Текст книги "Медленный яд... (СИ)"
Автор книги: Диана Валеса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Забегаю в уборную, едва успевая протиснуться в приоткрытую дверь. Как раз в тот момент оттуда выходят несколько девушек. Они переговариваются, смеются, бросая на меня мимолетные взгляды, но мне уже нет до них дела. Захлопываю за собой дверь кабинки, и тут же обхватываю себя руками.
Тело содрогается в беззвучных рыданиях, которые я изо всех сил стараюсь сдержать. Слёзы безостановочно катятся по щекам, оставляя на щеках мокрые дорожки. Дыхание сбивается, прерывается всхлипами, а внутри всё сжимается от боли. Я чувствую, как дрожат пальцы, как каждая клеточка тела кричит от обиды и отчаяния. Взять себя в руки не получается…
В этот момент слышу, как кто-то входит в помещение. Громкий хлопок двери заставляет вздрогнуть. Спешно вытираю слёзы ладонью, шмыгаю носом, пытаясь остановить поток слёз и соплей, что рвутся наружу. Делаю глубокий вдох, стараясь собраться, но внутри всё по-прежнему горит.
Почему? Почему именно со мной? Что я сделала, чтобы заслужить такое?
Ответ приходит сразу, обжигая ещё сильнее.
Аше грёбаный отморозок, которому, кажется, всё дозволено. Его издевательства и насмешки. Презрение. Но ещё больнее от того, что остальные смотрели с таким явным осуждением, будто я сама виновата во всём. Всего два дня в университете, а я уже стала объектом для чужих косых взглядов.
А Эрик… Как он мог просто стоять и смотреть? Он же видел всё! Видел, как Ашер схватил меня, как унижал, как заставлял чувствовать себя ничтожеством. Но он не сказал ни слова и не сделал ни единого шага, чтобы остановить это. И от этого боль становится ещё острее.
Делаю ещё один глубокий вдох, втягиваю носом воздух, стараясь выровнять дыхание. Нужно успокоиться. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать им повод думать, что они сломали меня. Я должна быть сильной.
С этой мыслью открываю дверь кабинки и замираю, словно вкопанная. Перед собой я вижу того, кто стал причиной всех моих страданий.
Ашер Коэн.
Стоит прямо здесь, в женском туалете, и смотрит на меня своими жёлтыми бешеными глазами. Его ноздри раздуваются от порывистого дыхания, грудь тяжело вздымается, а на губах застыл оскал… Настоящий звериный оскал, от которого по коже пробегает холод. Мне кажется, что ещё чуть-чуть и у него изо рта слюна потечёт…
Его глаза впиваются, словно острые игры в мои, жёлтый цвет сейчас такой насыщенный и яркий, что я больше ни на что не могу смотреть.
А ещё в голове, словно набатом пульсирует тревожная мысль, что мне нужно как можно скорее драпать отсюда. Вот только он загородил проход своим массивным телом, да и явно выпускать меня отсюда не собирается просто так.
Ашер резко тянется ко мне рукой и перехватывает за локоть, буквально вытаскивая меня из кабинки. Я вскрикиваю и упираюсь в его грудь ладонями, начинаю брыкаться и вырываться.
– Помогите! – выкрикиваю, прежде чем он закрывает мой рот своей ладонью, а другой зарывается в моих волосах на затылке и больно оттягивает пряди.
– Заткнись. Тебе всё равно никто не поможет. Это какой нужно быть дурой, чтобы вывести меня из себя настолько, чтобы вызвать во мне жажду крови? – шепчет он, и каждое его слово пропитано ядом.
Слёзы продолжают литься из моих глаз, стекая на его ладонь. Не могу ни двинуться, ни взгляда отвести, только смотреть в безумные полыхающие глаза Ашера и молиться, чтобы кто-нибудь пришёл и вытащил меня из этого кошмара.
– Таких сук как ты нужно ставить на место, – продолжает он говорить.
Рычит, смотря в мои глаза, затем убирает руки, и я на мгновение выдыхаю облегчённо, вот только напрасно! Потому что Ашер толкает меня к стене, опустив руку на мою шею.
– Задушить тебя? М? Или… – в другой его руке появляется острое лезвие ножа, – прирезать?
