Текст книги "Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Марта ахнула за их спинами.

Лика смотрела на портрет и чувствовала, как под рукавом снова просыпается знак.

Золотая линия проступила на коже медленно, уверенно, будто отвечала не замку и не ребёнку.

А женщине на портрете.

И в ту же секунду с обратной стороны холста раздался тихий женский голос:

– Наконец-то ты вернулась.

Глава 6. Невеста из столицы

Глава 6. Невеста из столицы

– Наконец-то ты вернулась.

Голос прозвучал не громко, но он прошёл по архиву так, будто его произнесли не с обратной стороны холста, а из самих стен. Пыль в лучах холодного дневного света дрогнула и медленно закружилась вокруг портрета. Лика не сразу поняла, что перестала дышать. Она смотрела на женщину в старинном белом платье, на знакомую линию скул, на светлые волосы, на знак на запястье, и ей казалось, что перед ней не картина, а зеркало, которое показывает не настоящее, а то, кем её почему-то уже считают.

Каэль шагнул перед ней так быстро, что его плечо заслонило половину портрета.

– Не отвечайте, – сказал он.

Лика перевела на него взгляд.

– Вы часто разговариваете с картинами, которые первыми начинают беседу?

– Я часто не доверяю тому, что просыпается в закрытом архиве после трёх лет молчания.

– Разумная привычка, – пробормотала она, но сама не смогла отвести глаз от изображения.

Женщина на портрете больше не говорила. Её губы были написаны тонкими мазками и оставались неподвижными, но ощущение присутствия не исчезло. Знак на Ликином запястье тёплой линией горел под рукавом, настойчиво, почти требовательно. Он будто тянулся к портрету, узнавал его, ждал продолжения.

Марта стояла у двери и бледнела так стремительно, что Лике захотелось подойти к ней, но Каэль не дал бы пройти. Он всё ещё закрывал её собой – то ли защищал от портрета, то ли портрет от неё.

– Лиана из Дома Альвард, – тихо повторила Лика. – Она была из рода Элианны?

– Альварды несколько веков отдавали дочерей в браки с сильными драконьими домами, – ответил Каэль. – Но о первой хранительнице почти ничего не сохранилось. Только имя в родовом списке.

– Зато сохранился портрет, который кто-то накрыл и спрятал в западном архиве.

– Не просто кто-то, – глухо сказала Марта.

Каэль повернулся к ней.

– Говорите.

Старая нянька сжала руки перед собой.

– Госпожа Мирена просила оставить портрет закрытым до того дня, когда западное крыло само откликнется на новую хранительницу. Я тогда решила, что она говорит о будущей жене маленького лорда, когда он вырастет. Она часто думала о том, как защитить его заранее.

Лика почувствовала, как сердце неприятно сжалось.

Мирена, первая жена генерала, умершая якобы случайно. Женщина, которая искала что-то в этом архиве. Мать Ардена, о которой ребёнок говорил так, словно она всё ещё плакала за закрытой дверью.

– Почему вы не сказали об этом раньше? – спросил Каэль.

Марта опустила голову.

– Потому что после её гибели портрет исчез. Я думала, его забрали люди Совета.

– Он всё это время был здесь, – сказал генерал.

– Значит, кто-то вернул его. Или не дал унести.

Лика смотрела на портрет, и тревога внутри становилась всё плотнее. Женщина на холсте была похожа на неё не как родственница через много поколений. Гораздо ближе. Страшнее. Как будто художник когда-то увидел Лику в другом мире и написал её здесь, в белом платье с крылом на груди.

– Она сказала: «Ты вернулась», – произнесла Лика. – Не «она», не «хранительница». Ты.

– Голоса старых печатей не всегда точны, – сказал Каэль.

– Как удобно.

– Это не шутка.

– Я и не шучу. Просто у вас в доме всё, что не вписывается в готовый ответ, сразу объявляют ошибкой, проклятием или неточностью старой печати.

