семьи Конте отличный адвокат, мой человек лишь слегка ему помогает и направляет в нужное русло, королевская семья непричастна, клянусь! – и чтобы не слушать материнских приказов, вскочил с кресла и выбежал из кабинета. Вслед королю полетел шикарный, винтажный китайский веер.

– Да что же такое происходит! А? Женится он! У тебя скоро встреча с Ирландской принцессой, когда он повзрослеет! Ингрид Уолш, а ведь это ирландская фамилия, о мой бог, мне кто-то объяснит, что происходит в моём королевстве? – закрыла глаза и поняла, что сынок весь в папеньку, такой же авантюрист.

Король-отец ведь также выбрал её в жёны, вместо английской принцессы Марии, и никто не смог противостоять его решимости. И Тэо точно так же себя ведёт.

Только вот к чему это упрямство приведёт.

Глава 37
Монашка

Мы с бароном проехали первый этап маршрута, дорога оказалась вполне приемлемой. Но вчера появились слухи. Что из-за вопросов безопасности, реальный маршрут трассы откроют за час до старта.

– Кэтрин, вот это последняя точка, где ты сможешь поменяться с Робертом.

Дальше развилка, и какую из дорог выберут организаторы – непонятно.

– Герцог точно знает маршрут. И король тоже. А как же наш последний пит-стоп? – я тру виски, стоя на обочине. Прекрасно понимаю, что, не зная маршрута, нам сложно предугадать, куда поставить машину барона с едой, топливом и запаской, если я вдруг пробью колесо, то она мне пригодиться на последнем этапе.

– Осталось до старта тридцать шесть часов. Сейчас вернёмся к Роберту и обсудим все нюансы.

Не успеваем договорить, как мимо нас проезжает огромный фургон. Без комментариев и вопросов видим то, что хотим узнать, из-под плотной ткани торчат ФЛАЖКИ! Огромный конь довольно легко утянул повозку за поворот, а мы, вытаращив глаза, смотрим друг на друга, и бегом в машину, барон доволен, потирает руки, наклоняется и шепчет.

– Это организаторы! Я понял какой маршрут нас ожидает, они выбрали круговую формулу. Старт и финиш в столице. Старая трасса конных скачек на время. Эта повозка свернула именно на этот поворот. Другого варианта быть не может! Это не то, что мы продумывали с Робом, даже лучше. Но на трассе много узких мест, несколько перевалов и пара серпантинов. Очень рискованный маршрут! С одной стороны, это великолепная новость, а с другой – ужасная.

– В каком смысле? – я не совсем поняла о чём он.

– Я поеду в обратном направлении навстречу тебе, и буду ждать за сто километров до финиша, мне не придётся вас обгонять, понимаешь? Это проще, и надёжнее. Для автомобилей в этом направлении только одна дорога. Сейчас отвезу тебя домой отдыхать, а сам в мастерскую, расскажу всё Бенцеру и мы подумаем насчёт старта.

– А с какой стороны ужасная новость?

– А с той, дорогая моя девочка, что я сейчас буду простить Роберта проехать трассу, а тебя возьмём, как запасного игрока, дорога не для женщины. Понимаешь?

– Стоп! Вот на этом остановимся и ещё раз проговорим. Я еду по маршруту, и не стоит мутить воду и смущать Роберта. Прошу вас! Не усложняйте.

Мы замолчали, вижу, как ему непросто даётся это решение:

– Хорошо! Но ты разбиваешь сердца своим близким. С этой минуты я ни разу не заикнусь о том, чтобы ты отказалась. Но старт и финиш, нам придётся переиграть.

Барон, кажется, решился и принял мой ультиматум, правда, с недовольным лицом, но он местный, много знает, я, например, даже не сообразила бы про эту телегу и трассу. Вздыхаю, улыбаюсь и пожимаю его крепкую руку.

– Спасибо, вы очень опытный. Нам повезло. Но что не так со стартом?

