Текст книги "Кроличья ферма попаданки (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9. Граф и его фаворитка

Неделю назад в поместье приехал граф со своей фавориткой. Для неженатого мужчины это не роскошь, а скорее способ пережить время поиска подходящей партии. Девица довольно вольных взглядов и правил, но за красоту, Его сиятельство многое прощает своей нимфе Магдалене. На самом деле её зовут Марфа, но граф не заметил поэтики в простом русском имени и сам назвал девицу на своё усмотрение.

Магдалена грустила первые дни, да и последующие, ни театров, ни рестораций, ничего, что бы позволяло ей ощущать себя знатной. Остались только утренние капризы, платья, настолько прозрачные, что молодые лакеи зажмуриваются, проходя мимо куртизанки.

И ещё одно занимательное занятие – дразнить сурового управляющего, неженатого, видного и вполне себе подходящего, ведь после того, как Его сиятельство наиграется в «Магдалену» ей придётся как-то самой выживать в этом невыносимо жестоком мире мужчин.

Пока граф Лев Николаевич не потерял интереса к своему хозяйству, и с раннего утра в очередной раз спешит обойти розарий, желая самолично указать на те розы садовнику, какие хотелось бы срезать и поставить в своей гостиной. Магдалена в это время придаётся скуке, заставила свою камеристку сделать иную укладку и подать голубое, летящее, прозрачное платье, какое граф называет «бесстыдным».

– Подразню сегодня мужчин. Приятно смотреть, как они краснеют, глядя на мою красоту.

Она задорно улыбнулась, полюбовалась на себя в зеркало и решилась задать нескромный вопрос.

– А скажи мне, Нюша, вот этот Архип Романович, он женат, ты поди уже все сплетни собрала по усадьбе, про всех всё знаешь? Богат ли? Что у него за душой?

Служанка прибрала шпильки, щётку для волос и украшения в шкатулку, слегка покраснела и подала госпоже невесомый, ажурную оренбургскую шаль.

– Прохладно на улице, в таком платье-то. А про управляющего-то здесь сейчас самые сплетни. Он мужик-то кремень, всё у него в кулаке. Суровый, как волк. Противный, зануда, прижимистый и любит идеальный порядок во всём.

– М, да! Грусть-печаль. С таким сухарём каши не сваришь.

Но Нюша улыбнулась, присела на пуфик рядом с креслом и теперь заговорщицким тоном, не скрывая ехидства, прошептала:

– Размочили нашего сухаря-то!

– В каком смысле?

– В молоке! – Нюша поднесла кулачок ко рту, чтобы не заржать в голос, но сдержалась и продолжила. – Говорят, влюбился он тут, да так, что места себе не находит. А она его отшила. Так, он теперь ей через день молоко посылает, да розу. Но баба – кремень, не подпускает к себе, вот наш-то и бесится, уже второй месяц он по ней сохнет.

Магдалена забыла про своё идеальное отражение и зло зыркнула на служанку. Ни слова про влюблённость её задели, а нечто другое, намного опаснее.

Рядом в зоне доступности есть соперница, да такая, что влюбила в себя сухаря. И он у неё фактически на побегушках? Ведь стоит ей что-то попросить, то Архип сделает нечто большее. А если Его сиятельство увидит незнакомку.

Резко встала, сделала несколько шагов по шикарной комнате.

– И что про неё известно?

– Так, сплетни ходят, от деревенских-то, да и сюда она приходила на работу проситься.

– Я тебя сейчас ударю!

Но Нюша выждала, потому что такую сплетню с кондачка не выдашь, к ней прелюдия должна быть.

– Замужняя, оказалась, муж её обокрал до нитки и сбежал. Она здесь помирала от голода, но наш-то и решился её подкармливать, да и втюрился, по самые бубенчики. В замужнюю-то! Позорище!

Не выдержала и рассмеялась, посчитав, что эта новость невероятно смешная.

Магдалена остановилась, жаром прожгло негодование, и она решила, что пришло время вмешаться в ситуацию и желательно, повернуть её в свою пользу.

– Как бы мне имя узнать этой замужней? Она из города?

