Текст книги "Шаманка Сумеречных Сов (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Новости... – протянул Рихард. – А почему ты раньше не сказала?

– Я вообще думала, что о моём существовании уже забыли. А тут схватили посреди рынка, ты замуж говорят выходишь, во имя мира. – вспомнила Кайли. – А я такая, а вы знаете, я ещё и наследница младшей ветви Серебряных, которую в младенчестве не добили? Так ты это представляешь? А мужу моему всё равно оказалось, бастард я или нет. Он вообще ни разу не спросил, я хоть в дракона-то могу оборачиваться. Тут всем всё равно на моё происхождение. Готовить привычные блюда учили, старались подсказать, осторожничали, остерегали от гиблых мест. Ни словом не попрекнули, что я дракон. Хотя вон, отец у Ярика в битве с Серебряными погиб, а его мать меня чуть не за шкирку поймала, когда я сбором брусники увлеклась и чуть в топь не зашла. Я себя как никогда спокойно чувствую. Знаю, что если не муж рядом, то кто-то из местных рядом, птицы следят. И не надо ночью к любому шороху прислушиваться, и мёрзнуть не придётся из-за того, что ночью я печь не топила. За день дом натоплю, и спать на печку ложилась. Но к утру и она остывала. Ненавижу холодные ночи!

– Ну что ты? – обнял жену Буреслав. – Холодные ночи лишь напоминание о человеческом тепле, о тех, кто рядом. Я согрею.

– Мы пойдём? – решила я оставить жену и мужа наедине.

– Наш старый дом тебя ждёт. – Кивнул мне брат, ненадолго отвлекаясь от жены.

Старый дом среди еловых лап встретил любимым с детства запахом хвои и теплом. Видно, что брат этот дом не бросил. Надо попросить оставить на случай нашего приезда. Глядишь, не в последний раз гостим.

Спящего Нильса уложили на печку. Представляю, сколько восторгов будет с утра. Сами прошли в мою комнату, бывшую мамину.

– Что это за паутинка? – спросил Рихард.

– Ловец снов, его ещё моя мама плела для моей колыбели. А потом я повесила над кроватью. Брат красиво плетёт. Надо будет Нильсу с утра рассказать, – улыбнулась я.

– Иди сюда, – тихо позвал муж.

– О чём ты подумал? – спросила я, целуя его шею.

– Как легко мог тебя потерять. Хотя вроде и делал всё правильно, как мне казалось. – Вздохнул муж у меня над головой. – Я люблю тебя, и это чувство дарит мне огромную силу. И меняет всё вокруг. Но само оно такое слабое, такое уязвимое... И такое хрупкое!

– Как цветок. Любой может его сорвать и лишить мир вокруг красоты этого цветка. Но порой, чтобы вырасти, цветок пробивается сквозь камень или упавшее дерево. – Выводила я узоры на груди мужа. – Оттого это чувство так ценно и дорого.

– Как легко ты могла пройти мимо...– всматривался Рихард в мои глаза. – Моя?

Дракону, как жуткому собственнику, слышать о моей принадлежности конкретно ему, было необходимо. В мире крылатых змеев всё вокруг делилось на моё, и пока ещё не знающее, что моё.

– Твоя, – уверенно ответила я, начиная осторожно целовать каждый шрам на теле мужа.

Эта ночь была наполнена шёпотом горячих признаний и нежностью, в которой купал моё тело муж. Каждым словом, каждым прикосновением подтверждая, что его сердце выбрало себе пару.

Утро пробралось под одеяло с нежными поцелуями и приглушёнными голосами в общей комнате. Оказалось, проснувшийся с рассветом Нильс уже успел сходить погулять с Фростом. Мальчишки, бегущие по своим утренним делам, помогли набрать воды. А пришедший проверить гостей и продолжить разговор Буреслав, показал как разжечь печь и фактически приготовил завтрак.

Горячая яичница с луком, ветчиной и укропом сработала лучше умывания холодной водой. Мгновенно пробудившиеся животы требовательно заурчали.

