Текст книги "Измена. Начать с нуля (СИ)"
Автор книги: Диана Ярина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 28. Она
Хожу вокруг телефона, будто он медом намазан, а я на диете.
Думаю, позвонить ли Семену? Обычно он всегда был инициатором наших встреч и прогулок.
Но сегодня мне хочется самой позвать его подышать свежим воздухом, есть желание провести время вдвоем. Мы не виделись целых два дня и, честно признаться, я уже довольно сильно по нему соскучилась.
Слова свекрови на миг остудили мой пыл, но я слишком хорошо понимаю, что за этим стоит банальное желание уколоть меня, как можно больнее, отравить мою жизнь хотя бы так! Никак семья Матвея не может мне простить «предательства» и в упор не замечают дурных поступков своего сына.
Я думаю, что даже если бы была запись того, как Матвей меня избил и навредил, его родители, даже посмотрев видео, нашли бы причины, чтобы оправдать сыночка. Они бы до самой смерти стояли на мнении, что навредил мне Матвей совсем чуть-чуть и сделал это не нарочно, а то, что сделано не нарочно, можно и нужно простить, забыв про обиды.
Вот только преступления Матвея и его предательство простираются гораздо дальше и глубже, а в основе всего лежит банальное нежелание делиться нажитым имуществом.
Как он пожалел, наверное, что в свое время не заключил брачный договор. Но о каком брачном договоре могла идти речь в прошлом? Тогда мы только поженились, он был начинающим специалистом, амбициозным карьеристом, без солидного состояния, а сейчас… Не так давно Матвей мог ужинать в компании первых лиц нашего города и был на короткой ноге с людьми, приближенными к городской администрации и власть имущим…
Жаль, что в прошлое не вернуться. Уверена, он был бы рад составить брачный договор и разделить все деньги, а я была бы рада никогда не выходить за него замуж.
Сколько лет жизни потратила зря! А детишки… Которых я так хотела, а он постоянно говорил: Лиль, еще не время, еще слишком рано!
Не зря мне мама приснилась и говорила со мной на тему детей…
Как будто намекала, что с этим мужчиной мне деток не видать, так и вышло. Даже если бы сошлись с Матвеем после аварии, хоть эта мысль даже гипотетически кажется чудовищной, с ним я никогда не смогу испытать радость материнства. Все его мужские функции мертвы и не подлежат восстановлению.
Какая ирония судьбы: Матвей не хотел иметь со мной детей, и Бог услышал его желание, исполнил, но на свой манер.
Поневоле начинаешь верить в слова: мечтайте осторожнее, Всевышний слышит, о чем вы мечтаете.
Ну вот…
И долго я буду еще сомневаться?
Боже, сколько лет прошло впустую! Не буду же я ждать еще столько же времени, чтобы разрешить себе стать счастливой и быть желанной, ловить на себе жаркие мужские взгляды?
Есть мужчина, который хочет меня до безумия. Он достаточно терпелив и настойчив, не отступается от своих слов, помогает мне на деле.
Есть я и моя несомненная симпатия к нему, есть сильное влечение.
Если бы кто-то два-два с половиной месяца назад сказал мне, что я буду думать о Семене с замиранием сердца, испытывая колоссальный трепет и желание, я бы рассмеялась. Тогда он был для меня лишь женатым другом моего мужа.
Но как же все изменилось…
Была, не была. Позвоню ему.
***
– Привет.
Чувствуется, что Семен удивлен. Обычно он звонит мне первым, а если я звоню, то исключительно по делу.
Он решил, что и на этот раз все пройдет по тому же сценарию.
– Что-то случилось, Лиль?
На несколько мгновений я позволяю себе насладиться ощущениями, которые вызывает во мне голос Семена. Теплые мурашки спускаются от самого затылка по шее и ползут вдоль всего позвоночника, сердце ускоряет биение.
Даже не могу представить, какой будет его реакция!
Волнуюсь.
– Да, кое-что случилось.
– Так. Кхм… Я у родителей. Сейчас… Выйду. Говори…
Хлопает дверь, слышны его шаги.
– Слушаю, Лиля.
