Текст книги "Измена. Начать с нуля (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13. Она

Из темноты появляются образы.

Сначала едва различимые, потом они приобретают ясность, глубину и объем. Я будто просыпаюсь, но не сразу, а медленно и постепенно, нехотя покидая дрему.

Обстановка мне знакома. Мы с родителями за городом, едем по трассе. Папа за рулем, мама рядом с ним, постоянно оборачивается на меня, приговаривая:

– Лиль, ты баночки держишь? Крепче там держи.

Я, как и в прошлом, немного недовольно закатываю глаза:

– Мама, багажник у вас в машине для чего? Туда бы и поставили свои грибочки-варенье…

Возвращаемся из деревни, от родственников. Осень – щедрое время года, засолка, заготовки…

– В багажник? Скажешь тоже. Здесь дорога такая ухабистая, подпрыгнем на кочке, стекло побьется! Ооой… – приговаривает она, когда папа не совсем аккуратно объезжает очередную ямку.

Знаю, что потом произойдет.

Через несколько минут мы выедем на перекресток с кольцевым движением, и сразу же за ним – лобовое столкновение.

У меня язык отнимается, не могу предупредить отца. Не могу…

Просто заново переживаю этот кошмар.

Секунда за секундой.

Самые ужасные мгновения в моей жизни… И все эти баночки с грибочками-вареньями, разумеется, разбиваются.

Мгновения до приезда машины скорой помощи растягиваются до бесконечности.

Знаю, что не дождусь – ни тогда, ни сегодня, ни в этой жизни…

На миг закрываю глаза, всего на какой-то жалкий миг, и внезапно чувствую, что кто-то трогает меня за плечо.

– Уснула, что ли? За чашкой чая?

Моргаю.

Передо мной мама, прибирает со стола. Я у них в квартире…

Тикают часики, работает телек, кошка на коленях мяукает, недовольная тем, что я ее разбудила движением.

– Разморило тебя.

– Мама?

– Я, конечно, кто же еще? – улыбается. – Вот ты соня, оказывается…

Язык будто распух во рту. На мне та же одежда, что была перед тем, как мы поехали к родственникам в деревню, и на маме – тот же фартук, я подарила ей его в тот день.

Часы на запястье показывают дату, до аварии.

Сердце гулко стучит в горле. Мысли путаются.

– А папа?

– Сопит перед телеком. Сколько раз уже хотела переключить галиматью эту его политическую, только к пульту потянусь, ворчать начинает. Как будто и не спит.

Потом мама начет собирать сумку, складывать гостинцы родственникам.

У меня в голове такая путаница.

– А у тебя чего вид такой смурной?

– Я ничего не понимаю. У меня путаница. Как будто это все уже было, – говорю совсем растерянно.

– Было и было, чего расстраиваться.

Она садится, убирает сумку под стол.

– Своему звонила? Дирехтору, – фыркает.

– Звонила, поехать с нами не сможет.

– Некогда ему, – понимающе кивает. – Работа, карьера. Хорошо, конечно, а дети? Детей вы когда заведете?

Этот разговор тоже был, но он как-то не отложился в памяти, скорее всего, потому что много раз обсуждали одно и то же.

– Еще успеем с детьми, мам.

– Успеют они, так с работой старость и встретите, а нам уже так внуков хочется. Ты уж поторопи… Поговори. Четко. Вот так, мол и так… Мне уже пора, детей хочу.

Язык не поворачивается сказать, что мы не предохраняемся, последние полгода. Я перестала пить таблетки, но беременность никак не наступает. Может быть, у меня окончтательно гормональный фон сбился из-за контрацептивов? Нужно больше времени? Или клинику сменить? К другому гинекологу пойти? Более полное обследование…

– Скажу, мам, скажу… Так что, собираемся в гости?

Так и хочется, ударить себя по щекам, ущипнуть, сделать все, что угодно, лишь бы предотвратить дальнейшее: поездка в деревню, выходные у родственников, баня, потом дорога назад, кольцевой поворот, лобовое столкновение.

Но, кажется, я ничего изменить не в силах.

Сейчас мама достанет сумку и начнет все складывать по списку.

Но вместо этого мама отрицательно качает головой:

– Нет, мы с отцом тут посидим, а ты езжай к себе. У тебя своих дел полно.

– А как же в гости?

