Текст книги "Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3. Мальчик с золотыми глазами

Глава 3. Мальчик с золотыми глазами

– Ты не она.

Слова Ардена растворились в морозном воздухе почти сразу, но Лика успела почувствовать, как они меняют всё вокруг. Слуги на ступенях не услышали или сделали вид, что не услышали. Марта застыла у второго экипажа, прижимая к себе дорожную шаль. Управляющий с ключами на поясе чуть склонил голову, будто пытался уловить смысл детского шёпота, но не решался переспросить.

А генерал услышал.

Лика поняла это по тому, как его рука легла на плечо сына. Не резко, не грубо, но с такой осторожной твёрдостью, будто он одновременно хотел защитить мальчика и удержать его от следующей опасной фразы.

– Арден, – сказал Каэль. – В дом.

Мальчик не отступил. Его золотые глаза смотрели на Лику внимательно и слишком серьёзно для ребёнка, которому было всего пять лет. В них не было ни детского любопытства, ни обычного страха перед взрослой женщиной, о которой в замке наверняка шептались страшное. Он словно проверял её. Не лицо, не платье, не чужое имя, а что-то глубже, до чего сама Лика пока не могла добраться.

– Ты слышишь? – спросил он едва заметно.

Лика присела перед ним, хотя колени после дороги слушались плохо, а холод сразу вцепился в подол платья. Она понимала, что генерал смотрит на неё. Понимала, что слуги ждут любого неверного движения. Понимала, что в этом замке каждое слово может стать уликой против неё. Но перед ней стоял ребёнок, и он уже второй раз за сутки пытался сказать ей что-то важное языком, который взрослые либо забыли, либо боялись понимать.

– Что именно я должна услышать? – мягко спросила она.

Арден приоткрыл губы, но ответа не дал. Его взгляд вдруг метнулся к верхней ступени, туда, где стояли управляющий и полная женщина в тёмном платье. Пальцы мальчика сжались на краю рукава. Он словно вспомнил, что вокруг много чужих ушей.

Каэль заметил и это.

– Все по местам, – приказал он, не повышая голоса. – Госпожа Ровена, подготовьте покои наследника. Север, проводите леди в западное крыло. Марта останется при ней. Остальным – вернуться к обязанностям.

Слуги поклонились почти одновременно, но не разошлись сразу. Лика видела, как они косились на Ардена, на её лицо, на рукав, к которому он прикасался. Их взгляды были разными: страх, неприязнь, жадное любопытство, осторожная жалость. Хуже всего была жалость. Она предназначалась не ей, а мальчику.

Так смотрят на того, кого уже мысленно похоронили.

– Маленький лорд устал с дороги, – произнесла полная женщина, которую генерал назвал Ровеной. Голос у неё был мягкий, почти ласковый, но в этой мягкости чувствовалась привычка говорить за других. – Ему нельзя стоять на ветру.

Арден едва заметно отодвинулся от неё, хотя Ровена даже не подошла близко.

Лика уловила это движение. Каэль тоже.

– Я сам отведу сына, – сказал генерал.

Ровена опустила глаза.

– Как прикажете, милорд.

Арден продолжал смотреть на Лику. Его маленькая рука всё ещё касалась её рукава, но теперь он не держался за неё, а будто проверял, настоящая ли она. Лика не стала брать его пальцы в ладонь. После того, что случилось в храме, любое прикосновение могло перепугать всех до новой вспышки, а ребёнок и так едва держался на ногах.

– Мы ещё поговорим, – сказала она тихо. – Когда тебе можно будет.

Мальчик чуть нахмурился, словно слово «можно» было для него чем-то неприятным, почти чужим.

– А если нельзя?

Лика почувствовала, как внутри поднялась горечь. Вот и вся жизнь этого ребёнка: можно, нельзя, опасно, не подходи, не трогай, молчи, спи, не зови, не смотри на дверь.

– Тогда я попрошу разрешения, – ответила она. – А если мне откажут, буду спрашивать ещё раз.

Арден посмотрел на неё с таким удивлением, будто взрослые в его мире обычно не спрашивали дважды. Потом впервые за всё время его губы чуть дрогнули. Не улыбка, нет, но её слабая тень.