В голосе Семена слышится решимость и готовность мне помочь. Это трогает невероятно и подкупляет меня снова и снова. Возможно, он чувствует ко мне гораздо большую симпатию, чем я к нему. Но в то же время я уверена, что мои чувства и эмоции – это не просто благодарность за помощь. Это нечто большее. Так, как сейчас, я не чувствовала себя давным-давно. Словно влюблена и только начинаю пробовать это на вкус.
– Кое-что произошло, – набираюсь смелости. – Я соскучилась.
От удивления Семен даже кашлянул, но тут же берет себя в руки, переспросил жадно:
– Соскучилась? По мне? Я не ослышался?!
– Очень соскучилась. Мы не виделись два дня, и если бы ты мог вырваться…
Я перевожу взгляд за окно: уже темнеет.
– Конечно, я не требую бросать важные дела. Если ты занят, мы могли бы увидеться позднее. Просто знай, я жду нашей встречи.
– Я просто приехал проведать родителей, завез им кое-какие продукты из супермаркета. Знаешь же этих стариков, если где-то есть акция, стремятся сэкономить. Попросили меня заехать, мне было несложно.
Нравится его позиция и то, как он не скрывает своих поступков, но в то же время не старается их приукрасить и придать им большей значимости в глазах других людей. Этим он кардинально отличается от Матвея. У моего супруга в последнее время на первое место вышел только лоск, слава и хорошая молва. Ему было важно, чтобы о нем говорили только хорошее, и он любил превознести себя…
Кажется, я еще долго буду сравнивать мужчин, это неизбежно после пребывания в столь длительных отношениях, как у меня в браке с Матвеем. В то же время я уверена, что сравнение будет всегда в пользу Семена.
Поболтав еще немного, мы договорились, что Семен заедет за мной через час.
Я приоделась покрасивее… Пальцы немного задрожали, когда я достала новый комплект белья, купленный недавно. Поддалась уговорам продавца-консультанта, а потом корила себя за необдуманную трату.
Но сейчас, надев его, внимательно посмотрела на себя в зеркало и со сладким замиранием внутри подумала, что готова сделать следующий шаг и пообещала себе, что не буду об этом жалеть.
Однако вечер пошел не по плану…
Глава 29. Она
Сколько времени прошло?
Я меряю шагами пространство квартиры, часто замирая у окна, выходящего во двор.
В ожидании, пока появится Семен, смотрю вниз. Машину Семена знаю прекрасно и точно бы не пропустила ее появления. Но автомобиля Семена все нет и нет…
Достаю телефон, смотрю на время.
Прошло три с половиной часа. Уже так поздно…
За окном не просто поздний вечер, но начало ночи.
Может быть, Семен задержался у родителей?
Или, отправившись ко мне, он застрял в пробке?
Хотя непохоже… Час-пик давно прошел!
Я уже звонила ему, но мой звонок остался без ответа.
Пробую набрать номер Семена еще раз…
Немного позднее.
Проходит двадцать минут. Снова звоню.
Ничего…
Потом еще и еще…
Снова тишина.
Да что же это такое?!
Он не онлайн…
Настроение стремительно катится вниз, по наклонной.
Во мне не остается ни капли желания проводить этот вечер интересно. Я перенервничала, пока решилась намекнуть Семену на более близкое общение, и то нервное ожидание, которое происходит прямо сейчас, утомляет еще больше.
Не похоже, что Семен набивает себе цену… Нет, он не из таких мужчин.
За последнее время я узнала его очень близко и поняла, что раньше не знала о нем почти ничего. Удивительно глубокий и разносторонне развитый человек. Очень отзывчивый и неравнодушный!
И как трепетно он относится ко мне.
Нет, не могу поверить, будто Семен мог нарочно заставить меня ждать. Тем более, он знает, насколько я осторожна в продвижении наших отношений.
Снимаю платье, стоя перед зеркалом. Даже красиво наложенный макияж кажется тусклым. Я решаю умыться и едва успела смочить ватку мицеллярной водой, как услышала звонок телефона.
Мигом оставив ватные диски и средство для снятия макияжа, я выхожу из ванной.
Чувствую, как сердце замирает, по венам растекается противный холодок.
Такое ощущение нехорошее… Даже подташнивает.
Еще не знаю, кто звонит, и по какой причине. Но подобные чувства всегда распознаешь среди десятков тысяч других.
