Текст книги "Славный парень"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Искажённая панорама коридора показала Тиму человека (он видел только затылок), изучавшего двери на восточной стене коридора. Потом он посмотрел в сторону глазка. И Тим, несмотря на искажения, узнал киллера с миллионом водительских удостоверений.

Гладкое розовое лицо. Не сходящую с губ улыбку. Глаза, напоминающие бездонные колодцы.

Требовалось более серьёзное оружие, чем пистолет калибра 9 мм, чтобы застрелить Кравета через дверь.

А кроме того, убей он этого киллера, заказчик нанял бы другого. И Тим уже не знал бы его в лицо.

Он отступил от двери, повернулся и поспешил к кровати, на которой спала Линда.

Его план теперь больше напоминал не стратегию, а удачный бросок костей.

Когда он положил руку ей на плечо, она мгновенно сбросила сонливость, словно прошла ту же школу выживания, что и он.

Села, встала и услышала от Тима:

– Он здесь.

Глава 23

В критические моменты Крайт ощущал себя богом, не ведая ни сомнений, ни ограничений. Он знал, что ему нужно сделать, знал, что ему нравится это делать, то есть одновременно и выполнял поручения, и реализовывал желания.

Ступив в коридор с лестничной площадки и осторожно закрыв за собой дверь, он вытащил «Глок 18» из новой плечевой кобуры. Двинулся по коридору, держа его стволом вниз.

По правую руку находились нечётные номера, по левую, в западной стене, чётные. Номер 308 был пятым по счету.

Согласно данным отеля, Кэрриер и эта женщина зарегистрировались тремя с половиной часами ранее. В отличие от Крайта в понедельник они не спали до четырёх часов пополудни. Уставшим, вымотанным, им наверняка хотелось верить, что уж на эту-то ночь они в полной безопасности.

Крайта безмерно радовал тот факт, что человечество не выносило реальность в больших количествах. Когда люди уходили в мир грёз, он появлялся, никому не видимый, поскольку представлял собой реальность, которую они отказывались признавать.

По пути наверх он заглянул на второй этаж, чтобы поближе познакомиться с дверными замками. Обычные врезные замки в отеле заменили на электронные, с магнитными карточками-ключами.

Вот тут горячо любимый им «Локэйд» ничем помочь не мог. Но Крайт подстраховался и на этот случай.

Вернувшись на лестницу, он остановился, чтобы достать из бумажника пластиковый прямоугольник, напоминающий дисконтную карту, какие дают в Универмагах. На самом деле это был сканер, который мог просчитать и повторить текущий код любого электронного замка.

В отличие от «Локэйда» такой сканер не продавался даже правоохранительным ведомствам. Никто не мог его купить. Сканер дарили, но только самым заслуженным.

И теперь, подойдя к двери номера 308, Крайт тут же сунул карточку-сканер в щель. Не вытащил её, когда погасла красная лампочка светового индикатора и вспыхнула зелёная; оставил в щели, чтобы замок не закрылся.

«Локэйд» при использовании чуть-чуть, но шумел. Сканер не издавал никаких звуков.

Селекторный переключатель на затворе пистолета позволял выбрать режим стрельбы, полуавтоматический или автоматический. Хотя Крайт, как правило, предпочитал не устраивать штурмового шоу, какие обычно показывают в фильмах, на этот раз он установил автоматический режим.

Держа пистолет-пулемёт обеими руками, предположив, что дверь заперта и на цепочку, он отступил назад и ударил в неё ногой, со всей силы и как мог высоко.

Пластину, к которой крепилась цепочка, с мясом вырвало из дверной коробки, дверь распахнулась. Крайт быстро вошёл в номер, чуть присев, держа руки перед собой, с пальцем на спусковом крючке, повёл стволом направо, потом налево, отступил в сторону, когда дверь ударилась о стопор у стены и пошла назад.

Две кровати. Одна чуть смятая. Одна с отброшенным покрывалом. Лампа на тумбочке между кроватями. Никаких признаков мистера и миссис. Может, они проснулись, услышав скрип лестничной двери.

Только два места, где можно спрятаться. Балкон. Ванная. Дверь в ванную наполовину открыта. Свет не горит.

