Текст книги "Шаманка Сумеречных Сов (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Вручив Нильса Рихарду, я отправилась в свою комнату. Странно, но мальчик за то время, что был драконом, сильно вытянулся. Похудел, конечно, но в росте прибавил заметно.
– Терпи, велено было, чтобы волосы были сухими. Видишь, какая у тебя матушка строгая? – застала я слова Рихарда сыну, когда вернулась в комнату.
– Это она не строгая. Она так заботиться. – Проворчал из-под простыни Нильс. – Она у меня хорошая!
– Так я и не спорю, что хорошая, – на меня муж смотрел весело улыбаясь.
– Ой, я не буду их надевать! Они колючие! – закапризничал Нильс, увидев у меня в руках шерстяные носки.
– Неправда, – улыбнулась я. – Это шерстяные колючие, а эти особенные, пуховые. Потрогай! Нильс с сомнением протянул руку и пощупал носок.
– Мягкие, – удивился он.
– Конечно, это у нас наставницы в обители вязали такие. Вычесывали пух у особых коз и кроликов, из этого счëса и делали нить для таких носочков. – Рассказала я. – Так что не бойся, колоть ничего не будет.
Когда одетый в нательную рубашку и коротенькие нижние штанишки Нильс, в носках и причëсанный, устроился на кровати, Лион и Ритана, как-то незаметно ставшая не только моей помощницей, но и няней для Нильса, принесли подносы с едой для мальчика и его друга.
Лебедю досталось распаренное пшено, а вот для Нильса принесли густой бульон с мелко порезанным мясом и ещё горячие булочки.
– Не торопись, мы не отнимем! – усмехнулась я, наблюдая, с какой жадностью отправляет ложку за ложкой в рот, всегда очень аккуратно кушавший Нильс. – Вон, даже твой друг кушает не торопясь.
– Фрост упрямый, но умный! – заявил мне Нильс.
– Фрост? – переспросил Рихард.
– Да! У него пёрышки, как мороз на окне, и ему понравилось. – Объяснил, почему такое имя Нильс.
Уложив ребёнка спать и оставив его под надёжным присмотром, я тоже собиралась добраться до кровати.
– И куда это моя жена собралась? – промурлыкал поймавший меня Рихард.
– О, у вашей жены, лорд, на эту ночь грандиозные планы! Я собираюсь спать в собственной комнате, в собственной кровати, – озвучила я.
– Отличный план, мне нравится. Но моя жена во всеуслышание заявляла, что у неё два дракона, и оба её. – Припомнил мне муж. – А я ведь тоже летал под дождём, замёрз, продрог, проголодался...
– Ага, и вообще не ел три дня? – продолжила я.
– А в моём-то возрасте и такие потрясения! – продолжил дразнить меня Рихард. – Ну что? Идём греться?
Натирая мужу спину, как он любил, чтобы аж до красноты, я задала вопрос об одном непонятном мне моменте.
– А почему нужно блокировать оборот? Ну, подумаешь, не сразу драконëнок взлетит. И что? – не понимала я этого, тем более, что Зверь у драконов настолько высоко ценился.
– Понимаешь, тут дело в магии Зверя. Именно она дарит нам полёт! А без магии это просто превращение в зверя. И чем дольше момент оборота от первого полёта, тем больше вероятность того, что обернувшийся останется крылатым ящером до конца дней. – Рассказывал муж. – Постепенно теряя человеческие разум и чувства. А дракон... Представь, огромная, неуязвимая огнедышащая зверюга. Да даже если он просто захочет поиграть... А если рассвирепеет? Нильс ещё совсем малыш, а его Зверь уже сейчас может быть опасен, хотя обещает быть куда крупнее. Может вообще будет, как мой дед. И расти он будет очень быстро. Поэтому три недели это крайний срок, когда ещё можно вернуть дракону человеческий облик и рассудок.
– Знаешь, я всё больше не понимаю, с такими сложностями, вы ещё и войну развязали. Зачем? – спросила я.
– Никто не знает и не помнит. Нападение на клан Снегирей хорошо известно, ведь это отправная точка многовековой бойни. Но причины давно уже потерялись во времени. – Вздохнул Рихард.
Утром нам пришлось изменить своей привычке, завтракать втроём, и спуститься на завтрак в общий зал. Ведь вчера случилось нечто очень значимое для всего замка. Первый полёт дракона был очень важным событием для всего рода.