Это голос интуиции, которая подсказывает, что дела плохи…
Номер Семена.
Наконец-то!
– Семен! – выдыхаю радостно. – Наконец-то! Я совсем тебя заждалась. Что случилось?
– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста, – отвечает незнакомый мужской голос.
Сердце падает в пятки, грохочет едва слышно.
– П-п-простите. Что?
Может быть, я не так расслышала?
– Вы позвонили как раз в момент, когда мы осматривали вещи пострадавшего.
О боже!
Каким казенным холодом веет от этого страшного слова «пострадавший»!
Обезличенно и жестоко…
Сколько всего может скрываться за простым определением?
– Скажите, что произошло? Я звоню…
Голос становится тише, срывается предательски, но я заставляю себя продолжать говорить:
– Я звоню своему мужчине, он должен был заехать за мной еще три-четыре часа назад, но не приехал.
– Стало быть, вы его невеста? Отмечены, как любимая.
– Девушка, – шепчу едва слышно.
Имею ли я право назвать себя девушкой Семена? Плевать… Сейчас я больше всего хочу оказаться рядом с ним, узнать, что случилось, просто прикоснуться к нему.
– Скажите, умоляю, он жив?
– Врачи увезли его на скорой помощи. Он был жив, но гарантий лично я вам дать не могу. Также мы должны точно установить личность потерпевшего…
Ноги и руки стынут.
Не о таком вечере я мечтала… Подобное я даже в кошмарном сне предположить не могла!
Но и отказаться не могу, ни одной мысли не промелькнуло.
– Да. Да, конечно. Я приеду. Сейчас же приеду… Скажите, куда?!
***
Оказывается, полицейские патрулировали дорогу. Их внимание привлек автомобиль, оставленный на обочине. Машина выглядела брошенной. Водителя не было на месте. Полицейские осмотрели местность и обнаружили мужчину. Он лежал в нескольких десятков метров от автомобиля. Он был сильно избит и без сознания. Его кошелек был выпотрошен, экран телефона разбит. Документов не обнаружилось… Но полицейские «пробили» данные по номерному знаку автомобилю и предположили, что избитым человеком мог быть Семен. Требовалось более точно опознать его.
Я едва устояла на ногах, когда увидела его настолько сильно избитым. По такому лицу, превращенному в опухшую мясную лепешку, было не разобрать черт. Но я узнала Семена… Это был он. Его руки, пальцы, его тонкая чернильная татуировка в виде простой веревочки, опоясывающей левое запястье.
Хорошо, что именно я дозвонилась до Семена первой. Представляю, как бы сильно расстроились его старенькие родители, увидев любимого сына в таком состоянии.
К сожалению, Семен пока не пришел в себя, поэтому мне оставалось только ждать его пробуждения и молиться, чтобы все обошлось.
На фоне переживаний за жизнь Семена я даже почти перестала думать о предстоящем разводе и разделе имущества. Меня и Матвея должны развести на днях, а потом нас ждут длительные тяжбы по разделу имущества. Матвей твердо намерен вгрызться зубами в каждую копейку и не согласен делиться со мной даже, как он выразился, грязной половой тряпкой…
***
Семен пришел в себя на следующий день. Очнулся, слава богу, но говорить пока было слишком тяжело, он больше спал и провалился в дрему.
Мне пришлось стать той, кто принес его родителям дурные вести, но я постаралась дать им понять, что Семен жив и обязательно поправится.
Лишь на четвертый день меня пустили к нему… Семен говорил с трудом, но постарался пошутить:
– Должно быть, наше с тобой свидание побило все анти-рекорды.
– Молчи… – я накрыла его руку своей. – С таким красавчиком грех не пойти на свидание снова.
– Вот как? – удивился Семен.
– Я боялась за твою жизнь и молилась за тебя…
Со слезами на глазах посмотрела в глаза Семена.
– Эти часы ожидания в коридоре больницы, в надежде получить хоть какие-то новости о тебе стали для меня настоящей пыткой! Я не хочу тебя потерять, Сем. Не хочу… Я хочу быть с тобой! И если ты еще не решил, что я приношу тебе одни проблемы и несчастья…
– Прекрати, прошу. Я думал, меня убьют… И последнее, о чем я подумал… Было сожаление, что я так и не стал для тебя особенным.
