Текст книги "Голос ночи"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 15

Колин расположился на скамье возле каюты, потягивая пиво и размышляя, что же будет дальше.

Не найдя ничего интересного в брюхе акулы, они вывалили мертвое чудовище за борт. Некоторое время акула плавала на поверхности, а потом неожиданно нырнула. Очевидно, кто-то обладавший огромным аппетитом зацепил ее снизу.

Испачканные кровью мужчины встали в ряд вдоль борта, и Ирв поливал их морской водой. Они сбросили свои плавки, которые теперь оставалось только выбросить, и, намыливаясь хорошим желтым мылом, отпускали шуточки относительно мужских достоинств друг друга. Каждый получил по ведру чистой воды, чтобы сполоснуться. Когда они спустились вниз, чтобы обсохнуть и переодеться, Ирв начал скрести палубу, смывая последние следы крови.

Позже они устроили стрельбу по тарелкам. Чарли и Ирв всегда брали на «Эрику Линн» два ружья и мишени для развлечения отдыхающих, когда рыба не клевала. Они пили виски и пиво и палили по круглым тарелкам, не вспоминая про рыбалку.

Поначалу Колин вздрагивал каждый раз, когда раздавался выстрел из ружья, но через некоторое время эти маленькие взрывы больше его не беспокоили.

Чуть позже, когда компании надоело стрелять по глиняному поросенку, они открыли огонь по морским чайкам, которые охотились за мелкой рыбешкой недалеко от «Эрики Линн». Птицы не реагировали на грозящие им бедой ружья, продолжая искать рыбу и при этом странно, пронзительно кричать. Они не ожидали, что одна за другой будут убиты.

Это бессмысленное массовое убийство совершенно не ранило Колина, как это было с ним раньше, даже не задело его. Он не испытывал ничего, наблюдая, как убивают птиц, и только удивлялся своей неспособности реагировать. В его душе царили тишина и полное спокойствие.

Ружья стреляли, и птицы взмывали в небо, а потом падали вниз. Мелкие капельки крови разбрызгивались в воздухе, как бусинки расплавленной меди.

В половине восьмого они попрощались с Чарли и Ирвом и отправились в портовый ресторан, чтобы поужинать лобстерами. Колин умирал от голода. Он с жадностью проглотил все, что было у него на тарелке, ни разу не вспомнив ни о выпотрошенной акуле, ни о чайках.

После захода солнца отец отвез его домой. Как всегда Фрэнк вел машину слишком быстро, не считаясь с остальными водителями на трассе.

Подъезжая к Санта-Леоне, Фрэнк Джекобс сменил тему разговора:

– Ты счастлив, что живешь с матерью?

Вопрос поставил Колина в тупик. Он не хотел обсуждать эту тему.

– Ну, я думаю...

– Это не ответ.

– Ну да... Я хотел сказать, думаю, я счастлив.

– Ты что – не знаешь?

– Я... я счастлив.

– Она хорошо о тебе заботится?

– Да.

– Ты хорошо ешь?

– Да.

– Ты такой худой.

– Я правда хорошо ем.

– Но она ведь плохо готовит.

– Почему? Хорошо.

– Она дает тебе достаточно денег?

– Да, вполне.

– Я мог бы посылать тебе немного раз в неделю.

– У меня достаточно.

– Я мог бы посылать тебе десять долларов в неделю.

– Не надо. У меня правда достаточно. Я просто размотаю их.

– Тебе нравится в Санта-Леоне?

– Да, здесь неплохо.

– Всего лишь неплохо?

– Здесь мне нравится.

– Тебе не хватает твоих друзей в Вествуде?

– У меня там не было друзей.

– Как не было? Я их видел один раз. Тот рыжий и еще...

– Это всего лишь одноклассники. Знакомые.

– Не обманывай отца.

– Я не обманываю.

– Я знаю, тебе их не хватает.

– Нет. Совсем нет.

Фрэнк повернул налево, обогнал мчавшийся грузовик и на большой скорости перестроился в правый ряд.

Грузовик позади недовольно просигналил.

– Какого черта? Я оставил ему достаточно места.

Колин молчал.

