Текст книги "Шаманка Сумеречных Сов (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Леди Саяна... – попытался возмутиться Хранитель.
– Вот именно. Леди. Леди рода Серебряных драконов. А вы, кем бы вы там не были, всего лишь временный гость в этих стенах, а пытаетесь командовать хозяином замка! – холодно ответила я, глядя в упор на Хранителя.
– Эта иерархия и история ордена совсем непонятные! – жаловался Нильс по дороге к ристалищу, где каждый день перед обедом занимался с отцом.
Рихард учил его владению мечом. Когда мы приходили, муж уже заканчивал разминаться и тренироваться с воинами замка. И всегда без рубашки. На мои намёки, что я в состоянии не только постирать, но даже сшить ему новую рубашку, так что может не бояться испачкать или испортить свою, муж только улыбался.
Потом был обед, недолгий сон для Нильса. А после мы шли в потерянный сад, так это место назвал Нильс. Дальше стены и разбора завалов, мы решили никого не пускать. Да и когда разбирали стену и завалившие проход камни, мы трудились наравне с прочими жителями замка.
И стоило нам переступить какую-то незримую черту, как оба лорда, и отец, и сын, чуть ли не в один голос заявили, что чужим нельзя. Но особо никто и не рвался, а мне почему-то казалось, что толпа народа и шум в этом месте, сродни кощунству. Не зря это место считалось личной сокровищницей одного из первых лордов Серебряных.
Поэтому приходили мы сюда втроем, и всю работу делали тоже вместе. Пусть не так быстро, но словно понемногу возвращали сюда былую красоту. Самым сложным было выкорчевать засохшие деревья. Зато пополнили запас дров.
И четыре дня выпалывали по всему саду сорняки.
– Саяна, а может здесь всякие нужные тебе в шаманствах травы? – попытался видимо отлинять от прополки лорд.
– Если только для заговора от хулиганства. Осень уже давно, а крапива и не думает увядать! – не согласилась я с таким разделением труда. – А вообще, прополку огорода, я ещё в обители терпеть не могла.
– Может, я всё же лучше займусь дорожкой? – не сдавался в своём намерении избежать борьбы с сорняками лорд.
– Там между камнями тоже трава. И её тоже надо будет выдирать. – Показала я ему мелкие кустики между камнями, которыми были выложены достаточно широкие дорожки.
Вчера вечером мы смогли, наконец, добраться до галереи. И сегодня планировали впервые заглянуть в жилые комнаты. Понятно, что ещё предстояло заменять поломанные деревянные части, отмывать и убираться. Но ощущение какого-то чуда, тайны, загадки будоражило.
– Весной здесь нужно будет повсюду разбить клумбы, – осмотрелся по сторонам Рихард.
– Да? И под деревьями? – спросила я, наблюдая за тем, как муж внимательно осматривает те, что росли чуть в стороне от озера.
– Нет, под деревьями нужна трава, потому что мы будем на ней валяться, – решил этот новоявленный садовод. – Пытаюсь угадать, эти деревья я видел по весне или нет.
– А что в них особенного? – заинтересовалась я.
– Весной они так обильно цветут, просто пена нежно-розового цвета. А ветер уносит их лепестки на озеро. – Рассказал дракон.
– Теперь-то мы точно сможем узнать. Ведь проход сюда открыт. – Улыбнулась я.
– Да. – Кивнул лорд. – Пойдём?
Я не ответила, только молча вложила ладонь в его протянутую руку. Каменная галерея, обогнув озеро, привела нас к каменным дверям. Вот только эти двери были наглухо заколочены. Снаружи.
– Рихард, а тот обвал случился точно сам по себе? – спросила я с подозрением.
– Я давно подозреваю, что нет. – Нахмурился муж.
Старые доски и поржавевшие гвозди легко отлетали под сильными руками дракона. Казалось, что эти доски он вообще отдирает без усилий. Двери тяжело и надсадно заскрипели.
– Думаю, что светильник или факел здесь зажигать не стоит, – почему-то шёпотом сказала я. – У меня с собой артефакт. Его света будет достаточно.
Лорд высоко поднял над головой переданный ему артефакт в виде большого пузырька на цепочке.
– Саяна, держись рядом. – Велел он, второй рукой беря за руку Нильса.