– Нет-нет, все не так. Не так… Ты и есть особенный. Тот самый. Ты поправишься и мы сходим на свидание. Обязательно… Я буду очень ждать. Хотя… Можем устроить свидание прямо здесь.
– Свидание предполагает кое-что приятное и романтичное, а мне губы расколошматили так, что улыбаться больно. Я бы хотел тебя поцеловать.
Я прижалась к его разбитым губам, по правде ощутив привкус крови.
Мой хороший, как же тебе досталось…
За что?! Кто мог так жестоко избить человека?!
– Уже легче. Это лекарство точно работает. Можно мне повторить, пожалуйста?
Удивительный мужчина. Даже в таком состоянии он умудрялся шутить и поднять мне настроение, заставлял меня улыбаться… Я поняла, что не ошиблась в нем и упрекнула себя лишь в том, что долго решалась ответить на чувства Семена. А ведь мы могли бы быть уже вместе, как полноценная пара…
– Ты знаешь, кто на тебя напал?
Глава 30. Она
Семен не спешит с ответом. Он тяжело прикрывает глаза, которые и так едва видны на его лице, обезображенном побоями.
Где-то внутри меня мелькает чудовищная мысль, она проникает холодком в каждую клеточку моего тела, парализуя его страхом.
Вдруг это проделки рук Матвея?
Он бросил мне тогда одно слово: «зря».
Может быть, это было предупреждение?
Мол, не рыпайся, не претендуй на мои деньги. Бери развод и уходи молча, иначе ты пожалеешь?!
Что, если надо было отступить? А я заупрямилась и по моей вине пострадал Семен?
Вдруг я права?
– Нет.
Ответ Семена звучит так неожиданно, что я почти забыла о вопросе. Не сразу расслышала ответ.
– Нет, не думаю, что я их знал, – медленно отвечает Семен. – Это все глупая случайность.
Почему-то я так не думаю, но не хочу спорить и навязывать свое мнение.
– Расскажи, что случилось? – прошу я у мужчины.
– Я ехал от родителей к тебе. Мой привычный маршрут по объездной дороге. Когда там едешь, приходится сделать небольшой крюк, но зато почти нет светофоров, и по времени всегда выходит быстрее. За мной ехала одна машина, потом она меня обогнала… И через некоторое время я увидел, как она стоит на обочине с аварийными сигналами. Двое стояли у машины. Один что-то чинил под капотом, второй «голосовал», чтобы остановить машину.
Я крепче сжимаю пальцы Семена. Теперь-то я знаю, какой он… Невероятно отзывчивый и внимательный. Семена знает очень много людей и с теплом отзываются на его просьбы, не потому, что он стремится завести много полезных знакомств, как это делал Матвей. Просто Семен очень внимательный и никогда не пройдет мимо чужой беды, всегда старается помочь.
– Кажется, я знаю, что было дальше. Ты остановился и решил помочь этим бедолагам?
– Да, черт бы меня побрал! Я спешил к тебе, но решил остановиться! – произносит он с досадой. – Взял инструменты, вышел. За руку поздоровался, нагнулся над капотом и все… Меня ударили сзади, повалили на землю и начали бить. Оттащили подальше… Я пытался от них отбиться. Но они были настроены забить меня до смерти… Не знаю, почему не закончили. Может быть, их что-то спугнуло?
Семен сглатывает, переводя дыхание. Длительные разговоры даются ему с трудом, а он уже отвечал на расспросы полицейских.
– Говорят, они меня ограбили, выпотрошили все, что можно, печатку золотую сорвали. Может быть, это были отбитые и отчаявшиеся наркоши… – заключает Семен.
Эта версия так похожа на правду. Вот и ограбили Семена, выудили все, что можно было взять, но почему мне так не верится в эту версию произошедшего?
Что-то не позволяет мне согласиться с этим. Ощущаю сильнейший внутренний протест.
Может быть, та самая хваленая женская интуиция, о которой многие говорят, просыпается во мне именно сейчас?!
Предупреждает, что все не так просто?
Не поздновато ли?
Где была моя интуиция, когда я увязала в браке с мерзавцем? Почему она молчала, когда обман и слепая вера застилали мне глаза?
Зачем?! Почему…
Если это жизненные уроки, то почему они бывают такими жестокими?
