Текст книги "Измена. Начать с нуля (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21. Она

Новость о том, что Матвей пришел в себя. всколыхнула во мне целый вихрь эмоций и чувств.

Пока он не приходил в сознание, на меня временами накатывали мысли: жаль, что он лежит и не знает, какие события раскручиваются вокруг него! Лежит в неведении, что его злодеяния раскрыты!

И вот… врачи говорят, что Матвей очнулся, но во мне нет ни капли радости по поводу, что я могу с ним увидеться и поговорить.

Во-первых, мне и видеть его не хочется. Во-вторых, говорить не о чем, разве что поставить в известность о разводе?

Долго я думала, сомневалась и в итоге все-таки решила, что увидеться с Матвеем нужно.

Как раз прошло несколько дней с момента его первого пробуждения, и он окреп настолько, что врачи разрешили с ним видеться, но пока на короткий промежуток времени.

***

Как оказалось, увидеться с Матвеем хотела не только я. Откровенно говоря, собралась целая очередь из желающих. Это и родители Матвея, и его заместитель, который руководил клиникой в отсутствие директора, и следователь. Но так как я была супругой, то мне и выпала «честь» увидеться с ним первой.

***

В палату вхожу с замиранием сердца. Чувствую тревогу и волнение перед встречей. Если бы не было всех этих гнусностей со стороны Матвея, я бы переживала за него и буквально жила в больнице, в ожидании его пробуждения.

Но теперь… нет отголосков прежних чувств к этому человеку.

Да, я волнуюсь, но лишь потому, что не знаю, как пройдет наша встреча.

Супруг лежит на кровати в окружении медицинских приборов. Верхняя часть кровати приподнята, у Матвея посеревшее лицо с растерянным, потухшим взглядом.

При виде меня он немного приободрился, даже попытался улыбнуться.

Но это была улыбка не того Матвея, которым он был недавно.

Тогда он буквально лоснился и был раздутым от важности, красиво одевался, укладывал волосы.

Сейчас он осунулся, и это ему не к лицу, кожа на щеках обвисла, морщины вокруг рта стали глубокими. Его лицо все еще местами закрыто бинтами. Он очень сильно пострадал в аварии.

Я знаю прогнозы врачей, и они неутешительные.

Интересно, знает ли он сам, что его впереди не ждет ничего хорошего?

– Лиля.

Даже его голос стал другим.

Человека будто подменили!

– Здравствуй, Матвей. Как ты себя чувствуешь?

– Учитывая обстановку… – делает паузу. – Даже не знаю, что сказать. Врачи говорят, я довольно много времени провел, не приходя в сознание.

– Да, это так.

– Присядешь? – просит он, медленно подняв руку.

Его кисть протянута в мою сторону, он будто приглашает, чтобы я его обняла?

Неужели он во время аварии так сильно головой ударился? Ничего не помнит?

Потерял совесть давным-давно, теперь еще и памяти лишился?!

Но у меня, слава богу, с памятью все в порядке.

Поэтому я сажусь в кресло, но не спешу подвинуть его близко к постели больного, достав телефон, я незаметно включаю запись, не показывая экран телефона мужа.

– Надеюсь, ты скоро пойдешь на поправку. Ты даже представить себе не можешь, какие люди с нетерпением дожидались, чтобы ты пришел в себя.

Я говорю с иронией, прежде всего, имея в виду следователя, юриста… Кого угодно, список получается длинный. Но Матвей с чего-то решил, что я имею в виду его родителей.

– Мама и папа, как они? Как восприняли новость?

– Скоро спросишь у них сам. С некоторых пор я с ними не общаюсь.

– Почему?!

– Ты помнишь, как произошла авария? А помнишь, что было перед этим? – спрашиваю я. – Ты напал на меня!

– Я помню иначе, это не было нападение. Я не хотел тебе вредить, просто ты поскользнулась и неловко упала.

– О нет, ты меня толкнул, толкнул очень сильно и не хотел вызывать скорую помощь.