Мальчишка от волнения закусил губу, а его глазки сверкали так ярко, что вполне могли бы соперничать со светильником. Коридор привёл в полукруглую комнату, из которой вели в разные стороны проходы, закрытые дверьми. Несмотря на прошедшее время эти двери отлично сохранились.
– Посмотрим что там? – тихо спросил Нильс с хорошо различимой надеждой в голосе.
– Конечно, – ответил ему отец.
И уверенно прошёл к самой дальней двери. Когда он её распахнул, я вскрикнула, загораживая собой Нильса. В первое мгновение, мне показалось, что там кто-то сидит. Но оказалось, что это просто бело-серебряное платье. В одном рукаве осталась перчатка, и именно она создавала ощущение, что это рука человека.
– Здесь жила та девушка, Цапля. Дед никого к ней не подпускал, поэтому и поселил здесь. Это, наверное, её. – Рассказал Рихард. – А потом она сбежала от деда.
– Нет, – замотала головой я, разглядывая вышивку на платье. – Чтобы здесь не происходило в то время, но та девушка явно не сама покинула этот дом. А платье это брошено на стул специально. Это был знак, который она подала, но который никто не заметил.
– Почему ты так решила? – нахмурился муж.
– Смотри, видишь вышивку? Это клановое платье. Оно есть не в каждом клане и имеет особую ценность. Как знаки, что я наносила себе на лицо, вышивка на этом платье говорит о его хозяйке. – Я провела пальцем по серебряной нити, что причудливо сплеталась в тайные знаки. – Эта девушка была из правящей семьи клана и наследницей. Она была воином, то, что у Цапель и Журавлей называется "крылья старейшины". А у нас военный князь. То есть именно она вела воинов в бой.
– Да, именно так дед её и встретил... – согласился с моими словами Рихард.
– Солира... Красивое имя. – Прочитала я тонкую вязь. – С тайного языка это переводится как "Солнечная бабочка". Вон и на платье цапли и бабочки. Нет, уйти без этого платья... Ну, вот если бы я бросила свой посох.
– Не поверю. Но тогда получается, что девушку заставили уйти или выманили? – задумался дракон. – В замке живёт старик, которого все считают безумцем. Старше него никого в роду нет. Он утверждает, что мой дед успел развестись с бабкой и жениться на Цапле. Что он принёс ей брачные клятвы перед алтарём.
– По крайней мере, она сама считала себя замужем. Видишь тёмные пятна на платье? Это след от приклеенного к ткани на рыбий клей жемчуга. После замужества его с таких платьев снимают. – Рассказала я.
– Завтра нужно поговорить со Стефаном. Прям пусть вспоминает любую мелочь, любые подробности. – Решил муж. – Что ты так на меня смотришь?
– Кольцо Цапель. Помнишь? – напомнила я.
– Сложно забыть, – показал он мне свою руку.
– Рихард, я тогда тебе не всё сказала. Такие кольца, родовые, клановые, садятся по руке, если это не брачный обряд, тому, кто имеет право их носить! – призналась я. – И я не могу понять, как ты мог получить право на такое кольцо, если твой отец, ребёнок от первого брака твоего деда?
Глава 27.
– Ты зачем опять Хранителей обижаешь? – спросил уже ночью Рихард, путаясь пальцами в моих волосах.
– Опять жаловались? – хмыкнула я, потеревшись носом о его грудь.
– Налетела, унизила, оскорбила... Весь список твоих злодеяний перечислять? – усмехнулся муж.
– Хорошо, я исправлюсь. В следующий раз тихо подкрадусь и шмякну посохом по затылку. – Проворчала я, садясь на кровати. – Нет, это уму непостижимо. Как можно настолько ненавидеть то, чем ты занимаешься и так злобно относится к собственному ученику!? И это притом, что Нильс очень жадный до знаний мальчишка и схватывает буквально на лету! Но вот с историей ордена и древним языком одни проблемы.
– Может просто Нильсу это не дано, вот и не усваивает. – Вздохнул Рихард.