Каэль молча поднял сына на руки.

Арден напрягся не так резко, как в храме, но всё равно ощутимо. Его ладони легли на плечи отца, однако в этом жесте не было детской расслабленной близости. Слишком осторожно. Слишком привычно к тому, что любое движение надо контролировать.

Лика поднялась. И тут же поймала на себе взгляд генерала.

В этих янтарных глазах опять не было доверия. Но появилась новая настороженность. Не та, с которой смотрят на обвиняемую. Та, с которой смотрят на дверь, за которой может оказаться и спасение, и ловушка.

– В западное крыло, – сказал он ей. – Сейчас.

Он не стал добавлять «пожалуйста». Лика уже не ждала.

– Как прикажете, милорд, – ответила она и сама услышала, что получилось слишком ровно.

Каэль задержал на ней взгляд на одну лишнюю секунду, но ничего не сказал. Он понёс Ардена вверх по ступеням, и слуги расступились перед ними так быстро, будто боялись случайно коснуться мальчика полой платья или рукавом.

Лика пошла следом за Мартой и седым управляющим, которого генерал назвал Севером. Это имя подходило ему слишком хорошо: высокий, сухой, с бледным лицом и глазами, в которых не было ни тепла, ни открытой вражды. Только порядок, доведённый до состояния человеческой кожи. Ключи на его поясе позвякивали при каждом шаге, и этот звук почему-то раздражал сильнее шёпота слуг.

Внутри Северный замок оказался ещё холоднее, чем снаружи. Не физически – в коридорах горели синие светильники, у стен тлели очаги, под ногами лежали тяжёлые ковры. Но всё вокруг было слишком мрачным, слишком выверенным, слишком старым. Камень, тёмное дерево, железо, гербы с драконьими крыльями, портреты мужчин и женщин с одинаковым гордым изгибом губ. Казалось, сам замок смотрит на Лику и решает, имеет ли она право сделать следующий шаг.

– Западное крыло давно не использовалось для постоянного проживания, – сказал Север, не оборачиваясь. – Но комнаты приведены в порядок.

– Как заботливо, – сказала Лика.

Марта тихо кашлянула, предупреждая.

Управляющий всё же обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу без тени улыбки.

– Северный замок исполняет приказы главы рода. Не больше и не меньше.

– А если приказов нет?

– Тогда исполняет правила.

– Удобный дом.

– Древний, леди.

В его голосе прозвучал лёгкий укор, будто она оскорбила не стены, а живого старика.

Лика не стала спорить. Её сил хватало только на то, чтобы идти ровно, не показывать, как сильно болит спина после дороги, и запоминать всё, что может оказаться важным. Главная лестница уводила в верхние крылья. По правой галерее, куда понесли Ардена, тянулся ряд узких окон с витражами в виде золотых крыльев. Западное крыло, куда вели её, находилось ниже и дальше, за двумя поворотами и тяжёлой дверью с чёрной железной накладкой.

Ключ повернулся в замке с глухим щелчком.

Лика остановилась.

– Дверь будет запираться?

Север наконец посмотрел на неё прямо.

– На ночь.

– Снаружи?

– Для вашей безопасности.

Лика медленно перевела взгляд на Марту. Та отвела глаза.

– Конечно, – сказала Лика. – Здесь все страшные вещи называют безопасностью.

Управляющий ничего не ответил и распахнул дверь.

Комнаты действительно были готовы. Даже слишком готовы – как место, куда не заселяют, а помещают. Небольшая гостиная с камином, спальня, умывальная, узкая гардеробная. На окнах тяжёлые портьеры, у дверей – свежие свечи, на столе – кувшин с водой, чашка, чистые полотенца, стопка белья. Всё аккуратно, холодно и безлико. Ни одной вещи, которая могла бы принадлежать Элианне. Ни дневника, ни шкатулки, ни дорожного сундука.

– Где мои вещи? – спросила Лика.

– Их принесут после проверки, – ответил Север.

– Проверки кем?

– Замком.

Она не сразу поняла.

– Вы хотите сказать, слугами?

– Я сказал то, что сказал.

Марта быстро вмешалась:

– В Северном замке старые защитные печати. Все вещи, привезённые извне, проходят через нижнюю галерею. Это обычай.