Матвей мрачнеет.

– Лиля, я побывал на грани жизни и смерти. Неужели такие события ничего не способны изменить? Мне кажется, этот несчастный случай дает прекрасную возможность понять, как ценны наши отношения. Мы должны пройти эти испытания вместе… Рука об руку. Я сожалею, что ошибался, и надеюсь, ты меня простишь.

– Ты едва не убил меня и надеешься отделаться одним неискренним «прости»? В чем дело, Матвей? Ты понял, что тебе снова нужна жена? Жена-прислуга, которая бы бегала по твоим делам, следила и ухаживала за тобой? Этому не бывать!

– Лиля, ты даже не даешь мне высказаться.

– Я ничего нового не услышала. Только одно сплошное «я, я, я…» Все как и всегда. Ты не раскаялся, Матвей. ты просто надеешься избежать наказания.

Удивлению в его глазах нет предела, еще там мелькает страх – чувство, которое почти никогда не видела в глазах мужа.

– Какое наказание? О чем ты?!

– Следователь завел дело. Скоро тебя ждет встреча с ним. А еще вот…

Наконец, я беру в руки большой пакет, который принесла с собой и ставлю его на кровать Матвея, быстро отпрянув в сторону, чтобы он до меня не дотронулся.

Муж заглядывает в пакет, он в полном недоумении:

– Что это за ботинок?

– Ботинок твоей содержанки. Она приперлась в квартиру моих родителей, когда там была я. Вот так я и узнала, что ты пал даже ниже, чем я могла себе представить. Надеюсь, после нашего развода тебе хватит денег, чтобы удовлетворить все ее нужды.

Поднявшись, я достаю из кармашка брюк обручальное кольцо и опускаю его на тумбу.

– Все кончено, Матвей. Я подала на развод, дело будут рассматривать в суде.

– Ты… Ты не можешь! Ты не можешь так подло со мной поступить!

Лицо мужа багровеет от эмоций, на шее вздулись толстые вены.

– Это… Это удар ниже пояса, Лиля.

– Даже если так, ты все равно его не почувствуешь, врачи говорят, что у тебя будет парализована вся нижняя часть тела.

– Тем более. Ты… Ты не прошла испытание… трудностями! – шипит он. – Ты никчемная жена, меркантильная… слабачка!

Его слова меня совсем не задевают.

Он не имеет никакого права называть меня меркантильной. Была бы я меркантильной, никогда бы не вышла замуж за него и не потратила столько лет своей жизни служению его мечтам, налаживанию быта и поддержке…

Я была для него опорой, а он стал вытирать об меня грязные ноги.

Больше я не повторю этой ошибки.

Никогда…

– Хочешь развод? Будет тебе развод! Поборемся. Посмотрим, кто кого. Мои юристы разделают твоих жалких, дешевых практикантов… Раскатают в коровью лепешку! И если ты не одумаешься, я заставлю тебя пожалеть!

Глава 22. Она

Боже, какой он урод… Мелочный козел! Эгоист…

Говорят, горбатого только могила исправит. Я раньше не встречала в живую подтверждения этой поговорке, но теперь поняла ее смысл. Такого, как Матвей, даже несчастье, кома и суровое испытание парализованной нижней частью тела не заставило измениться.

Из него до сих пор сквозит высокомерие и сплошной негатив по отношению ко мне. Никаких теплых чувств.

Любви и в помине нет…

Просто Матвей не дурак и сразу же понял, что ему потребуется уход, внимание. Я не знаю, удастся ли врачам вернуть ему возможность стоять на ногах, пока они не озвучили благоприятных прогнозов. Но факт, что Матвей будет прикован к постели, еще достаточно продолжительное количество времени, и ему требуется забота, уход. Те же мелкие поручения кто-то должен выполнять. И кто справится с этой задачей лучше, чем влюбленная дурочка жена? Она ведь и так все последние годы была на вторых ролях, как прислуга, а Матвей сиял ослепительно и повелевал всеми…

Он поспешил предпринять меры и решил все вернуть назад, отмотать так, будто ничего и не было.

