Текст книги "Медленный яд... (СИ)"
Автор книги: Диана Валеса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 22
Первым порывом хочется выбежать из-за стола, схватить телефон и немедленно позвонить папе. В деталях представляю, как буду говорить ему дрожащим голосом, что мне здесь невыносимо, что я просто не смогу жить в этом доме. Мысленно репетирую, как буду умолять его поговорить с мамой, найти какие-то слова, которые изменят всё. Но тело будто приковано к месту, я не в силах даже шевельнуться. Единственное, что удаётся, судорожно пытаться сделать глубокий вдох, не отрывая взгляда от глаз Ашера.
В его зелёных глазах я замечаю яркие жёлтые искры, которые хороводом мелькают всего секунду в зрачках, угасают, оставляя за собой мрачный след. Внутри меня всё леденеет, покрывается какой-то ужасающей неизвестностью.
Кажется, моё состояние не ускользает от маминого внимания. Её тёплая ладонь обхватывает мои заледеневшие пальцы, а в глазах читается тревога.
– Карина, тебе плохо? – спрашивает она, сжимая мою руку с такой силой, пока я неотрывно таращусь на парня, сидящего передо мной.
Ашер вообще не испытывает никакого дискомфорта. Вальяжно откинулся на спинку стула, в глазах читается неприкрытая ненависть, направленная на меня, а на губах едва заметная ухмылка. Он будто бы и не удивлён совсем. Словно он знал заранее о том, что моя мама является невестой его дяди. И что я перееду в этот особняк…
Это осознание лишает меня дара речи. Горло словно сковано, ни слова, ни даже слабого звука не удаётся выдавить. По всему телу расползаются ледяные мурашки, проникая в каждую клеточку.
– Карина… – вновь зовёт мама, её голос дрожит от беспокойства.
– Я… нормально, – с огромным трудом выдавливаю из себя, заставляя губы шевелиться.
Перевожу взгляд на маму и замираю, потому что её лицо стало бледнее мела. В её глазах столько страха и тревоги за меня, выглядит так, словно готова вот-вот потерять сознание.
– Точно? – переспрашивает она.
– Точно, – повторяю я, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле вовсе не чувствую.
Она медленно тянется к стакану с водой. Её рука дрожит так сильно, что слышно, как стекло стучит по столу. Она делает несколько торопливых глотков, а затем с видимым усилием ставит его на место.
– Мам, ты побледнела, – говорю я, замечая, как её розовые губы стали почти синими.
Вижу, как она слабо улыбается. Давид встаёт из-за стола, возвышается над мамой и придерживает её за плечи.
– Немного перенервничала, и стало душно, – произносит она слабым голосом.
– Я вызову врача, – Давид помогает маме встать со стула.
– Нет, что ты… – протестует она.
– Это не обсуждается, – ровным тоном говорит Давид.
Я поднимаюсь следом, страх за маму становится сильнее, чем тот, что я испытывала ранее от присутствия Ашера. Иду за мамой с Давидом. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Проходим через просторный коридор и оказываемся в огромной светлой спальне. Здесь стоят чемоданы с одеждой мамы и некоторые коробки. Мужчина укладывает маму на постель и сразу достаёт телефон из кармана, набирает номер, скорее всего врача. Выходит за дверь. Сажусь рядом на кровать, смотря на лицо мамы.
Никогда не видела, чтобы она была такой бледной. Неужели, она заболела? Господи, только не это.
– Да со мной всё нормально, Карина. Не переживай, – говорит мама, улыбаясь.
– Да как тут не переживать? – хмурюсь я. – Дождёмся врача и узнаем.
Врач приезжает довольно быстро. Даже удивительно, что он прибыл спустя пятнадцать минут. Мужчина был не один, а в сопровождении медсестры. Меня и Давида отправили за дверь, пока маму осматривали. Мы молча стоим рядом, я вижу, как у Давида сжимаются и разжимаются кулаки. Что это с ним такое? Мельком кидаю взгляд на его лицо и вижу, как он дышит тяжело.
Ему тоже стало плохо? Или что? Давид злится?
Господи, куда мы с мамой попали…
Спустя какое-то время выходит врач, улыбается. За ним следует и медсестра.
– С госпожой Мэри всё хорошо. Поднялось давление, но это нормально в её положении, – говорит он. – Мы взяли необходимые анализы, и ей нужно будет в ближайшее время посетить клинику.