– А ты не думаешь, что это может быть как-то связано с… Матвеем?
Я все-таки решилась задать вопрос.
– Не похоже. Они ничего не говорили. Знаешь… Он бы обязательно дал понять, что это весточка от него. И какой толк? Да, я поддержал тебя, на этом все. Разве у него есть шансы избежать наказания? На мой взгляд, ни одного! Я уже давал показания. Все задокументировано… Если бы Матвей хотел заткнуть мне рот, он сделал бы это раньше.
– Вот только в то время, когда он мог бы заставить тебя замолчать, Матвей был в коме, но сейчас… Да, он прикован к постели, но до сих пор изо всех сил огрызается.
– До сих пор угрожает? – хмурится Семен. – Это все меняет! Ты не говорила…
– Нет, от него давно не было угроз. Ни одной, с момента, как за мое дело взялся адвокат. Нас и разведут… вот-вот. Раздел имущества будут вести отдельно, и это может затянуться гораздо дольше. Но я уже не буду его женой, это главное!
– Согласен. И все-таки, если у тебя есть какие-то подозрения на этот счет, сомнения… Лучше поделись ими со следователем. Я… подумаю, может быть, что-то вспомню. Но у меня хорошая память на лица, и я уверен, что не видел этих двоих раньше.
Мы поговорили еще немного, потом мне пришлось уйти: меня ждали дела, а Семену нужно дать время, чтобы набраться сил и начать восстанавливаться.
– Лиля, – просит он напоследок. – Береги себя. Все пройдет, это мелочи…
Семен едва заметно кивает вниз подбородком, имея в виду себя самого и жуткие травмы.
– Но если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу, – говорит он.
У меня в горле встает ком из слез: слишком много чувств, которые я держала внутри и не давала им вырасти в полноценную привязанность, вдруг дали о себе знать.
Я задерживаюсь еще немного.
– Пока я лежу тут, в больнице… – морщится Семен. – Ты могла бы покормить моего кота? И рыбки…
– Не знала, что ты завел себе кота.
– В том-то и дело, что кот не мой, а Маринкин. При разводе она его забрала, но котяра упорно от нее сбегал и возвращался на старое место. Сбегал от нее уже трижды, по две недели добирался обратно. Терпеть не могу, когда он так делает, потом приходится выхаживать этого доходягу. В итоге мы решили, что не будем мучить животное. Поэтому теперь я счастливый обладатель кота с трудным характером.
– Хорошо, я все сделаю. Только объяснишь, что он любит, и как ухаживать за аквариумом… Никогда не разводила рыбок.
Мы болтаем о том, о сем. Семен просит взять ключи у его родителей, потому что все потеряно во время ужасного происшествия.
Понимаю, что он мог бы и не просить меня, но я рада, что он это сделал, я хоть немного отвлекусь и стану с ним чуточку ближе.
Мне и уходить никуда не хочется, не хочется думать о плохом.
Хочется поскорее закрыть дверь в прошлое и никогда его не пускать в свою жизнь.
***
Через два дня меня ждал очередной «сюрприз» от Матвея.
Он решил замахнуться на мое маленькое дело… Мол, если делить нажитое в браке, то делить абсолютно все! Никак не уймется.
– Но у него есть еще одно предложение. То, что позволит вам быстро закончить судебные тяжбы и разойтись раз и навсегда.
Звучит слишком заманчиво!
– Какое?
– Увы, не смог добиться даже намека, – разводит руками адвокат. – Матвей просит о личной встрече. Тет-а-тет. Без свидетелей.
Глава 31. Она
Я долго думала, соглашаться на встречу или не соглашаться. Разумеется, моей первой мыслью было, что Матвей задумал нечто плохое.
Увы, но во мне не осталось ни капельки веры этому мерзавцу. Плюс я не переставала сомневаться, случайно ли пострадал Семен? Или это были проделки рук Матвея?
Но в итоге я решилась позвонить Матвею. По телефону он мне много не сообщил, настаивал на личной встрече.
Я согласилась, но только на своих условиях.
***
К месту я приезжаю с небольшим опозданием.
Признаюсь честно, я сделала это намеренно, чтобы понять, насколько Матвей готов к разговору и ждет его. Оказалось, он меня ждал с нетерпением.