Однако не успели мы приступить к завтраку, как появились Хранители.
– А они разве не уехали? Что им тут теперь делать? – спросила я у мужа, но каким-то образом лысый Хранитель это услышал.
– Мы пришли обсудить будущее брата Нильса, – скривился он.
– Будущее моего сына теперь не ваша забота, уважаемые Хранители. – Ответил ему Рихард. – У моего сына пробудился Зверь, и вчера он взлетел. Что мог засвидетельствовать любой из живущих в замке.
– Да, но вы, лорд Рихард, обязаны следовать своему слову. – Нехорошо так улыбнулся лысый.
– Даже я знаю, что в ваш орден попадают только те драконы, что лишены Зверя и дара, и не могут наследовать своим родителям. – Ответила я.
– Но брат Нильс как раз и не может наследовать своему отцу. – Прозвучало от копюшононосца. – Лорд, заключая договор, поклялся, что его наследником будет ваш общий ребёнок. Дабы следующий лорд Серебряный был кровно связан с народом Птиц. Поэтому, его сын от предыдущего брака, вообще как бы не имеет рода. А безродные драконы уходят жить в один из орденов, как только их находят братья-орденцы.
– А сходить, неведомо куда, и принести вам неведомо что, не надо? – разозлилась я и обернулась к сидевшему мрачнее тучи мужу. – Рихард, ты, когда клялся, обещал что сделаешь наследником рождённого мной или просто общего ребёнка?
– Есть разница? – процедил муж. – Просто общего.
– Отлично. Нильс и есть наш общий ребёнок. – Заявила я, закатывая рукав и показывая знак установленной родственной связи с Нильсом. – Очень жаль, уважаемые Хранители, что вы так торопитесь, что даже позавтракать с нами не успеваете.
– Но мы отложим нашу трапезу, чтобы вас проводить. – Встал за моей спиной муж.
Глава 30.
Дыхание осени становилось всё ощутимее. Деревья успели почти полностью сбросить свою листву и замерли в ожидании, когда уже заглянувшая зима украсит стволы и ветки хрустящей бахромой инея или шапками снега. Только рябина, которой здесь было в изобилии, притягивала взгляды тяжёлыми алыми гроздями крупных ягод. Небольшое озеро в потерянном саду за ночь покрывалось тонким льдом.
Молодой, серебристо-перламутровый дракон, заложив крутой вираж, пронёсся, почти касаясь поверхности озера. Мощная струя пламени, которую он выдыхал, оставляла после себя широкий след чистой воды.
Следом за драконом пролетел и опустился на воду, освобождённую ото льда, лебедь. Дракон растянулся на берегу, а лебедь тряс головой на длинной изящной шее. Почему-то я была уверена, что оба сейчас весело хохочут.
Гарун тяжело опустился на плечо. Я поправила капюшон тяжелого, отороченного мехом плаща, и провела по перьям спутника рукой, затянутой в перчатку.
– Что, Гарун, опять эти малолетние разбойники летали на малые озëра? – спросила я.
– Уггах, – ухнул, взмахнув крыльями Гарун.
Очень скоро после первого полёта Нильсу-дракону стало скучно летать над замком. И очень скоро они нашли развлечение. Недалеко от замка было несколько неглубоких озер, из-за бьющих из-под земли ключей, они, как сказал Рихард, не замерзали даже зимой. И вот на одно из таких озёр вдруг опускался лебедь, нарочито оттопыривающий крыло. И совершенно не замечал, как с окрестных холмов, давно облюбованных лисами для постоянного проживания, крадётся кто-то из рыжей братии. А когда хищник уже готовился нападать, с неба на него пикировал притаившийся в осенних тучах дракон. И под гогот Фроста гнал лиса до самых холмов. Видно и сегодня забава удалась.
– И ведь непонятно, кто кого плохому учит, – улыбнулась я. – Находят же и время, и силы!
Со свободным временем у Нильса действительно было сложно. Помимо ежедневных занятий с клинком и на стрельбище, Нильсу приходилось осваивать и ещё множество наук. Для положенного дракону знатного происхождения обучения, в замке оставался наставник Олаф. Он то и преподавал большинство дисциплин. Кроме этого, с сыном много занимался и сам Рихард.