– Каак интерееесно! – протянула я. – Значит, стрельбу из лука и всякие ваши хитрости с клинком он усваивает. Историю драконов и землеведение запоминает, едва наставник успевает договорить. И язык кстати тоже! Наставник Олаф несколько занятий отдал, рассказывая о древнем языке, читая на нем стихи и что-то рассказывая о прошлом мире. Но стоит начаться занятиям с этой злобной лысой пиявкой и всё, Нильс сразу неспособный и необучаемый. По-моему, дело не в Нильсе! Да даже от ваших игр во время прополки сорняков, когда вы учили какие-то слова на древнем драконьем, толку было в разы больше, чем от этих занятий. От них у ребёнка только голова болеть начинает. Слушай, а может ты сам и научишь сына вашему языку?
– Уже думал об этом. У меня явно больше терпения по отношению к собственному сыну, чем у Хранителей. – Закинул руки за голову Рихард. – Но Саяна, будь осторожнее. Если мои подозрения верны, то Хранители уже смогли однажды погубить Птицу в этом замке. И судя по всему, моего деда. А если принять во внимание попытку приписать драконье бешенство Эдгару Чёрному, эта история с вовремя наступающими приступами у них хорошо отработана.
– И что делать? – расстроилась я.
– Я хочу узнать, что тогда произошло на самом деле. И уже с доказательствами задать орденам вопросы. Поэтому потерпи, пожалуйста. Не рискуй. – Попросил муж.
Об этой его просьбе я усиленно напоминала себе ещё два дня.
– Леди Саяна! – окрикнул меня капюшононосец. – Вы не знаете, где находится ваш пасынок?
– Мой сын должен сейчас находиться на занятиях с вами. Где-то час назад у него должны были закончиться уроки по древнему языку и начаться ваши, по истории ордена. – Сложила я руки на груди.
– Я немного задержался, и в комнате мальчишки не оказалось, – зло выплюнул Хранитель.
– Немного? Час прошёл! А потом вы бы решили оставить сына после занятий, потому что он якобы не усваивает? И вы хоть представляете, что уже могло случиться за этот час, когда вы лично отвечаете за здоровье и безопасность ребёнка? Я обязательно доведу эту ситуацию до сведения моего мужа, – пообещала я, наблюдая, как растерялся капюшононосец.
– О, Нильс! – раздался за моей спиной голос наставника Олафа.
– Нильс? Где? Мы как раз выяснили, что уважаемый Хранитель потерял ученика и обсуждаем, насколько это понравится лорду! – поспешила я намекнуть наставнику о ситуации.
– А я услышал имя... Мне кажется, что я видел его некоторое время назад, и он направлялся в сторону ристалища. Там как раз начинал заниматься лорд Рихард. – Всё понял и выкрутился наставник Олаф. – Пойдёмте, брат, я вас провожу. Поищем мальчика.
Судя по взбешëнному взгляду, Хранитель явно хотел мне что-то сказать, но сдержался. Наверное, язык прикусывал, не иначе.
Выждав некоторое время, я отошла к лестнице, по которой поднимался наставник Олаф, и подняла взгляд наверх.
– Нильс, – улыбнулась я мелкому прогульщику.
Он, радостно улыбаясь, замахал мне рукой в ответ.
– И как ты туда забрался? – разглядывала я мальчишку, сидящего в перекрестье балок над окном.
– Сейчас покажу, – он упёрся руками в стены узкой оконной ниши, потом так же расставил ноги и, перебирая ими, как паученок, спустился вниз. – Раньше так не мог, не дотягивался. А сейчас уже вырос!
– Это точно. И куда мы с тобой теперь пойдём? – спросила я его.
– В потерянный сад! К озеру! – схватил он меня за руку.
Я посмотрела в окно. Такие солнечные и тёплые дни уже становились редкостью, осень всё чаще дышала холодом. Жалко терять такой день!
– Пойдём, только незаметно! А то поймают и заставят зубрить про орден! – предупредила я Нильса.
– Мы что? Сбегаем? Вместе? – зажглись озорством глаза сына.
– А то! Я с сёстрами тоже сбегала с уроков. Знаешь, как умела прятаться от наставниц княжна Яромира? – улыбнулась я.
– Это которая стрелять умеет и лорда Эдгара спасла? – тут же показал, что он не только слышит, что говорят вокруг, но и умеет сопоставлять услышанные обрывки разговоров, Нильс.
– Именно. Так что осторожно, вдоль стеночки и держимся в тени, – посоветовала я.