Крепко держа «Глок», Крайт выпустил короткую очередь в тёмный зазор, разбил зеркало, может, и несколько кафельных плиток, воздух рассекли и осколки, и пули, которые рикошетом отлетали от стены. Одна пуля цапанула дверь.

Отдача была несильной. Словно глушитель заодно гасил и её. И никакого грохота выстрела. Спящий бы не проснулся. Не засверкала и дульная вспышка.

Из ванной не донеслись крики, никто не открыл ответный огонь. Там никого не было. Крайт решил, что заглядывать туда смысла нет.

Сдвижные двери затянули шторами. У Кэрриера был пистолет. А потому, прежде чем отдёргивать шторы, следовало очистить балкон.

Сожалея о том, что придётся оставить следы, Крайт выпустил короткую очередь. Шторы дёрнулись, стеклянные двери разлетелись вдребезги. Он отодвинул штору, отступил в сторону. Под ногами хрустели обломки закалённого стекла.

Крайт вышел на пустой балкон, навстречу солёному ветру с моря, шагнул к ограждению, посмотрел вниз. Под Ним – скалы, за ними пляж, потом прибой. Все это в пятидесяти футах. Слишком высоко, чтобы спрыгнуть и не получить травм.

Он не ставил под вопрос надёжность полученной информации. За долгие годы у него не было повода сомневаться в её достоверности.

В поисках другого объяснения исчезновения мистера и миссис Крайт посмотрел направо, налево. Балконы. Ничего, кроме одинаковых балконов. Пустых балконов.

Теперь пустых.

Менее трёх футов отделяло этот балкон от соседнего. Если не бояться высоты, перебраться с одного балкона на другой не составляло труда.

С хрустящими под ногами при каждом шаге осколками стекла Крайт вдруг ощутил, будто скользящая дверь на самом деле была зеркалом, а он попал в то место, где ранее побывала только Алиса.

Вернувшись в номер 308, он обратил внимание на важную деталь, ускользнувшую от него ранее: отсутствие вещей мистера и миссис.

Пройдя в ванную, он не обнаружил убитых или раненых. Полотенца использовались, но туалетные принадлежности отсутствовали. Ни тебе зубной пасты, ни щётки, ни ночного крема.

Кэрриер и эта женщина ушли не в тот момент, когда скрипнула лестничная дверь. Гораздо раньше они нашли пустующий номер и перебрались туда, не поставив в известность ночного портье.

Крайт вернулся в коридор третьего этажа, по пути вытащив сканер из щели для карточки-ключа и сунув его в карман.

Вышибленная дверь и разбитые стеклянные двери перебудили постояльцев. Двое мужчин, один в нижнем белье, второй – в пижаме, рискнули выглянуть в коридор.

Улыбаясь, Крайт нацелил на них «Глок».

Оба ретировались в свои номера, закрыли двери.

К этому моменту кто-то уже позвонил ночному портье, чтобы сообщить о шуме. И кто-нибудь из мужчин, а может, оба, которых он брал на мушку, наверняка уже набирали 911.

Частота сердцебиения Крайта едва превысила обычные шестьдесят четыре удара в минуту. Он выглядел невозмутимым и сохранял спокойствие.

Что первым появилось в его жизни, видимость спокойствия или оно само? Этот вопрос не имел ответа, как и другой: о первичности курицы или яйца. Откуда что взялось, скрыл туман времени, и Крайта это совершенно не интересовало.

Как практически по всей Калифорнии, полиции в этом городе было куда больше, чем требовала необходимость. Если патрульная машина случайно не находилась в непосредственной близости от отеля, то специально посланная прибыла бы максимум через пять минут.

Разумеется, приехали бы только два копа, максимум четыре. Так что он без труда мог избежать встречи с ними и преспокойно добраться до своего автомобиля, оставленного на трассе.

А если бы копы его перехватили, он бы их убил. Не видел в этом никакой проблемы.

Итак, на западной стене коридора располагались одиннадцать комнат. Шесть находились к северу от номера 308, на четырёх висели картонки «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

У него не было оснований верить, что два номера без картонок на ручке двери пустуют или мистер и миссис спрятались в одном из них. Кэрриер мог повесить картонку на дверь номера, где они спрятались, сняв с другой двери, только для того, чтобы ещё больше запутать его.