Учила его понемногу и я. Как кровь остановить, какую траву заварить от кашля или от ломоты в костях, как жар снять. Ничего сложного, но уже сейчас было заметно, что врачевать он сможет, если не забросит. Пока, по крайней мере, интерес не пропадал.
Гарун заволновался и сорвался с моего плеча. Я проводила его взглядом. Между холмов мелькнула мелкая точка, с мою ладонь, наверное. С красным вымпелом на древке. Срочные вести.
– Опять, – хмыкнула я. – Что же вам здесь так нужно?
За прошедшее время, орден Хранителей уже дважды присылал гонцов, с просьбами принять посольство ордена для обсуждения судьбы Нильса Серебряного. Рихард отказывал, ссылаясь на то, что судьба сына ясна и прозрачна. Править землями рода Серебряных, оберегать жителей и хранить покой этой земли.
– Разговариваете сами с собой, леди Саяна? – вышел на стену наставник Олаф.
– Просто мысли вслух. Опять гонец. – Махнула я в сторону дороги. – Вы уж извините, наставник, но что-то туповаты у вас в ордене старшие. Неужели не понятно, что надеяться уже не на что?
– Я бы так не торопился, леди Саяна. – вздохнул наставник Олаф. – Бертран Серебряный смог и вовсе разорвать все связи с Хранителями. Хоть и ненадолго, но всё же...
– Знаете, если птица вьётся над одним и тем же местом, то стоит сходить и посмотреть, что там произошло. Либо внизу добыча, либо выпавший птенец. – Задумалась я. – Так что же такого в этом замке, что Хранители над ним кружат, как коршун над цыплёнком?
– Вы прозорливы, хоть и юны, леди. – Кивнул мне наставник. – Замок Серебряных меньше всех пострадал во время Столкновения миров. А предки лорда Рихарда были весьма сведущими драконами. Их библиотека и сегодня куда богаче хранилищ Цитадели. Более того, в Цитадели списки, то есть копии того, что хранится у Серебряных. Лорд Бертран в своё время часто требовал уточнения этих копий на совете старших лордов драконьих родов. Мол, списали и сильно ошиблись при переписывании или переводе. Или же заявлял о подложных свитках, мол у Хранителей вдруг вместо описания какого-то события, чьë-то сугубо личное толкование. Или находил неверно записанное правило. В конечном итоге, Хранители просто перестали пускать его в свои библиотеки. Но помимо широко известного, есть и ещё один момент. Сокровищницы и личные лаборатории. Ходят легенды, что в замке сокрыты в числе прочих и мастерские леди Ранвиэль, из рода Алмазов. Этот род известен тем, что именно знания и умения мастеров этого рода легли в основу создания Мириохов.
– У меня сейчас закралось подозрение... Поправьте меня, если я не права. Власть Хранителей и Целителей у драконов держится на неоспоримом праве хранить знания и память, то есть историю, народа драконов? – прищурилась я. – Может ли храниться в замке Серебряных что-то, что могло бы или упрочить власть орденов, или уничтожить насовсем?
– Я заклинаю вас именем обоих Отцов, никогда больше не озвучивать эту мысль, леди Саяна! – как-то сразу изменился наставник, превратившись из уставшего учителя в зрелом возрасте и ссутулившегося от жизненных невзгод в того, кто вполне мог бы носить доспех. – Эти мысли смертельно опасны. А орден и без них наверняка уже молит небеса о вашей скорой кончине.
– И что им это даст? – пожала плечами я.
– Разрыв договора Серебряных с птицами, это раз. – Начал четко перечислять наставник. – Гарантия, что у лорда Рихарда не появится ещё одного наследника, это два. Возможность вернуться в замок хозяевами. Ведь до того, как вы здесь появились, до полного перехода земель Серебряных в руки ордена оставался шаг. Извините, леди Саяна, но меня иногда тоже посещают крамольные мысли.
– Но почему тогда столько тянули? – спросила я. – Ведь насколько мне рассказывали, бабушка лорда была дочерью одного из высокопоставленных Хранителей.