Он резко посмотрел на неё, но не успел ответить.

За дверью архива раздался быстрый стук. Не робкий, как у слуг, и не властный, как у Севера. Три удара подряд – чёткие, торопливые, тревожные.

– Милорд! – голос Ниры сорвался. – Простите, милорд, у главных ворот столичный кортеж!

Каэль сразу изменился. Ещё мгновение назад всё его внимание было приковано к портрету, но теперь он стал тем самым генералом, которого Лика впервые увидела в траурном зале: собранным, холодным, готовым принять удар до того, как другие успеют его заметить.

– Кто? – спросил он.

За дверью Нира ответила так тихо, что слово едва долетело до архива:

– Леди Серафина Вальтор. С письмом Совета.

Марта закрыла глаза.

Север, стоявший у стола с книгами, сжал челюсть. Даже он, человек из правил и ключей, выглядел так, будто это имя внесло в замок больше беспорядка, чем оживший портрет.

Лика медленно повернулась к Каэлю.

– Должна спросить, кто это, или по вашим лицам уже понятно, что ничего хорошего?

Он взял со стола перчатку и надел её движением слишком резким для простого предмета одежды.

– Столичная невеста.

Слова попали в Лику неожиданно больно.

Не потому, что она ревновала. Смешно было бы ревновать мужчину, который ещё несколько часов назад публично называл её виновницей беды своего сына. Она почти ничего о нём не знала, кроме того, что он умел смотреть так, будто любое чувство является нарушением воинского устава. Но всё равно внутри на мгновение стало пусто и неприятно.

Столичная невеста.

Значит, Совет не просто пытался стереть её как жену. Он уже приготовил замену. Новую хозяйку, правильную, знатную, удобную. Ту, кто не просыпалась на собственных похоронах, не спорила в коридорах, не поднимала на ноги проклятое крыло и не заставляла детские деревянные игрушки светиться.

– Вы знали, что она приедет? – спросила Лика.

– Знал, что Совет может попытаться ускорить брачные переговоры.

– Переговоры. Красивое слово.

– Сейчас не время.

– Конечно. В вашем доме у неудобных вопросов всегда неподходящее время.

Каэль подошёл ближе, но в этот раз остановился на расстоянии. На его лице не было ни смущения, ни виноватой растерянности. Только жёсткая необходимость.

– Леди Серафина приезжает не как моя невеста, а как представительница дома Вальтор, выбранная Советом для возможного брачного союза.

– Разница огромная, если смотреть с вашей стороны.

– С любой стороны, где понимают политику.

– А с моей стороны в замок приезжает женщина, которой уже приготовили место хозяйки, пока меня держат в западном крыле вдовой без прав. Простите, если тонкости политики меня не восхищают.

Марта тихо сказала:

– Леди, сейчас лучше не спорить.

Лика почти усмехнулась. Спорить, конечно, нельзя. Задавать вопросы опасно. Молчать выгодно. Она уже знала здешние правила наизусть, хотя прожила в этом мире меньше двух дней.

Каэль посмотрел на портрет.

– Ткань вернуть на место. Архив закрыть. Никто не говорит о голосе, портрете и имени Лианы до моего приказа.

– А если портрет снова заговорит? – спросила Лика.

– Не отвечать.

– У вас очень простой подход к древним тайнам.

– У меня очень живой сын, которого Совет попытается использовать через любую щель в нашей защите.

Слово «наш» прозвучало почти незаметно, но Лика его услышала. Может быть, он имел в виду себя и дом. Может быть, себя и Севера. Может быть, вообще не заметил, что сказал. Но после всех его «вы», «ваша вина» и «не доверяю» это прозвучало странно.

Север уже накрывал портрет серой тканью. Когда ткань коснулась холста, знак на запястье Лики погас так резко, что ей стало холодно.

Каэль заметил, но ничего не сказал.