Я уже не слушаю дальше, захожу в спальню. Лицо мамы стало естественного оттенка, губы снова порозовели, так же, как и щёки. Она смотрела в окно и улыбалась.
– Мама, – оказываюсь рядом с ней. – Врач сказал, что ничего серьёзного.
– Да, – она смотрит на меня, притягивает ближе к себе и крепко обнимает. – Моя девочка, я тебя так люблю.
– Ты чего?.. – обнимаю в ответ, чувствуя, как внутри поднимается тревога. – Точно всё нормально? Врач же не соврал?.. Ты странно себя ведёшь, – отстраняюсь от неё.
В этот момент в комнату входит Давид. Лицо такое серьёзное, а в глазах неподдельное волнение. Мама улыбается широко, поглаживая свой живот… И тут до меня доходит.
– Подожди, – произношу я охрипшим голосом. – Врач сказал, что-то про твоё положение.
Смотрю на её живот, который она поглаживает ладонью, а затем возвращаю взгляд на радостное лицо мамы.
– Ребёнок? – ошарашенно догадываюсь я.
– Да, – кивает она и смотрит на Давида, который застыл в дверях.
Я немного обескуражена этой новостью, поэтому даже не знаю, как реагировать. Решаю, что лучше пока что оставить их наедине и не задавать больше вопросов.
– Я… рада, – улыбаюсь. – Пойду пока в свою комнату. Отдыхай.
Я нежно целую маму в щёку и стремительно покидаю спальню, мельком бросая взгляд на Давида, который остаётся позади. Его лицо словно маска, и я никак не могу разгадать, что творится у него внутри. То ли его переполняет гнев, то ли он, как и я, пребывает в состоянии лёгкого шока. В любом случае сейчас им с мамой необходимо поговорить наедине.
Неужели у меня скоро появится братик или сестрёнка?..
Громко и судорожно выдыхаю. Ощущения настолько противоречивые, что я сама себя не узнаю. С одной стороны, внутри расцветает радость, с другой, где-то в глубине души шевелится неясная тревога. Эти смешанные чувства создают странное волнение.
Медленно продвигаюсь по коридору, пока мои шаги не замирают у лестницы. Эх, я даже не представляю, где находится моя комната. Логичнее спуститься вниз и осторожно расспросить кого-нибудь. Возвращаться в спальню к маме сейчас не лучшая идея. Не хочу нарушать их уединение своими вопросами.
Начинаю спускаться, разглядывая интерьер. Белые резные перила, каждая деталь отделки утонченная и красивая.
На пролёте между первым и вторым этажом я замираю как вкопанная. Внизу, словно тень, стоит Ашер. Его голова медленно поворачивается в мою сторону, а в глазах начинают вихриться жёлтые искры, будто крошечные язычки пламени. На его губах расцветает зловещий оскал, от которого по телу пробегает дрожь, и хочется скрыться от его глаз как можно скорее.
Он ждал меня здесь намеренно. Я просто уверенна в этом.
Глава 23
Я шумно втягиваю воздух через нос. В голове лихорадочно мелькает мысль, что стоит развернуться и пойти обратно в спальню к маме. Или всё-таки продолжить спускаться вниз, прямо в распахнутую пасть этого монстра, чьи глаза горят чьи глаза горят жёлтым зловещим цветом?..
Выбор небольшой.
Руки начинают дрожать. Чтобы не потерять равновесие, я хватаюсь за резные перила. Так, дыши, Карина. Это ненормальное создание ничего тебе не сделает в доме своего дяди. Давид ведь неплохой человек, да и здесь моя мама. Кстати, охрана здесь же тоже есть? Или горничные? Хоть кто-нибудь появитесь, пожалуйста…
Ашер, словно учуяв мой страх, расплывается в ещё более жуткой ухмылке. Его губы растягиваются до невозможных пределов, обнажая длинные, ослепительно белые клыки. Розовый язык медленно проводит по острому краю одного из них. Сердце проваливается в пятки. Страх, который я испытывала секунду назад, мгновенно перерастает в леденящий ужас.
– Чего застыла? Спускайся, – его голос зловещий, почти шипит, словно из глубин самой преисподней!
Господи...
От этих слов по всему телу пробегает волна мурашек, волоски на руках встают дыбом. Каждый нерв во мне вопит об опасности. После такого тона любое желание спускаться вниз мгновенно испаряется. Я делаю шаг назад, пальцы крепче впиваются в перила, а взгляд лихорадочно мечется между пролётом лестницы и спасительным коридором наверху.