– Успеешь…

***

Последние слова продолжают шуметь у меня в ушах, словно шепот волн…

С трудом открываю глаза, разглядывая светлый потолок молочного цвета.

В голове – каша.

Ничего не разобрать. Не понимаю…

Трудно долго держать глаза открытыми, хватает сил на то, чтобы оглядеться и понять, что я в палате. Но когда и где? Я совсем запуталась, но нет сил даже на то, чтобы заплакать…

***

Еще одна попытка очнуться.

Все такая же вялая.

Но на этот раз в поле зрения оказывается улыбчивая медсестра.

– Лилия, добрый день. Как самочувствие?

Она поправляет подо мной подушку, проверяет капельницу.

Головой с трудом поворачиваю из стороны в сторону.

– Какое сегодня число? Дата… – прошу.

Взгляд медсестры мгновенно становится серьезным.

– Вы знаете, какой сегодня день? Год?

– Минутку, я позову врача.

– Постойте! Не уходите. Мне только дату. У меня родители… в аварии погибли. Но это было… Было полгода назад… Нет, даже больше… Больше времени прошло… Почти восемь месяцев тому назад…

– Все хорошо, вы пришли в себя. Это главное. Сейчас я позову врача, он с вами побеседует!

Глава 14. Она

Почему медсестра так отреагировала?

Неужели я слишком долго лежала без сознания?

У меня такая путаница в голове, сущий кошмар.

Все смешалось – сон, явь… Я не понимаю, что стряслось на самом деле, а что мне приснилось?

И такая яркая, согревающая мысль, безумная надежда: вдруг мне все это приснилось? Авария, гибель родителей, брак, который катится по наклонной? Вдруг не было ничего? Все обошлось?

От этих мыслей слезы бегут по щекам, так хочется поверить в чудо.

Это было бы самое настоящее чудо, не так ли?

А как же все остальное? Неужели сны могут быть настолько реальными. Я же помню все-все… До последней детали, но они все перемешаны в одну огромную кучу…

– Здравствуйте. Меня зовут Николай Владимирович, ваш лечащий врач.

Я вытираю слезы, сосредоточив взгляд на вошедшем мужчине. Ему около шестидесяти, рослый, уверенный в себе, сосредоточенный.

– Хорошо, что вы очнулись. Начнем с самых простых вопросов. Как вас зовут?

– Лилия. Лилия Яковлева.

Врач отмечает что-то у себя, потом задает и другие вопросы: Сколько вам лет? Вы замужем? Как зовут вашего мужа? Дата свадьбы? Как зовут родителей?

Я отвечаю без запинки, только на последних вопросах начинаю в себе сомневаться и замолкаю.

– Затрудняетесь ответить?

– Нет. И да… Сколько я лежала без сознания. Какой сейчас год? Дата, месяц…

Вместо того, чтобы просто ответить, врач задает встречный вопрос:

– Сами как думаете?

– Никак! Я же не знаю, сколько я лежала. Только очнулась, как я могу знать?! – начинаю нервничать.

– Назовите последнюю дату, которую точно помните. Число, месяц, год…

– Десятое апреля, две тысячи двадцать четвертого года, – отвечаю тихим голосом.

– Помните, что с вами случилось? Как вы получили травмы?

– Мы поссорились с мужем, я упала.

Врач еще раз отмечает что-то у себя в записях.

Моя подозрительность и нервозность возрастает с каждой минутой.

– Не молчите. Скажите хоть что-нибудь! Я… неправильно ответила?

– Вы находились без сознания трое суток, Лилия. Сегодня четырнадцатое апреля две тысячи двадцать четвертого года.

– Жаль, – срывается с моих губ непроизвольно.

– Почему же?

– Можете смеяться, но мне снилось… так по-настоящему снился день перед аварией, в которой погибли мои родители. И когда я очнулась здесь, подумала, вдруг мне все приснилось? Вдруг ничего не произошло, они живы и все… просто… привиделось…

Слезы катятся из глаз.

Врач сочувственно накрывает мою руку ладонью, сжимает пальцы.

– Мне очень жаль. Сожалею о вашей утрате. Потерять родителей – это всегда тяжело. В любом возрасте, – говорит он, улыбнувшись одними губами. – Сам полгода назад похоронил маму, отец умер за два года до этого. Когда и мамы не стало, я почувствовал себя одиноким мальчишкой, несмотря на седины. Любите их, пока помните, они живы в вашей памяти.