Лика посмотрела на неё внимательно. Марта говорила правду, но не всю. Это она уже начала различать. В этом мире полуправда была у всех вместо нормального дыхания.

– Дневник тоже? – спросила она.

Марта вздрогнула едва заметно.

Север не изменился в лице.

– Все вещи, леди.

Значит, дневник Элианны уже не у неё. Первый возможный источник ответов ушёл в чужие руки. Отлично. Просто прекрасно.

– Я хочу присутствовать при проверке.

– Невозможно.

– Почему?

– Потому что вам запрещено покидать западное крыло без разрешения лорда Драгомира.

Лика сделала шаг ближе к управляющему. Он был выше, старше и явно привык, что спорить с ним бессмысленно. Но она устала быть посылкой, которую переносят из экипажа в комнату, из комнаты в приговор, из приговора в замок.

– Тогда передайте лорду Драгомиру, что я прошу разрешения присутствовать при проверке собственных вещей.

– Передам, если сочту просьбу уместной.

– Нет. Передадите дословно.

Марта шумно вдохнула. Север впервые за всё время посмотрел на Лику не как на обязанность, а как на неприятную неожиданность.

– Леди Элианна, ваше положение в этом доме не позволяет вам отдавать распоряжения.

Имя снова сжало горло. Лика удержала лицо спокойным.

– Моё положение в этом доме, как мне объяснили, неопределённое. Я вдова при живом муже, угроза и одновременно необходимая часть странной связи с наследником. Раз уж все вокруг так старательно не понимают, кто я, мне придётся самой следить за тем малым, что у меня осталось.

Север молчал несколько секунд.

– Я передам, что вы беспокоитесь о вещах.

– Передайте, что я беспокоюсь о дневнике.

Марта закрыла глаза.

Теперь Лика поняла, что попала. Но отступать было поздно.

Управляющий медленно склонил голову.

– Как пожелаете.

Он вышел, оставив дверь открытой. За ней тут же встали два стражника. Не скрываясь. Не изображая случайное присутствие.

Лика проводила их взглядом и только после этого позволила себе опуститься в кресло у камина. Колени предательски ослабли. Пальцы дрожали от усталости, хотя она изо всех сил делала вид, что держится.

Марта закрыла дверь, но не заперла. Потом подошла к столу и налила воды в чашку.

– Вы слишком быстро наживаете врагов.

Лика приняла чашку обеими руками.

– Они были готовы ещё до моего приезда.

– Готовы – не значит разбужены.

– А я должна была позволить унести дневник молча?

Марта долго смотрела на неё. Потом устало опустилась на край соседнего кресла, будто возраст наконец догнал её в этом чужом крыле.

– Вы не понимаете, где оказались.

– Поэтому и задаю вопросы.

– В Северном замке вопросы опаснее ответов.

Лика почти рассмеялась, но сил на смех не осталось.

– В храме мне сказали примерно то же самое. В коридоре тоже. В экипаже вы молчали так выразительно, будто даже снег мог нас подслушать. У вас тут вообще есть место, где можно говорить прямо?

Марта посмотрела на камин. Синий огонь за решёткой был спокойным, почти ленивым.

– С детьми иногда можно.

Лика сжала чашку.

– Расскажите мне об Ардене.

Пожилая женщина напряглась.

– Это не моя тайна.

– Я не прошу тайну. Я прошу понять ребёнка, которого все боятся и жалеют одновременно. Если он опять позовёт меня, а я сделаю что-то не так, вы же первая скажете, что я опасна.

Этот довод сработал. Марта опустила взгляд на свои руки.

– Маленький лорд родился слабым.

– Слабым?

– Для драконьего наследника. Его огонь проявился поздно, крыловой знак долго оставался светлым. Но госпожа Мирена говорила, что у каждого ребёнка свой срок.

Мирена. Первая леди Драгомир. Мать Ардена. Та самая, за дверью которой, по словам мальчика, кто-то плакал.

– Она была доброй? – спросила Лика.

Марта улыбнулась так печально, что ответ стал ясен раньше слов.

– Она была тёплой. В этом доме это редкое качество.

Лика невольно вспомнила маленькую цепочку с раскрытым крылом среди вещей Элианны.