Фрэнк нажал на тормоз. Стрелка на спидометре качнулась с шестидесяти пяти на пятьдесят пять миль в час.

Грузовик загудел вновь.

Фрэнк с силой нажал на гудок и держал его целую минуту, показывая водителю грузовика, что он не испугался.

Колин с тревогой оглянулся назад. Большой грузовик, находившийся не более чем в четырех футах позади, сигналил им фарами.

– Ублюдок! Что он о себе мнит? – зарычал Фрэнк. Он снизил скорость до сорока миль в час.

Грузовик выскочил на разделительную полосу.

Фрэнк подал налево, прямо перед носом грузовика, заставляя его держать сорок миль в час.

– Чтоб ты обосрался, сукин сын! Твоя мать!

Грузовик вновь загудел.

Колин взмолк.

Его отец подался вперед, вцепившись в руль. Со сжатыми зубами и широко открытыми глазами он бросал взгляд то вперед, то назад: с дороги на зеркало, с зеркала на дорогу. Он тяжело дышал, почти пыхтел.

Грузовик вывернул на правую разделительную линию.

Фрэнк вновь подрезал его.

В конце концов водитель грузовика, по-видимому, решил, что связался либо с пьяным, либо с больным и что лучше соблюдать предельную осторожность. Он снизил скорость до тридцати и спокойно поехал сзади.

– Вот так, сукин сын. Он что, решил, эта чертова дорога – его?

Выиграв сражение, Фрэнк повысил скорость до семидесяти миль в час и умчался в темноту.

Колин закрыл глаза.

Несколько миль они неслись молча, потом Фрэнк произнес:

– Если все твои друзья остались в Вествуде, почему бы тебе не вернуться туда и не жить со мной?

– Как? Все время?

– А почему бы и нет?

– Ну... Наверно, да... Это было бы неплохо, – сказал Колин, уверенный, что это невозможно.

– Я подумаю, малыш, что можно сделать.

Колин обеспокоенно взглянул на него:

– Но судья оставил меня на попечении мамы. Тебе разрешено только посещать меня.

– А мы попробуем изменить это.

– Как?

– Надо кое-что предпринять. Не все, правда, будет слишком приятно.

– Что, например?

– Например, тебе надо будет обратиться в суд и заявить, что тебе плохо живется с матерью.

– Я должен буду так сказать, чтобы они изменили решение?

– Ну да.

– Ты прав, – сказал Колин уклончиво. Он расслабился, так как не собирался говорить в суде ничего подобного.

– У тебя хватит характера сказать все это?

– Конечно, – ответил Колин и, надеясь выяснить стратегию противника, спросил: – А что еще надо будет делать?

– Нам надо доказать, что она негодная мать.

– Но это не так.

– Не знаю, не знаю. Я чувствую, мы найдем что-нибудь, чтобы убедить судей.

– Да?

– Эта толпа художников, – угрюмо бросил Фрэнк. – Все эти люди, которые ее окружают...

– И что они?

– У этих художников совершенно иные моральные устои. И они гордятся ими.

– Не понимаю.

– Ну... безнравственное поведение, неверие в Бога, наркотики... оргии. Они распутны.

– Я не думаю, что мама...

– Не хочу и говорить об этом.

– Хорошо, не будем.

– Но ради твоей же безопасности я должен предположить такую возможность.

– Но она... она не ведет себя так, – сказал Колин, хотя вовсе не был в этом уверен.

– Мы не должны забывать об этом, малыш.

– Но она... нет.

– Она – человек. Она может удивить тебя. Но, черт возьми, она не святая.

– Зачем мы говорим об этом?

– Лучше, если все-таки ты вернешься ко мне. Мальчику, когда он подрастает, нужно, чтобы рядом был отец. Нужно, чтобы рядом был мужчина, который сделает мужчину и из него.

– Но как... как ты докажешь, что она так ведет себя?

– С помощью частного детектива.

– Ты наймешь парочку частных сыщиков, чтобы они всюду следили за ней?

– Мне не очень нравится эта идея. Но это может быть необходимо. Это будет самый быстрый и легкий путь, чтобы что-нибудь выяснить о ней.

– Не делай этого.