Они вышли из архива почти одновременно. В западном крыле уже стало заметно чище: слуги успели снять часть покрывал, открыть несколько дверей, зажечь огонь в двух каминах. Но теперь все замерли, прислушиваясь к гулким звукам, доносившимся из центральной части замка. Там скрипели ворота, ржали кони, лаяли собаки, отдавали команды чужие мужские голоса. Столичный кортеж входил в Северный замок так уверенно, будто тот уже принадлежал ему.

Лика остановилась у поворота, откуда открывался вид на главный двор через высокое окно.

Снег расступался перед яркими пятнами чужих плащей. В серо-белом северном мире кортеж леди Серафины выглядел как принесённый из другой жизни праздник: тёмно-алые накидки с золотой каймой, узкие сани с серебряными дугами, гербы, штандарты, меха, блеск застёжек, лакеи в одинаковых камзолах. У центральных ступеней остановились большие закрытые сани, и лакей поспешно распахнул дверцу.

Женщина, вышедшая оттуда, была красива так, что это почти раздражало.

Высокая, тонкая, прямая, как клинок в бархатных ножнах. Волосы – густые, тёмно-медные, уложенные в сложную причёску под белым дорожным капюшоном. Лицо – безупречное, с мягкой линией губ и спокойными глазами цвета янтаря, только не тёплого, как у Ардена, а прозрачного, отточенного, как камень в дорогом кольце. На ней было платье глубокого винного цвета под меховой мантией, и даже после дороги она выглядела так, будто метель перед ней извинялась за беспорядок.

– Очень вовремя, – сказала Лика.

Каэль стоял рядом и тоже смотрел вниз.

– Слишком вовремя.

Она повернула к нему голову.

– Вы думаете, Совет знает о том, что произошло в архиве?

– Совет всегда знает меньше, чем хочет, и больше, чем должен.

– Это ответ или привычка говорить загадками заразна в вашем кругу?

Он не посмотрел на неё.

– Леди Серафина не должна видеть вас растерянной.

– Спасибо за заботу, но я не собиралась падать к её ногам от восхищения.

– Я говорю серьёзно. Она воспитана при столичном дворе. Каждая ваша пауза, каждый взгляд, каждое слово будут оценены, истолкованы и отправлены туда, где их превратят в оружие.

– Тогда, может быть, мне лучше остаться в западном крыле?

– Уже поздно.

Лика снова посмотрела вниз. Леди Серафина подняла голову к окнам замка. Расстояние было слишком большим, чтобы увидеть её глаза, но Лика вдруг почувствовала: та смотрит именно на них.

Не на окна. Не на стены. На неё.

И улыбается.

– Она меня увидела, – сказала Лика.

– Да.

– Прекрасно. Значит, первое впечатление уже испорчено тем, что я существую.

Каэль наконец повернулся.

– С этой мыслью вам и придётся жить.

– С каких пор вы стали давать мне советы по выживанию при невестах?

– С тех пор, как вы начали устраивать перевороты в запертых крыльях и спорить с портретами.

– Портрет первым начал.

На этот раз он действительно почти улыбнулся. Очень коротко. Так коротко, что любой другой мог бы не заметить. Но Лика заметила и вдруг разозлилась на себя за это. Ей нельзя было замечать в нём такие вещи. Нельзя было привыкать к его редким человеческим трещинам. Нельзя было забывать, что внизу стоит женщина, которую Совет выбрал ему в жёны, а сама Лика для этого дома всё ещё чужая вдова с чужой виной.

В главный зал они вошли не сразу. Каэль задержался, чтобы отдать распоряжения Северу, Марта ушла проверить Ардена, а Лику на несколько минут оставили у боковой галереи под взглядом двух стражников. Она успела привести в порядок платье, поправить рукава и спрятать запястье так, чтобы знак не был виден. Дорожная усталость никуда не делась, волосы наверняка выбились из причёски, а лицо после архивной пыли и пережитых потрясений вряд ли могло соперничать с безупречной столичной красотой.