К югу от номера 308 находились четыре двери, и перед дальней, номера 300, картонка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» валялась на полу. Крайт посмотрел на неё, потом на последнюю дверь.

Он совершенно не сомневался, что несколькими минутами раньше, когда он вошёл в коридор третьего этажа, картонка на полу не валялась. Может, кто– то сбросил её, торопясь покинуть отель.

Дверь номера 300 находилась в каких-то трёх шагах от двери на лестницу.

Догадавшись, что умной парочки в здании отеля уже нет, Крайт решил не заглядывать в номер 300 и покинул третий этаж.

Они умчались к «Эксплореру» на первом этаже гаража. Может быть, уже сели в него.

Крайт не скатился кубарем по лестнице, паника была ему несвойственна, но спустился достаточно быстро.

Глава 24

Через считанные секунды после того, как дверь номера 308 с грохотом распахнулась, Тим и Линда выскочили из номера 300 и бегом спустились по лестнице.

Ветер бросал красные цветы гибискуса им под ноги, их шаги гулко отдавались от низкого потолка гаража, «Эксплорер» мигнул подфарниками и чирикнул, когда Тим на ходу нажал кнопку на брелке охранной сигнализации. Он сел за руль, Линда устроилась рядом, с дорожной сумкой в ногах", взяла пистолет, который он ей протянул.

Номер 300 действительно пустовал, когда несколькими часами раньше Тим снял сдвижную дверь и проник в него с балкона. Потом впустил Линду через дверь в коридор и повесил на ручку картонку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

После чего проспал два часа, пусть и тревожно, с кошмарами.

Сейчас Тим завёл двигатель, включил фары, выехал из гаража и помчался на юг по Тихоокеанской прибрежной автостраде. На первом же перекрёстке повернул налево, в глубь материка.

– Ладно. Теперь я боюсь, – нарушила молчание Линда.

– Не выглядишь ты испуганной.

– Можешь мне поверить, – она обернулась, чтобы посмотреть в заднее окно. – Я – Ричард Дрейфусс, стоящий на корме, и акула только что выпрыгнула прямо передо мной. Как этот парень нас нашёл?

– Думаю, по кредитной карточке.

– Только потому, что он коп, ему не ухватить за яйца людей в «Мастеркард».

– У меня «Виза», – Тим повернул направо. – И, возможно, он не просто коп.

– Кем бы он ни был, для получения такой информации он должен иметь на руках решение суда.

– Тринадцатилетние хакеры забираются в любую базу данных, и никто не даёт им такого разрешения.

– То есть мы имеем дело с суперкопом, у которого имеется шибко умный племянник-хакер, который может добыть любую информацию, связанную с карточками «Виза»?

– Может, где-то есть здание, набитое людьми, которые раньше были племянниками-хакерами и залезали в компьютерные сети телевизионных компаний, чтобы оставить сальное послание Никки Кокс. Сейчас они на пятнадцать лет старше и работают на плохишей.

– Здание, набитое хакерами? – переспросила она. – И кто, по-твоему, нам противостоит?

– Честно говоря, не знаю.

Они поднимались все выше, но не прямо, а зигзагом, поворачивая с улицы на улицу. Проезжали мимо домов самых разных архитектурных стилей, схожих лишь тем, что их окутывало какое-то мертвецкое спокойствие.

– Послушай, я уже поняла, что ты из тех, кто много чего знает.

– Только не об этом. Не мой уровень.

– Что-то я этого не заметила.

– Пока мне всего лишь везло.

– Ты так это называешь?

Ветер качал перечные деревья. В свете уличных фонарей тени их ветвей отплясывали на асфальте дикий танец.

– Кто такая Никки Кокс? – спросила Линда.

– Она играла в телешоу, «Всегда несчастливы».

– Хорошая программа?

– Пустая, по большей части посредственная. С говорящим, ушастым, набивным кроликом.

– Ещё одна из этих.

– Я был подростком, гормоны лезли даже из ушей. Каждую передачу смотрел с высунутым языком.