Вот только я его больше не люблю.

Я его презираю, он такой жалкий, когда пыжится и угрожает мне.

Как же славно, что я уже прозрела и была готова к его выходкам.

Записывается ли разговор? Бросаю взгляд на телефон.

Да, все записывается. Все его угрозы, все, до единой!

– Счастливо оставаться, Матвей. За тобой пусть ухаживают твои родители. Может быть, Алене захочется принять участие в твоей нынешней жизни? Главное, не забудь ей заплатить. Ведь бесплатно она на тебя даже не посмотрит…

***

Когда я выхожу, ко мне бросается свекровь, пытается что-то сказать, злится. У нее капнула слюна на подбородок от эмоций, но она не замечает, продолжает меня ругать.

– Гадина! Бог тебя накажет! Бог не Тимошка, видит немножко… Отвернулась от супруга в такой сложный момент… Тебе это еще аукнется!

Она вцепилась в мои предплечья пальцами так сильно, что ее не оторвать. И толкать ее мне не хочется. Она же старушка, не дай боже, упадет, еще и крик поднимет… Обвинит меня!

Но, на счастье, кто-то вклинивается и оттесняет разбушевавшуюся женщину.

На моем локте смыкаются сильные пальцы, я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Семена.

– Ты?

– Привет. Услышал, что Матвей пришел в себя. Немного опоздал, а здесь… аншлаг.

Он уводит меня по коридору и оборачивается. Свекровь продолжает браниться, но кто-то из медицинского персонала уже делает ей замечание, что в стенах лечебного заведения нельзя шуметь и устраивать скандалы.

Разговор с Матвеем отнял у меня много сил. Хочется на свежий воздух.

– Спасибо, что отвел меня в сторону, и… Хватит на этом.

Я делаю жест рукой, чтобы освободиться, Семен меняет положение пальцев, но продолжает меня поддерживать.

– Ты побледнела. Лица нет…

Семен крайне обеспокоенно всматривается мне в глаза, потом берет кисть и нащупывает пульс пальцами.

– Ну, хватит, правда!

– Тц… – цыкает на меня. – Как давление? Давай померим? Тут аппарат есть на первом этаже.

– И придется отбиваться в очереди от старушек, – пытаюсь пошутить.

– Нет, что ты. Здесь никого, пусто. Садись.

– Сем, довольно, я хорошо себя чувствую.

Однако с настойчивым Семеном не так-то просто совладать, он усадил меня на стул, закрепил тонометр, измерил давление.

– Рабочее какое? – интересуется деловито, тоном врача.

Услышав ответ, качает головой:

– Низковато. Тебе нужно отдохнуть, перекусить. Обедала?

– Даже не завтракала. Кусок в горло не лез. Наверное, волновалась перед встречей с Матвеем.

– А сейчас?

Взгляд Семена меняется, теперь он уже не врач, а мужчина, который, кажется, во мне заинтересован. Или мне просто это чудится? Как наваждение.

– Больше не о чем переживать. Я думала, дальше падать некуда, но…

Семен осторожно снимает прибор с моей руки, поправляет рукав блузки, вернув ее на место, даже застегивает пуговицу.

– Но? – подталкивает осторожно.

– Он водил проститутку на квартиру моих родителей, встречался там с ней, а ей заявил, что снял эту квартиру для встреч. Грозится раскатать меня в лепешку при разводе. Что тут скажешь? Ничего хорошего…

– Ты все еще любишь его?

Я удивленно смотрю на него. Семен безумно сосредоточен, как будто застыл в ожидании моего ответа. Мне даже стало неловко, и я чуть-чуть покраснела от такого пристального внимания. Жар прилил к губам еще сильнее, когда я их облизнула, испытав сухость.