И всё же, когда один из стражников распахнул перед ней дверь, Лика выпрямила спину.

Если её хотят видеть бледной тенью прежней Элианны, придётся их разочаровать.

Главный зал Северного замка был уже готов к встрече. Слуги выстроились вдоль стен, на столе у камина поставили серебряный поднос с горячими напитками и лёгкой едой, у центральных колонн горели синие чаши. Леди Серафина стояла возле огня и снимала перчатки. Делала она это медленно, изящно, словно каждый жест был частью церемонии. Рядом с ней держалась пожилая компаньонка в тёмно-бордовом платье, двое мужчин из сопровождения и молодой секретарь с кожаным футляром для бумаг.

Каэль вошёл первым.

Серафина повернулась к нему, и её улыбка стала теплее ровно настолько, насколько требовали приличия.

– Лорд Драгомир.

Она присела в реверансе. Не слишком низком, чтобы не казаться просительницей, и не слишком малом, чтобы не оскорбить хозяина. Всё в ней было выверено.

– Леди Вальтор, – ответил Каэль. – Северный замок не получал уведомления о вашем визите.

– Поэтому я и привезла его лично.

Секретарь тут же шагнул вперёд и протянул запечатанный футляр. Каэль не взял его сам; кивнул Северу, и управляющий принял бумаги.

Серафина улыбнулась чуть шире.

– Совет счёл, что в нынешних обстоятельствах письма идут слишком медленно, а слухи – слишком быстро.

– Слухи редко стоят того, чтобы ради них пересекать перевалы в метель.

– Зато будущий брачный союз стоит.

В зале стало тихо.

Лика, стоявшая в нескольких шагах позади и сбоку, почувствовала, как на неё украдкой посмотрели слуги. Ровена, появившаяся у дальней стены, не скрывала удовлетворения. Марта отсутствовала, и это было жаль: с ней рядом Лика чувствовала себя хоть немного менее выставленной на показ.

Каэль не изменился в лице.

– Брачный союз не заключён.

– Пока, – мягко сказала Серафина.

Она произнесла это слово так, будто оно уже принадлежало ей.

Потом её взгляд скользнул к Лике.

Не сразу, не жадно, не открыто враждебно. Сначала как будто случайно, вместе с осмотром зала. Потом задержался. Оценил платье, лицо, руки, спрятанное под рукавом запястье, кольцо. Лика почти физически почувствовала этот взгляд – тонкий, холодный, точный.

Серафина знала, кого видит.

– А это, должно быть, леди Элианна, – сказала она. – Или теперь следует обращаться иначе?

Вопрос был произнесён с безупречной вежливостью. Именно поэтому в нём чувствовалось лезвие.

Каэль ответил раньше Лики:

– Пока решение Совета не завершено, её статус остаётся прежним.

– Вдова при живом муже, – сказала Серафина, будто повторяла редкое и любопытное название растения. – Столица говорит об этом без остановки.

– Столица всегда говорит, когда ей нечем заняться.

Лика едва не посмотрела на Каэля с благодарностью, но вовремя удержалась. Не стоило показывать, что его вмешательство имеет для неё значение.

Серафина перевела взгляд на него.

– Вы стали ещё суровее, милорд.

– Север не располагает к мягкости.

– Возможно, именно поэтому ему нужна хозяйка, которая принесёт сюда свет.

Фраза была прекрасной. Гладкой. Подготовленной. Слуги слушали, не дыша. Ровена смотрела на столичную гостью почти с надеждой. Вот она – правильная женщина. Та, что говорит о свете, традициях, порядке. Та, которая наверняка не станет спрашивать, почему портреты пугают ребёнка, куда делись деньги на западное крыло и кто спрятал родовую метку в стене.