– Не всё так просто, леди Саяна. Тогда власть орденов была не так сильна как сейчас, совет лордов имел очень большое влияние. И столь резко проявившееся бешенство, и удивительно вовремя появившийся ребёнок после стольких лет бездетного брака, и вдруг просто уехавшая жена, вместо расторгнутого брака... – перечислил наставник Олаф. – К леди Равене было слишком много вопросов. Она демонстративно порвала все отношения с другими родами. И именно по её воле, род Серебряных перестал соблюдать договора о поддержке союзных родов. Для многих это стало последним ударом. Ведь благодаря Серебряным выживали Мраморные, Озёрные... Изумрудные. Хотя про них и тогда уже говорили "осколки".
– Наставник Олаф, вы, как я понимаю один из тех самых осколков? – спросила я.
Глава 31.
– Да. Я ведь уже говорил, что вы прозорливы и догадливы, – устало улыбнулся наставник Олаф. – Четыре старших рода изначально стояли у власти. Первородные или королевские драконы. Алмазы, рубины, сапфир и изумруд. Именно они стали основой круга одарённых, что вместе с запевшими Мириохами соединил наши миры. Они отдавали все свои силы, вливая в песнь камней свою собственную жизнь... Когда силы заканчивались, они просто вспыхивали и осыпались пеплом. Но они спасали народ драконов, пусть и такой ценой. Уже после Столкновения миров, оказалось, что Алмазы погибли всё. Их кровь осталась лишь в Серебряных. Вскоре перестал существовать и Сапфир. Только две сильные ветви уходили в Железный и Чëрный рода.
– А Рубин и Изумруд? – заинтересовалась я.
– Прошло несколько сотен лет после Столкновения. Первородный триумвират, тогда ещё Сапфир, хоть и угасал, но ещё был отдельным родом, создал совет родов, и всего лишь возглавлял его. Но власть уже была поделена между всеми родами драконов. Тогда же произошло и первое столкновение между правящим триумвиратом оставшихся королевских родов и орденами. – Наставник Олаф рассказывал, глядя вдаль, но я понимала, что мыслями дракон далеко от этих стен. – В результате, целители демонстративно покинули собрание, заявив, что раз их мнение не учитывают, делать им там нечего. Хранители ушли из солидарности. Совет тогда решил исследовать те земли, что сейчас зовутся Забытыми. Наверное, оттуда и пришла беда... По крайней мере, хроники орденов говорят именно так. То ли пробуждëнная от вечного сна излишним любопытством искателей, то ли потревоженная каким сторожевым проклятьем, но где-то за Проклятыми хребтами открыла свои бездонные очи Чума. Скромно притулившись на обозах с находками, она робко постучалась в пограничные гарнизоны, а уже оттуда на стремящихся к новому, постепенно возрождающемуся миру драконов, гордых драконьих кораблях, она появилась в наших городах. Города в ужасе захлопывали свои ворота, выставляли охранение, не пропускающее никого, но... С тихими взмахами птичьих крыльев, тайными тропами мышей и крыс Чума проникала в любую твердыню. Она не проиграла ни одной битвы, и вскоре шагала юной королевой по своему завоёванному королевству. Гордые города приветствовали её набатом колоколов и дымом похоронных костров. Родовые замки вывешивали серые полотнища, присягая ей на верность и провозглашая её присутствие на родовых землях. Чума собрала богатую дань, уничтожая целые поселения. По своему усмотрению уничтожая наследников громких имён, и щедро вручая титулы и родовые престолы никому до того момента неизвестным бастардам. Только пять лет спустя из ворот Цитадели ордена Целителей вышли отряды, что неся огромные потери, смогли свергнуть её власть... Но на первом, уже послеморовом Совете пустовало слишком много мест.
– И Изумруд? – отчего-то шёпотом спросила я.
– И Изумруд. – Кивнул дракон. – Рубины слились с Алыми, точнее власть перешла к родственникам по младшей ветви. А Изумрудные драконы очень гордились тем, что родословное древо их рода прямо, а ветви его прозрачны. Никаких смесков, никаких бастардов. Сейчас существуют всего двое, в ком течёт кровь Изумрудов. Я и мой брат-близнец Хайрвуд. Я Хранитель, он воин. Последнюю весть я получал от него шесть лет назад. Они с отрядом направлялись присоединять к землям драконов дикие степи на юге.
– Степи на юге? – удивилась я. – Но это земли кочующих кланов. Сороки только с виду слабы. И насколько я знаю, так до сих пор и кочуют по своим степям.