– Считаю, что Роберту нужно стартовать вдвоём с Эриком. Потом ты с Эриком меняешься местами. И всю трассу вы с Робертом проедете вдвоём. Так больше шансов, что вы победите, и что эту победу засчитают.

Я уже привыкла к местному занудству и соглашаюсь с Кайлом. Он прав. Глупо победить и уступить только за то, что я не Эрик, а женщина.

Барон высадил меня у дома тёти, и помчался в мастерскую, делиться планами с Робертом. На старте я даже не покажусь. За мной заедет мастер Эд, отец Эрика и отвезёт на первую точку, где мы с пареньком поменяемся местами. Так нас не дисквалифицируют.

Пока неспешно едем домой, барон перечислил населённые пункты и приметные точки на новом маршруте, мне сейчас нужно вызубрить их на карте. Есть чем заняться.

Иду в дом, но слышу, что от ограды меня кто-то окликнул.

Оборачиваюсь.

– Добрый день, вы ко мне? – очень необычный визитёр. Монашка? Зачем я ей. С другой стороны, сразу всплыли в памяти слова Марселы про монастырь, уж не сестры ли это происки.

– Да, дитя моё. Подойди, у меня есть просьба от твоей несчастной сестры.

– Вот как? Просьба вместо неё пойти в монастырь? – не сдержалась, но тут же прикусываю язык и извиняюсь.

– Она родила три дня назад, и её истекающую кровью, привезли к нам. Сейчас лежит в лазарете, роды хоть и третьи, но очень тяжёлые. Выживет она или нет, одному богу известно.

– Простите, а я тут как могу помочь? Она бросила на меня детей, ничего не сказала, её муж пустил нас по миру и сбежал. Детей не оставлю, может и третьего малыша привезти, так ей и передайте, но встречаться лично не хочу.

Ответила довольно резко, но монашка настойчивая и не унимается.

– Она хочет покаяться в грехе…

– Бог всё простит! Там букет грехов. Денег оплатить её лечение у меня нет, – делаю шаг от женщины, но та ловит меня за руку и удерживает.

– Всё оплачено покупателями! У неё и этот ужасный грех, она продала ребёнка неизвестным людям, мы не знаем, где малыш, – эти слова заставили меня замереть от ужаса. Марсела продала своего ребёнка? Брата или сестру Летисии и Джулиана, вот так просто, продала?

Спазм в животе, отдышка, реакция на новость, как у столетней старухи. Мне бы сесть. И какое счастье, что мимо идёт Жульет, увидела нашу «сцену» и поинтересовалась, в чём собственно, дело. Я даже ответить не успеваю, как монашка настойчиво попросила нашу горничную сопроводить меня в лазарет.

– Хорошо, сейчас поставлю корзину в доме и отдам распоряжения няне. Госпожа Матильда в городе, кареты у нас нет, – завидую деловому тону и собранности Жульет. Но монашка сказала, что экипаж есть, главное, поспешить.

Меня уже и не спрашивают. Под руку с верной Жульет идём к чёрной аскетичной карете, хоть решёток нет на огромных окнах, но очень похоже на катафалк. Монашка, как подслушала мои мысли:

– Это катафалк, уж простите, другого средства передвижения у нас нет. Бедная община.

Нехороший знак перед гонками ехать в катафалке. Но я уже согласилась.

Через полчаса тряски по ухабам нас высадили на поляне перед несколькими старинными постройками и дальше невысокий храм. Незнакомка проводила в палату-келью, где лежит моя «сестра», лазарет за пределами монастыря, нечистые и больные люди не омрачают служение богу.

– Вот её келья.

Вхожу и чуть не падаю от щемящего чувства страха.

Господи, упаси меня от такой участи, сестра выглядит, как живой труп. Бледная, вокруг глаз чёрные круги, губы искусаны в кровь. Тощая и вся в слезах.

Даже не знаю, что делать, как ей помочь, но Марсела, увидев меня сразу всё поставила на свои места:

– Это искупление. Но я поправлюсь и уеду к матери в Милан, теперь денег у меня хватит.

– Марсела, ты продала ребёнка.