Лика вдруг поняла: Серафина не просто невеста. Она ответ Совета на всё, что уже начало выходить из-под контроля. Если Каэль сомневался, его подтолкнут браком. Если Арден тянулся к Лике, ему предложат новую «мать» из правильного рода. Если замок откликался на чужую вдову, в него внесут столичную хозяйку, утверждённую печатями и родословными.

– Свет здесь уже есть, – сказала Лика прежде, чем успела решить, стоит ли говорить.

Серафина посмотрела на неё с интересом.

– Правда?

Лика кивнула на чаши с синим огнём.

– Просто он холодный. Видимо, местная особенность.

Несколько слуг опустили головы, пряча лица. Каэль бросил на Лику короткий взгляд, который мог означать и предупреждение, и сдержанное раздражение, и что-то совсем другое.

Серафина рассмеялась тихо.

– Теперь я понимаю, почему о вас говорят так противоречиво.

– Надеюсь, хотя бы не скучно.

– О нет. Скучно – последнее слово, которое приходит на ум. Говорят, вы потеряли память после ритуала. Говорят, родовая печать откликнулась на вас вопреки решению Совета. Говорят, маленький наследник сам позвал вас.

Каэль резко произнёс:

– Слишком много говорят.

– Именно поэтому я приехала, – спокойно ответила Серафина. – Чтобы увидеть своими глазами, где слух, а где угроза.

Последнее слово было обращено уже к Лике.

Та выдержала взгляд.

– И что вы увидели?

Серафина медленно надела перчатку обратно. Белая кожа перчатки легла на её пальцы без единой складки.

– Пока только женщину, которую не похоронили вовремя.

Молчание стало ледяным.

Каэль шагнул вперёд, но Лика заговорила первой.

– Осторожнее, леди Вальтор. В этом доме мёртвые иногда отвечают.

Серафина не вздрогнула. Но её глаза на миг стали другими – внимательнее, острее.

Она услышала намёк.

Поняла ли? Возможно.

– Тогда мне тем более стоит быть осторожной, – сказала она. – Я приехала не ссориться, леди Элианна.

– Разумеется. Вы приехали становиться хозяйкой.

– Если лорд Драгомир сочтёт союз полезным для дома.

– А Совет, видимо, уже счёл.

– Совет заботится о стабильности.

Лика почти улыбнулась.

– Какое мягкое слово для ошейника.

Марта бы сейчас застонала. Но Марты не было, а Каэль, к удивлению Лики, не стал её останавливать. Возможно, потому что спор с Серафиной позволял ему понять, с чем именно приехала столичная невеста. Возможно, потому что ему самому хотелось сказать гораздо хуже.

Серафина склонила голову.

– Вы необычно смелы для женщины в вашем положении.

– Мне часто говорят про моё положение. Но почему-то каждый раз разные люди описывают его по-своему.

– Тогда позвольте мне быть прямой. Ваше положение опасно. Для вас, для лорда Драгомира, для наследника и для дома. Женщина без памяти, связанная с неустойчивой печатью, не должна находиться рядом с ребёнком, от которого зависит будущее рода.

В её голосе не было злобы. От этого слова звучали хуже. Так мог бы говорить врач над сломанной вещью, но Лика тут же отогнала сравнение, даже мысленно не желая идти в запретную сторону. Нет. Серафина смотрела на неё как на политическую занозу, которую надо извлечь красиво и без лишней крови.

– Арден не вещь, от которой зависит будущее рода, – сказала Лика. – Он ребёнок.

– Именно поэтому ему нужна взрослая защита, а не привязанность к женщине, которую он путает с собственным страхом.

Лика почувствовала, как поднимается злость. Горячая, настоящая, опасная. Но удержалась.

– Вы ещё не видели Ардена.

– Я видела достаточно детей в знатных домах, чтобы знать: их страхи не должны управлять решениями взрослых.

– А я видела достаточно взрослых, чтобы знать: их решения слишком часто становятся причиной детских страхов.

Впервые улыбка Серафины исчезла.