– Должно быть, кролик был очень сексуальный.

В каждом квартале в двух или трёх домах за затянутыми шторами мягко светились окна. В те дни, когда на экранах телевизоров Никки Кокс появлялась в компании острого на язык, игрушечного кролика, в такой час не спало бы гораздо меньше людей, чем нынче. Началась декада бессонницы... а может, столетие.

– Куда мы едем? – спросила Линда.

– Я ещё не решил.

– Куда бы мы ни ехали, давай договоримся об одном.

– О чём же?

– Ни слова больше об этой чёртовой Никки Кокс.

– Я как раз вспомнил имя кролика. Его звали мистер Флоппи.

– О нём ты можешь говорить.

– Я думаю, мы будем в большей безопасности, не оставаясь на одном месте. Отныне никаких отелей.

– Я рада, что ты не разбился насмерть, свалившись с балкона.

– Я тоже. Какое-то время поездим, попытаемся разобраться, что к чему.

– Я думала, ты свалишься. Если б свалился, вина легла бы на меня.

– Это ещё почему?

– Ты бы не свалился, если б кто-то не захотел моей смерти.

– Вот и перестань заниматься делами, из-за которых люди хотят видеть тебя мёртвой, а не живой.

– Я постараюсь.

Квартал за кварталом, улица за улицей оставались позади, а у Тима крепло ощущение, что их текущая безопасность призрачна и в любой момент может лопнуть, как мыльный пузырь.

То и дело он смотрел в зеркало заднего обзора, в боковые зеркала, ожидая появления преследователя.

– У меня есть подруга, Тереза, она живёт в Дана-Пойнт и уехала на неделю, – прервала паузу Линда. – Я знаю, где она прячет запасной ключ.

Словно испуганные крысы, толстые, оторванные ветром листья магнолии «копошились» в ливневой канаве.

– Тим? Почему мы не можем спрятаться в доме Тэрезы?

Хотя скорость «Эксплорера» не превышала тридцати миль в час, интуиция подсказывала Тиму, что он едет слишком быстро и может угодить в ловушку, не распознав её вовремя. Он сбросил скорость до двадцати миль. Потом до пятнадцати.

– В чём дело? – спросила Линда, оглядывая ночь.

– Ты не чувствуешь?

– Я вижу, ты что-то чувствуешь, но не понимаю, что именно.

– Камень.

– Камень?

– Подумай об очень высоком обрыве.

Улицы, идущие с севера на юг, напоминали зубья расчёски, которые заканчивались на основании, протянувшемся с востока на запад. Ещё раз он повернул налево, на основание, и обнаружил, что оно заканчивается пересечением с последней северно-южной улицей.

– Обрыв, – напомнила она ему.

– Обрыв, такой высокий, что ты не можешь увидеть его вершины, она скрыта туманом. И не просто высокий. Он нависает над тобой, как волна. Мы живём под ним, в его тени.

Он повернул налево, на последнюю улицу в этом районе. Дома по обеим сторонам. Фары прошлись по нескольким автомобилям, припаркованным у тротуара.

– Иногда большие камни вываливаются из той части обрыва, что нависает над дном, и летят вниз, не издавая ни звука.

Он сбросил скорость до десяти миль в час.

– Ты не можешь его услышать, этот бесшумно падающий камень, но его вес... может, он сжимает воздух под собой, и вот это ты чувствуешь.

Каждая из этих улиц состояла из трёх кварталов. Раньше дома стояли с обеих сторон, но на последней улице во втором и третьем квартале высились только по левую руку.

Справа находился общественный парк со спортивными площадками, в столь поздний час, само собой, погруженный в темноту и, похоже, занимающий немалую территорию.

Бесшумно падающий камень. Молчаливое цунами, обгоняющее собственный шум, земля, внезапно проваливающаяся под ногами...

Когда-то свойственное ему чувство опасности вернулось. Более того, обострилось до предела.

Тяжёлые облака и всё более усиливающийся ветер говорили о приближении грозы, но первые молнии, разорвавшие небо, стали для Тима сюрпризом, и он вдавил в пол педаль тормоза.