– Попробуй побежать. Догоню, и будет намного хуже, – предупреждает Ашер, наклоняя голову вбок. – В этом доме так много комнат, можешь даже не сомневаться, что твой крик никто не услышит.
На этих словах я перестаю дышать. Замираю, с открытым ртом, таращась во всем глаза на Ашера.
– Спускайся сюда, Ка-ри-на, – по слогам проговаривает он. – Поговорим с тобой.
– П-поговорим? – голос срывается на писк.
– Ага, – усмехается Ашер.
– Г-где? – да я с этим ненормальным заикой скоро стану.
– Здесь, – вздыхает он, едва глаза не закатывая. – Можешь, конечно, подняться наверх и пожаловаться моему дяде и своей маме. Только вот, вряд ли ты успеешь это сделать, – добавляет он и спиной упирается в стену рядом с лестницей. – Идём же сюда. Не провоцируй меня. Сегодня у меня хорошее настроение и у меня нет желания убивать тебя.
Эти слова никак меня не воодушевляют сделать первый шаг в лапы к этому монстру. Но если я побегу, он в два шага меня догонит. А может закричать?.. Вот прям во всю голосину, чтоб весь дом услышал.
А что потом? И вообще, что ему от меня нужно? Неужели ему наплевать на своего дядю и этот ненормальный может сделать со мной что-то плохое?
Ох, даже не знаю.
Беру всю свою волю в кулак и заставляю себя переступать ступени, шагаю прямиком к Ашеру. Мне сейчас ужасно страшно, особенно после последнего случая в университете, когда он грозился меня убить или придушить.
– Умничка, – проговаривает это чудовище, наблюдая за каждым моим шагом.
Останавливаюсь на последней ступени.
– И о чём ты хотел поговорить? – тихо спрашиваю, смотря в жёлтые глаза, что не перестают искрить.
Он же злится сейчас? Они ведь поэтому у него пожелтели.
Ашер медленно отлипает от стены, его движения медленные и плавные. Он делает шаг в мою сторону, и даже стоя на ступени, этот парень по-прежнему возвышается надо мной, будто скала. Господи, какой же у него всё-таки рост?.. Ох, какая разница.
Он меня сейчас просто прикончит. По крайней мере, я ощущаю от него дикую жажду крови.
Его близость давит. Воздух между нами сгущается, становится тяжёлым. Я с огромным трудом выдерживаю это присутствие. С каждой секундой всё сильнее тянет попятиться, рвануть назад, но я сдерживаю себя, что не накликать беду.
Кажется, Ашер прекрасно считывает мою панику. Уголок его рта кривится в ухмылке… Такой совершенно не весёлой, а хищной и предвкушающей. Жуть-то какая!
Не успеваю даже вдохнуть поглубже, как его грубая ладонь резко обхватывает мою кисть. Хватка железная и болезненная. Он дёргает меня за собой, увлекая в коридор под лестницей. Я не в силах ни вскрикнуть, ни попытаться вырваться. Тело будто перестаёт подчиняться, и я просто шагаю за ним, словно безвольная кукла.
Мы оказываемся перед какой-то дверью. Ашер рывком распахивает её и буквально вталкивает меня в полумрак помещения. Глаза мгновенно начинают метаться по пространству, пытаясь схватить хоть какие-то ориентиры. Спустя мгновение понимаю, что мы в спортивном зале. Свет сюда пробивается лишь скудными полосами сквозь плотные жалюзи, прикрывающие огромные панорамные окна.
Ашер не теряет ни секунды. Толчок, и я оказываюсь прижатой к стене. Он ставит руки по обе стороны от моего тела. Его взгляд скользит по моему лицу с каким-то извращённым удовольствием. Он растягивает слова, произносит медленно:
– Я бы назвал нашу встречу подарком судьбы, Ка-ри-на, – тянет моё имя, с довольной и я бы даже сказала, сладострастной ухмылкой. – Не представляю, кого именно мне благодарить за то, что та, кого я ненавижу больше всего на свете, сама пришла ко мне. Теперь я наконец-то смогу отомстить за все свои унижения.
– О чём ты?.. Я тебя не унижала, – слова вырываются сами, голос звучит совершенно неравномерно.