Каэль тихо сказал:

– Достаточно.

Лика замолчала. Серафина тоже. Но теперь между ними уже не было притворной вежливости. Всё стало ясно. Столичная невеста увидела угрозу. Лика увидела врага не в открытую, нет. Врагом Серафина могла и не быть. Но она была частью той системы, которая уже пыталась отнять у Ардена голос и у Лики – право на собственную правду.

Север вернулся с распечатанным письмом.

– Милорд, Совет сообщает, что леди Серафина Вальтор прибывает в Северный замок как гостья дома Драгомир и полномочная представительница брачного соглашения. До завершения расследования по вдовьей печати ей предоставляется право наблюдать за состоянием наследника и порядком в доме.

– Наблюдать? – переспросил Каэль.

– Так указано.

Серафина мягко сказала:

– Совет обеспокоен. Вы покинули столичный храм до завершения ритуала. В замке проснулись старые печати. Наследник связан с женщиной, чей статус не определён. Моё присутствие поможет избежать более жёстких мер.

– Или подготовит их, – сказал Каэль.

Она не обиделась.

– Это зависит от того, что я увижу.

Лика поняла, что её хотят осмотреть вместе с домом, как трещину в стене. И Ардена тоже. От этой мысли стало противно.

– Где мой сын? – спросил Каэль у Марты, которая как раз вошла в зал.

– В южной гостиной, милорд. Проснулся. Спокоен.

Серафина сразу повернулась.

– Я бы хотела познакомиться с маленьким лордом.

Марта застыла.

Каэль ответил:

– Он устал.

– Я не стану его тревожить. Только короткое приветствие. Если в ближайшем будущем я могу стать частью этого дома, наследник должен увидеть, что я не враг.

Лика заметила, как умно построена фраза. Не «я хочу». Не «Совет требует». А «наследник должен увидеть». Отказ сразу выглядел бы как признание проблемы.

Каэль тоже это понял.

– Позже.

Серафина перевела взгляд на Северa.

– В письме Совета сказано, что моё право наблюдения вступает в силу с момента прибытия?

Север выглядел так, будто мечтал раствориться в стене.

– Да, леди.

– Тогда, лорд Драгомир, я прошу не как невеста, а как представительница Совета. Позвольте мне приветствовать наследника в вашем присутствии.

Зал ждал.

Лика вдруг отчётливо поняла: сейчас решают не протокол. Сейчас проверяют, кто имеет доступ к Ардену. Отец. Совет. Будущая невеста. Вдова без прав. Слуги. Замок.

Каэль посмотрел на Марту.

– Приведите Ардена. Если он не захочет, не настаивайте.

Серафина едва заметно улыбнулась, будто первая маленькая победа уже лежала у неё на ладони.

Марта ушла. Несколько минут в зале длились невыносимо долго. Серафине предложили горячий напиток, она сделала пару маленьких глотков и похвалила северные травы так изящно, что даже Ровена просияла. Каэль стоял у камина, разговаривая с Севером о размещении гостей. Лика держалась у колонны, чувствуя себя не то пленницей, не то лишней свидетельницей собственного вытеснения.

Она могла бы уйти в западное крыло. Никто не остановил бы. Возможно, это было бы разумнее.

Но Арден должен был войти в этот зал.

И если он испугается, Лика хотела быть рядом хотя бы взглядом.

Когда двери открылись, все повернулись.

Арден вошёл, держа Марту за руку. Он был в тёмно-синем детском камзоле, с аккуратно приглаженными волосами и деревянным драконом под мышкой. Маленький, бледный, серьёзный. За ним шла Нира, а за Нирой – стражник. Мальчик сначала посмотрел на отца. Потом сразу нашёл Лику.

И только после этого увидел Серафину.

Столичная невеста сделала шаг вперёд. Не слишком быстрый, чтобы не напугать. Не слишком медленный, чтобы не показаться неуверенной. Идеальный шаг женщины, которая училась входить в чужие дома как будущая хозяйка.