– Да, продала! Бездетной паре из Германии. Очень богатые, не чета нам!

Малышка не будет знать нищеты! Они давно хотели ребёнка, и с радостью забрали младенца. Тебя это не касается.

– Отлично, тогда я ухожу! Нам больше не о чем говорить. Твоя подлость запредельная, так не поступают с родными людьми! – начинаю выговаривать, но опомнилась, махнула на неё рукой, жаль потраченного времени. Понимаю, что малыша я уже не смогу найти, эти люди впереди нас на два-три дня. В любом случае, в полицию я сообщу, не успеваю выйти, как слышу вслед:

– Это я её убила! – крикнула Марсела, стоило мне приоткрыть дверь. А я сначала даже не поняла, о ком она говорит. Поворачиваюсь и вижу на лице «сестры» довольную улыбку.

Глава 38
Черный день перед стартом

– Ненормальная! Кого ты убила? По тебе психушка плачет, – шепчу в ответ, не совсем понимая, о чём говорит Марсела.

– Ингрид! Я толкнула её с лестницы, чтобы она не родила тебе брата, Ингрид скатилась кубарем, простонала что-то там, и всё! Ненавижу! Еретичка, она еретичка! Из-за неё мой отец выгнал маму!

– Ты конченая мразь. Он привёл в дом Ингрид через два года после того, как твоя мамашка сбежала с гвардейцем. У тёти есть доказательства, письма отца с запросом на розыск. Ингрид заботилась о тебе, как о дочери. Она любила тебя, об этом знают все. Но только не ты. Убить беременную женщину, ты не просто преступница, ты садистка, маньячка и ненормальная! Господи! Какая же ты мразь.

Я не могу остановить потока гнева, пусть даже не помню Ингрид, но сам факт осмысленного поступка меня взбесил.

– Она шлюха. Ты незаконнорождённая! Вы проститутки!

– Зато ты честная торговка детьми! Прикажу сёстрам запереть тебя и напишу прошение, к тебе пришлют дознавателя, малыша найдут, и тогда вам не поздоровится!

– Зато и ты никогда не будешь счастлива, зная о том, что случилось с матерью. Я отомстила за честь моей семьи, отомстила отцу за измену.

Она перешла на визг, так хотелось придушить её этой серой подушкой, наполненной сеном. Но единственное, что смогла, вышла и попросила запереть ненормальную.

– Я попрошу нашего адвоката заняться этим делом, – она призналась в страшном преступлении. Теперь вы отвечаете за то, чтобы эта преступница не скрылась. Вы сразу должны были сообщить о продаже!

– Простите, госпожа, но её привезли к нам, и сразу сестра поспешила к вам! Мы не успели, грех-то какой, – другая монашка перекрестилась, они прекрасно понимают, что продажа младенца просто так и им не сойдёт с рук, если только дознаватель, заподозрит соучастие.

Жульет подхватила меня и вывела из лазарета. Назад мы возвращаемся пешком.

Не могу и слова сказать. И такая гадость случилась перед стартом.

Сколько ненависти в этой ненормальной.

Господи, только бы её дети не унаследовали нрав матери.

– Госпожа, вам плохо?

– Да, Жульет. Но лучше пройтись, так отпустит быстрее, мне надо встретиться с де Анджело и рассказать ему о преступлении Марселы. Ей же было около тринадцати лет, когда она толкнула маму с лестницы. Какая же мразь.

Не могу справиться с эмоциями. Холодный пот выступает по телу, знаю это липкое состояние, завтра старт, а я заболеваю.

Хочется рыдать. Как не повезло Кэтрин с сестрой. Она же не просто всё разрушила, она прямо сейчас выбила нашу последнюю надежду.

Хотя нет. Последняя надежда – это Роберт. Если я слягу с горячкой, то ему придётся биться одному. Всхлипываю, рукавом вытираю глаза, не могу остановить, слёз.

Жульет обняла меня: мы так и стоим на обочине, я рыдаю, а она утешает.