Мы встретились неподалеку от больницы, где он до сих пор находился под наблюдением после операции.
Я довольно долго не видела Матвея и была удивлена переменам в нем.
Во-первых, он был в инвалидной коляске.
Да, я уже знала от врачей, что Матвею не удастся встать на ноги, что он лишен всей мужской силы. Но впервые я видела воочию свидетельство того, что это так и есть.
Не зря говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
На миг у меня дыхание перехватывает от понимания, что это реальность. Мой муж, который скоро станет бывшим, теперь инвалид.
Во-вторых, он осунулся и посерел, больше не выглядит цветущим мужчиной, полным жизни. Да, на нем все еще красуется один из самых лучших костюмов, но из-за того, что Матвей похудел, костюм смотрится мешковато.
Но больше всего цепляет выражение глаз. Во взгляде Матвея чувствуется поражение и страх. Ему страшно и непривычно быть поверженным, зависимым. Ему постоянно нужна сиделка, чтобы помогала справиться с нуждами и всеми потребностями.
Я не могу испытывать ни капли злорадства.
Судьба уже наказала Матвея и сделала это самым ужасным образом: ударив по его честолюбию и амбициям.
– Привет.
– Привет.
В отличие от меня, старающейся не рассматривать бывшего пристально, Матвей жадно смотрит, сглатывает. Кадык дергается.
– Ты выглядишь… Потрясающе, – выдает.
– Ой, да брось. Ну, хватит… С чего бы вдруг тебе могло прийти в голову говорить комплименты своей толстой и некрасивой, наскучившей жене!
– Я был идиотом. Веришь? – выдыхает Матвей.
– Извини, но нет. Не поверю, – отвечаю сразу же, чтобы у него не осталось иллюзий на мой счет. – Все в прошлом. Если ты позвал меня только затем, чтобы попытаться меня вернуть одним сомнительным комплиментом, то ты прогадал.
– Я не пытаюсь тебя вернуть. Понимаю, что это невозможно. К тому же у тебя роман… – делает паузу. – Так? Вот уж не думал, что Семен на мою жену запал! Нет, он часто… спрашивал, всегда обращал внимание, но я не думал, что он на тебя запал! Не подозревал даже! И точно не думал, что у вас все зайдет настолько далеко!
В голосе Матвея слышится возмущение. Он недоволен предательством друга? Забавно слышать возмущения от того, кто сам предавал множество раз.
– Матвей, мои отношения с Семеном тебя никак не касаются. Или ты считаешь, что все-таки касаются? Поэтому Семен оказался на больничной койке? – спрашиваю с напором, которого сама от себя не ожидала.
– Что?
На лице Матвея проносится крайне сильнее изумление.
– Не прикидывайся, будто ты не понимаешь, о чем речь! Семена жестоко избили. По твоей наводке? Нанял кого-то и потираешь руки от удовольствия? Злорадствуешь?! Чего ты хотел этим добиться, скажи мне?
Шагнув к Матвею, я застываю над ним, сжав кулаки. Бывший плотно сомкнул челюсти, его лицо бледнее, чем обычно.
– Думал, что лишишь меня поддержки? Вот только это ни на что не повлияет. Я не отступлюсь! Или ты хотел меня запугать? Или просто отомстил Семену за то, что он свидетельствовал против тебя? Говори же! – требую я.
Провернув колеса инвалидной коляски, Матвей откатывается назад, с досадой посмотрев на меня.
– Я только от тебя узнал, что Семен в больнице! И как бы ты ни хотела думать, будто я приложил к этому руку, ты не права. Сама подумай, какой смысл мне так подставляться?!
– Подумала! Тысячу раз подумала… Наконец-то я начала думать и критически относиться ко всему, а не слепо принимать на веру все то, что ты говоришь! И я думаю, что ты был бы очень рад пошатнуть мою уверенность или просто мелко… нагадить! Отомстить нам!
– Дура, – выдыхает Матвей через стиснутые зубы. – За мной пристально наблюдают и ждут малейшей ошибки, осечки! Стал бы я так подставляться? Нет! Делайте, что хотите! Я продолжаю считать, что ты прогадала и поставила на слабого игрока! Не на лидера…
– Плевала я на твое лидерство, если при этом ты поднимаешься к вершине успеха по головам близких людей.