– Ой, я того не знаю. Но есть старший слуга, могу у него разведать, что да как, может, знает, кому наши молоко-то носят.

– Так это недалеко?

– Да, из особняка-то выйти, и вдоль большой клумбы направо, там дальше роща, вот через неё пройти и её, вроде как хутор. Но сама не ходите, кто их знает, этих местных.

– Хорошо, не пойду, да и не собиралась. Но графу скажу, что это у нас какая-то женщина, хвостом крутит, ещё и замужняя, позорница.

Так, грозно сказала о праведности, забыв, что сама стоит в бесстыжем платье, и незамужняя любовница графа, без пяти минут отставная, ибо скоро Лев Николаевич выберет себе знатную невесту.

К вечеру Нюша выяснила имя и фамилию незнакомки, радостно сообщила «госпоже» и в этот момент Магдалена засияла улыбкой.

– А ведь я знаю этого красавчика. Как его там, Назар, Назар Емельянович, али Еремеевич. Дело негромкое, но резонансное, в наших кругах всплывало. Он какой-то мутный, как болото, дружки у него такие же. Только что красивый, а душа чёрная, картёжник, значит не такая эта Алёна и праведница, приличная девка за такого замуж-то не пойдёт. Напишу записку в город, есть у меня общие приятели с этим пройдохой, и на днях отправлю, пусть приезжает и забирает свою жену. Она мне помеха.

– Вы прям основательно взялись за Архипа? – испуганно прошептала Нюра.

– Архип, не Архип, но она знатная, красивая, этак она и моё место подле графа занять может. И вообще, на кой мне рядом такая опасная соперница. Да и Архип чем плох? Чистоплотный, сильный, надёжный. Раз его не пугает баба с таким удручающим прошлым, то уж моё прошлое его точно не оттолкнёт. После графа не грех пользоваться…

Магдалена улыбнулась и поправила причёску, сейчас за ужином она ещё что-то эдакое придумает сказать графу. Соперниц нужно убирать и быстро!

Глава 10. Неприятные гости

Ещё одна неделя пролетела, мы и огромный стог сена сметали, и жердями от ветра и непогоды прикрыли, и «летнюю кухню» сколотили, Афанасий отличный помощник, прям мужичок, весь в отца, рукастый. Я и сама не сижу на месте, всё на адреналине, страх голода отлично лечит любую другую хандру.

За работами я редко вспоминаю о неприятностях, главное, чтобы неприятности не вспомнили про меня. И к счастью, пока вокруг нас только хорошие люди, вот и сейчас Агафья приехала, похвалила за успехи, оценила стог и сказала, что этого сена и на трёх коз бы хватило.

– Ой, козы – это уже нечто сказочное для меня, и я их боюсь. Хватит с меня кроликов.

Она хмыкнула и подала мне большую корзину с долгожданными подарками. На самом деле, я с ней поделилась идеей о шитье из меха, и уже многое проработала. Углём примерный крой прикинула, всё ниточками, соломинками вместо линейки примерила, поняла, как, и что делать, и из старой тряпки выкройки сделала. Теперь мне привезли и иглы, и нитки, и ткань на подклад, напоминающую нашу фланель. Тесьму красивую и бисер. Будет с чего начать работу. Оставила пока драгоценный короб под навесом «летней кухни» и вынесла нам с Агафьей мятного чая с лепёшкой и мёдом, с дороги перекусить да поговорить о делах житейских.

– Сколько я тебе должна, это же дорого?

– В счёт заказа очень хочется нарядную душегрею, как у городских модниц. У нашего скорняка уже шкурок набралось, придёшь в деревню, выберем.

– Хорошо приду завтра. Серую бы душегрею. Надо ему сказать, чтобы минимум шесть шкур отложил одинаковых, а лучше восемь. Эх, что бы я без вас делала, подумать только, вот уже и ремесло себе придумала.

И Агафья без обиняков ответила:

– Что-что, пропала бы. Сразу надо было прийти за помощью, и не терпеть.

– Это да. Видать, дикая была, или от позора отойти не могла.

Про то, что я теперь боюсь в своём доме оставаться, не стала говорить. Если Архип сказал, что мужа видели в городе, то он и сюда приедет, уже чувствую, что не миновать мне очередного скандала.