– Я буду это делать только ради тебя.

– Тогда не делай этого.

– Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Я счастлив.

– Ты будешь самым счастливым парнем в Вествуде.

– Пожалуйста, папа, я не буду счастлив, если ты пустишь легавых по ее следам.

Фрэнк бросил на него сердитый взгляд:

– Легавых? Каких легавых? Слушай, эти детективы – профессионалы. Они не болваны. Они не причинят ей никакого вреда. Она даже не узнает, что за ней следят.

– Пожалуйста, не делай этого.

Единственное, что сказал на это Фрэнк: «Я надеюсь, что к этому не придется прибегнуть».

Колин представил себе возвращение в Вествуд, жизнь там с отцом, и ему показалось, что его наяву мучают кошмары.

Глава 16

В воскресенье в одиннадцать утра Рой зашел за Колином с плавками, завернутыми в полотенце.

– А где твоя мать?

– В галерее.

– В воскресенье?

– Она там все семь дней в неделю.

– А мне показалось, я видел ее в купальнике.

– Вряд ли.

Дом, в котором они жили, называли «первичной арендной собственностью». В нижнем этаже находились гостиная с огромным каменным камином, три большие ванные комнаты, изысканная кухня и сорокафутовый бассейн. Со времени их переезда они находились в гостиной менее двух часов в неделю, поскольку гости в доме бывали редко. Потому и третья ванная комната обычно была закрыта. В кухне из всего оборудования они пользовались только холодильником и двумя горелками на плите. Только наличие бассейна оправдывало столь высокую арендную плату.

Колин и Рой наперегонки поплавали в бассейне, надули пластиковые лодки, поныряли на дно за монетами, поплескались и побрызгались и в конце концов завалились на бетонной площадке позагорать.

Впервые Колин плавал вместе с Роем, впервые он увидел его без рубашки – и впервые он увидел ужасные отметины, обезобразившие спину Роя. Рваные полосы шрамов потянулись по его спине от правого плеча до левого бедра. Колин попытался сосчитать – шесть, семь, восемь, может быть, десять. Сосчитать было непросто – в некоторых местах они переходили один в другой. Между этими уродливыми полосами была здоровая загорелая кожа, и шрамы, не тронутые солнцем, резко выделялись на ее фоне.

– Что с тобой случилось? – спросил Колин.

– Что?

– Что с твоей спиной?

– Ничего.

– А шрамы?

– Ничего.

– Но ты не родился с ними?

– Это несчастный случай.

– Что за несчастный случай?

– Это было давно.

– Ты попал в автомобильную катастрофу?

– Я не хочу говорить об этом.

– Почему?

Рой уставился на него:

– Я повторяю: я не хочу продолжать этот чертов разговор об этих чертовых шрамах.

– Хорошо, хорошо. Забудем.

– Я не должен тебе ничего объяснять.

– Я не хотел выпытывать.

– Но делал это.

– Извини.

– Ладно, – кивнул Рой. – Такой уж я.

Рой поднялся и прошел в дальний конец бассейна. Там он остановился и уставился на землю, стоя спиной к Колину.

Чувствуя себя неловко и глупо, Колин скользнул в бассейн, как бы желая спрятаться в холодной воде. Он плыл с трудом, стараясь ослабить охватившее его нервное напряжение.

Когда через пять минут он вылез из бассейна, Рой все еще находился на углу бетонной площадки. Сев на землю, он что-то ковырял в траве.

– Что ты там нашел? – спросил Колин.

Рой был так увлечен своим занятием, что, казалось, ничего не слышал.

Колин подошел и присел на корточки.

– Муравьи, – бросил Рой.

Рядом с бетоном был небольшой, размером с чайную ложку, холмик рыхлой земли. Крошечные рыжие муравьи сновали по нему туда и сюда.

С усмешкой на лице Рой давил тех, кто вылезал на бетонную площадку. Дюжина. Две дюжины. Как только он приканчивал одних, другие муравьи появлялись на бетонной площадке, как будто все они обреченно сознавали, что их истинная судьба заключается не в бессмысленном труде в муравейнике, а в жертвенной смерти в пальцах монстра, который в миллион раз больше их самих.