Высказавшись, я отошла и присела на лавочку, откинувшись на спинку. Аж отпустило… Дышать легче стало!
Матвей через несколько секунд подкатил коляску ближе, с сожалением посмотрел на лавку и внезапно с горечью выдал:
– Я и не представлял, не задумывался раньше, какое это счастье… Просто быть хозяином своему телу. Деньги не всесильны, – вздыхает горько. – И пусть ты мне не веришь, но я никак не причастен к нападению на Семена.
– Пусть так. Следователи разберутся со временем и расскажут, кто за этим стоял.
– Я позвал тебя не за тем, чтобы ругаться, Лиля.
– А зачем же?
– Вот как ты обо мне думаешь, да? Я хочу предложить тебе сделку. Выслушай.
– Говори, я уже пришла. Послушаю, что ты скажешь.
Внутренне я подготовилась к очередной порции гадостей, но Матвей неожиданно говорит:
– Мы можем договориться. Мне не нужен твой крошечный бизнес. Но ты хочешь получить долю моего. И я могу пойти навстречу, все пройдет по обоюдному согласию, оформим быстро.
– Продолжай.
– Тридцать процентов тебе, семьдесят мне.
– Учитывая, что ты и копейкой не хотел делиться, я должна сейчас испытать прилив счастья от твоей щедрости? В чем подвох, Матвей? Я не верю, что ты внезапно стал щедрым.
Он облизывает губы и понизил голос. Вокруг почти никого, случайные прохожие довольно далеко, но Матвей все-таки начинает шептаться:
– В ответ мне нужна услуга от тебя.
– Какого рода?
– Меня кое в чем обвиняют. Я хочу избежать этого… Ты всего лишь должна сказать, что была в это время со мной. Мне нужно алиби.
– Что ты натворил?
Ума не приложу, что за этим может стоять.
– Моему бизнесу грозит хана.
– Что?
– Не всем по душе был стремительный взлет, мы оттяпали многих жирных клиентов. Конкуренты не высовывались, но как только пошли слухи о моем нынешнем положении… Как только сведения просочились в массы, они осмелели и принялись искать способ, как меня потопить. Окончательно…
– В чем тебя обвиняют, Матвей?!
– В крупной взятке. Удар направлен не только на меня, но и на того чиновника, кто смог поспособствовать быстрому решению вопроса, скажем так. У них почти нет доказательств. Только косвенные. Скажи, что мы были вместе, если тебя спросят, и закончим с этим. Я останусь при своем бизнесе, и ты тоже не будешь обделена деньгами. Откровенно говоря, сможешь открыть даже сеть своих салонов для голых писек и подмышек.
Какой же он неугомонный, до сих пор не может сбавить пренебрежительный тон в отношении меня и моего занятия.
– Я бы не стала так пренебрежительно отзываться о голых подмышках и письках. Как раз одну такую письку ты пользовал, а такие девочки, как твоя Алена, постоянно ходят в салоны, и писька у них гладенькая, и задница всегда в идеальном состоянии благодаря таким мастерам, как я!
– Да пофиг! Лиля… Дело нешуточное. Давай… Сделаем это вместе и разбежимся. Мирно. Клянусь!
– Нет, Матвей.
– Подумай! Лиля… Мирное решение конфликта. Большие деньги! Ну же… Сделаешь доброе дело, в конце концов.
– Это какое? Спасу тебя от тюрьмы, что ли? Что тебе светит? Крупный штраф? Исправительные работы? В твоем случае… – смотрю на инвалидную коляску. – Могут заменить на условный срок. Но ты же виноват!
– Не будь душнилой. Я хотел, как лучше, как лучше для нашей семьи.
– Нет, Матвей. Ты хотел, как лучше, для самого себя. Я не буду давать ложные показания. Еще не хватало, чтобы и меня потащили на дно твои грязные делишки! Всего хорошего. Больше не звони.
– Сорок на шестьдесят, Лиля.
Я ухожу стремительным шагом, Матвей пытается догнать.
– Пятьдесят на пятьдесят, Лиля! Лиля… Ли-и-иля! Давай тебе шестьдесят, а мне… сорок! – выкрикивает издалека, а потом...
Внезапно я слышу звук падения и стон боли.