Его глаза вспыхивают ещё ярче, будто в них разгорается пламя, готовое прожечь меня насквозь. Хищник наклоняется чуть ниже, его дыхание касается моей кожи, вызывая во мне ещё больше тревоги и ужаса, чем прежде.
– Лучше помолчи. Даю совет для твоего же блага, – голос опускается до низкого рыка.
Молчать? Ой, очень хочется закричать. Да так громко, чтобы мой вопль услышали на соседней планете!
Глава 24
Ашер впивается в меня взглядом полным неприкрытой ненависти. Будто бы во мне дыру собирается прожечь. Его холодные глаза на секунду замирают на моём лице, а затем он продолжает говорить:
– В детстве ты тоже была надоедливой дурочкой. Но хоть тогда у тебя хватало ума не путаться у меня под ногами, – его взгляд медленно скользит по моим чертам лица, и от этого так неприятно становится. – Ты ведь любила за мной подглядывать, да?
Неосознанно мотаю головой и сглатываю вязкую слюну. Избегаю встречаться с ним глазами, потому что слишком страшно сейчас смотреть в эту пронизывающую желтизну его зрачков. Кажется, будто они могут испепелить меня насквозь. Я и так ощущаю, как моё тело бросает то в жар, то в холод. Руки подрагивают от неконтролируемой дрожи.
– Чего молчишь? – спрашивает он. – Язык проглотила?
– Неправда. Тогда была просто детская влюблённость, я уже давно перегорела этими чувствами, – тихо произношу, отводя глаза. – Ты отличаешься от того мальчика, к которому я испытывала тёплые чувства.
– Отличаюсь? Хочешь сказать, что я тебе больше не нравлюсь? – он пальцами поддевает мой подбородок и от этого мне становится так нехорошо, так противно, что я резко сбрасываю его пальцы со своего лица.
Ашер лишь усмехается, но совсем недобро.
– Ты мне не нравишься, и я испытываю к тебе только отвращение, – произношу твёрдо. И это не ложь.
Ашер внимательно вглядывается в моё лицо. Он явно понимает, что я не лгу, и в тот же миг его улыбка гаснет. Его глаза, что казались просто яркими, теперь словно вспыхивают с новой силой, но в их глубине я различаю непроглядную тьма. Становится ещё страшнее.
Парень произносит тихо, но в его голосе слышится сдерживаемая ярость:
– Вот значит как. Отлично, – каждое его слово словно рык откуда-то из глубины.
Лицо Ашера приближается к моему ещё ближе, почти касается. Я чувствую его тяжёлое дыхание на себе.
Я пытаюсь вернуть разговор в нужное русло, хотя внутри всё дрожит от его близости, от напряжённого взгляда и едва сдерживаемой агрессии.
– Ты хотел поговорить, – напоминаю я.
Ашер не отступает, его лицо по-прежнему слишком близко.
– Раз ты живёшь в моём доме, то должна соблюдать несколько правил, – говорит он злобно. – Первое – не беси меня своим присутствием. Второе – не жалуйся на меня дяде и своей мамаше. Это понятно?
Я едва сдерживаю вздох, пытаясь понять смысл его слов.
– Понятно. Это всё?.. – спрашиваю я, надеясь, что он отодвинется от меня.
Слишком близко его лицо находится к моему, и мне от этого ужасно некомфортно.
– Не всё, – Ашер лишь усмехается раздражённо. – В университете тоже не мелькай у меня перед глазами. Если будешь держаться подальше, я тебя трогать не буду. Я даже прощаю тебе твои выходки, и всё это только ради моего дяди. У меня нет желания ссориться с ним из-за какой-то тупой курицы.
Тупой курицы? Чувствую, как внутри закипает гнев. Мне хочется ответить ему резко, дать отпор, но я заставляю себя сдержаться. Если он действительно решил не мстить мне, не стоит разрушать это.
Но я всё-таки не хочу находиться в этом доме ни секунды! Нужно срочно уговорить маму дать согласие на моё проживание отдельно. Подальше от этого неуравновешенного хищника. Но как мне её уговорить? Она сейчас в таком деликатном состоянии. Боюсь её тревожить, чтобы не навредить её здоровью.
Ашер медленно выпрямляется, но не отступает.
– Думаешь, я шучу? – произносит он едва слышно.
Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы отстраниться, одна его рука резко опускается. Пальцы впиваются в мою талию с такой силой, что я невольно вскрикиваю, потому что боль пронзает тело. Он не просто держит, а сдавливает своей ручищей моё тело, будто пытается добраться до моей бедненькой печени.