Рой остановился на минутку и взглянул на скользкие рыжие останки, прилипшие к его пальцам.

– Без костей, – промолвил он. – Они превращаются в ничто, в каплю жидкости, потому что у них нет костей.

Колин смотрел на него.

Глава 17

После того как Рой расплющил огромное количество муравьев и разворошил их муравейник, они поиграли с Колином в водное поло зелено-голубым пляжным мячом. Рой выиграл. К трем часам им надоело возиться в бассейне. Они переодели плавки и уселись на кухне, уплетая шоколадное печенье с лимонадом.

Колин осушил свой стакан, раскрошил кусочек льда и спросил:

– Ты мне доверяешь?

– Конечно.

– Я прошел проверку?

– Мы же кровные братья, разве нет?

– Тогда расскажи мне.

– Что?

– Ты знаешь. Твой большой секрет.

– Я уже рассказал, – бросил Рой.

– Как?

– Я рассказал тебе в пятницу вечером, когда мы уехали из «Пита» и направились в Фэрмонт посмотреть ту идиотскую порнушку.

Колин покачал головой:

– Если ты и рассказывал мне, то я не слышал.

– Ты слышал, но не хотел слушать.

– И что это за история?

Рой пожал плечами. Он размешал лед в стакане.

– Расскажи мне опять. Сейчас я хочу слушать.

– Я убивал людей.

– Черт! Это и есть действительно твой секрет?

– А чем это не секрет?

– Это неправда.

– Скажи, Колин, я твой кровный брат?

– Конечно.

– А могут кровные братья лгать друг другу?

– Думаю, что нет, – согласился Колин. – Хорошо, если ты убивал людей, у них должны быть имена. Как их звали?

– Стивен Роуз и Филипп Пачино.

– А кто они?

– Двое мальчишек.

– Друзья?

– Они не смогли бы ими стать, даже если бы захотели.

– А почему ты убил их?

– Они отказались быть моими кровными братьями. После этого я не мог доверять им.

– Ты хочешь сказать... что ты их убил, потому что они отказались быть твоими кровными братьями?

– Ну да.

– Дерьмо.

– Если тебе так нравится.

– А где ты их убил?

– Здесь, в Санта-Лёоне.

– Когда?

– Фила – прошлым летом, первого августа, через день после его дня рождения, а Стивена Роуза – еще одним летом раньше.

– А как?

Рой мечтательно улыбнулся и закрыл глаза, как будто воскрешал в памяти происшедшее.

– Я столкнул Стива со скалы в Сэндман-Коув. Он упал прямо на камни. Если бы ты видел, как он грохнулся. Когда они нашли его на следующее утро, это была одна сплошная масса, даже его старик не смог узнать его.

– А другого – Фила Пачино?

– Мы были у него дома и играли с моделью самолета. Его родителей не было. А братьев и сестер у него нет. Никто не знал, что я был с ним. Нельзя было упускать такую прекрасную возможность, и я не упустил. Я вылил на него бензин и поджег его.

– Черт!

– Как только я убедился, что он на самом деле мертв, я дунул оттуда как можно скорее. Сгорел весь дом целиком. Это был пшик! Через пару дней пожарные пришли к заключению, что это Фил спалил его, играя со спичками.

– Ты действительно рассказал любопытные истории, – заметил Колин.

Рой открыл глаза, но ничего не сказал.

Колин взял стаканы и тарелки, отнес их в мойку и начал мыть.

– Ты знаешь, Рой, с твоим воображением, тебе, когда ты вырастешь, надо сочинять романы ужасов. Ты будешь непревзойденным.

Рой не пошевелился, чтобы помочь Колину.

– Ты хочешь сказать, что ты все еще считаешь, будто я играю с тобой в какую-то игру?

– Ну, ты назвал пару имен...

– Стив Роуз и Фил Пачино существовали. Это можно легко проверить. Пойди в библиотеку и полистай старые подшивки «Ньюс реджистер». Там написано, как они погибли.

– Может быть.

– Стоило бы.

– Но даже если этот Стив Роуз упал со скалы в Сэндман-Коув и даже если этот Фил Пачино сгорел заживо в своем доме, это еще ничего не доказывает. Ничего. Это могли быть несчастные случаи.