Дома, деревья, припаркованные автомобили, казалось, вздрогнули, отпрянув от этого пронзающего света, вздрогнули ещё раз, когда яркость вновь расколола небо, наложившись на мощный раскат грома.

И хотя в свете фонарей продолжали плясать гонимые ветром тени, яркость эта открыла то, что скрывали фонари: мужчина в тёмной одежде стоял под огромной терминалией, прижавшись спиной к стволу.

Когда он чуть наклонился вперёд, вглядываясь в «Эксплорер», свет молнии посеребрил его лицо, и оно превратилось в накрашенную маску мима. У дерева стоял Кравет, и Крейн, и Керрингтон, и Конрад, и другие, неизвестные Тиму, такой вездесущий, словно он был не человеком с сотней имён, а сотней людей с одним на всех разумом и заданием.

Отпрянув от этого призрачного лица, которое появлялось и исчезало по прихоти небес, Линда прошептала:

– Невозможно.

Отгадку постоянного появления киллера у них на пути, разумеется, следовало искать позже. Потому что в тот момент главным являлось выживание.

Тим повернул руль вправо и надавил на педаль газа.

Киллер шагнул вперёд, поднимая оружие, напоминая злобного духа, который долгое время пролежал в земле, но теперь ожил от удара молнии.

Глава 25

Малейшее промедление могло привести к другому и более кровавому исходу, но «Эксплорер» запрыгнул на бордюрный камень в тот самый момент, когда Кравет вышел из укрытия. И прежде чем он успел поднять оружие и открыть огонь, ему пришлось отскакивать назад и в сторону, чтобы не попасть под колеса.   . '

Если бы Тим попытался проехать мимо киллера или дать задний ход, одна очередь прошила бы ветровое стекло, вторая – боковые. Поэтому Тим погнал внедорожник прямо на киллера.

Отступая, Кравет обо что-то споткнулся, упал.

Тим вертанул руль, надеясь переехать его, сломать лодыжку, колено, что угодно. Киллер успел выкатиться из-под колёс, и Тим, набирая скорость, погнал внедорожник в парк.

Бетонные столики для пикника, бетонные скамьи, сложная конструкция из стоек и перекладин, карусель, качели, на которых ветер раскачивал невидимых детей.

Заднее стекло разлетелось вдребезги. Тим почувствовал, как пуля впилась в спинку его сиденья.

Прежде чем он успел предложить Линде пригнуться, она сползла вниз по сиденью.

Ещё одна пуля отрекошетила от корпуса, третья вроде бы пробила задний борт, а потом канонада грома заглушила треск выстрелов меньшего калибра.

Они уже находились вне пределов досягаемости, уязвимые только для счастливого выстрела. У оружия, которым пользовался Кравет, был удлинённый ствол, возможно, за счёт глушителя, который ещё больше снижал и дальность, и точность стрельбы.

Но Кравет не стал бы стоять на месте, продолжая палить в надежде на этот самый случайный выстрел. Он относился к тем, кто отдавал предпочтение движению.

Тим старался вести внедорожник на максимальной для незнакомой территории скорости в поисках выезда из парка.

Вспышки молний выхватывали из темноты пустые трибуны, бейсбольное поле.

Гром прогремел с такой силой, что мог бы взорвать любую небесную дамбу, но дождь все не начинался.

Линда, усевшись удобнее, попыталась перекричать ветер, который врывался в разбитое заднее окно:

Мы уехали из отеля десятью минутами раньше. Как он нас нашёл?

Он будет и дальше находить нас.

Как он мог поджидать нас?

У него дисплей на приборном щитке. Необычный дисплей.

Дисплей на приборном щитке? Это ещё что за штуковина? Слушай, у меня сейчас перегреется мозг.

Компьютерный дисплей.

Электронная карта?

Да. Он видел улицы, предположил, что мы в итоге приедем на эту, и мы приехали.

Он в любой момент знает, где мы находимся?

Они ехали через широкую, заросшую травой низину.

Я только что понял, как это происходит. В этом автомобиле установлен транспондер. Есть такая опция... отслеживание украденного автомобиля. Копы могут следить за вором через спутник.