– Я знаю. Наши земли оказались граничащими с ними. Поэтому брата и отправили. – Хранитель даже и не скрывал своей боли. – Земли, что принадлежали осколкам Изумруда, уже три года, как под рукой ордена. Но пока я не получил вести о смерти брата, он для меня жив. Может, зачарован какой Сорокой...
– Ой, Сороки они такие! Охмурят, охомутают, запутают, оглянуться не успеешь, а ты уже уважаемый баро, с десятком любопытных и вороватых сорочат! – поспешила заверить обоснованность надежд наставника я.
– Хмм... По моему, звучит прекрасно. – Улыбнулся наставник Олаф. – Спасибо, леди Саяна. Думать, о том, что брат не подаёт вестей, потому что охмурëнный и запутанный занимается воспитанием десяти племянников, куда радостнее и приятнее. Жаль, конечно, что не делится такими хлопотами, но Хайрвуд всегда был жадиной.
От разговора нас отвлёк крик дозорного.
– Гонец из Северных поселений! С серым стягом! – в голосе воина даже я услышала страх.
– Серый стяг? – обернулась я к побелевшему Хранителю.
– Чума... – еле слышно прошептал он.
– Чума на землях Серебряных? – удивилась я и поспешила к воротам.
Муж уже был там.
– Заболевших уже больше трёх десятков, лорд! – кричал гонец с той стороны стены, и его голос хорошо разносился в хрустальном от мороза воздухе. – Люди ропщут, говорят, что это кара за то, что вы нарушили своё слово. Вот и расплата за зверя вашего сына.
– Что? Повтори! – ярость заклокотала в голосе Рихарда.
– Возможно, он прав. – Встала я за плечом мужа.
– О чём ты? – развернулся ко мне Рихард.
– Да уж больно часто на драконов нападает всякая хворь, как только они пытаются пойти против воли орденов. – Так же громко и уверенно ответила я, чтобы все слышали. – То бешенство, то Чума... Особенно часто такие беды приключаются с потомками королевских родов, как я слышала. Не странно ли?
Гул за моей спиной подсказал, что я попала в цель. Слухи, догадки, подозрения... Мои слова легли на благодатную почву.
– Но как же быть, леди? Там дети, старики. Нас и так немного. – Спросил кто-то из замкомых жителей.
– Милости, леди. – Буквально свалился с коня гонец на колени.
– О какой милости ты просишь? – спросила я у гонца. – Неужели думали, что получив такую весть, вас оставят наедине с бедой?
– Саяна, даже и не вздумай! – перебил меня Рихард.
– Рихард, я шаманка, я не смогу "не вздумать". Ты слышал, там дети, старики. Мне такой глухоты к чужой боли дар не простит. – Обернулась я к мужу. – И потом, у Птиц такой напасти не было. Значит, не по зубам вашей заразе птичьи перья. Вот и посмотрим, что там за королева Чума.
Муж рывком притянул меня к себе, сжал так, что казалось, рёбра сейчас затрещат.
– Жестокий у тебя дар. Я пойду с тобой! – прошептал он мне в висок.
– В смысле, со мной? А род ты на кого оставишь? Замок? Сына? – посмотрела я ему в глаза.
– Вот это всё на сына и оставлю. Я буду встречать врага со своей леди. – Улыбнулся Рихард. – Нильс! Замок на осадное положение, если мы не вернёмся, летишь к Эдгару Чëрному. И шлёшь гонца к Буреславу Сумеречному.
Уже успевший обернуться мальчишка, конечно, был здесь.
– Вы вернётесь. Я буду вас каждый день ждать! – совсем по-взрослому кивнул Нильс.
Отправлялись мы из замка уже через несколько часов. Перед отъездом я долго стояла, прислонившись к замковым стенам. Оттого и покидала город Серебряных спокойной. Беречь Нильса до нашего возвращения будет замок. А я отчего-то была уверена, что мы скоро вернёмся.
Копыта гулко стучали по мëрзлой земле. Вперёд Рихард отправил отряд на случай ловушки, да и Гарун парил в небесах не просто так.
– Эх, нам бы время выиграть! – вздохнула я, размышляя вслух.
– До Северных поселений мы можем добраться уже к вечеру. – Услышал меня муж. – Если ты отважишься сесть на дракона.
– На дракона? – переспросила я, боясь поверить в то, что услышала.