– Если так, зачем мне приписывать это себе?

– Чтобы я поверил твоему рассказу, что ты убивал людей. Чтобы заставить меня поверить. Чтобы надуть меня.

– Какой ты иногда упрямый.

– Сам такой.

– Что же тебя убедит, что я говорю правду?

– Я уже знаю правду, – ответил Колин. Он закончил мыть посуду и вытер руки кухонным полотенцем с бело-красными полосами.

Рой поднялся и подошел к окну. Он посмотрел на залитый солнцем бассейн.

– Видимо, единственное, что я могу сделать, чтобы убедить тебя, это кого-нибудь убить.

– Да, – сказал Колин. – Почему бы тебе кого-нибудь не убить?

– Ты думаешь, я не сделаю этого.

– Я знаю, что ты не сделаешь этого.

Рой повернулся к нему. Солнечный свет, проникая в комнату, осветил часть лица Роя, оставив другую его часть в тени, а потому один глаз, казалось, был гораздо более голубым, чем другой.

– И ты разрешаешь мне убить кого-нибудь?

– Да.

– Хорошо, – продолжал Рой. – Но если я сделаю это, то половина ответственности ляжет на тебя.

– Согласен.

– Договорились?

– Договорились.

– А тебя не волнует, что ты можешь угодить в тюрьму?

– Нет. Потому что ты не сделаешь этого.

– Может быть, есть кто-нибудь конкретный, о ком бы ты хотел, чтобы я позаботился, кто-нибудь, кого бы ты хотел видеть мертвым?

Колин ухмыльнулся. Он был уверен, что это все еще игра.

– Нет. Никого конкретного. Кого ты захочешь. Почему бы не взять имя в телефонной книге?

Рой снова повернулся к окну.

Колин молчал, облокотившись на стойку.

Через некоторое время Рой взглянул на часы и сказал:

– Мне надо быть дома. Мои родители приглашены сегодня на ужин к дяде Марлону. Он настоящий сукин сын. Но я должен ехать с ними.

– Подожди, подожди, – воскликнул Колин. – Нельзя менять тему так быстро. Ты пытаешься ускользнуть. Мы говорили о том, кого ты собираешься убить.

– Я и не собираюсь ускальзывать.

– Ну?

– Мне надо немного подумать.

– Да, – сказал Колин. – Лет пятьдесят.

– Нет. Завтра утром я тебе скажу, кто это будет.

– Не забудь. Я напомню.

Рой кивнул:

– Если уж я что-то задумал, я не дам тебе остановить меня.

Глава 18

В воскресенье вечером Уизи Джекобс была приглашена на важный ужин. Она дала Колину денег поужинать в кафе Сарли и прочитала ему короткую лекцию о том, как важно заказывать что-либо более питательное, чем жирный чизбургер и жареную картошку.

Не доезжая квартала до кафе Сарли, Колин завернул в универмаг в Райнхарте. Там был большой книжный отдел. Колин просмотрел ряды стеллажей с карманными изданиями в поисках чего-нибудь интересного из научной фантастики или ужасов.

Вскоре он обратил внимание на симпатичную девчонку одного с ним возраста, которая в нескольких футах от него внимательно изучала стеллажи. Над стеллажами с карманными изданиями было еще два, на которых книги стояли торцом, а обложек не было видно. Она изучала названия, склонив голову набок, так, чтобы можно было прочитать их. Она была в шортах, и он обратил внимание на ее красивые загорелые ноги. У нее была изящная шейка, прикрытая золотистыми волосами.

Она заметила, что он разглядывает ее, взглянула на него и улыбнулась:

– Привет.

Он улыбнулся в ответ:

– Привет.

– Ты друг Роя Бордена, да?

– Откуда ты знаешь?

Она вновь склонила голову набок, как будто на полке была еще одна книга и она пыталась прочитать название.

– Вы оба как сиамские близнецы. Если я вижу одного, то вижу и другого.

– Сейчас ты видишь меня одного, – сказал он.

– Ты новенький в городе?

– Да. Мы приехали первого июня.