– Я пыталась сохранить наш брак. Думала, причина во мне. В том числе, как после смерти родителей я потерялась и набрала лишний вес. Но я уже давно исправила этот недостаток, а любви в Матвее не прибавилось ни на грамм. Дело не во мне.

– Дело всегда было в нем. Я пытался это сказать, но…

– Ты высмеивал мои лишние килограммы, – морщусь. – Хватит изображать, будто я тебе нравлюсь!

Сердито встав, я сделала слишком резкое движение. В глазах потемнело. Семен успевает меня подхватить, прижав к себе.

– Но ты на самом деле мне очень нравишься. Всегда нравилась. Я не вмешивался. Потому что ты была… жена друга. Но когда он в наглую начал гулять и обсуждать твои недостатки, с другими женщинами, я решил подтолкнуть его и надеялся, что ты все узнаешь.

– Не самый лучший способ! Хватит меня тискать!

В кольце рук Семена душно и слишком волнительно.

Не готова я выслушивать комплименты в свой адрес, даже если Семен очень старается и пошел против старого приятеля, чтобы защитить меня. Я буду всегда ему благодарна за этот поступок, но сейчас мне слишком страшно слушать о его симпатиях.

Я еще не отошла от предательства Матвея и не могу поверить в слова его друга.

– Давай мы прогуляемся и перекусим? – мирно предлагает Семен, осторожно разжимая руки.

– Спасибо, я сама. Позднее.

– Боюсь, у тебя нет выбора. Придется со мной пообедать. Не хочу переживать, что ты можешь упасть где-нибудь в голодном обмороке. И хватит уже морить себя диетами!

– Не читай мне нотации. Я не держу диеты, просто более разумно смотрю за тем, что ем. А все остальное – это стресс! Не каждый день получаешь угрозы быть раздавленной в лепешку от муженька, который успел обзавестись хорошими связями…

Семен увлекает меня за собой.

Как бы я ни противилась, он все же за главного и ведет меня в сторону кафе.

Я даже не знаю, чего мне хочется больше – бежать от него или чувствовать его твердую руку, как знак поддержки…

Хоть какая-то поддержка мне бы сейчас не помешала.

Поэтому мы все же приходим в кафе, выбираем столик, нам приносят меню.

– Не стоит вешать нос заранее. У тебя все доказательства на руках. Уверен, он будет пытаться договориться и откупиться от тебя.

– Думаешь?

Семен немного помолчал, потом добавляет:

– Забашлять, дать на лапу – это для Матвея привычное дело. Говорю, как есть. При открытии клиники не обошлось без этих делишек…

– У этого есть предел? – спрашиваю с каким-то отчаянием. – Я в таком болоте барахталась и не видела всего этого. Теперь его родители меня почти ненавидят!

– Помни, ты не одна.

Семен накрывает мою ладонь своей, сжимает пальцы. Смотрит мне в глаза, со всеми чувствами.

У меня даже сердце забилось чаще, я давно не замечала на себе таких мужских взглядов. По крайней мере, муж на меня… так не смотрел.

– Лиля? Вот это сюрприз! – раздается женский голос.

Не знаю, как провалиться сквозь землю, потому что эта женщина нам обоим очень близко знакома.

Глава 23. Она

Марина, жена Семена!

Она подходит, и меня будто парализует на месте неловкостью.

Жар заливает лицо, шею и верхнюю часть плеч. До самой груди окатывает кипятком.

Пальцы Семена продолжают лежать поверх моей руки. Я спешу вытащить кисть и неловко задеваю приборы. Чувствую себя не в своей тарелке.

Все эти прикосновения со стороны могут выглядеть, будто я и Семен – парочка, забежавшая в кафе перекусить.

– Привет, Семен.

Подойдя к столику, Марина как ни в чем не бывало, отодвигает стул и садится, никак не прокомментировав увиденное.

У меня горло будто перехвачено колючкой.