– Маленький лорд Арден, – сказала она тепло. – Я леди Серафина. Мне очень приятно наконец познакомиться с вами.

Арден молчал.

Каэль стоял рядом с камином, напряжённый, но внешне спокойный.

Серафина опустилась перед мальчиком в красивом полупоклоне, чтобы стать ниже. Этот жест был правильным. Слишком правильным. Лика подумала, что Арден тоже это чувствует: не тепло, а точность.

– Я привезла вам подарок из столицы, – продолжила Серафина.

Её компаньонка тут же подала маленькую резную шкатулку. Серафина открыла её, и внутри на синем бархате лежала тонкая серебряная фигурка дракона с раскрытыми крыльями. Очень красивая. Очень дорогая. Совершенно не похожая на тёплого деревянного Рана, которого Арден прижимал к себе.

– Это хранитель из дома Вальтор, – сказала она. – Он будет охранять ваш сон и напоминать, что столица желает вам добра.

Арден посмотрел на фигурку.

На его запястье, под манжетой, медленно проступила тёмная линия.

Лика заметила первой. Или ей показалось, что первой. Каэль тоже сразу шагнул вперёд, но остановился, чтобы не усугубить.

– Спасибо, – тихо сказал Арден.

Серафина улыбнулась.

– Можно я подойду ближе и надену вам знак дружбы?

Она достала из шкатулки тонкую серебряную нить с маленьким крылом.

Арден отступил на шаг.

Серафина замерла, сохраняя улыбку.

– Не бойтесь. Я не причиню вам вреда.

Мальчик ещё крепче прижал деревянного дракона.

– Не надо.

В зале никто не дышал.

Серафина мягко опустила руку.

– Конечно. Как пожелаете. Мы можем просто поговорить.

Арден посмотрел на отца. Потом на Лику. Потом снова на Серафину.

– Я не хочу.

Улыбка столичной невесты стала тоньше.

– Маленький лорд, иногда наследникам приходится делать то, чего они не хотят. Так устроен долг.

Лика почувствовала, как внутри всё сжалось.

Вот оно. Главное различие. Для Серафины Арден уже был наследником раньше, чем ребёнком.

Арден сделал ещё шаг назад.

Серафина, видимо, решила, что теряет лицо перед слугами, и протянула руку – не резко, но достаточно настойчиво, чтобы коснуться его плеча.

– Всего одно приветствие, Арден.

Мальчик побледнел.

Каэль резко произнёс:

– Леди Вальтор.

Но Арден уже сорвался с места.

Он не побежал к отцу.

Он обогнул протянутую руку Серафины, проскользнул мимо Марты и, к ужасу всего зала, бросился к Лике. В следующую секунду он оказался за её спиной, вцепившись пальцами в складки её платья.

Лика замерла.

Она не коснулась его. Не закрыла руками. Только чуть повернулась, чтобы стать между ним и Серафиной естественно, без резкого вызова. Но все всё поняли.

Ровена у стены побелела.

Марта закрыла рот ладонью.

Север опустил глаза.

Каэль смотрел на сына, потом на Лику, и в его лице было столько сдержанного потрясения, что на мгновение ей стало его почти жаль.

Серафина медленно выпрямилась. Впервые за всё время её безупречная красота стала холодной по-настоящему.

– Как интересно, – сказала она мягко. – Наследник Северного Пламени прячется за вдову, которую Совет считает угрозой.

Арден за спиной Лики прошептал:

– Она не холодная.

Лика почувствовала, как его маленькие пальцы дрожат на её платье.

А потом знак на её запястье, скрытый рукавом, вспыхнул золотым светом так ярко, что сияние пробилось сквозь ткань.

Серафина увидела.

И её глаза изменились. Финальная улыбка исчезла с лица полностью, когда она тихо произнесла:

– Значит, слухи врали не обо всём.