– Спасибо, – вытираю слезы.

– Сегодня я планирую за вами понаблюдать. У вас травма головы, сильное сотрясение, ушиб позвоночника, смещение позвонков поясничного отдела, возникшее из-за сильного удара. Проконсультировались с коллегами, на данном этапе оперативное вмешательство не требуется, но есть ограничения в движении. Соблюдайте постельный режим. Позднее я распишу программу реабилитации, восстановитесь, будете, как новенькая, – убеждает меня врач. – Пока не рекомендую вставать самостоятельно.

– Я могу увидеться с родными?

– Не сегодня. Если все будет без потрясений, посещение разрешу с завтрашнего дня. Есть близкие, которым надо сообщить о вас?

На ум приходит сначала муж, потом остальные. Братья, сестры двоюродные, может быть, тетя… Подруги кое-какие.

Если убрать в сторону фигуру мужа, о котором думать пока не хочется, из самых близких остаются свекровь с мужем. Но после этой некрасивой ссоры с Матвеем, могу ли я…

– Пожалуй, для начала я хотела бы увидеться с мужем.

«Увидеться с ним и поставить в известность, что хочу развестись…» – добавляю про себя мысленно.

– С этим могут возникнуть некоторые сложности, – немного помедлив, отвечает врач.

В палате повисает гнетущая тишина, я очень хорошо слышу, как мое сердце колотится. Сначала возникает чувство тошноты, когда нехорошее предчувствие подкатывает к горлу комком, потом так же резко спускается в район желудка. Меня немного мутит, с трудом дышу.

Сердце бешено колотится, словно сошло с ума.

Как же быстро оно бьется!

– Вы побледнели, вам нехорошо? – беспокоится врач.

– Немного. С Матвеем что-то случилось?

Не представляю, что могло с ним случиться. Часть меня, обиженная, помнящая, за какой подлой и низкой изменой я его застала, думает, что могло с ним произойти? Застрял в любовнице? Или она на нем так усердно скакала, что у него сердце не выдержало?

Но вид врача, его лицо… как бы намекает, что дело гораздо серьезнее.

– Не молчите, прошу. Незнание хуже всего.

– Вынужден сообщить, что ваш супруг попал в аварию и еще не пришел в себя, – говорит врач.

– О боже! Как… Когда? Вы сообщили его родителям?

– Матвей находится в другой больнице. Я знаю о произошедшем со слов друга семьи, который доставил вас в больницу. Мы хотели сообщить о вас самым близким и родным… Тогда и выяснилось, что Матвей не справился с управлением и попал в аварию. Понимаю, как вам сейчас тяжело. Пожалуйста… Крепитесь. Сейчас самое главное, чтобы вы не совершали опрометчивых поступков и не спешили покинуть больницу раньше времени…

В голове не укладывается: как? Что случилось?! Как это могло произойти?!

– Меня привез в больницу Семен? – спрашиваю я, не веря.

Надо же…

Не думала, что он на такое способен! Он же меня недолюбливает, насмехался… Насоветовал мужу любовницу завести, а тот, ослепленный успехом и взлетом в карьере, послушал дрянной совет гулящего друга!

– Да, вас привез Семен. Он постоянно справляется о вашем состоянии и хотел бы увидеться.

– Нет. Спасибо. Не хочу. Мои вещи? – оглядываюсь. – Телефон, сумочка… При мне что-нибудь было?

– Скоро придет медсестра, возьмет анализы и принесет требуемое. Сейчас вещи в камере хранения. Вам привезли самое необходимое…

И кто же привез? Неужели опять этот… Семен?

Зачем он вообще влез в это?

Наверное, следы за дружком своим замести хочет!

Нет, не буду я с ним видеться.

Не хочу его слышать! Уверена, ничего хорошего он мне не скажет, начнет убеждать, что я не должна принимать проступок Матвея близко к сердцу.

Думаю, такие козлы… всегда в одной упряжке и будут покрывать похождения друг друга до самого конца!

Пожалуй, надо будет позвонить свекрови… И своим родным, конечно же…

Глава 15. Она

Свекровь приезжает почти сразу же, в тот же день.

В палате она появляется со слезами на глазах, почерневшая и осунувшаяся.