– Я была в больнице у Матвея, он пришел в себя. Семен тоже пришел его навестить и…

Звучит так, будто я оправдываюсь! Но я на самом деле чувствую себя неуютно. Еще подумает, что я на ее мужа глаз положила!

Марина уточняет:

– Матвей в себя пришел? Ты не говорил, – вскользь замечает, посмотрев на Семена.

– Еще не виделся с ним. Да и нечего особо рассказывать, – пожимает плечами.

– Я бы не сказала, что нечего.

Марина скользит взглядом с Семена на меня, будто намекает на связь.

– А ты здесь как оказалась? – спрашивает Семен.

– У меня здесь точка, напитки привозим, – Марина хлопает по большой сумке, из которой торчит папка с бумагами. – Два сотрудника в отпуске, а третья отравилась. Пришлось самой подменять.

– Ясно, – кивает Семен.

– Я планировала тебе сегодня позвонить, но если уж вживую увиделись… Хотела попросить у тебя машину на выходные.

– Внедорожник?

– Да. В деревню поедем, к родным. Там дороги, сам знаешь, какие убитые. Моя мазда будет дном скрести каждую кочку.

– За рулем ты будешь? Или твой Коля?

– Ты же знаешь, я в дальнюю не люблю водить. Тем более, по ухабистой дороге.

– Значит, Коля. По-хорошему, было бы правильно вписать его во временную страховку.

– Не нуди, Семен. У Коли стаж вождения почти двадцать лет! Еще со школы…

– Знаю, но мало ли что… В общем, я не против одолжить вам машину. Если оформим все, как полагается.

Семену кто-то звонит, он достает телефон из кармана, отходит.

– Извините, это по работе… Сейчас вернусь.

Мы остаемся наедине с Мариной.

Разговор Семена и его жены до сих пор крутится у меня в голове. Я точно знаю, что у Марины нет братьев, поэтому отпадает вариант, что Коля ей братом приходится.

У меня в голове столько вопросов!

Даже не знаю, за какой из них ухватиться.

– Мы развелись, – сообщает Марина спокойно.

– Я не знала, что у вас не ладится.

– Я бы не сказала, что не ладится. Но когда встречаешь своего человека, понимаешь, что нет смысла тянуть брак, который ни одному из партнеров давно не нужен.

– То есть? Ты кого-то встретила? – удивленно смотрю на Марину.

– Свою первую любовь. Нас в прошлом моя подружка рассорила, на вечеринке к пьяному в постель залезла и всем растрепала, что они трахнулись. Я даже слушать оправдания не стала. Максимализм – наше все, в юности. Но несколько месяцев назад мы с ним пересеклись на одном мероприятии. Он свободен, я замужем, но… без любви, буду честной. Семен хороший, правда. Но я его так и не полюбила. Я долго не знала, как поступить. Семен сам предложил разойтись. Я даже подумала, что он нас застукал, – усмехается. – Но оказывается, дело в другом, да?

Она задумчиво на меня смотрит.

– Не знаю, на что ты намекаешь, Марина, но ты не права!

– Лишь на то, что на меня этот мужчина никогда так не смотрел, как на тебя. Вот и все.

– Ты ошибаешься. Между нами ничего нет, – говорю сиплым голосом. – Просто…

– Просто Семен за тобой таскается и смотрит влюбленными глазами. Только не говори мне чушь, что вы друзья. Никогда не получится дружить с тем, кого хочешь, запомни.

– Ты зря подозреваешь, будто я и он… Нет. Это невозможно!

Марина улыбается, даже посмеивается:

– Ну, почему? Мы уже разведены, почти как брат с сестрой, в последнее время даже секса не было. Твоему Матвею грозит инвалидность. Семен в постели хороший, заботливый любовник. Он мужик-мечта. Ну, кому ты сказки рассказываешь, будто ты не думала о другом, зная, что грозит твоему мужу?

– Я развожусь с Матвеем не потому, что он парализован частично. Он меня едва не убил, изменял много лет. Вот почему я с ним развожусь. И у меня даже мысли не возникает о других отношениях. Спасибо, мне хватило одного длительного и полностью прогнившего брака.