Но впутывать в эти войны деревенских не хочу.

Мы ещё немного поговорили о планах, о жизни, допили чай и расстались.

Ганна в это время с дочкой за домом на поляне ягоды собирает, малина в этом году очень долго, прямо радует своей щедростью. Я решила на вечер напечь блинов, да с мёдом и ягодами, побалую своих.

В огороде вроде тоже всё нормально, тыквы такие наросли, словно им кто-то намекнул, что неплохо бы превратиться в карету при необходимости. Уж на зиму у нас тыкв будет в достатке, и для кроликов, и для нас отличное подспорье.

Воды принесла, чистое бельё сняла с верёвки, а сама всё оглядываюсь, трижды поймала себя на мысли, что давненько не видела Архипа Романовича, молоко утром на пороге появилось, бутыль пустую чистую забрали, и ничего. Даже розы нет.

Что-то взгрустнулось слегка.

Приучил к вниманию со своей стороны.

– Как бы самой потом не бегать в графскую усадьбу за чужим мужиком, – рассмеялась, понимая, что такие, как я не бегают, и смотрю на себя в отражение – единственное моё зеркало – вода в деревянном ведре. Смотрю и нравлюсь себе, за последний месяц прям кровь с молоком стала, отъелась, отоспалась на чистом. Матрасы себе обновили, сеном свежим наполнили, аромат от них в доме волшебный, только голову на подушку и вырубает до петушиных криков поутру. Нравится мне эта жизнь, очень нравится. Ещё бы поводы для страха исчезли, и вообще бы всё замечательно было.

– Мам! – Поля вышла из-за дома, а в руках у неё маленький кролик: есть у нас пара молодых, уже наших проныр непоседливых, как они из клеток на волю вырываются? Ничто их не сдерживает. Вот и сейчас поймали беглецов в огороде.

– Что, поди уже что-то попортили?

– Да, не даёт им покоя твоя тыква, побеги только так хрумкают, и ведь колючие, но они из вредности пакостят, только из-за редкого окраса терплю! – Ганна несёт второго кролика на уши, ворчит, а в другой руке лукошко, полное малины. И такая благостная картина, смотрела бы и смотрела.

Вдруг Ганна замерла и уставилась вдаль за моей спиной, потом швырнула кролика в кусты, схватила Полинку и крикнула:

– Бежим к этому твоему барину, в ноги падать и помощи…

Я в ужасе вскочила, оглянулась и мгновенно поняла, кого старушка-няня испугалась. Она бежит напрямик по поляне, к пролеску, там протоптанная тропа, по ней нам молоко носят.

Но что сделают старушечьи ноги, да с ребёнком на руках, против молодого сильного мужика, да на коне.

Назар преградил ей дорогу и рявкнул:

– Пошла в дом! Кому сказал.

– Не тронь её, она тебе не нужна! – кричу, но так громко, чтобы если хоть кто-то из поместья рядом, то, может, услышат…

– С ними ты сговорчивее будешь, – он подгоняет Ганну, Полина испугалась и завизжала, хорош папаша.

Вот только же была на вершине счастья, что всё само собой наладилось в моей жизни, так нет, примчался фашист, проклятый…

У меня ни на секунду ни единой хорошей мысли не возникло, ни о попытке переговоров, ни о попытке вразумить и пристыдить.

Такого подлеца уже ничто не проймёт. Ничего, кроме косы.

Пока Ганна прошла в дом, а «муж» отвернулся, я схватила косу и настроилась решительно, что-то ему укорочу, это точно.

– Решила меня обкосить? Не рада встрече?

– Ни капли. Проваливай, хотя нет. В графстве сказали, что помогут мне нанять юриста, оформить развод, и стребовать с тебя всё, что ты у меня украл!

Он рассмеялся. А я поняла, почему Алёна в него влюбилась, если бы не гнилая начинка, то оболочка очень даже приятная, как фантик, для г… конфеты. Но меня уже этим не проймёшь.