Для меня, Птицы, полёт был недостижимой мечтой, окунуться в которую я могла, только объединяя сознание и разум со спутником. Либо позволяя своему духу взлететь, как во время обряда. А вот физически ощутить встречный ветер во время полёта, я не могла никак. И тут меня спрашивают, отважусь ли я.
– Если да, то мои крылья к твоим услугам. – Кажется, всё понял Рихард.
Нам пришлось остановиться, чтобы он мог обернуться. И как и в прошлые разы, я испытала восторг, увидев Зверя. Страха уже не было, было восхищение живой силой и мощью.
Дракон повернул ко мне огромную голову и обдал горячим дыханием. Я подошла к нему вплотную и чмокнула в чешуйки на носу. Зверь совсем по-кошачьи зажмурился, и прижал шею к земле, чтобы мне было удобнее карабкаться.
Я особо мудрить не стала, прижалась к шее дракона всем телом. Я много раз видела, как муж и сын взмывают в небо, но испытать это на себе даже не мечтала. Свист ветра закладывал уши, а потом резко наступила тишина. Я открыла глаза и выпрямилась, раскинув руки в разные стороны. Счастье вырвалось наружу заливистым смехом и лёгким головокружением.
– Спасибо! – крикнула я, слегка опьянев от полёта. – Ты подарил мне небо!
Глава 32.
Прежде чем приземлиться, дракон направил вниз на камни струю пламени. И только когда выжег всё на приличном расстоянии вокруг, опустился сам. Со стороны большого поселения, я бы даже сказала городка, по крайней мере, сверху так показалось, к нам уже спешили несколько мужчин.
– Лорд! – бухнулся первый из добежавших на колени перед драконом.
Дракон осторожно убрал крыло, за которым стояла я.
– Ох ты ж... – удивились мужики. – Приветствуем, лорд и леди!
– И мы вас, – ответила я сразу за себя и за мужа, который сейчас превращался обратно в лорда. – Говорят, беда у вас приключилась, хворь опасная.
– Да, леди! – тяжело поднимался с колен мужчина. – Чума...
Только сейчас я заметила, что половина ноги у него деревянная.
– Ну, пойдём. Посмотрим, что это за чума такая. – Попросила я.
– Так эта зараза же... Как же вы, леди? – осторожно напомнил другой, без руки. Страшные следы войны, которых много по обе стороны.
– Я шаманка, мы с заразой тоже работать умеем, – подмигнула я, расстегивая ремни на своей сумке.
Сначала я протëрла лицо и руки специальной вываркой, разбавленной несколько раз перегнанным через зельеварский куб самогоном. Потом закрепила нижнюю маску, и сверху вторую, с прослойкой из мха и угля. На руки надела перчатки из мягкой, но толстой кожи. Рихард не споря, взял у меня протянутый ему комплект и повторил мои действия.
– Ну, рассказывайте. Какие жалобы у заболевших, как лечите? – спросила я по пути.
– Жар, мышцы болят, ноздри дыбом, язык весь белый и еле шевелится, а губы сухие, трескаются до крови. – Перечислил сильно знакомые симптомы однорукий. – А лечим, вон, дом заколотили, если выживут, выйдут, нет запалим.
– А синяки под глазами есть? Глаза кровью наливаются? – уточнила я.
– Да, леди! А вы откуда... – разговаривая со мной мужчины всё косились на Рихарда за моей спиной, от того и держались очень напряжённо.
– Я пока ничего говорить не буду. Мне нужно осмотреть заболевших. И чем больше, тем лучше. – Ответила я.
– Шаманка! – женский выкрик удивил и заставил обернуться.
Кто-то попытался остановить женщину, точнее девушку с ребёнком на руках.
– Тихо! – рыкнул муж. – Моя жена сказала, что ей нужно осмотреть больных. По-моему, эта женщина или больна сама, или несёт больного ребёнка. И я хотел бы знать кто она?
– Судя по ребёнку, уже лет восемь как твоя подданная, а остальное не важно. – Ответила я, догадываясь о подозрениях мужа.
– Рождённая среди драконов вряд-ли назвала бы мою жену шаманкой, а не леди. – Подтвердил мои догадки о его мыслях муж.
– Синица я, с отцом с короба торговали. Лет десять назад сюда пришли, да отец ногу повредил. Пока лечил, здесь и остались. – И не подумала скрывать своё происхождение женщина. – А тут напасть такая, младший слёг...