– Лиля… – плачет. – Ох, Лиля! Горе какое… Горе! – воет. – Хоть ты в себя пришла… А Матвей… Без сознания. В себя не приходит. Прогнозы… Ой… Ничего хорошего врачи не говорят, только руками разводят. Говорят, надежда есть всегда! Но мне так страшно… Отец с давлением слег, едва ходит!

Она меня обнимает, целует. О моем самочувствии справляется, но по ее глазам вижу, что она за сына беспокоится. Это чувствуется в словах, в действиях…

– Лиля, что случилось? Ты с травмами, Матвей в аварию попал… – вздыхает она. – Почему вас по разным больницам разместили?

– Вы думаете, что мы в одной аварии пострадали, что ли? – усмехаюсь я.

– А разве не так? – вытирает слезинки.

С одной стороны, мне жаль ее разочаровывать. Все-таки свекровь ко мне очень хорошо относится. От ее мужа я тоже никогда не слышала слова плохого… Но все же я не могу промолчать.

– Мам, вы ошибаетесь. Нас положили в разные больницы, потому что мы не пострадали в аварии. Я попала в больницу раньше, чем Матвей.

Она сглатывает и смотрит на меня тревожно, встрепенувшись, будто чувствует, что я сейчас скажу то, что ей не понравится.

– Лиля…

Свекровь делает такой предупреждающий взмах рукой, будто просит не говорить ничего лишнего.

Но я не могу промолчать.

– Мама, мне очень жаль, – говорю я. – Жаль, что Матвей пострадал в аварии.

– Ночью, – подхватывает она. – Куда он мог лететь ночью? На такой страшной скорости! Говорят, что он сам виноват, нарушил!

Новый поток слез из ее глаз.

Они стекают по щекам.

– Может быть, Матвей за тобой ехал? – спрашивает она.

В глазах ее мелькает болезненная надежда на то, что я сейчас озвучу причину, по которой ее сын попал в аварию.

Неприятно осознавать, что ей хочется найти виновного и хоть как-то облегчить свое личное горе.

– Нет, мама. Матвей за мной не ехал.

– Но что случилось? Я не понимаю! Это так на него непохоже! Может быть, что-то на работе приключилось?

– Кое-что, действительно, случилось. Но не на работе. Матвей мне изменяет.

Свекровь отшатывается.

– Быть такого не может, Лиля. Ты что-то путаешь.

– Нет. Я ничего не путаю. Я несколько раз его ловила, и в тот вечер словила на пикантном телефонном разговоре с его любовницей. Он разозлился и вышел из себя, а потом… ударил меня.

– Нет. Нет. Нет, ты что-то путаешь! Быть такого не может! Матвей никого не бил! Никогда! Он бы не мог поднять на тебя руку!

– Я тоже так считала. Однако он смог. У меня сотрясение, сильный ушиб и травма позвоночника. Верите вы или нет, но это его рук дело!

Свекровь встает и отходит к столу, наливает себе воды в стакан, осушает его крупным глотками.

– Мне кажется, ты что-то темнишь, – выдыхает она. – Недоговариваешь. Я никогда в жизни не поверю, что Матвей мог так поступить.

В палату стучат. Медсестра заглядывает.

– У вас посетители уже есть? Ясно… Тогда позднее? – обращается она к кому-то стоящему в коридоре. – Пациентка едва пришла в себя.

– Я задам всего несколько вопросов, – отвечает мужской голос.

В палату протискивается мужчина, в повседневной одежде, но сразу же показывает служебное удостоверение, представившись полицейским.

– Лилия Яковлева? Я хочу задать вам несколько вопросов.

Свекровь бледнеет, переводит взгляд с моего лица на лицо следователя, потом она снова смотрит на меня и шепчет обескровленными губами.

– Если ты оговоришь Матвея… Это будет низко… Низко и очень подло! Потому что он сейчас ни слова в ответ не скажет.

– Послушайте… – говорю с болью в сердце. – Мне очень жаль, но от нашего брака, к сожалению, больше ничего хорошего не осталось. Ни-че-го!

– Я тебе не верю. Ни слова плохого в твой адрес не было слышно от Матвея! Ни одного плохого слова, и вот, нате, здрасьте… Вдруг муж стал плохой! А может… Может быть, все было не так? Куда-то же мчался мой сын посреди ночи! Куда?!

– Мне нечего вам сказать, кроме того, что я уже вам сказала.