– Никогда не говори никогда. Кстати, ты зря так разволновалась, даже забавно. Мне давно плевать, правда. Я даже буду рада, если Семена пристроят в хорошие руки. Глядишь, и у него дела пойдут в гору еще сильнее. Как у Матвея когда-то… при твоем участии, конечно, – добавляет Марина.

– При чем здесь я, правда?

– За каждым успешным мужчиной стоит преданная женщина, которая в него верит. Мужики об этом частенько потом забывают. Но ты же и сама понимаешь, как много труда положила в этот брак, который рассыпается.

– Одно я могу сказать точно, с Матвеем все кончено. Вот только он так не считает, грозил мне связями.

– Да, это не очень хорошо. Мужик он говнистый, честно говоря.

Марина, кажется, настроена вполне дружелюбно, я осмеливаюсь спросить:

– У тебя, случайно, нет хороших юристов? Которые могли бы заняться вопросом развода и раздела имущества?

– У меня? Откуда? Я всеми, кого знаю, полезными в работе людьми, всеми Семену обязана. Ты у него спроси, он стольким людям в свое время помог, многих знает… Уверена, он будет рад тебе помочь… развестись, – подмигивает.

К этому моменту возвращается Семен, его взгляд прикован ко мне, снова становится неловко. Одной Марине, кажется, будто весело от увиденного…

– Ладно, я побегу. Насчет машины созвонимся позднее. Пока!

Несколько секунд висит молчание. Я замечаю осторожно:

– Ты уже развелся? Не знала…

– Да, я свободен. И буду рад помочь тебе сделать то же самое… – заявляет он прямо.

Глава 24. Она

– Пожалуй, кое с чем ты можешь помочь.

– Все, что угодно! – мгновенно отвечает мужчина.

Семен очень рьяно предлагает мне свою помощь. Его пылу можно позавидовать.

– Марина сказала, ты знаешь многих людей и мог бы помочь найти толкового адвоката. Это единственное, о чем я бы хотела тебя попросить.

– Да конечно. Но, боюсь, просто толкового адвоката будет недостаточно. У вас с мужем состоялся не самый приятный разговор, верно? – интересуется Семен.

– Не самый приятный разговор? Это еще мягко сказано. Он обещал меня размазать!

– Тогда Матвей постарается взять реванш. Он не терпит поражения, просто не выносит их. Тебе нужно найти очень, очень хорошего адвоката! – подчеркивает Семен. – Такого, что поможет отстоять твои права и имущественные претензии, если они у тебя имеются.

Я отвечаю, почти не раздумывая.

– Возможно, я покажусь кому-то меркантильной. Но я считаю, что имею право на половину всего.

– Я точно не назову тебя меркантильной, – с улыбкой поддерживает меня Семен.

Он снова касается моей руки, на этот раз дольше.

– Я поищу среди знакомых, ладно? Не спеши пока нанимать кого придется. Расскажи, как у тебя проходит реабилитация…

Вот так постепенно, аккуратно Семену удается втянуть меня в разговор, я даже успокоилась немного, получаю удовольствие от обеда и беседы с ним. У Семена получается меня развеселить, он ведет разговор на такие темы, чтобы не затрагивать вопросы, болезненные для меня. Я очень сильно ему за это благодарна.

Где-то в глубине души я не могу перестать думать о его словах, что я ему сильно нравлюсь, и все такое. Но думать об этом пока слишком волнительно. Честно говоря, такой интерес к моей персоне мне даже не льстит, но немного пугает. Увы, но предательство Матвея оставило слишком большую рану на моем сердце. Как бы я это ни отрицала, он сделал мне очень больно и надолго отбил во мне такое чувство, как безоговорочное доверие и вера мужчинам на слово.

Поэтому когда Семен отвозит меня домой и тянется, чтобы поцеловать в щеку, я успеваю уйти от поцелуя.