– И давно? – спросила я после того, как мать положила мальчика на широкую лавку у ближайшей стены.
– Да с утра. Я ночью к соседям бегала. Их заколотили три дня как. Еда, поди закончилась. Вот я собрала, да узелок в щель между досками и сунула. – Призналась она. – И на хвосте видать хворь принесла.
– Это вряд-ли, – заверила я её, осматривая ребёнка.
– Да зачем ты вообще туда пошла? – возмутился мужик с деревянной ногой.
– Дак, дядька Михель, как же не пойти? У них старики, деток свои и племянников двое... Соседи же! Мимо проходить и хлеба не подать, не по-людски! – мотнула головой Синица, да так, что толстая коса только по спине и хлестнула. – И родичи мои против слова не сказали, хоть и знали, для кого я на ночь глядя, узелок собираю.
– Вот же! – почесал затылок дядька Михель. – Так старая Олли вечно тебе в след шипела разное! Да и внуку своему трëпку устроила, когда он твоей Златке вёдра от колодца тащил.
– Дядь Михаль, так она же по-стариковски ворчит и всё. Женщина она властная, строгая. Характер такой. А зла я не видела. Десять лет с отцом здесь живём, а всё меня прячут. И хранители сколько раз через нас проезжали, а никто про нас с отцом не донёс. – Защищала вредную соседку Синица.
– Тихо! – перебила их я. – Мне дыхание послушать надо и сердце.
Тишина вокруг мгновенно стала такой, что мне показалось, что и местные жители дышать перестали, только чтоб не помешать.
Мальчик дышал тяжело, с хрипом. Словно болел уже неделю-другую лихоманкой или застудой. И сердце билось тяжело, бухая о грудную клетку.
– Так, пойдём, соседей твоих теперь проведаем. – Сказала я Синице.
– Совушка, ты мне скажи, как матери скажи... – наполнились слезами глаза женщины.
– Посмотреть мне надо. Не могу я по одному хворому сказать. – Вздохнула я, но всё же поделилась. – Только, похоже, этой своей всесильной чумой драконы нашу болотнянку зовут. Дрянь та ещё, но справиться с ней можно.
Дом, куда привела нас разом повеселевшая Синица был большим, и что говорится добротным. Аккуратно сложенный камень, тщательно промазанные швы, да и крыша крыта черепицей. Пусть и потерявшей свой глянец, но готовой служить ещё не одному поколению хозяев дома. Вот только заколоченные окна и дверь смотрелись очень тоскливо.
Мужики принялись отдирать доски, а вот когда открыли дверь...
– Решили, не ждать что ли? – очень медленно подняла тяжёлый и такой привычный ухват седая, со строгой косой женщина, ростом едва ли не вровень Рихарду. – Оно и правильно. А то я и чумная вас переживу! Только тут дело такое... Я ж пока жива, своих тронуть не дам.
– Мам... – донеслось из комнаты за спиной женщины. – Пусть уж добьют...
– Ишь ты! А я тебя для того рожала, чтоб тебя добивали? Это легче лёгкого, чтоб добили. А ты за жизнь бороться не пробовал? – кинула эта старушка, даже не обернувшись. – Как на поле боя-то выжил с такими мыслями?
– Ой, как хорошо вы говорите! И правильно! – улыбнулась я, забыв, что в маске.
– Это шаманка, которая наша леди теперь! – подсказала вредной соседке через окно Синица.
– Ого! Какая честь! Ну, ледей в моём доме сроду не было, теперь год полы мыть не буду, чтоб значит запомнить этот радостный день. – Женщина встала подбоченившись, и чуть наклонив голову вперёд.
– А вот это вы зря. Вот от этого вся зараза по дому и ползёт. Да и у вас в доме смотрю, не смотря на то, что вся семья слегла, полы скоблëные. Значит, не привыкли вы памятные даты отмечать, в грязи зарастая. – Усмехнулась я, понимая, что за язвительностью прячется страх за близких. И не для себя эта старушка так уверена, а для близких.
– Так с чем пожаловали леди-шаманка? – спросила меня хозяйка дома.
– Мне бы заболевших осмотреть. Если симптомы у всех одинаковые, то, похоже, я с этой болезнью знакома. И начну делать лекарство. – Объяснила я.