Именно так, совершенно незамеченными, мы добрались до сада. Правда, надо отдать должное, дозорные, видя какие мы незаметные, старательно отворачивались от нас в другую сторону и старались не смеяться. Замку наша забава тоже, похоже, понравилась, потому что тень от стен падала именно там, где мы пробегали. Даже там, где её только что не было. Сложнее всего нас не замечать и не смеяться было Лиону. Проводив нас до входа в сад, он уселся у стены на солнышке и задремал.
Переступив границу сада, мы с Нильсом выпрямились и рассмеялись, довольные собой и своей шалостью. В укромном из-за склонившейся до самой воды старой ивы месте, мы растянулись прямо на земле, среди толстого слоя жёлто-красной листвы. Мы часто здесь были в последние дни. Настолько часто, что лебеди на нас практически не обращали никакого внимания и спокойно учили молодняк летать, раз за разом отрываясь от воды. У птенцов ещё не получалось. Они только заполошно били крыльями по воде.
– Нууу же, давай! – переживал Нильс за одного из птенцов.
Остальные уже сдались и уплыли вслед за родителями, а этот всё пытался раз за разом. И то ли крылья сработали правильно, то ли переживания Нильса заставили небо сжалиться над лебедëнком. Но птенец оторвался от водной глади и пролетел полный круг над озером, под радостные крики Нильса, кряканье братьев и шорох крыльев отца, взлетевшего вслед за сыном и летящего с ним рядом.
– У-у-у! Получилось! – выдохнул, упав обратно в листву, Нильс и вдруг всхлипнул.
– Ты чего? – спросила я.
– Тоже так хочу... С папой. Это же папа был, да? – ответил он.
– Да, это был самец. – Только и могла, что кивнуть я. А что я могла ещё сказать.
– Но я никогда не полечу, – сам себе ответил Нильс.
– Так хочешь в небо? – тихо спросила я.
– Ууугух, – сел рядом с Нильсом Гарун, напоминая о себе.
– Что он тебе сказал? – посмотрел на меня Нильс.
– Он может попробовать показать тебе полёт своими глазами. Только нужно постараться удерживать его взгляд, а это не просто. И голова потом болеть будет. Надо ли? – ответила я.
– Да! – со всем пылом пятилетнего ребёнка почти выкрикнул Нильс.
– Давай посмотрим, так... Вот она! – в небольшой сумке-кошеле, что крепилась у меня на ремне, я нашла тонкую дудочку, мне она всегда помогала сосредоточиться. – Садись удобно, и смотри прямо Гаруну в глаза. Избавиться от мыслей в голове тебе будет сложно, вот так сразу. Поэтому я помогу мелодией. А ты попробуй посчитать янтарные круги вокруг зрачка Гаруна. Справишься?
Нильс не ответил, только кивнул. И нахмурившись, начал пристально вглядываться в глаза моего спутника. Я улыбнулась и поднесла свирель к губам, закрывая глаза. Перед мысленным взглядом привычной позëмкой и отблесками северного сияния взвились вихри силы. Они сплетались в только им ведомый узор. И когда я распахнула глаза, закончив играть, я не сразу поняла, что серебряные нити, искрящиеся вокруг Нильса, мне не кажутся.
– Нильс... – позвала я напугавшись.
Но он не отвечал, только медленно повернул ко мне голову. Моё сердце забилось, как ошалевшее. Всегда серо-голубые глаза мальчика горели золотым пламенем. А поперëк жёлтого золота был вертикальный змеиный зрачок. На секунду серебряная пелена скрыла мальчика целиком. А потом...
Потом на его месте оказался маленький дракончик. Не больше кошки размером.
– Нильс, нет, не надо! Что же делать? Давай обратно, а? – накрыла меня паника.
Вот о чём я думала, применяя возможности шаманов-птиц на драконе? Помня, что иногда воздействие можно обернуть вспять, если не прошло много времени, я сделала единственное, что в этот момент показалось мне правильным. Заливаясь слезами от страха за Нильса, я схватила драконëнка, и, запихнув себе запазуху, со всех сил побежала на ристалище, к лорду. Дракону, отцу и мужу.
– Саяна? – подбежал он ко мне, ещё издали увидев зарëванное лицо. – Что случилось?