– Я смотрю, с тобой магия рода Зориных так и осталась! У тебя уже не дом, а полная чаша. И кроликов полный хлев, и курицы носятся. И всё цветёт, растёт. И ты ещё будешь отрицать, что у тебя не сохранилось это наследство…

Он спешился, обошёл моё простенькое хозяйство и остановился у дома.

– Не понимаю, о чём ты. Всё у меня забрал, вообще всё, до нитки. Что тебе ещё надо?

– Кольцо. То самое кольцо, чтобы ты мне сама его передала, вместе с магической силой.

– Ты нормальный? Какая магия? Сказок начитался? Это называется не магия, а труд с утра до ночи и каждый день! – начинаю на него наступать, пытаясь отогнать от дома.

– Я забираю дочь, её обменяю на кольцо с магической силой! – как робот, ей-богу, зациклило его на этом кольце.

– Ты точно ненормальный? Она крошка совсем.

– Вот именно, крошка, а ты о ней не заботишься, это на твоей совести. Отдай кольцо и живи!

Его красивое и абсолютно бесчувственное лицо вызывает отвращение. Ком в горле не позволяет мне справиться с волнением, делаю взмах косой, но он отскочил и так свистнул, что я на секунду оглохла, в доме завизжала Полина. А на поляну влетели три всадника-бугая, один другого страшнее.

– Крушите всё, моя жена не понимает по-хорошему! – крикнул гад, и на нашей поляне начался форменный кошмар…

– Отдам! Всё отдам, провались ты…

Я уже и кольцо бы отдала, да Назар решил потешиться, его подручный скрутил мои руки за спиной и заставляет смотреть на погром.

Сколько бы продолжалось издевательство, понятия не имею, но внезапно прогремел выстрел, в тот самый момент, когда один из уродов отобрал у Ганны плачущую Полину…

Глава 11. Разборки

Внезапно прогремел выстрел, и такой звучный, что его явно услышали и в усадьбе, и в деревне.

Только стрелявшего не вижу, меня за руки держит другой бандит, они видят на моей шее кольцо, а забрать не могут. Видать и правда что-то напридумывал муж, ждёт, когда я ему отдам последнюю свою драгоценность.

Но нет, не так, перстень – не последняя ценность, сначала жизнь Полины и моя, а потом уже всё остальное.

Увидев, как бугай жестоко оттолкнул Ганну, и вырвал из её рук дочку, я уже решилась…

Но им уже кольца мало, хочется утолить жестокость.

Внезапно снова выстрел, и тот, что держал меня, завопил, да так громко, что перекричал визги доченьки.

– Сдаюсь! С..ка, на такое не подписывался, Назар, ты сказал, тут дело плёвое!

Он оттолкнул меня от себя, зажал рукой простреленное плечо и поспешил к коню.

– Забираем девочку и…

Не успел проклятый папашка прокричать ценные указания, как мы услышали другой настойчивый приказ:

– Ребёнка оставь! Руки поднять и на выход, считаю до трёх и стреляю в ж… Сидеть будет неудобно, ср…ть и того хуже! – Архип не церемонится в словах, он один, и мы с Полиной пока во власти банды. Ему сейчас что угодно можно прокричать, лишь бы отбить нас и спасти.

– Ты один, нас четверо, и у меня тоже есть оружие, не вмешивайся, дольше проживёшь.

– Я проехал через рощу, а отряд охраны графа сейчас мчится сюда по дороге, вам не уйти, и у них есть приказ стрелять на поражение, вы знаете, что у охранников есть лицензия на отстрел банды, а вы банда. Желаете убедиться?

Удивительно спокойный голос Архипа подействовал как ушат ледяной воды на бандитов.

– Я – нет! – завопил раненный и живенько вскарабкался в седло. Второй громила осознал, что за ребёнка точно схлопочет пулю, и не в плечо, а в лоб, поднял руки и отбежал к своей лошади. А третий прятался в доме, но тоже вышел, сплюнул и, подняв руки, молча поспешил за своими «коллегами».