– Ашер…
– Закрой рот! – взрывается он. – Не смей произносить моё имя. Никчёмная, убогая сука.
– Пожалуйста… – надрывно произношу, всхлипывая и содрогаясь всем телом.
– Что? Будешь умолять? – на его губах появляется кривая ухмылка. – Поздно. Раньше нужно было думать.
Ашер стискивает челюсти, лезвием касаясь моего подбородка. Рука его всё ещё сжимает мою шею. Воздуха не хватает не только от того, что он сомкнул пальцы, но и от того, что нос забился соплями, и теперь я чувствую, как перед глазами всё плывёт. Вдыхаю ртом, сквозь слёзы смотря на этого ненормального хищника. И уже думая о том, что если он меня сейчас прирежет здесь, в женском туалете, то его даже не посадят. Он будет жить дальше припеваючи.
Голова и всё лицо начинает гореть, чувствую, как из носа хлюпают сопли, стекая по моему лицу вниз. Хищник прослеживает взглядом и кривит лицо от отвращения. Хотя бы соплями его всего уделаю!
Дёргаюсь, но всё безуспешно. Он просто стоит и рассматривает моё лицо, то и дело, опускаясь взглядом к носу и губам. Что же он медлит? Прирезал бы меня уже.
Ашер тяжело вдыхает и выдыхает, в его глазах вихрём начинают кружить жёлтые искры. Хмурится, и даже нож убирает от моего лица, ослабляет хватку на шее.
– Убогая, – шепчет он. – Руки о тебя марать даже не хочется…
Полностью отпускает и даже отходит на несколько шагов, сворачивая нож и засовывая его в карман брюк. Небрежно вытирает ладонь о салфетку, на которой остались капли моих слёз, а затем, глянув на меня ненавидящим взглядом, покидает помещение.
Ушёл…
Громко всхлипываю и сразу же опираюсь руками о ближайшую раковину, чтобы не упасть. Всё тело дрожит, а ноги едва меня слушаются от пережитого страха. Поднимаю взгляд к зеркалу и понимаю, почему Ашер ушёл, не стал трогать меня и дальше.
Так это были не сопли, а кровь.
Прослеживаю за алой дорожкой из носа из крови и соплей, что тянется по краю губ, подбородку и каплями пачкает мою белоснежную когда-то рубашку. Ему даже не пришлось резать меня, кровь сама пошла из носа, радуя прекрасным зрелищем.
Что он там сказал? Ах да, точно. Я пробудила в нём жажду крови…
Глава 19
Мне требуется целых десять минут, чтобы постепенно унять неприятную дрожь, пронизывающую всё тело, и остановить кровь, сочащуюся из носа. Я внимательно осматриваю свою рубашку и с горечью осознаю, что она испорчена, и алые пятна некрасиво расплылись по ткани. Решаю отправиться домой. У меня совершенно нет желания встречаться с кем-либо ещё сегодня. Внутри разрастается тяжёлое и гнетущее чувство, непреодолимое желание спрятаться от всего мира, раствориться, стать невидимой, чтобы никто не мог меня найти, чтобы все попросту забыли о моём существовании…
Я терпеливо дожидаюсь, пока раздастся звонкий сигнал, оповещающий о начале пары. Только после этого я осторожно выхожу из уборной, стараясь двигаться как можно тише. Быстрым шагом я преодолеваю коридор, затем пересекаю фойе. Возле входной двери, я замечаю Эрика, он стоит и оживлённо разговаривает по телефону. При виде него моё сердце тут же болезненно сжимается.
Эрик внезапно оборачивается и замечает меня. Его брови медленно сходятся на переносице, когда его взгляд опускается на мою испачканную рубашку. От этого простого жеста мне почему-то становится невыносимо стыдно. Я крепче прижимаю к груди свою сумку и ускоряю шаг, направляясь к выходу.
– Перезвоню, – коротко бросает Эрик в трубку, после чего быстро убирает телефон в карман.
Я стараюсь пройти мимо него, намеренно отводя взгляд, избегая даже мимолетного контакта. Всё, чего я сейчас хочу, это как можно скорее убежать, скрыться от чужих глаз, особенно от его взгляда.
– Кана, постой, – вдруг раздаётся его голос, а в следующий момент я ощущаю, как тёплая рука Эрика мягко ложится на мой локоть, заставляя остановиться.