За завтраком обсуждали совсем поверхностные темы. Зимовку птиц, надежды на большие выводки...

– Если рождается много тех, кто готов подставить нам своё крыло, значит и тех, кто готов эту силу разделить, будет больше! Прибавления среди молодняка ждём. – Поделился надеждами брат. – Пары что по весне– лету сложились, почти все в ожидании. Может, сменили отцы гнев на милость, отпускают души на перерождение.

– Знаешь, Буреслав, я тут с одним стариком познакомился. Дядька Репий из Синиц. Живёт уже давно с дочерью среди драконов. Воспитывает внуков, наполовину драконов. Вон, вместе с соседями-драконами баню построил, пытался от гнилой воды уберечь... И вот он сказал, что ничего ему жить не мешает, ни кровь от дружбы с драконами не сворачивается, ни перья не летят. А война уже всем обрыдла! И никому это не нужно. Земли? Свои в порядке держать дайте Отцы сил. Вера? Что там отец, что здесь. Да и волю они давно явили. Обычаи? Так у друг друга чего бы не подглядеть, если доброе дело? Да и на поле боя... Тебя зовут Серой Смертью, скажи, скольких драконов ты врачевал прямо там, едва затихнет сражение? Сколько раз похоронные команды кричат "живой" не глядя, с какой стороны воин? Сколько раз за последние годы сражения просто не случалось, потому что шеренги воинов стояли друг напротив друга, и никто не выпустил ни одной стрелы? Нет ничего в нас, что вынуждало бы воевать друг с другом. Кроме странных, жутких и кровавых нитей, что привязаны к драконам, словно к куклам уличных скоморохов! И эти нити пора оборвать!

– Хм... Огнём и мечом собрался обрывать? – прищурился брат.

– Нельзя так. Там младшие служители дети совсем. Да и из старших многие не прогнили. Даже жизнь одного из сотни мразей не стоит размена. А без помощи мы не определим, кто их них давно обезумел. – Вздохнул Рихард.

– Значит, не ошибся жребий. Скажи ты иначе, и я бы с тобой больше и словом не перемолвился. – Признался Буреслав. – У мальчишек вся гниль надолго не задержится. Детское сердце настолько чувствительно к правде, что его сложно обмануть. Вон смотри...

Брат кивнул на окно, за которым Нильс уже с теми мальчишками, что утром показывали ему, где брать воду, строили горку. Благо, что для Нильса это было не в диковинку. Мальчишки в замке тоже любили эту забаву. Лишняя лопата нашлась и для Нильса. Горка вышла на славу. С такой скатываться можно было с ветерком. Но видно возникли какие-то трудности. Потому что вся ватага собралась в кучу и о чём-то спорили, размахивая руками. Нильс отошёл в сторону и начал раздеваться.

Немного времени и под восторженный свист мальчишек, снежно-серебряный дракон, сделав разворот, прошёл огненной струёй по поверхности горки, разом подтапливая снег на всей поверхности ската.

– Что ж ты творишь, оглашенный? – всплеснула руками полная женщина в годах, проходившая мимо. – Почти же голышом, да зимой посреди улицы! А потом сопли на кулак наматывать будешь да жалиться, что голова болит?

Нильс быстро оделся, а от соседнего дома уже спешила молодка, видно чья-то сестра. В руках у неё был поднос с парящими стаканами. Наверное, несла мальчишкам горячего взвара, ягодного или медового. Да по небольшой печëной коврижке.

– После работы, да на морозе, самое то, горячего с печеньем, – улыбнулась я.

– Саянка, – хитро заулыбался брат. – А драконëнок твой прицельно огнём плеваться умеет?

– Я думала, ты его чему путному научишь, а ты лишь бы озорству потакать? – засмеялась я.

– Ну, почему это озорству? Мы вон с племянником Урфину помогаем гнездо строить. Веточка к веточке, мох самый лучший выбираем, лапник сгибаем, чтоб он рос, закрывая гнездо. – Усмехнулся брат.