– Я... Мы смотрели, как птицы учатся летать, и Нильс попросил показать полёт. И Гарун показал, а я помогала. А потом у Нильса глаза... И... Вот. – Я всхлипывая, оттянула ворот рубахи и показала маленького дракончика Рихарду. – Я Гаруна к брату отправлю, попрошу полный круг собрать, мы вернём всё, как было...
– Не надо как было. Совсем не надо. – Заворожено таращился на то, что я сотворила с Нильсом Рихард. А потом заорал так, что я от неожиданности даже присела. – У МОЕГО СЫНА ПРОБУДИЛСЯ ЗВЕРЬ!
Глава 28.
Рихард забрал у меня дракончика Нильса. Мне показалось, что у лорда дрожали руки. Он долго рассматривал Нильса и говорил что-то на том самом, непонятном языке. Но судя по интонации, что-то восторженно-хвалебное.
– Леди, нам лучше вот сюда, в сторонку отойти. – Осторожно потянул меня к стене Шаркий.
Тут я заметила, что все, кто был на ристалище уже отошли под защиту стен.
Рихард ненадолго отвлёкся от сына, посмотрел по сторонам, и, заметив, что Шаркий меня отвёл подальше, улыбнувшись кивнул.
– Шаркий, что происходит? – спросила я, потому что, кажется, я была единственная, кто не понимал происходящего.
– Так, купание. – Непонятно ответил старый лучник.
Рихард опустил Нильса на песок ристалища, а сам отошёл и обернулся.
Драконом мужа я ещё не видела. И вот теперь понимала наших воинов. Увидеть такое на поле боя во время сражения! Огромная хищная зверюга была самой яркой картинкой для описания слов сила и мощь. Его чешуя сияла, шипы на гребне сверкали, напоминая кромку клинка. Корона из рогов на голове придавала древнему Зверю величия. А клыки и когти рождали чистый ужас в душе. Дракон был чудовищен и великолепен. Я замерла не в силах не то, чтобы пошевелиться, да я даже понять не могла какое чувство испытываю: восторг или ужас.
Дракон изогнул длинную, покрытую бронированной чешуёй, шею и выпустил в небо столб пламени. А потом обрушил эту огненную лавину на маленького, гоняющего лапкой по песку найденный камешек драконенка.
Не помня себя, и совершенно позабыв об ужасе перед таким Зверем, я рванула к Нильсу и выхватила его из огня.
– Ты сдурел что ли? – заорала я прямо в приблизившуюся морду дракону и со всей силы ударила кулаком по чешуйкам между ноздрями. – Ай! Ящерица непробиваемая! Ты что творишь?
– Кхм... Леди, – позвал меня Шаркий. – Это пламя для маленького лорда не опасно. Драконы специально дышат на новорожденных драконят пламенем в момент первого обращения. Чешую так закаляют.
– Да? – удивилась я и начала пристально рассматривать Нильса.
Мягкая и шуршащая, как у прогревшейся на камне змейки, чешуя стала зеркально гладкой и твёрдой. И даже цвет изменился. Сквозь нежный жемчужный перламутр начала проглядывать сверкающая сталь.
– И, леди, вы б так под огонь-то не кидались бы. Лорд у нас даже когда скотиной оборачивается, конечно, в разуме остаётся, но всё ж мало ли! – продолжал говорить старик.
Лорд, обернувшийся, по словам Шаркия скотиной, похоже, не разозлился на меня. Наоборот, вся его драконья морда просто лучилась от самодовольства. Чуть повернув на меня голову, он выдохнул. Не сильно, но меня чуть не снесло потоком тёплого воздуха.
– Ишь ты, играется! – усмехнулся Шаркий.
Я опустила мелкого дракончика обратно на песок. Чешуйчатому непоседе было скучно сидеть на руках. А купаться в отцовском пламени, похоже, понравилось. Потому что малыш активно крутился, подставляя то бок, то спинку, то топорща крылышки.
На плечо приземлился, довольно ухнув, Гарун.
– Угуг, гуууу. – проухал он, двигая головой.
– Леди Саяна? Прекрасно, что вы здесь! Вы обязаны объясниться...– вылетел на ристалище капюшононосец.
Длинный каменный коридор, что вёл к месту для тренировок, закончился вместе с последними словами Хранителя, и картина, которую он увидел, заставила его замолчать. Злость на его лице сменилась сначала растерянностью, потом непониманием, а вот промелькнувший испуг, Хранитель попытался спрятать.