Я резко вздрагиваю, словно от неожиданного удара, и медленно поднимаю глаза на бывшего парня.
– Что он сделал? – спрашивает Эрик, его растерянный взгляд беспокойно скользит по моему лицу, пытаясь прочесть в нём ответ.
– Какая разница? Просто оставьте меня в покое, – тихо отвечаю я и, не дожидаясь реакции, выхожу на улицу. Яркий солнечный свет ослепляет меня, резко контрастируя с мрачной атмосферой.
Я слышу, как за мной раздаются шаги, и кто-то выходит следом. Это Эрик. Он ускоряется, быстро сокращает дистанцию и оказывается рядом со мной.
– Ты ведь домой направляешься? Давай я тебя подвезу? – звучит его предложение.
– Не надо, – отрицательно мотаю головой, изо всех сил стараясь унять дрожь, которая предательски пробивается в голосе.
– Карина, – он внезапно делает шаг ближе, его рука мягко, но уверенно обхватывает мою талию. Он притягивает меня к себе, останавливая у края дороги. – Прости меня.
– Эрик… Пожалуйста, – шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мне настолько тяжело в этот момент, что его слова лишь усиливают боль.
Он тяжело вздыхает, затем перехватывает мою руку и настойчиво ведёт за собой к своему автомобилю. Открывает дверцу салона и твёрдо произносит:
– Я всё-таки отвезу тебя домой.
Я настолько обессилена, что у меня просто не остаётся сил сопротивляться. Молча сажусь в машину, замыкаюсь в себе, отстраняюсь от всего происходящего. Эрик ведёт автомобиль, а я стараюсь не замечать ничего вокруг. Лишь время от времени ловлю на себе его виноватый взгляд, как он украдкой смотрит в мою сторону, будто пытается что-то прочесть на моём лице.
Неужели он действительно чувствует вину?» После всего, что произошло… После того, как он безосновательно обвинил меня. Может, он понял, что был не прав? Или это просто мимолётно проснувшееся сочувствие?
Мне не нужна его жалость. Раньше я искренне верила, что с Эриком буду как за каменной стеной, что он всегда защитит, поддержит. Но реальность оказалась куда более жестокой. Он стоял и спокойно наблюдал, как Ашер унижает меня, и даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить это. А теперь, словно по щелчку, в нём вдруг пробудилось чувство вины.
Хотя я не могу его винить в этом, ведь Ашер хищник. Эрику бы сильно досталось, если бы он вмешался.
Мы останавливаемся возле моего дома. Я тут же тяну ручку двери, чтобы выйти, но не успеваю, так как Эрик крепко сжимает моё запястье, не давая покинуть машину.
– Подожди, Карина, – произносит он тихо. – Давай хотя бы поговорим…
– Я не хочу говорить. Отпусти, – повторяю я, стараясь сохранить ровный тон.
Он делает глубокий вдох.
– Прости меня. Я был неправ. Наговорил тебе гадостей, допустил, чтобы этот ублюдок обидел тебя.
Я медленно поворачиваюсь к нему, внимательно вглядываюсь в его лицо. Да, в его глазах действительно читается искреннее раскаяние без притворства.
Но это осознание уже ничего не меняет.
То доверие, которое я когда-то испытывала, рассыпалось на осколки. Теперь, глядя на его раскаяние, я чувствую лишь пустоту. Мне уже всё равно.
– Что он сделал тебе? Ударил? Я разберусь с ним, – настаивает Эрик, в его голосе звучит неприкрытая ярость.
– Нет, не ударил. Эта кровь… она просто из носа. Не переживай, я в порядке. Не нужно вмешиваться в это, – отвечаю я.
В голове крутятся тревожные мысли. Я отчаянно не хочу, чтобы из-за меня Эрик попал в беду. Ему лучше держаться как можно дальше от этого ненормального хищника. Кто знает, на что он способен? Эрик обычный человек, у него нет ни шансов дать достойный отпор, ни возможности защититься. Я не могу стать причиной того, что может произойти.
– Карина… – его ладонь ещё настойчивее сжимается на моём запястье.
– Мне нужно идти. Я неважно себя чувствую, – повторяю я, вкладывая в слова всю оставшуюся силу.