– Дамы, у вас что-то случилось? Могу подвезти, садитесь. У меня карета простенькая, но хоть не пешком.

Пожилой извозчик быстро довёз нас до дома. Матильда уже вернулась из города и Жульет сама пересказала ужасный разговор с Марселой и через час к нам приехал доктор. Откачивать тётю от приступа повышенного давления и меня от нервного срыва. Потом приехал барон, а ещё позже де Анджело. В маленьком домике не протолкнуться.

Жульет взяла на себя всё руководство домом. А меня заставили спать, но я знаю способ лучше.

– Барон, отвезите меня в баню к Роберту, пусть натопят погорячее, мне нужно смыть с себя эту гадость, какую я узнала о семье. Если сейчас лягу в постель, то не встану завтра. Знаю себя.

– Как скажешь, дорогая, но тебе в любом случае придётся отказаться от гонок.

Всё, что случилось сегодня – ужасно, даже для меня. Детям, думаю, такие вещи лучше не рассказывать.

– Ох, барон, посмотрите на меня и тётю, мы еле живы, а уж малышам вообще тяжко пережить эту катастрофу. Их мать преступница. Я обязана прервать эту цепь неудач!

Собрала чистую простую одежду, домашнее платье и бельё, полотенца и простыни, шампунь и баночку душистого мёда. Это всё, что мне сейчас нужно.

Через два часа я уже парюсь в шикарной бане Роберта, моюсь и оживаю. Кажется, что с меня сейчас сваливается такой тяжёлый груз, как я вообще ходила-то в эти дни?

Вытираюсь, одеваюсь, на голову полотенце и сажусь в небольшой столовой отдыхать.

Роберт заварил ароматный травяной чай.

– Как ты? Лучше? – его испуганный взгляд заставляет задуматься о своём виде.

Если я похожа на приведение, то они не позволят мне завтра сесть за руль. Нельзя дать им повод усомниться.

– Уже значительно лучше. По большому счёту, это же не моя родная мама, а Кэтрин. Я понимаю, что это ужасное событие, и к детям привязалась. А теперь такие новости. И всё решает тётя. Однако мне надо ехать, пойми, если я не проеду, то станет только хуже.

Пью чай с мёдом и пытаюсь убедить компаньона в своей адекватности.

– Мы с бароном все рассчитали. Смотри, я со старта выезжаю с Эриком, он играет твою роль, у вас будет даже одежда одинаковая. Потом Эд на нашей второй машине привезёт тебя на развилку. Эрик уступает тебе место, и мы едем вдвоём.

– Но ты тяжёлый, машина поедет медленнее, – пытаюсь протестовать, хотя в душе я уже согласилась с этим планом.

– Нет! Ты не сможешь одна. Скажу больше, мы возьмём оружие, гонка обещает быть опасной. Там многие едут вдвоём. У герцога машина на полтонны тяжелее нашей. У короля тоже тяжеловоз. Так что мы в любом случае в фаворе. Не спорь!

– Не буду! Как скажешь! – снимаю полотенце с головы, и мокрые волосы рассыпаются по плечам. Роберт улыбнулся, вздохнул и вышел. Всё же мы не пара, чтобы вот так вместе чаёвничать после бани.

Через час вернулся барон, забрал меня домой к тёте и когда мы уже отъехали от мастерской, прошептал.

– Она умерла. Дознаватель успел снять показания, а потом её начало трясти, и всё, Марселы больше нет. Её похоронят там же, у монастыря, как преступницу.

Сожалею.

– Пока не хочу думать о ней. Она сама всё это сделала с собой. Теперь важно, чтобы на детях эта цепь злобы прервалась и осталась в прошлом. И завтра я всё сделаю для этого.

Шепчу, после бани у меня пока нет сил на бурю эмоций, сейчас я готовлюсь победить. Иначе…

– Нам повезло, что ты есть, Кэти, очень повезло! Я буду молиться за тебя! – от барона услышать такие слова бесценно, стало как-то очень тепло, страх и горечь отступили. Я живая и всё смогу…