– Это все ложь. Матвеюшка очнется… И тебе будет стыдно в глаза ему смотреть!

***

Свекровь уходит, даже не попрощавшись. Самое смешное, что она прихватила с собой даже пакет с фруктами, видимо, решив, что я недостойна…

И смешно, и грустно.

Я отдала этой семье столько своего времени, столько лет жизни посвятила не тому человеку, ухаживала за его родителями, поддерживала их всегда. И вот чего добилась? Родной так и не стала…

Проходит несколько минут, прежде чем я смогла взять себя в руки и обратить внимание на полицейского. Он стоял со скучающим видом у окна и разглядывал двор больницы. Но я уверена, ему было слышно каждое слово из сказанного здесь и сейчас.

– Еще раз здравствуйте, Лилия. Персонал больницы сообщил, что вы пришли в себя. Наконец-то у нас с вами состоится содержательный диалог, – довольно активно начинает беседу мужчина. – В полицию о травмах сообщили из больницы. Таков протокол… Тем более, жертва, то есть пациент, в бессознательном состоянии.

Он оговорился, но ничуть не смутился, даже бровью не повел. Такая работа закаляет…

– Вам придется ответить на некоторые мои вопросы. Они могут показаться вам бестактными, но такова наша работа, – говорит он.

У меня из головы не выходят слова свекрови: о том, что оговорить Матвея сейчас – это низко и грязно! Но я не собираюсь на него клеветать и говорить лишнего. Только сказать правду…

Я ведь хорошо помню его слова, как он отказывался вызывать скорую и не планировал везти меня в больницу. Кто знает, чем бы это могло кончиться?! Если бы не… Семен. Тот еще странный тип. Его поступки вызывают сомнения и вводят в ступор.

– Расскажете, как вы получили эти травмы? – спрашивает полицейский и зачитывает данные с листа, оформленного в больнице при моем поступлении и осмотре…

Глава 16. Она

Я не спешу отвечать на вопросы следователя.

– Если вам сложно вспомнить какие-то детали, ничего страшного, – говорит он. – Расскажете, когда вспомните.

– Дело не в этом…

Мой голос напоминает шелест сухой травы, я едва себя слышу.

Следовательно немного хмурится, качает головой:

– Понимаю.

– Вряд ли.

– Да нет, отлично понимаю!

Он, едва достав блокнот, сразу же захлопывает его и прячет обратно в небольшую сумку, которую носят через плечо.

– Бытовые ссоры между супругами – обычное дело. Чаще всего так и происходит. О большинстве случаем отказываются заявлять. Это не упрек, всего лишь статистика. Жертва, даже получив достаточно серьезные травмы, до последнего держится за мысль, что партнер исправится, и что это больше не повторится. Сейчас я забегу немного вперед и расскажу еще немного фактов из печальной статистики. Домашнее насилие повторяется. И травмы становятся все серьезнее. Некоторые случаи заканчиваются летальным исходом. Я более, чем уверен, они всегда сожалеют, что ничего не сделали раньше, но… уже слишком поздно.

– Вы уже назначили виновного, не так ли?

– Это мои предположения, основанные на профессиональных навыках и насмотренности, скажем так. Но именно вы скажите мне, ошибся я или нет?

Я все еще сомневаюсь. Слова свекрови, ее обвинения нехорошо резанули по сердцу, по самому больному задели. Я представляю, как ей сложно, когда близкий пострадал в аварии, сама через это прошла. Но она даже не захотела выслушать и обвинила меня в клевете, не желая верить в вину Матвея, а он…

У меня в памяти проносятся его слова. Он даже не хотел вызывать скорую, надеялся все по-тихому прикрыть в своей клинике.

– Возможно, вами руководит страх, – продолжает следователь. – Мои слова покажутся вам чудовищными, но, на ваше счастье, супруг сейчас ничего сделать не сможет. Вы в безопасности. И будете в еще большей безопасности, если расскажете, как и где все произошло.

Слова следователя вселяют в меня слабую надежду, словно огонек загорелся в темноте.

– Я всего лишь сказала, что хочу развестись. Потому что застукала его на измене… Он вспылил и попытался сделать из меня дуру. Якобы я все не так поняла, а я его… прямо на этом самом застукала.

– Вы застали его с любовницей?

Следователь снова достает блокнот, делает пометки. Параллельно запись на телефоне включает.