– Вот что будет, если ты забудешься, – шепчет он, приблизив лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. – Если ты хоть раз появишься там, где я не хочу тебя видеть или откроешь свой грёбаный рот, где не следует. Будет очень больно. Намного больнее, чем сейчас. Это только цветочки, Ка-ри-на.
Его пальцы не разжимаются, наоборот, давление усиливается. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. На губах Ашера появляется улыбка, как у заправского маньяка. Ему явно доставляет огромное удовольствие наблюдать за болью, что он причиняет своими руками.
– Поняла меня? – спрашивает он, слегка наклоняя голову, будто действительно ждёт ответа.
С трудом киваю, стараясь не показать, насколько мне больно. Голос дрожит, но я заставляю себя произнести:
– Поняла.
Этот мерзавец, наконец-то, разжимает пальцы, но не отходит. Его ладонь медленно скользит по моей руке, оставляя после себя ощущение жжения, будто кожа обожжена невидимым пламенем.
– Точно? Что-то мне подсказывает, что ты сейчас побежишь жаловаться своей мамочке, – говорит он с полуулыбкой.
– Нет, – мотаю головой, пытаясь говорить спокойно.
Его глаза сужаются, и в них появляется опасный блеск. Господи, да он же ненормальный!
– Давай, попробуй, Карина. Только учти, если сделаешь это, всё станет в разы хуже. Ты даже не представляешь, на что я способен, когда меня бесят.
Ой, я уже прекрасно представляю. Не надо мне доказывать это. Просто оставь меня в покое!
– Ну, так что? Будешь умницей и послушаешься моего совета? – смотрит на меня выжидающе.
– Буду, – отвечаю глухо.
– Супер! – широко улыбается этот ненормальный хищник, а затем щёлкает меня по носу. – Добро пожаловать в наш дом, Ка-ри-на.
С этими словами резко покидает помещение, наконец-то оставляя меня одну. Но я всё ещё опасливо кошусь в сторону дверь, где только что скрылась спина грёбаного хищника.
У меня даже в груди закололо от пережитого стресса.
Глава 25
Понадобилось больше десяти минут, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, успокоить дрожь в руках и выровнять дыхание. Как же мне не хотелось выходить сейчас из этого помещение и снова наткнуться на ненормального хищника.
Судьба просто каждый раз приносит мне всё новые и новые испытания. И я даже не знаю, смогу ли я всё это вытерпеть.
Ашер ясно дал понять, чтобы я не смела, рассказывать что-либо своей маме. И тем более Давиду. И чем мне тогда руководствоваться, какими именно доводами, чтобы доказать маме, что я не могу жить в этом доме, когда тут разгуливает бешеный хищник? Он, конечно, сказал, что не тронет меня, если я не буду мешаться, но верить ему себе дороже.
И как мне поступить? Может, я всё-таки расскажу всё маме? Ох, она ведь расстроится, и это не ускользнёт от глаз Давида. Тогда может придумать другую причину? И какую?..
Ладно, нужно хорошенько подумать.
Отвлекаюсь на обстановку вокруг себя. Взгляд блуждает по спортивному инвентарю, что находится в этом помещении. Пахнет слегка резиной, да тут и покрытие довольно мягкое. Мягкий свет просачивается через жалюзи, но легче мне совершенно не становится.
Делаю глубокий вдох и снова поворачиваю голову к двери, за которую выходить мне совершенно не хочется. Но всё-таки заставляю себя двигаться. Хватаюсь за ручку и открываю её, выхожу в коридор. В доме стоит тишина и этого ненормального нигде не видно. Надеюсь, ушёл куда-нибудь подальше.
Шагаю в ту сторону, где должна находиться лестница. Из-за поворота появляется пожилая женщина в форме горничной, в руках у неё какая-то бумажная коробка. Улыбается мне, когда видит меня:
– Добрый вечер, Карина, – говорит она.
Моё имя уже даже знает…
– Здравствуйте. Простите. Я немного заблудилась. Вы не знаете, где моя комната? – сразу спрашиваю я.
– Конечно. Я могу вас проводить.
– Нет-нет, вы, наверное, заняты. Просто подскажите, куда идти, – говорю я улыбаясь.
– Тогда вам нужно подняться по лестнице на второй этаж и повернуть налево, пройти до конца.