– Если обязана, то конечно, объяснюсь. – Усмехнулась я, поглаживая Гаруна. – Вы, наверное, возмущены, что найдя Нильса, я не отправила его к вам на занятия? Думаю, теперь в этих занятиях и вовсе смысла нет, так как у Нильса пробудился Зверь. А я хорошо запомнила, что Хранителями и Целителями становятся только те, кто лишён дракона.
– Он ещё не взлетел, – отчего-то охрипшим голосом произнёс Хранитель. – Поэтому слово лорда ещё в силе.
Но дожидаться, когда лорд обернётся обратно, почему-то не стал и быстро ушёл.
– А почему Нильс не оборачивается? – снова начала волноваться я, когда огненное купание закончилось, и Рихард обернулся человеком.
– Драконята после первого оборота возвращаются в человеческий облик нескоро. От недели до трёх. Обычно, этого времени хватает, чтобы маленький дракон набрал массу, и крылья окрепли. – Успокоил меня Рихард. – Сейчас он каждый день будет сильно прибавлять в росте и весе. Правда, Зверь проснулся очень поздно, а Нильс болезненный ребёнок... Но думаю, через неделю будет уже с крупную собаку.
– А почему Хранитель сказал, что пока Нильс не взлетел, твоё слово отдать им сына в силе? – спросила я.
– Если дракон не начинает летать, он становится всего лишь зверем. И тогда такого дракона лишают способности к обороту. Вот как наставника Олафа, например. – Помрачнел муж.
– Я верю, что Нильс взлетит! – нахмурилась я. – Не могут Небеса быть так жестоки!
– Ну, если ты уверенна, то я тоже буду верить. Храбрая моя Птаха. – Тут же улыбнулся муж.
– А где мы теперь будем жить? – спросила я.
– В каком смысле? – удивился Рихард. – Мы в покоях, Нильс, пока не обернулся обратно, здесь, на ристалище. Я, когда впервые обернулся, здесь и жил.
– Чего? То есть, мы оставим ребёнка одного, на улице и ночью? – а я-то была уверена, что меня сегодня уже ничто не удивит. – Ага, сейчас!
– Саяна, сын сейчас не совсем человек, и мыслит он по-другому. – Улыбался муж.
– И вот именно сейчас он, похоже, мыслит, что здесь ему уже не интересно. – Показала я на уверенно куда-то шагающего драконëнка.– А если бы он был сейчас один? И где бы мы потом этого мыслителя искали бы?
– Дааа, я дальше ограды ристалища не уходил. – Смутился муж. – Даже и не знаю...
– А что тут знать? Считай, что мы в походе. А почему собственно ребёнок должен оставаться на улице? – уточнила я.
– По двум причинам. Огонь выдыхается самопроизвольно. И даже во время сна. А второе, внутри каменных стен, дракон не растёт. – Пожал плечами Рихард.
– Как птенец в яйце? – предположила я.
– Похоже, что так. – Улыбнулся муж. – Как думаешь, куда он топает?
– У Нильса два любимых места. У алтаря и потерянный сад. – Ответила я.
Как оказалось, я почти угадала. Дракончик отправился в сад.
– Первый раз вижу дракона, уплетающего яблоки! – смеялась я, глядя на довольно жующую и перемазанную в яблочном соке и мякоти мордашку. – Эх, сюда бы хоть пару персиков! У нас в обители росли. Думаю, Нильсу бы понравились.
– Наверняка. У нас они тоже растут. Но он больше любит гранат и землянику. А ради малины и морошки готов лезть в самые непроходимые места. – Засмеялся Рихард.
– Ну, скажешь тоже! Ради земляники и морошки я сама по всем дебрям пролезу. Неважно в лесу или по болотам! – вспомнила я любимые ягоды.
За целый день слежки за Нильсом мы оба устали. Этому драконëнку было интересно абсолютно всё. Всё, что шуршит, шевелится, блестит... Он извозился в тине по самые кончики крыльев, разворошил всю листву. Чуть не нырнул в озеро, как оказалось, он нашёл женский браслет с крупными камнями. Попытавшийся его забрать, чтобы рассмотреть, Рихард поплатился прожжëнной рубашкой и выслушиванием предупреждающего рычания.