– Семен, это лишнее.

– Лиля…

Мужчина тяжело вздыхает, смотрит на меня с глубокими, сильными чувствами во взгляде.

Я отрицательно качаю головой:

– Марина тебя разрекламировала. На какой-то момент я даже подумала, будто она решила стать твоей персональной свахой. Я очень благодарна тебе за помощь, но не могу принять твои ухаживания. Я согласна принять только дружескую поддержку.

Семен крепко сжимает руль пальцами.

– Это из-за тех слов, которые ты услышала? Или из-за того, что мы были приятелями с Матвеем? – спрашивает он с горечью.

– Я еще долго не смогу доверять мужчинам и не готова на интрижки, когда все во мне сжимается от напряжения в ожидании подвоха. Я пойму, если ты откажешься мне помогать.

– Лиль, я не откажусь тебе помогать и жалею только о том, что не сказал о своих чувствах раньше. Я уже сотни… нет, тысячи раз пожалел, что решил поступить именно так, действуя, можно сказать, исподтишка. Я не жалею, что разорвал дружбу с Матвеем. Как бы пафосно это ни прозвучало, но деньги и карьерный рост сильно его испортили. Весь последний год я общался с ним только из-за ностальгии по прежним временам… – вздыхает. – Я больше не смог быть ему ни другом, ни даже приятелем и не смогу простить то, как он хотел скрыть преступление в отношении женщины, в которую я влюблен.

После очередного признания я испытываю необычайное волнение, мне становится жарко, дышать нечем.

Зачем он вываливает на меня свои чувства? Я не готова к такому!

– Я обязательно буду тебе помогать и буду рядом, но дружить тобой? Скажу сразу, не жди, что я притворюсь, будто не вижу в тебе женщину, которую хочу сделать своей, – прямо заявляет он.

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Я буду чувствовать себя обязанной и постоянно стану думать, что это нечестно с моей стороны.

– Ты сразу сказала мне нет и объяснила причины. Это более, чем честно. Наша дружба тебя ни к чему не обязывает. Ничего такого… Просто я не перестану надеяться на лучшее. И, может быть, на правах друга ты все-таки позволишь мне хотя бы дружеский поцелуй и объятия?

– Ты очень спешишь.

– Ладно, но хотя бы не прячься от меня. Хотя бы на это я могу рассчитывать?

– Да.

***

В этот же день, немного позднее, мне позвонил следователь.

– Есть что-то новое? – интересуюсь я.

– Как сказать. Матвей отказывается отвечать на вопросы, – следователь издает звук, похожий на хмык, полный сомнений. – Говорит, что ничего не помнит. Абсолютно!

– Что?!

У меня просто нет слов, как я возмущена.

– Как это, ничего не помнит? В разговоре со мной он прекрасно помнил и даже начал угрожать. Я записала наш разговор.

– Запись есть? – оживляется следователь. – Это же просто замечательно. Приобщим к делу. Я и не поверил в его мнимую амнезию.

– А если бы поверили? Это избавило бы его от ответственности?

В ответ следователь смеется:

– У нас каждый второй преступник время от времени решает сыграть в амнезию. Никогда еще амнезия не избавляла от ответственности, если есть улики и весомые доказательства вины.

Хоть так…

Немного отлегло от сердца. Я все еще надеялась, что Матвею воздастся по заслугам.

Однако, как оказалось, его попытка изобразить амнезию была не единственным способом повернуть ситуацию себе на пользу.

Супруг решил пойти на опережение и подал на развод первым.

Мне позвонил адвокат и сообщил, что дело о разводе передадут в суд.

Я ждала чего-то такого, но точно не ждала, что Матвей разовьет настолько бурную деятельность и… подаст на алименты. Поскольку ему теперь грозила инвалидная группа, и травмы он получил в браке, Матвей решил отсудить от меня алименты по уходу за ним…

Решил меня утопить в битве на суде за развод?!