– Нашлась, значит самочка по сердцу твоему спутнику? – спросила я.

– Нашлась. Вон, видишь с каким характером. Всё от Урфина отворачивается, а других к себе близко не подпускает. От особенно настырных только пух и перья летят. – кивнул в сторону подруги Кайли брат.

Пока муж и брат решали да обсуждали, как с цитаделями поступать, Нильс носился по Гнездовищу с друзьями, пропадал в общем доме, слушая сказки да былины. Буреслав как-то показал ему наши резы, так теперь с утра объяснял штук пять новых, а вечером проверял, как Нильс их усвоил.

– А можно вопрос? – вытянул ручку вверх Нильс, слушая очередную сказку. – Вот эта бабушка, Хранительница силы, она старенькая, живёт одна в диком лесу, в непролазной чаще. А чего всё эти Финисты, царевичи и прочие удальцы вечно к ней за советом с ночёвкой едут? Им днём за советом заехать что мешает? Да ещё и наглые такие, в бане их попарь, накорми, спать уложи... А сами ни помочь, ни гостинцев привезти!

– Видать старушка не так страшна и стара, как о ней молва идёт! – засмеялся кто-то из парней постарше.

– Ты смотри какой, – усмехнулся Буреслав. – А ты всё переживаешь?

– Боюсь я, Буреслав. У детей получается и дар, и Зверь. Как справятся? Выдержат ли? Такая сила в руках! – призналась я. – И с ума свести может.

– Так и пусть расходуют, чтоб до постели только доползти. Вон, море, о котором твой муж говорит, возвращают. Земли заболоченные лечат. – Успокаивал меня брат. – Раны, что войной нанесены и Птицам, и Драконам... Сила она ведь дурной от безделья становится, когда цели нет. А для нас, это символ. Что едины наши народы, что правильно выбрали путь...

– Ааай! – вдруг закричал Нильс, схватившись за виски.

Рядом дико зарычал Рихард.

– На улицу, на свежий воздух! – скомандовал Буреслав.

– Пап, папа! Это правда? – смотрел на отца Нильс.

– Не может быть неправдой. Магия драконьей крови не подтвердила бы, – хрипло ответил муж, приходя в себя.

– Что случилось? – спросила я.

Тот же вопрос читался в глазах окруживших нас Птиц.

– Главная Цитадель ордена разрушена! Аарон Железный засвидетельствовал сотни преступлений против драконов и птиц, совершëнных орденом Хранителей. Похищение Мириохов, убийство пар драконов из Птиц. Даже беременных. Убийство маленьких драконят, едва обернувшихся. Аарон призывает Изумрудных, хоть кого-то. – Перечислял мёртвым голосом муж. – Хранители сознательно уничтожали целые рода драконов! Всех, кто был наделён Зверем. Сотни истинных пар Драконов и Птиц уничтожены. Свидетельства хранились в подвалах Цитадели.

– И все драконы это теперь знают. Знают, что сотни лет вели войну на истребление... – начала я.

– Уничтожая собственных Истинных! И в итоге самих себя! – закончил за меня муж. – Саяна, нам нужно вернуться. Срочно. Сейчас весь гнев и боль драконов обернуться против орденов. В ярости никто не будет разбираться, кто прав, а кто виноват. Это будет кровавая бойня. Я не могу этого допустить.

– Конечно, – кивнула я.

– Буреслав, – обратился Рихард к моему брату.

– Лети, спасай, кого сможешь. А шаманы Сумеречных Сов придут следом. Мы будем спешить. – Пообещал Буреслав.

Эпилог.

Нежное тёплое солнце начала лета заливало всё вокруг, делая мир ярче. Долгие тяжёлые работы с самого начала весны совсем недавно дали свои первые плоды. По расчищенному древнему руслу несла свои воды широкая, сверкающая река. Озеро, которое она теперь наполняла, оживило десяток водопадов.

Гиблая топь неохотно, но отступала. К началу лета, смыв всю грязь, вырвалась на свободу и Птичья река, на берегу которой когда-то цвели лотосы и жили Цапли.