– Уезжаем, но я ещё вернусь к тебе, ты моя жена, а эта девочка, моя дочь. Желаете судиться? Пожалуйста, у тебя ничего нет, суд отдаст девочку мне, а тебя отправят в батрачки, будешь отрабатывать содержание ребёнка! – конь под Назаром заерепенился, взбрыкнул, а я как кошка кинулась к рыдающей дочери, накрыла её собой, с этого придурка станется, и копытами нас затоптать.

Опасаясь, что на дороге действительно облава, бандиты рванули через луг, по полю и окружной дорогой, вдоль деревенского озера в город.

Умчались, оставив после себя погром, от выстрелов вся живность разбежалась, да и куда ей прятаться, дуболомы разгромили все стайки, конями вытоптали огород, от моих тыкв осталось одно воспоминание.

Мне так плохо, что я завалилась на траву, обняла дочь и зажмурилась от боли и отчаянья, ещё и Ганна завыла, а минутой позже над домом взметнулось пламя. Охватило крышу и так занялось, что мы с трудом успели отползти.

У меня теперь действительно вообще ничего нет.

Обнимаю дочь и начинаю рыдать от страха, паники и боли. Не понимая, за какие такие «заслуги» оказалась в этом несчастном теле.

Архип спешился, попытался залить водой, да куда там…

Отряд охранников действительно приехал, и из деревни прибежали мужики с вилами. Но у меня уже и спасать нечего.

Осталась одна коробка с рукоделием – подарок Агафьи. Да беременная крольчиха, забившаяся под лавку летней кухни.

– Он тебя не покалечил. Дай посмотрю! – Архип опустился передо мной на колени, протянул руки, но дочь снова завизжала. Она теперь всех мужчин боится. И это ужасно, у малышки искалеченная психика, и виноват в этом её родной отец.

Качаю головой, с трудом простонала: «Нет, не ударили!»

Деревенские попытались потушить, да старый домик как сухой хворост полыхает, Фёдор крикнул, чтобы правильно дожигали, потом проще будет новый дом на фундаменте построить.

Да уж, мне только новый дом и строить.

– Я забираю вас в усадьбу! – вдруг громко, чтобы все услышали, огласил решение Архип, поднялся и со спины помог встать мне, чтобы не пугать дочь.

– А вам позволят? Я лучше в деревню попрошусь…

Внезапно Ганна, отряхнув руки и юбку, встала и сказала то, что я и без неё знаю, да признаться не могу:

– Твой род проклят, у вас какая-то таинственная магия! Нечего тебе в деревне делать, уж прости, я попрошусь в няньки к одной бабе, уже договорилась, а тебе лучше спрятаться у благодетеля и не кобениться, доля твоя такая, вот так! Жить хочешь, плати, чем просят. Сама знаешь, отдала бы кольцо, оно бы у него и не работало. Пустое это и бесполезное. Всё дело в тебе, дурында! Спасибо этому дому, пошла я к другому, с тобой рядом опасно! – повернулась и пошла, даже не попрощалась. Словно и не жили мы с ней под одной крышей, и я не считала её чуть ли не своей родственницей. Но, спишу её поступок на стресс и ужас, какой она пережила, ведь она стойко билась за мою девочку, не отступила до последнего, за это я ей буду благодарна. Пусть и наговорила про магию, всё загадками, а я уже рада бы отвязаться от этого кольца, но кроме него, у меня ничего нет.

– Алёна, пойдём, этого проходимца и его банду поймают, они себя проявили и при свидетелях, сейчас отправлю троих охранников в городскую управу. Устроят облаву, и от каторги он уже не открестится.

Не обращая внимание на мрачные лица деревенских и на вопли Ганны о моём проклятье, Архип приобнял меня за плечи, и так, чтобы Полина его не видела, повёл через рощу в поместье.

Я даже проститься не смогла, почему-то так стыдно стало, что я дура такая была и вышла замуж за гангстера. И теперь расплачиваюсь, а ещё хуже, что жестокие слова Ганны, о том, что мне придётся стать содержанкой управляющего, тоже все поняли буквально.

Мы довольно долго и медленно шли по роще, я тихо всхлипываю, дочь молчит, но её бьёт озноб. Архип бы и рад взять Полю на руки и облегчить мне ношу, но не рискует.

– Пень, присядь, отдохни, я подожду.