– О! Кажется, на одну сокровищницу в этом замке скоро станет больше. – Смеялась я.
– Нет, ну, какой жадный! Даже посмотреть не дал! – то ли возмущался, то ли восхищался Рихард.
– Светлые Небеса! – обрадовалась я. – Смотри, он зевает! Кажется, устал. Наконец-то!
На ночь муж принял решение обернуться драконом. Мне и Нильсу отводилось место под крылом, где оказалось очень удобно и тепло. Нильс свернулся у меня на груди в клубочек, как обычная кошка, и уснул, пока я почëсывала ему голову между рожек.
Утро было тяжёлым. Причём в самом прямом смысле. Рихард, конечно предупреждал, что Нильс-дракон будет быстро расти. Но даже он удивился тому, что увидел с утра. За ночь Нильс вымахал мне по бедро.
– Значит, говоришь, через неделю будет как крупная собака? – съехидничала я. – Это где ты таких собак видел, размером с лошадь?
– Так ты сама говорила, что игры на свежем воздухе детям полезны. А он теперь вообще живёт на улице. – Был доволен Рихард. – Как на счёт сжепойманной и пожаренной на костре рыбки на завтрак?
Драконëнок внимательно следил за тем, как мы и Гарун ловили рыбу.
– Похоже, малыш что-то замышляет, – поделилась я.
– Может, следит, чтобы мы ещё чего в озере не нашли? – предположил муж.
А пока мы готовили рыбу, драконëнок исчез. Я уже успела испугаться, когда мы нашли его лежащим в листве за ивой.
– Нильс, и что ты уже натворил? – спросила я, складывая руки на груди.
Уж больно довольное и показательно наивное выражение было на морде маленького дракона.
– А что это за писк? Слышишь? – заметил Рихард, после чего, драконëнок начал активно шебуршить листвой.
– Уггк, – выдал его Гарун.
– Нильс? – повторила я.
Нехотя, и всё время посматривая, не передумали ли мы, драконëнок осторожно убрал одну лапу. Из-под второй тут же вывернулся лебединый птенец, взъерошенный и возмущëнно шипя.
– Это что, тот, который взлетел? – Гарун угукнул, подтверждая мою догадку.
– Ну, Нильс же хотел с птичкой дружить? – захохотал Рихард. – Вот, птичку уже нашёл!
Лебедëнок, переваливаясь и вытягивая шею с недовольным шипением, пошлëпал в гущу веток. Видно там был проход к дому. Нильс начал красться за ним. Получалось очень шумно. Лебедëнок видно решил, что в воде Нильс от него отстанет. Но не тут-то было. На наших глазах дракончик полез в воду. Лебедëнок решил спасаться по воздуху, разогнавшись и забив крыльями, он взлетел. Нильс поддержал его взлёт громким и радостным рыком, похоже напомнив день первого полёта.
К вечеру, лебедëнок сдался и засыпал, убрав голову под крыло, расположившись на хвосте драконëнка.
Дни шли, Нильс-дракон рос, с удовольствием купался в пламени отца, махал крыльями и... не взлетал. Две недели остались позади. А ни одна из сотен попыток не дала хоть какого-то результата. Начались ливни, мы перебрались спать в галерею над озером.
А Хранители, уже не скрываясь, высказывали слова своего сочувствия Рихарду. Лебеди собрались улетать. Долго плавали по озеру, взлетали, делали круг и приземлялись. Драконëнок тоже грустил. Лежал на берегу комочком, напоминающим хороший такой пригорок и, отвернувшись ото всех, делал вид, что спит.
Один из лебедят долго кружил рядом с родителями, а когда лебеди взлетели, он остался на воде и провожал небольшую стайку взглядом. Те что-то прокричали, наверное, прощались до весны. Когда лебеди скрылись из виду, лебедëнок дошлëпал до Нильса и бесстрашно начал шипеть ему что-то прямо в морду.
– Смотри, ведь и правда подружились. – Вздохнул за моей спиной Рихард. – Интересно, а у драконов спутники – птицы бывают?
– Ну, у Нильса будет. – Ответила я, наблюдая, как молодые дракон и лебедь, раз за разом пробуют взлететь.