– Онлайн, – говорю с горечью. – У них был виртуальный секс, когда я его застукала. После этого мы начали ссориться, он кричал, оскорблял меня и толкнул. Сильно…

Голова начинает ныть в месте удара.

– Где все это произошло? Можете назвать место?

– Да. Это было у нас, в доме…

Вот так, понемногу, я все рассказываю. Когда речь доходит до момента с участием Семена, я вдруг замялась.

– Возможно, он будет все отрицать. Потому что они – друзья. Семен и Матвей, – добавляю я.

– У вас бывает домработница или клининг?

– Нет. Я сама все убираю. Если Матвей в ту же ночь попал в больницу и не успел ничего убрать, думаю… Думаю, все так и осталось.

– Следствию необходимо осмотреть место преступления. Вы можете предоставить доступ в дом?

– Да, конечно. Только мне пока нельзя покидать больницу.

– Достаточно будет доверенного лица с вашей стороны.

– Хорошо, я позвоню кому-нибудь из своих родственников…

Мы обмениваемся контактами.

Разговор со следователем отнимает у меня много сил, я едва смогла поднять руку, когда он обращается ко мне:

– Благодарю за содействие, – поднимается следователь, жмет мне руку.

Его рукопожатие выходит энергичным и полным силы, мне едва хватает сил хотя бы немного напрячь пальцы в ответ.

После ухода следователя я чувствую себя выжатой, словно губка.

Разбита морально…

В мыслях только одно – это конец. Теперь нет дороги назад и нет семьи, в том смысле, в котором я воспринимала свекровь, ее мужа и родственников со стороны Матвея.

Оказывается, это довольно страшно.

Когда я в запале говорила, что хочу развод, в тот момент я и не думала, что раскол коснется и прочих родственников. Но теперь понимаю, насколько сильно изменится моя жизнь.

Жаль, что Матвей своей подлостью совсем не оставил мне выбора…

***

Спустя время

События развиваются стремительно.

Мне приходится подключить к разборкам двоюродную сестру, Тамару, а вместе с ней в известность пришлось поставить тетю Машу – сестру отца, и ее супруга, дядю Вову.

С ними мы чаще всего общались, поддерживали отношения. Родственники со стороны мамы, к сожалению, живут слишком далеко. Но и они, узнав о случившемся, начинают звонить, выражать соболезнования, говорят слова поддержки, даже высылают мне деньги, на карту. Говорила: нет, не стоит, спасибо, но все равно мне приходят переводы на карту по номеру телефона.

– Не вздумай отступать! – говорит тетя Маша. – Ни шагу назад, подлец должен быть наказан. Исковеркал тебе жизнь, а последствия… Неизвестно, как может аукнуться! Бог все видит, уже наказал этого подлеца…

Они были у нас с Матвеем дома, видели кровь. По словам тети, там и косяк весь в крови, и диван, и кровавые капли повсюду. Ее послушать, так у нас в доме будто была целая резня… Они в шоке, конечно.

Ведь ничто не предвещало такого трагического итога.

– Мать его тебе звонит, наверное?

– Постоянно, – приходится признаться.

– Нам тоже названивает… Не верит, что Матвей так поступил. Я ей говорю, сын твой, конечно, понятно, что кровь родную до конца защищать будешь, но ты в дом-то войди, да глаза разуй! Не хочет… Уперлась, карга старая. Все виноваты кругом, кроме ее сына, – ругается тетя.

Кто-то заглядывает в палату. Оторвав взгляд от лица тети, к своему удивлению, замечаю Семена.

– Привет. К тебе можно?

– У меня посетители.

Мне хочется спрятаться под одеяло и никогда из-под него не высовываться.

– Я подожду, – говорит он. – Несколько дней жду… – и закрывает дверь.

Краска приливает к лицу.

Ждет он…

А нам говорить не о чем.

Я уже знаю, из слов следователя, что Семен Матвея покрывать не стал.

Выходит, я должна его отблагодарить за спасение жизни?!

– Ладно, мы пойдем, – засобиралась тетя Маша. – Если что, звони, не стесняйся.

– Ну, куда вы?

– Хватит. Засиделись. А ты нос не вешай, на одном подлеце свет клином не сошелся. Есть и другие симпатичные мужчины. Некоторые, даже с букетом у двери ждут…

Она намекает на Семена, что ли?