Решительно я высвобождаю руку из его хватки. Дверь машины тихо щёлкает, когда я её открываю.
Глава 20
С того кошмарного дня минуло уже двое суток. В глубине души я опасалась, что, вернувшись на следующий день в университет, тут же окажусь в центре насмешек или даже целенаправленной травли. Однако мои страхи не оправдались, никто не пытался задеть меня или затеять конфликт. Но всё-таки почти все без исключения бросали на меня пристальные, изучающие взгляды.
Несмотря на внутреннее напряжение, я старалась не падать духом. Я держалась изо всех сил, стараясь сохранять внешнее спокойствие и безразличие. За эти два дня мне лишь однажды удалось мельком увидеть Ашера Коэна. И то в дальне конце коридора. Стоило моему взгляду уловить его внушительную, массивную фигуру, как сердце тут же пускалось в испуганный пляс. Ноги сами несли меня прочь, подальше от его пронзительного внимания. И я постоянно опасалась, что он где-нибудь подкараулит меня и продолжит то, что начал в туалете.
С Эриком мы больше не общались с того дня. Хотя я замечала на себе его взгляды.
Тем временем мама активно готовилась к переезду в дом Давида. Сама идея смены места жительства вызывала у меня острое неприятие. Однако мама настаивала и заставила меня собирать вещи. И брать следует только самое важное, а мои драгоценные коллекционные фигурки героев из комиксов, увы, к этой категории не относятся... Я даже попыталась устроить бойкот, заперлась в своей комнате, надеясь, что мама обратит внимание на мою обиду и пойдёт на уступки. Но мои попытки остались без ответа.
Пока она аккуратно укладывала свои вещи в чемодан, то время от времени делилась подробностями о новом жилище:
– У Давида огромный дом, разделённый на два крыла. Он приготовил для тебя спальню в левом крыле, где раньше располагались спальни его племянников и младших братьев, – говорила мама. – На первом этаже есть домашний кинотеатр, сауна, спортивное помещение и бассейн на заднем дворе.
– Это ты так пытаешься меня подманить? – спрашивала я.
– Ты ведь любишь плавать, а там ты сможешь делать это ежедневно.
– Я могу это делать и в обычном бассейне, куда и хожу каждую неделю, – фыркнула я.
– Но ты не любишь людей вокруг себя. Я ведь помню твои жалобы. А в доме Давида бассейн будет в твоём полном распоряжении, – лукаво улыбнулась мама, зная, как меня подманить.
После этого я предпочла не продолжать спор. Было очевидно, что мама уже приняла окончательное решение и она ни за что не оставит меня жить одну. Пришлось смириться и приступить к упаковке собственных вещей. Единственным утешением было то, что я смогу время от времени возвращаться в нашу старую квартиру. Тут я смогу вновь любоваться своей коллекцией фигурок, которую бережно собирала с самых ранних лет.
Сегодня у нас отменили последнюю пару, поэтому я засобиралась домой, заскочила по пути в уборную на первом этаже. Мама приехать за мной не успеет, и я поеду на метро. Когда я мыла руки, в туалет вошли несколько девчонок, среди которых была и так самая блондинка, что постоянно ошивается с Ашером. Она недовольно посмотрела на меня, склонив голову:
– Убогая, – произносит она. – Уродина.
Шумно вздыхаю, посмотрев на неё через зеркало. Я не считаю себя таковой, потому что знаю, что считаюсь по меркам нашего общества довольно симпатичной. И фигура у меня нормальная. Просто я стараюсь не красится, только по особым случаям.
Улыбаюсь и промачиваю руки о салфетку.
– А с чего такая неприязнь? – спрашиваю её. – Я тебе ничего плохого не сделала.
– Ты вешаешься на моего парня, с которым мы уже несколько лет вместе! – едва не взвизгивает она.
– Несколько лет? – хмурюсь, вспоминая, как две недели назад её ненаглядный развлекался со всеми подряд в клубе, и меня едва не изнасиловал. – Вы точно встречаетесь? Кажется, я видела его с другой девушкой.
Её лицо вытягивается, губы кривятся.
– И что? У нас свободные отношения, – говорит она, но я вижу по её глазам, как ей это не нравится и как ей больно.