Они не отвлекались ни на что. Не останавливались, чтобы поесть или отдохнуть. Даже начавшийся ледяной ливень их не остановил. Вода лилась с неба стеной, на земле уже были глубокие лужи и при каждом шлепке вокруг разносились сотни брызг.
Рихард отошёл на обычный перед ночью обход караулов на стенах, а я стояла на том участке стены над садом, где был небольшой навес.
– Леди Саяна, – тихо позвал меня наставник Олаф. – Простите, что беспокою... Но братья из ордена хотят обсудить оставшиеся сроки для возможности взлететь для лорда Нильса с лордом Рихардом. Они собираются...
В этот момент в проблеске молнии, я увидела как вслед за лебедем, оторвался от земли и драконëнок. Секунда, вторая...
Рëв торжествующего зверя раздался с одной из стен. Значит, Рихард тоже это увидел. И уже следующая вспышка осветила силуэт огромного дракона, летящего немного выше Нильса. Я улыбнулась тому, что даже будучи драконами, отец и сын очень похожи. Их полет сопровождался радостными криками воинов замка.
– Хранители могут просто собираться, наставник Олаф. – Произнесла я, наблюдая за тем, как два дракона летели над гребнем замковых стен. – Путь до ближайшей цитадели Хранителей, насколько я знаю, не близкий. Да ещё и погода такая... Дорога предстоит тяжёлая.
Глава 29.
– О! И недели не прошло, а вы уже налетались? – шутя спросила я, когда на лестнице наконец-то появились Рихард и Нильс.
– Я летал! Ты видела? Видела, как я летал? – тут же сорвался с отцовских рук Нильс.
– Конечно! Разве я могла уйти? – поспешила я закутать мальчика в тёплый плед. – Или что, по-твоему, я делаю в такую погоду здесь, на уличной лестнице? Вон, на пару с твоим другом любуемся, как вы летали.
– Понравилось? – тут же посмотрел на меня сверху вниз довольным взглядом мальчишка.
– Ну, конечно! Целых два дракона в небе! – заверила его я, пока подхватив на руки, тащила в комнаты, не реагируя на попытки мужа забрать сына.
– А ты не испугалась? – запереживал Нильс.
– А чего мне бояться? Оба дракона мои! – засмеялась я и услышала многозначительное хмыканье мужа за моей спиной. Поэтому добавила. – И драконы мои, и сокровищницы мои, и каждая чешуйка тоже моя! На зелья пригодится!
В комнате Нильса уже стояла бадья для купания, от горячей воды шёл пар. Пока ребёнок раздевался, я принесла выжимку из можжевельника с еловой смолой и щедро налила в воду.
– Нильс, тебе нужно пропариться, чтобы тепло добралось до самых косточек. А то ты почти месяц на улице жил! И сейчас погода, мягко говоря, не лётная. Льёт, как из ведра! – объясняла я, потому что давно поняла, что просто запрещать Нильсу бесполезно.
А вот когда расскажешь, что делаешь и для чего, тогда он слушается беспрекословно.
– А мне холод не страшен! Я теперь всамделишный дракон, – задрал самоуверенный нос мальчишка.
– Нууу... Насморк мало кого украсит, даже всамделишного дракона. Только представь, все драконы будут выдыхать пламя, а ты сопли пузырями. – Заставила я задуматься Нильса. – Ну, так что? Паримся или щеголяем с насморком?
Вместо ответа Нильс просто залез в бадью. Пока он прогревался, а я его несколько раз натирала смесью соли с мёдом, и мыла ему голову, Лион притащил невысокую и широкую шайку и охапку соломы. Потом немного посмотрел, и притащил ещё и недлинную доску, которую надёжно приладил к боку шайки.
– Вот теперь будет порядок, – довольно сообщил он.
Лебедь, для которого собственно все эти приготовления и делались, сам, без подсказок и понуканий, прошёл по доске и расположился внутри.
– Так, леди Саяна, а чем эту прелесть кормить? – почесал затылок Лион.
– Пшено, кукуруза, ряска, листва, прибрежная трава, хлеб, мелкая рыба. – Перечислила я, вытаскивая и заворачивая Нильса в нагретую у камина простыню. – Так, вытри его насухо. Особенно волосы, чтобы ребёнок не ходил с мокрой головой.