– Как тебя зовут?

– Колин Джекобс. А тебя?

– Хэзер.

– Красивое имя.

– Спасибо.

– А дальше?

– Обещай, что не будешь смеяться.

– Смеяться?

– Обещай, что не будешь смеяться над моим именем.

– А почему я должен смеяться над твоим именем?

– Меня зовут Хэзер Липшиц.

– Ну?

– Было бы еще ничего, если бы оно было Зельда Липшиц или Сэди Липшиц. Но Хэзер Липшиц – гораздо хуже, потому что не сочетается друг с другом, и имя вызывает повышенный интерес к фамилии. Ты не смеялся?

– Конечно, нет.

– А все смеются.

– Потому что дураки.

– Ты любишь читать? – спросила Хэзер.

– Да.

– А что?

– Научную фантастику. А ты?

– Я всегда что-нибудь читаю. Из научной фантастики я читала «Странника в земле странников».

– Это отличная вещь.

– А «Звездные войны» ты видел? – спросила она.

– Четыре раза. А «Опасные встречи третьего порядка» – шесть раз.

– А «Чужака» видел?

– Видел. Тебе это нравится?

– Да. Когда по телевизору показывают старые фильмы с Кристофером Ли, меня не оттащить от экрана.

Он был поражен:

– Тебе правда нравятся фильмы ужасов?

– Чем страшнее, тем лучше, – сказала она и посмотрела на часы. – Мне пора домой к ужину. Приятно было поболтать с тобой, Колин.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Э-э... – остановил ее Колин. – Подожди.

Она посмотрела на него, он переминался с ноги на ногу.

– Э-э... в Баронете на этой неделе новый фильм ужасов.

– Да, я видела рекламу.

– Тебе понравилось?

– Да, вроде.

– Может быть... ну... я хочу сказать... может быть, ты...

Она улыбнулась:

– Я бы пошла.

– Правда?

– Да.

– Да?... А мне позвонить тебе или как?

– Позвони.

– А какой твой номер?

– Он есть в телефонной книге. Поверишь или нет, но в городе только одна семья с фамилией Липшиц.

Он улыбнулся:

– Я позвоню завтра.

– Хорошо.

– Пока.

– Пока, Колин.

Он смотрел, как она выходит из магазина. Сердце его стучало.

Черт.

С ним происходило что-то необычное. Это точно. Раньше он никогда не осмеливался разговаривать с девчонкой подобным образом – или заговаривать с подобной девчонкой. У него прилипал язык к горлу, и весь разговор летел к чертовой матери. Но не сегодня. Он был на высоте. И, черт побери, он назначил ей свидание! Его первое свидание. На самом деле с ним происходило что-то необычное.

Но что?

И почему?

Несколько часов спустя, лежа в постели и слушая радио Лос-Анджелеса, будучи не в состоянии уснуть, Колин вновь и вновь возвращался к тем замечательным переменам, которые произошли в его жизни. С таким отличным другом, как Рой, с важным положением менеджера команды и такой симпатичной девчонкой, как Хэзер, – о чем еще можно было мечтать?

Он никогда не был так счастлив.

Конечно, Рой был самой важной частью его новой жизни. Без Роя тренер Молинофф никогда не обратил бы на него внимания и не дал бы ему работу менеджера младшей команды университетской сборной. Без освобождающего влияния Роя он никогда бы не осмелился начать разговор с такой девчонкой, как Хэзер, и назначить ей свидание. Более того, она бы и не поздоровалась с ним, если бы он не был другом Роя. Что она сказала ему в начале? «Ты друг Роя Бордена, да?» Если бы он не был другом Роя, она бы и не заметила его.

Но она заметила его.

Жизнь была прекрасна.

Он подумал о странных рассказах Роя. Кошка в клетке. Мальчик, положенный бензином. Он знал, все это сказки. Проверки. Рой проверял его. Он выкинул все это из головы. Эти дурацкие истории не испортят его замечательного настроения.

Он закрыл глаза и представил, как танцует с Хэзер на роскошном балу. Он был в смокинге. А она в красном вечернем платье. Вокруг были хрустальные люстры. Они танцевали так, как будто плыли.