Им разрешено это делать, если автомобиль не в угоне?

Им не разрешено и убивать по заказу, с тем чтобы побыстрее расплатиться с кредитом.

Низина закончилась у длинного пологого склона, и под непрекращающиеся вспышки молний Тим начал подъем.

Эта компания, обеспечивающая спутниковое слежение, она же не пойдёт навстречу первому попавшемуся копу. Ты должен заявить об угоне, прежде чем они активируют транспондер и... уж не знаю,  что они там должны сделать.

Скорее всего, он действует не через эту компанию.

А через кого?

Через здание, набитое выросшими племянниками-хакерами. Они влезли в операционную систему компании и передают необходимую информацию на дисплей в автомобиле Кравета.

Я ненавижу этих людей, – прошипела Линда.

На вершине склона земля выровнялась, они выехали на футбольное поле. Тим увидел впереди уличные фонари и погнал к ним внедорожник. Стрелка спидометра проскочила число 60.

Так мы не можем сбросить его с хвоста, – подвела невесёлый итог Линда.

Не можем.

Первые капли дождя упали на ветровое стекло, громко, как насекомые с твёрдым панцирем.

Если мы остановимся, он узнает, где мы. Узнает и придёт.

Или, глядя на карту, он поймёт, куда мы едем, – уточнил Тим.

И тогда будет ждать впереди.

Вот это тревожит меня больше.

А транспондер? Можем мы остановиться, чтобы вырвать его?

Я не знаю, где он установлен.

А где, интересно, его обычно ставят? – спросила она.

Я думаю, где угодно, в самых разных местах, чтобы угонщик не знал, где его искать.

Они проехали мимо ещё одной зоны с бетонными столами для пикника и бетонными же скамьями и урнами.

– Вся эта бетонная мебель, – Тим покачал головой. – Прямо-таки пикник в ГУЛАГе.

Когда я была маленькой девочкой, в парках стояли деревянные скамьи.

Люди начали их воровать.

Бетон никому не нужен.

Нужен, – возразил Тим. – Просто они не могут его унести.

Они добрались до границы парка, выехали на тротуар, через бордюрный камень скатились на мостовую.

Большие, отдельные капли сменились дождём. Тим включил дворники.

Мы выиграли какое-то время. Если у него такой же автомобиль, что и раньше, проехать через парк он не сможет. Ему придётся огибать парк.

Что теперь?

Я хочу выиграть ещё больше времени.

Я тоже. Скажем, лет пятьдесят.

И я не хочу ехать вниз, ему навстречу. Мы обогнём угол, увидим, что путь блокирован его автомобилем, и вот тут он нас изрешетит. Поэтому поедем вверх.

Ты хорошо знаешь этот район?

Если бы. А ты?

Не очень.

На перекрёстке он повернул направо. Мокрая поднимающаяся улица блестела при вспышках молнии.

Я хочу подняться на гребень, – развивал свою мысль Тим, – оставив позади жилые районы, перевалить через него. Может, там будет какая-нибудь старая дорога, по которой мы сможем уехать на юг.

Возможно, за гребнем только лес.

Тогда там будут дороги для пожарных машин.

Почему на юг?

Быстрота нам важнее, чем направление. Я хочу точно знать, что мы оторвались на пять минут, прежде чем бросать «Эксплорер».

Бросать «Эксплорер»?

Другого выхода нет. Если мы просто будем удирать от него, пока у кого-нибудь из нас не закончится бензин, боюсь, наш бак опустеет быстрее. А тогда он снова окажется у нас на хвосте и мы не сможем выбрать место, откуда пойдём на своих двоих.

Когда мы остановились в отеле, я подумала, что мы хоть ненадолго обретём покой и успеем составить какой-то план действий.

Покоя у нас не будет, пока все не закончится. Теперь мне это ясно. Следовало понять раньше. Пока все не закончится, мы будем балансировать на лезвии бритвы.

Не нравится мне это.

А кому такое понравится.

Мир валится на голову.

Все у нас будет хорошо.

Твои слова не пахнут, как коровье дерьмо, но по-другому их не назовёшь.

Ему не хотелось ей лгать.