И однажды утром, на ещё диком берегу, появился длинноволосый мужчина в бело-зелëных свободных одеждах. Он встал на высокий булыжник и смотрел на стены замка по ту сторону широкой реки.

– А вы...– тут же полетел к нему Нильс, и едва обернулся, стоял перед незнакомцем, не зная, как задать главный вопрос.

– Пусть вид моих спутников тебя не обманывает, юный родич. Иногда так бывает, что нашу силу принимают не клановые птицы. Это журавли, но я Цапля. – Я пристально наблюдала за незнакомцем, не отходя от мужа-дракона.

– Цапля, – повторил Нильс. – Вы пришли встретить рассвет и искупаться в холодной воде?

– Конечно, тогда дух наполняется силой только пробудившегося мира. А ещё я хотел посмотреть, кто с таким упорством зовёт меня в родные края. Нам пришлось смириться, что эта ниточка потеряна и никогда не примет своих корней. Тем невероятнее было услышать этот зов. – Улыбался беловолосый.

– Вы вернётесь? – прямо спросил Рихард.

– Если Цаплям больше ничего не угрожает, то Старейшина приведёт клан обратно. – С любопытством рассматривал Рихарда и Нильса незнакомец. – Моё имя Альмин, получается, мы троюродные братья.

– Альмин... – прищурился, что-то вспоминая Рихард. – Стальной Ветер! Наслышан, рад, что не довелось встретиться в бою.

После того разговора прошёл месяц, и сейчас с той стороны доносился стук молотков. Вернувшиеся Цапли строили свои домики на сваях под остроугольными крышами и каменные мостки, уходящие глубоко в водную гладь. Заканчивались они круглыми площадками-беседками, в которых Цапли любили пить отвары, встречая рассвет или закат.

Пользуясь тем, что сейчас муж и сын заняты на строительстве обводных каналов, что должны были ещё сдвинуть топи и дать возможность выйти на поверхность подземным водам, когда-то питавшим Малое море, я не торопясь шла к домику на болотах.

За это время он изменился, став любимым пристанищем семьи. На втором поверхе, под самой крышей, теперь была библиотека. Нильс бережно укладывал там уже свои собственные свитки, в которые переписывал сказки и описания соседних земель до Столкновения.

Небольшой пристрой позволил создать сразу две спальни, одну из которых я собиралась сейчас занять. А на широком, украшенном резьбой крыльце было очень уютно сидеть тёплыми ночами.

Очередной приступ ноющей боли в пояснице вызвал улыбку. Пришла пора мне самой подарить жизнь. Я сама обмылась и натянула на чистое тело свободную рубаху, оберëжную вышивку на которой закончила совсем недавно. Приготовила купель, в которой смою потом родовую кровь с малышей, и мягкие пелёнки. Рядом лег и мой нож, перерезать пуповину.

Я легла на кровать, несколько раз глубоко вздохнула. Ведь сейчас рождались не только наши дети. Меняла оперение и я, становясь женщиной. Вместе с моими детьми рождалась Саяна-мать.

Первый крик, ознаменовавший начало пути детей к жизни, совпал с грохотом сорванной с петель двери.

– Саяна! – почти дышал огнём почуявший начало родов Рихард. – Так и знал, что попытаешься одна через это пройти.

Я только прикрыла глаза, признавая, что спорить с этим упрямцем бесполезно.

Несколько часов усилий спустя, когда солнце спряталось в сумеречном тумане, два тихих писка следом друг за другом, ознаменовали, что в роду Серебряных стало на двух драконов больше.

Пока моё тело исторгало из себя детское место, Рихард успел искупать малышей и спеленать. Пуповину детям он перерезал сам. А пока маленькие драконята ворчали в колыбели, Рихард задрал подол окровавленной рубахи и начал осторожно обмывать мои бёдра.

– Я сама! – обожгло щëки стыдом. – Подай мне вон тот пузырёк...