– Так чего ты на пороге стоишь-то? Время тянешь! – возмутилась хозяйка дома.
Глава 33.
Осмотр продлился около получаса, но главным было то, что мои подозрения оправдались. Птицы были знакомы с этой болезнью, правда, называли по-своему. И болотнянка у нас дальше поселения одного клана не пошла.
Да, это была тяжёлая и опасная болезнь. Особенно, если лечить её драконовскими методами.
– Ну? Что? – спросила Синичка, так и сидевшая на лавке с ребёнком на руках.
– Тебя как звать-то? – спросила я, тщательно протирая перчатки, прежде чем снимать.
– Багряна я, в самую середину осени родилась. – Ответила Синица.
– Ну, радуйся, Багряна. Не неведомая зараза это. Болотнянка наша, как я и подозревала. – Успокоила я её. – Достопочтенная Олли, а не подскажете ли вы мне, где я здесь у вас плесень могу найти?
– Подскажу. У меня здесь ты плесень не найдëшь. – Сложила руки на груди хозяйка.
– Я имела в виду в поселении, – поправилась я.
– Ааа... Эт тебе до старых амбаров нужно идти. Там место такое, что не положишь, всё гниёт и плесневеет. Каждый год идиоты чистят, выстужают, и пытаются там что-то хранить. – Хмыкнула старая Олли. – Тебе-то, леди, эта грязь зачем?
– Где болезнь, там и лекарство. Мне особая плесень нужна. Мы её лучистой зовём. Она наш основной воин в битве с вашей заразой. – Рассказала я.
– И чего с ней делать? Обмазываться или, не приведи Отец, есть? – с недоверием нахмурилась хозяйка.
– Нет, не переживайте, – засмеялась я и поспешила пойти искать те самые амбары.
– Саяна, – позвал меня Рихард, не отходивший от меня ни на шаг. – Объясни мне, пожалуйста, что происходит? Ты действительно можешь из плесени сделать лекарство от чумы?
– Именно. – Решила объяснить ему я. – Видишь ли, после Столкновения, на многих землях природа изменилась. Но не уходить же с насиженных мест, где веками жили? Кто-то, конечно, переселился, откатившись вглубь наших земель. А кто-то остался. Как Снегири, которые жили теперь вообще на приграничье с драконами.
– Подожди, насколько я помню, война началась с нападения именно на Снегирей. – Задумался Рихард. – Сначала вспыхнуло приграничье, а потом, уже после мора, в эту войну втянулись и остальные драконьи земли. Но нападение на Снегирей было в самом начале поветрия.
– Болотнянку мы узнали благодаря как раз снегирям. У них рядом оказалась степь, леса на той земле погибли во время Столкновения. А с другой стороны, образовались болота. – Пересказывала я то, что услышала от наставниц. – Снегири два раза в год меняли своё место жительства. Летом заготавливали, а зимой отдыхали в зимних поселениях. И вот вернувшись с заготовок в одно из таких поселений, Снегири обнаружили, что те, кого оставляли за домами присматривать с весны и до осени, погибли. А так как оставляли в основном стариков, то погоревали и похоронили. Дома в порядок привели и заселились. Очень быстро поняли, что заболело всё поселение, и с болезнью местные знахари не справляются. Тогда Снегири кинули клич. Огородили свое поселение и когда увидели, что к ним спешит гонец из соседней деревни, предупредили, чтоб не приближался. Пересказали всё, что сами знали и отправили к шаманам. Выясняли, что это за беда не так чтобы долго. Шаманы, замкнув круг, могут услышать землю, восстановить по памяти природы небольшой период. Эта зараза пришла как раз с границы болот и степей и больше всего напоминала чахотку. Блохи и клещи, что заводятся в домах от сырости и болотной гнили, крысы и прочие грызуны, что бегут в дома с дождями, болотнянку и разносили. И тут один из заболевших пошёл на поправку. Оказалось, что он почти жил в бане, а вот ел хлеб и вяленое мясо. От долгого лежания в каменных ларях, и мясо и хлеб начали покрываться плесенью. Хворый её просто счищал. Но так как кожа у него была в язвах, то эта плесень в кровь и попадала. Да и любой шаман знает, что плесень это ближайший родственник грибов, а грибные корни не выведешь. Поэтому и в еду ему эта плесень тоже попадала. Стали смотреть, что именно за плесень.