Ты же не мечтала услышать от меня признание в том, что мы уже покойники.

Если ты думаешь, что мы уже покойники, так и скажи.

Я так не думаю.

Хорошо. Уже что-то.

Глава 26

В свете фар серебряный дождь напоминал мишуру, да только не было ощущения Рождества.

Мчась по мостовой, которая казалась скользкой, словно каток, Тим не обращал внимания на знаки «Стоп».

Кравет наверняка догадался, что они подумали о транспондере и спутниковом слежении. Поскольку они пытались оторваться от него как можно дальше, прежде чем бросить «Эксплорер», он наверняка прилагал все силы к тому, чтобы максимально к ним приблизиться и не потерять после того, как беглецы пойдут пешком.

Ты перезарядила пистолет? – спросил Тим.

Обойма полная.

В сумочке ещё остались патроны?

Немного. Четыре. Может, шесть.

Я бы не хотел ввязываться с ним в перестрелку. У него, похоже, пистолет-пулемёт.

Это не радует.

В магазине порядка тридцати патронов. Он может выпустить их в доли минуты, если захочет.

Лучше бы обойтись без перестрелки.

Да только, возможно, к этому всё идёт.

Неприятная мысль.

Нужно быть готовь™ и к такому варианту.

Мы уверены, что он работает по контракту?

В баре он показался мне вольным стрелком. Парни с лицензией на убийство получают чек с жалованьем, как и любой работающий человек, а не конверт с наличными.

Но если ему помогают все эти племянники-хакеры и ещё бог знает кто обеспечивает техническую поддержку, как он может быть человеком со стороны?

Кто-то нанял его, чтобы на них не упала тень от твоего убийства. Они обеспечивают его всем необходимым, ноне задействуют своих киллеров. Они всего лишь кукловоды.

Раньше они думали, что убить меня просто, всё будет выглядеть, будто я – случайная жертва маньяка-насильника, но теперь-то все иначе.

Становится шумно, – согласился Тим.

И если они придут к выводу, что ситуация выходит из-под контроля, Кравету, возможно, пришлют подкрепление. И что тогда?

Тогда нас прикончат.

Может, тебе всё-таки следовало мне солгать.

Поднимающаяся улица привела их к Т-образному перекрёстку. Новая улица вела на север и на юг по самому высокому в городе гребню.

Тим повернул на юг, направо и теперь мчался мимо особняков, которые размерами и роскошью заметно превосходили те дома, что находились ниже. Через два квартала они упёрлись в тупик.

Не повезло, – прорычал он, огибая коралловое дерево, которое росло по центру маленькой круглой площади. Помчался назад, физически ощущая, как стремительно уходят выигранные ранее драгоценные секунды.

Через три квартала после перекрёстка северный участок улицы закончился точно таким же тупиком.

Если б они оставили гребень и поехали вниз по улице, по которой ранее поднимались, то обязательно наткнулись бы на Кравета. На своём дисплее он бы увидел, что они приближаются к нему.

Тим объехал по кругу ещё одно коралловое дерево, свернул к тротуару, погасил огни, выключил двигатель, повернулся к Линде.

Дай мне пистолет.

Что будем делать?

И запасные патроны из сумочки. Они тоже мне понадобятся. Быстро.

Порывшись в сумочке, она достала пять патронов.

Тим положил патроны в карман рубашки.

В нашем распоряжении, думаю, две минуты. Бери сумочку и фонарь.

Почему не нажать на клаксон и не перебудить всех?

Нет. Пошли.

Будет много свидетелей. Он не решится стрелять.

Решится, – возразил Тим. – И мы не хотим, чтобы убили кого-то из этих людей.

Он открыл дверцу, вылез под ветер и дождь, зашагал обратно к кругу, по которому они только что проехали на «Эксплорере». Не успел пройти и пяти шагов, как его одежда промокла.

В Южной Калифорнии сильная майская гроза – большая редкость. Дождь не был тёплым, но Тим не мог сказать, что сразу продрог до костей.

Пять домов, выходящих на круг, построили примерно в одном архитектурном стиле, напоминавшем тосканский, но с элементами модерна. В каких-то домах было больше Тосканы, в каких-то – модерна.