– Нет. Я тебе уже говорил, что есть женские раны, которые должен лечить мужчина, ставший их причиной. И никаких зелий, выпив которые, ты будешь прыгать как коза, но во вред себе, я тебе не подам. Сейчас сменим постель, покормишь этих ворчунов и будешь спать. – Ознакомил меня с ближайшим будущим муж.

– Как думаешь назвать? – спросила я, закончив кормить сына и прикладывая к груди дочь.

– Основателя рода Серебряных звали Северусом. И твой отец с Севера. Да и чешуя у нас больше на льдинки похожа. – Сказал Рихард. – Я уже чувствую их Зверей. Они пока глубоко в крови, с любопытством прислушиваются. Но они необыкновенно сильны. И красивы. Особенно дочь. Как солнце в гранях льда!

– Да? – я с сомнением посмотрела на сморщенный, красный комочек с редкими белыми волосиками. – Пусть тогда будет Изольдой.

А на рассвете, в распахнутое окно влетели те, для кого первый крик детей стал зовом.

– Мдааа... – усмехнулся муж, разглядывая двух цапель и двух молодых сов, что-то успокаивающее ухавших на краю одной общей на двоих колыбели. – Спасибо!

Эпилог пятнадцать лет спустя.

Вечера поздней весной неохотно превращались в ночь, до последнего подсвечивая небо. Светозара глубоко вдохнула, тряхнув густой гривой непокорных волос.

– Ты чего тут? Не среди бабушкиного полисадника. Болото кругом. – Заворчал старший брат Буян.

– Да вижу. Только посмотри, даже здесь весна. Цветы кругом. А мхи какие! Так и тянет прилечь. – Улыбнулась девушка.

– Ты гляди! На мхах в болотах она поваляться собралась! А поспать среди дурман-травы не тянет? – брат был строг.

Шутка ли, девица в отряде. И пусть клан Диких Гусей известен как охотники и следопыты, всё же решения сестры Буян не одобрял. Выросла уже, зацвела. Грудей полна запазуха, а она по болотам рыщет!

Да и дорога у них опасная. После большого Примирения, остатки орденцев, что смогли выжить, забились по норам, и старались оттуда ударить, да побольнее. Вот таких неугомонных, Гуси и выслеживали.

– Смотри, то ли кажется... Вроде огни впереди? – прищурилась Светозара.

– Ага, болотные! – хмыкнул Буян.

– Да нет, болотные синевой отдают, а эти жёлто-красные, так только огонь горит. – Не согласилась девушка. – Кинька-ка клубочек!

– Ой, нужда! Сдоньжишь же! – сплюнул Буян, но пошёл за сестрой.

За ними тонкой цепочкой потянулся и весь отряд. Вскоре клубочек-артефакт заскакал по твёрдой тропинке, обсаженной ромашками. Цветы, которые сами по себе не росли на болотах.

– Вот те на, и впрямь домишко. Кому же охота в болоте куковать? Сюда без артефакта и не дойдëшь же, я пока ты не показала, и огней-то не видел. – Задумался Буян.

– Избушка-избушка, встань ко мне передом, пусти честны́м путём! – засмеялась Светозара и постучала в добротную такую дверь.

– Вот наслушаются мамкиных сказок, а потом чудеса по болотам ищут, с избушками речи ведут... Ничего себе старушка-хранительница! – не сдержал удивления Буян, когда посреди его речи дверь открыл высокий блондин, лет двадцати на вид. С закатанными по-домашнему рукавами и жилетке.

– Да и вы на добрых молодцев не все похожи, – усмехнулся парень.

– Ой, да ты лебедь! – удивилась Светозара, разглядывая вышедшего на крыльцо следом за парнем лебедя. – Красавец какой!

– Да, Фрост у нас завидный жених. Только свою пару ещё не встретил. – Представил лебедя парень.

– Фрооост... – протянула девушка. – А ты?

– Что я? Как зовут или встретил ли пару? – прищурился хозяин болотного домика.

КОНЕЦ.