– Не нужен мне твой парень. Не переживай, – говорю ей и хочу протиснуться мимо, но она преграждает путь.
– Только попробуй подойти к нему ещё раз.
– А чего ты так переживаешь из-за этого? Я же уродина, и твоему ненаглядному вряд ли я интересна, – говорю с сарказмом. – Дай мне пройти.
– Я тебя предупредила. Не смей приближаться к Ашеру, – повторяет она.
– Ага, – киваю и протискиваюсь мимо блондинки к двери.
Выхожу из уборной ощущая себя такой злой, что просто прибить хочется придурка, из-за которого у меня начались проблемы. Ещё и его фанатки пытаются меня напугать своими угрозами! Как же бесит.
Ну, эти дни были весьма спокойными, и я надеюсь, что дальше будет только лучше. Ашер, как и все остальные, забудут о моём существовании и моя жизнь наладится.
Глава 21
Следующий субботний день встречает меня очень невесёлой новостью. Прямо с утра к нашему дому подъезжают рабочие, присланные Давидом. Они заносят в грузовик чемоданы и несколько коробок, которые мы с мамой упаковали за последние дни. Я стою в прихожей, не в силах сдвинуться с места, и молча наблюдаю, как чужие люди уносят частички моей привычной жизни!
– Мама, что происходит? – наконец выдавливаю я, провожая взглядом грузчиков, которые один за другим исчезают за дверью.
– Как что? Переезд, – отвечает мама спокойно.
– Но я думала, что мы переедем только на следующей неделе, – голос становится писклявым от недоумения и нарастающей тревоги.
– А я разве не сказала, что в эту субботу? – она на мгновение замирает, слегка нахмурившись, будто пытается воскресить в памяти недавние разговоры.
– Нет, – я сжимаю губы в тонкую линию.
– Прости, я так забегалась, что забыла предупредить, – мама мягко обнимает меня за плечи. – Ну, не дуйся. Давай позавтракаем, а потом начнём собираться. Давид будет ждать нас к ужину.
Я молча опускаю глаза, понимая, что сопротивляться бесполезно. Внутри всё горит от несправедливости, слёзы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаюсь. В отчаянии я достаю телефон и набираю номер папы. Хочется услышать его голос, поделиться обидой, умолять, чтобы он уговорил маму оставить меня в нашей квартире.
– Карина, мама права, тебе ещё рано оставаться одной без присмотра, – отвечает папа на мою истерику.
– Но мне уже исполнилось восемнадцать! Я уже совершеннолетняя. Взрослый человек. Почему мне нельзя жить отдельно? Многие же живут, снимают квартиру. Или живут в общежитие. Я тогда перееду в комнату общежития, раз вы с мамой так за меня переживаете, – выпаливаю я на эмоциях.
– В общежитии мест нет. И комнаты выдают только золотым медалистам и тем, кто из бедной семьи. Ты разве относишься к этим двум категориям? – слышу вопрос папы и мне нечем на него ответить, а он продолжает: – Мы с мамой приняли это решение вместе. То, что тебе уже восемнадцать не значит, что ты взрослая.
– Ах, значит, тебе всё равно, что я буду жить в доме чужого мужчины? – от обиды и бессилия просто падаю на кровать.
– Мне не всё равно. Но я понимаю, что под присмотром своей мамы тебе будет лучше, – говорит папа. – Дочь, просто попробуй пожить с мамой в новом месте. Вдруг тебе понравится. Если не получится, если почувствуешь, что тебе там плохо – обещаю, что поговорю с Мэри.
После разговора с папой становится немного легче.
Остаток дня я провожу в своей комнате, погружённая в тяжёлую тоску. Сижу у окна, бессмысленно глядя на улицу.
Только когда мама заходит в комнату и мягко напоминает, что пора одеваться, я заставляю себя подняться. Глубоко вдыхаю, пытаюсь собраться с мыслями. Ну что ж, переезд. И ладно. Возможно, в доме, где живёт мама с Давидом, окажется не так уж плохо. Может, там действительно красиво, и мне даже понравится. В конце концов, там есть бассейн…
К пяти вечера мы приезжаем в огромный дом Давида, который я представляла совершенно иначе. Я думала, он будет наподобие того в котором мы жили когда-то, но он оказался в разы больше и красивее. Выполнен особняк в современном стиле и просто кричит о богатстве хозяина.