Шестифутовые стены разделяли участки, оберегая дворы от любопытных взглядов соседей. Дома соединялись с этими стенами воротами. Все они могли быть на замке.

Пять дворов, Кравету пришлось бы ходить от одних ворот к другим. Он обыскал бы каждый двор. Со всех участков открывался прекрасный вид на океан. Земля здесь стоила страшно дорого, так что дворы были маленькими. У него ушло бы пять минут, чтобы обойти все.

Под тупиком лежал каньон. За дворами находились крутые склоны, дикие вьюны, кусты.

Эти городские каньоны обжили гремучие змеи, койоты и рыси. Пумы редко заглядывали сюда, но случалось и такое.

Если б пришлось спускаться в каньон, Тиму на начальном участке не хотелось бы включать фонарь из опасения, что Крайт их увидит, но он понимал, что спуститься вслепую по крутому склону нереально.

Дворы предлагали лишь иллюзию безопасности, а каньон мог оказаться ещё одним тупиком.

Линда догнала его. Промокшая. Прекрасная.

Небо разорвалось. С него пал резкий свет. Яркие отблески засверкали в лужах.

Тим мог поклясться, что через корпус часов чувствует движение секундной стрелки, спешащей по кругу.

На лужайке перед более модерновым домом они увидели табличку с надписью «ПРОДАЁТСЯ». Задёрнутые шторы на всех окнах обоих этажей служили ещё одним признаком того, что в доме никто не живёт.

На почтовом ящике крепилась прямоугольная рамка для табличек с номером дома и фамилией. Первая, с номером, оставалась на месте, вторую убрали.

Тим протянул пистолет Линде. Она взяла его без единого слова.

Он выдернул табличку «ПРОДАЁТСЯ», пусть и пришлось поднапрячься. Закрепили её на совесть: металлические ножки уходили в землю на шесть, а то и восемь дюймов.

Соседний дом построили в традиционном тосканском стиле. Перед ним Тим и воткнул в траву выдернутую табличку. Почва уже достаточно пропиталась водой, чтобы податься под металлическими ножками. Конечно, табличку немного перекосило, но держалась она крепко.

В следующем доме ребёнок оставил велосипед на лужайке. Тим схватил его и перенёс на то место, где первоначально стояла табличка.

Линда наблюдала за ним, не задавая вопросов, ничего не комментируя, с некоторым недоумением на лице и в то же время очень внимательно, как прилежный студент изучает уравнения, написанные на доске преподавателем.

Тим решил, что без труда может влюбиться в неё. Если уже не влюбился.

Ещё до того, как он попросил пистолет, она протянула его.

– Пошли, – сказал он, и они поспешили к безмолвному дому.

Небо, как хорошо укреплённая крепость, отстреливалось сверкающими дротиками, разрывы сотрясали ночь.

Дорожка между домом и стеной привела их ко внутреннему дворику под крышей. Они с облегчением нырнули под неё.

Окна, как поняли они, кухни и комнаты для завтрака закрывали жалюзи, остальные – шторы. А вот два французских окна ничто не закрывало. Линда направила на одну из стеклянных панелей луч фонаря, осветив пустую, без мебели комнату.

Тим взял пистолет за ствол и, дождавшись, когда гроза в очередной раз сверкнёт белыми зубами, разбил стекло одновременно с раскатом грома. Сунул руку внутрь, нащупал барашек врезного замка, открыл французское окно.

Линда последовала за ним в дом, закрыла французское окно, они постояли, прислушиваясь, но отсутствие мебели уже ответило на все вопросы: в доме действительно никто не жил.

– В таком особняке обязательно есть система охранной сигнализации, – заметил Тим. – Но её отключили. Во-первых, в доме нет ничего ценного. Во-вторых, она только создаёт риелторам лишние проблемы.

Линда через французские окна смотрела не на внутренний дворик, не на стену, не на чёрную дыру каньона, а дальше, на сверкающие тысячами огней холмы, лежащие между гребнем, на который они поднялись, и океаном.

– Как такое может случиться с нами здесь, среди этих домов, стоящих многие миллионы долларов, с этой лежащей под нами Ривьерой...