У меня уже сил нет тащить дочь, заметила пенёк у тропы, присела, обняла её и сижу.

– Я не требую у тебя никакой платы…

Даже не поняла, что такое услышала, вздрогнула и посмотрела на спасателя непонимающим взглядом.

– Что?

– Старуха сказала, что тебе придётся платить, за гостеприимство, так вот, не придётся. У меня в усадьбе свой флигель, граф препятствовать не будет. Одно плохо, Лев Николаевич вчера просил меня уехать.

– Куда?

– У него есть ещё одно поместье, там упадок, надо наводить порядок. Но я не хочу без тебя.

Смотрю на него, как на снеговика в июле, ничего не понимаю, что происходит? Куда уезжать, зачем, какое поместье?

Мысли как муравьи разбрелись, и я сейчас могу думать только об одном, куда спрятаться, где укрыться, чтобы никого не видеть и не слышать.

– Поступайте, как вам будет угодно!

Прошептала охрипшим голосом, поднялась и пошла дальше по тропинке.

Мы осторожно прошли вокруг парадной части сада, вдоль высоких кустов, действительно прекрасных роз, но любоваться местными красотами нет сил, чуть не падаю от бессилья. Архип не выдержал и крепко обнял, прижал к себе за талию и повёл в свой флигель.

– Вот здесь свободная комната, будуар за этой дверью, постель сейчас вам принесут тёплого молока.

– Ага…

Положила дочь на белоснежную кровать, сама упала рядом и очнулась, кажется, через несколько часов, а может быть, и дней.

Глава 12. Удача? Ну, ну…

– Назар, далось тебе это кольцо. Нам теперь и в город не сунуться. Дело плёвое, тьфу, ёлки-палки! Вот тебе и плёвое, этот мужик имя твоё знает, нас не возьмут, если ты не сдашь, так что оставайся, а мы в Привалово поедем, там знахарка, Трошку надо выхаживать, рана-то серьёзная.

Старший из бандитов-подельников не спрашивает, он ставит перед фактом залётного фраера Назара, решившего подставить своих корешей.

– Да, поезжайте. Теперь уже не обломится, жена оказалась не дура, быстро себе хахаля с ружьём нашла, с ним и дела провернёт.

– Это какие дела? – второй разбойник Ванька-рыжик с интересом посмотрел на «предводителя», притормозил коня, и когда раненный и его друг свернули на просёлок, выбрал остаться с Назаром.

– Кольцо магическое. Дело было лет пять назад, мы от скуки в плохую погоду перекинулись в картишки, и я проиграл, потом ещё раз и ещё раз, а выигрывал у нас один мужик, по фамилии Зорин. Родственник моей жены, ныне покойный. Видать, взбесил каких-то игроков, обобрав их до трусов.

– Это кольцо выигрыш даёт?

– Удачу!

Ванька рассмеялся, да так громко, что захотелось ему врезать.

– Не ржи…

– Удачу? Шутишь, твоя жена вышла замуж за такого урода, как ты, ты её обобрал, ребёнка до полусмерти напугал, дом её спалили, всё уничтожили, и это, по-твоему, удача? Держись от неё подальше – они проклятые, явно её родственник за выигрыши продал душу дьяволу, а она расплачивается, а ты идиот, свою дочь и жену по миру пустил. Я думал, дело стоящее, ну ты и дурень. Всё, мне и в Привалове делать нечего, и с тобой не по пути, это надо, удача!

Ванька, поняв, что с Назаром ловить нечего, развернул коня и рысцой свернул на малозаметную тропу, что ведёт через поля, пролесок на главный тракт, лучшее место, где прятаться – столица.

– Не знал, как от вас дураков избавиться, а вы сами слиняли, – хмыкнул вслед последнему подельнику Назар.

Пришпорил коня, понимая, что оставаться в городе нельзя, и времени совсем мало осталось, помчался в дом на окраине, где припрятаны все ценности, деньги и золото, что он награбил за последнее время.

– Пока эти охранники доедут до города, пока обскажут, что и как, мой след простынет, и не найдут, а кольца жаль. Очень жаль. Не удачу оно даёт, а кое-что посущественнее!