На пороге нас встретил сам Давид – высокий, широкоплечий и с убийственной харизмой, что является неотъемлемой частью обладателей ДНК хищника. Я не удивлена, что мама втрескалась в него без оглядки.
Он тепло улыбнулся маме, взял за руку и поцеловал тыльную сторону её ладони. Боже, это мило, аж зубы сводит. Да, так сильно я не хотела тут находиться. Но что поделать…
– Добрый вечер, Карина. Рад видеть тебя, – говорит он мне любезным тоном.
– Здравствуйте, Давид, – произношу я без тени улыбки.
– Карина немного расстроена переездом и слегка не в духе, – поясняет мама моё поведение.
– Понимаю, – кивает Давид. – У меня самого племянник такого же возраста, который постоянно бывает не в духе от моих решений.
– Он присоединиться к нам за ужином? – интересуется мама, а я отчего-то начинаю хмуриться.
У Давида есть племянник? И почему мама мне сразу об этом не сказала?
– Да, он сейчас в своей комнате. Спустится к нам чуть позже, – отвечает мужчина.
Так он ещё и в этом доме живёт! Ну, прекрасно. Я думала, что Давид живёт один.
Ну ладно. Надеюсь, он нормальный парень… И проблем у меня с ним не возникнет.
Мы проходим в просторное помещение с накрытым столом. Я глазею по интерьеру, который кажется мне простым, но очень стильным. Давид садится во главе стола, мама рядом с ним с левой стороны, ну и я сажусь рядышком с мамой. Стол валится от блюд, от которых идёт потрясающий аромат. У меня даже аппетит появляется, глядя на это всё.
– Давайте начнём, – говорит Давид. – Мэри, тебе налить вино?
– Нет, спасибо, – улыбается мама, смущённо опустив взгляд.
Ой, мама вообще превратилась сразу во влюбленную девушку рядом с этим мужчиной. Смущается, разговаривает тихо.
– Карина, тебе не нравится здесь, понимаю, – обращается ко мне Давид. – Но очень надеюсь, что ты привыкнешь к этому дому и к его порядкам. Скоро мы станем семьёй, и я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было здесь комфортно.
– Спасибо, – отвечаю я.
Ладно, послушаюсь совета папы. Может, и правда мне здесь понравится.
Я медленно отвожу взгляд к окну, за которым раскинулся ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами и цветущими клумбами. Яркие краски природы кажутся сейчас до боли чужими. Эх…
Позади нас с мамой раздаются размеренные шаги. Я поворачиваю голову, и тут же встречаюсь взглядом с пронзительными зелёными глазами, от которых по спине пробегает ледяной озноб.
Что он здесь делает? Господи, откуда он тут взялся?
В груди нарастает паника, граничащая с самым настоящим отчаянием.
Хочется бежать и кричать во всю голосину от страха и паники. Но я застываю на месте, будто пригвождённая к стулу этими немигающими прищуренными глазами.
Мама… она улыбается этому человеку. Улыбается так тепло и непринуждённо, словно перед ней не тот парень, который несколько дней назад превратил мою жизнь в кошмар.
Он неспешно обходит стол и садится напротив нас. Его тяжёлый и даже осязаемый взгляд упирается в меня, и я чувствую, как воздух между нами сгущается, становясь густым.
– Добрый вечер, Ашер, – произносит мама, и её голос звучит радостно.
Она знала? И ничего мне не сказала?..
– Помнишь Карину? – спрашивает она у этого ненормального. – В детстве ты с твоим папой жил несколько месяцев напротив нашего дома.
– Не припоминаю, – отвечает он, скользнув взглядом по моим открытым плечам, от чего на коже осталось неприятное покалывание.
– Вы были тогда ещё детьми… Очень надеюсь, что вы поладите друг с другом, – улыбается мама.
Поладим? О нет! С ним мы точно никогда не поладим.
С трудом сдерживаю дрожь в пальцах. Особенно когда он продолжает буравить меня этим ледяным и убийственным взглядом.
Теперь всё становится на свои места. Этот псих – племянник Давида. И он живёт в этом доме. Живёт там, куда меня только что привезли, где мне теперь придётся находиться каждый день, каждую минуту.