– Спасибо большое, – киваю и, не теряя времени, направляюсь к лестнице.
Осматриваюсь по пути, чтобы никакое чудовище неожиданно не выскочило. Затем также осторожно поднимаюсь по лестнице и поворачиваю сразу влево. Делаю всё, как мне и сказала та милая женщина. Останавливаюсь у белой деревянной двери, прислушиваюсь к звукам. Вроде бы тихо.
Вхожу в спальню, взглядом сразу цепляясь за свой чемодан и пару коробок.
Из меня рвётся облегчённый выдох. Я закрываю дверь, проворачиваю защёлку на всякий случай, и только потом устало опускаюсь на мягкую большую кровать, заправленную белым пушистым пледом. Меня даже не радует красивый интерьер спальни в персиковых оттенках, ни прекрасный вид из панорамного окна. Я только откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок, скрестив кисти на груди и обдумывая свои дальнейшие действия.
В голову не лезет ни одна отговорка, чтобы покинуть этот грёбаный дом как можно скорее. Я даже чемодан свой трогать не хочу. У меня одно желание – схватить его и покинуть эти стены, не объясняя причины своего побега.
Но так тоже ведь не делается. Мама у меня из тех людей, кто принимает всё близко к сердцу. Если я так сделаю, она впадёт в панику. Ей может стать плохо, а она ведь беременна.
Позвонить папе? Но я только утром ему звонила и слезливо просила помочь. Помню, что он просил меня попробовать. Но я провела в этом доме меньше двух часов. И что он мне на это скажет? Конечно, посмеётся и даже не станет слушать меня.
Проходит больше часа, а я всё ещё лежу на кровати, сжимая телефон в руке. Не могу поверить во всё происходящее. Пытаюсь договориться сама с собой, успокаиваю и придумываю причины, почему я должна здесь оставаться.
В дверь осторожно стучат, я вздрагиваю, а затем слышу голос мамы с другой стороны двери:
– Карина, это я.
Подрываюсь с кровати и подхожу к двери, быстро открываю. Мама смотрит на меня удивлённо, улыбается.
– Ты чего закрылась-то?
– Мы в чужом доме, – отвечаю я, пропуская родительницу в спальню.
– Это теперь наш дом. Можешь за безопасность не переживать, никто не войдёт без спроса, – говорит она, усаживаясь на краешек кровати.
В голове у меня всплывает ненавистный образ грёбаного Ашера Коэна, которому нормы морали вообще неизвестны. И я уверена, что даже закрытая дверь этого гада не остановит, если ему что-то взбредёт в голову.
– А чего ты вещи не разбираешь? – хмурит мама брови, смотря на коробки.
– Не хочу, – пожимаю плечами.
– Карина, – мама тянет ко мне руку и нежно берёт за ладонь. Приглашает сесть рядом. – Я понимаю, что тебе некомфортно находится в чужом доме. Мне тоже слегка волнительно, но когда я знаю, что ты рядом, мне намного лучше. И сейчас такое время…
Она начинает поглаживать свой живот, прикусив губу. Вижу, что мама находится в глубоком смятении, и сейчас не лучшее время, чтобы расстраивать её.
Поэтому решаю ей пока что ничего не говорить, да и не делать необдуманных поступков. Подожду подходящего момента, чтобы поговорить с ней.
– Да я разберу вещи, не переживай. Просто привыкаю к новому месту, – выдавливаю из себя улыбку.
– Хорошо, – кивает она. – Как тебе спальня?
– Красивая и вид шикарный из окна, – отвечаю.
– Давид узнавал у меня о твоих любимых цветовых гаммах, чтобы подготовить для тебя эту комнату, – улыбается мама, поглаживая пальцами мою ладонь.
– Спасибо ему за заботу. Передай, что мне всё нравится, – уже более искренне улыбаюсь.
– Хорошо, передам, – мама поднимается. – Идём, прогуляемся по дому. Покажу тебе всё.
– Сейчас? – в груди что-то тревожно так стало. Выходить совершенно нет желания.
– Да. Дома всё равно никого нет. Давид с Ашером уехали недавно.
Этого ненормально нет, значит. Отлично.
Я даже выдыхаю облегчённо, и поднимаюсь с кровати, чувствуя, как стало легче дышать. Осмотреться стоит в этом месте, да и узнать нужно, где находится спальня этого психа, чтобы обходить её стороной, пока я не придумаю, как мне отсюда съехать.