– Когда она умерла?

– Три года назад.

– Ардену было два?

Марта кивнула.

– Он почти не должен был её помнить.

– Но помнит.

– Иногда дети помнят не лицом, а сердцем.

Лика провела пальцем по краю чашки. Горячей воды здесь не было, но она всё равно сделала маленький глоток, чтобы выиграть несколько секунд.

– А Элианна? Когда она появилась?

Лицо Марты снова закрылось.

– Через год после смерти первой леди. Совет настаивал, что роду нужна новая хозяйка, а наследнику – женская рука.

– И генерал согласился?

– Лорд Драгомир тогда был на границе. Решение готовили долго. Брак заключили быстро.

Слишком много недосказанного. Слишком удобная формулировка.

– Арден её боялся?

Марта не ответила.

Лика поставила чашку на стол.

– Он сказал: «Та была холодная». Это об Элианне?

– Дети говорят странное, когда им плохо.

– Марта.

Пожилая женщина подняла на неё глаза. В них мелькнула почти злость.

– Да. Он боялся её. Не сразу. Сначала просто избегал. Потом стал прятать руки. Потом перестал говорить при ней. А после той ночи, когда на его запястье потемнел знак, он начал кричать, если она входила без предупреждения.

Лика почувствовала, как внутри похолодело.

– Что случилось той ночью?

– Я не видела.

– Но вы знаете, что говорят.

Марта встала и подошла к окну. За стеклом метель стирала двор, башни, следы колёс. Северный замок стоял в белой буре, и казалось, мир за его стенами исчез.

– Говорят, леди Элианна вошла в детскую после полуночи. Охрана почему-то уснула у двери. Утром маленького лорда нашли на полу у родового круга, а его знак был чёрным по краям. С того дня он стал слышать запечатанные двери.

Лика вспомнила гобелен в храмовой комнате и золотой шов вокруг вытканной башни.

– А Элианна?

– Она сказала, что ребёнок сам вышел из постели и позвал её. Что она пыталась помочь.

– Ей поверили?

Марта повернулась.

– Лорд Драгомир – нет.

– А вы?

Пауза затянулась.

– Я не знаю.

Это было честнее всего, что Марта сказала ей за всё время.

Лика устало прикрыла глаза. Перед ней складывалась картина, но пока слишком размытая. Первая жена умерла три года назад. Через год появилась Элианна. Арден её боялся. Потом ночь у родового круга, почерневший знак, обвинения, отречение, ритуал. А теперь Лика в теле Элианны, но ребёнок уверен: она не та.

– Что значит «родовой круг»? – спросила она.

Марта отвернулась от окна.

– Место, где наследник впервые принимает огонь рода. Обычно туда приводят ребёнка в семь лет, иногда позже. Ардену было рано.

– И кто-то всё равно привёл его туда?

– Возможно.

– Элианна?

– Возможно.

– А возможно, кто-то другой, кому было выгодно, чтобы виновной стала она.

Марта сжала губы.

– Такие слова нельзя произносить без доказательств.

– Я и не произношу их при Совете.

– Здесь стены тоже умеют слушать.

Лика медленно посмотрела на каменные плиты, тёмные балки, герб над камином. После всего, что она видела, эта фраза уже не казалась метафорой.

В дверь постучали.

Марта тут же выпрямилась.

– Войдите.

На пороге появилась та самая молодая служанка, что прибегала в храме за генералом. Теперь при дневном свете она выглядела ещё моложе. Веснушки на носу, рыжеватые волосы спрятаны под чепцом, глаза испуганные, но не злые.

– Простите, леди Марта, – сказала она. – Маленький лорд проснулся и отказывается подниматься в свои комнаты.

Марта нахмурилась.

– Почему?

Служанка бросила взгляд на Лику.

– Он говорит, что пойдёт только туда, где «не холодная леди».

Марта закрыла лицо ладонью.

Лика поднялась.

– Я пойду.

– Вы не имеете права, – почти одновременно сказали Марта и служанка.

– Тогда позовите генерала.

– Лорд Драгомир с управляющим в нижней галерее, – ответила служанка. – Он велел не тревожить, если нет опасности.

– Ребёнок отказывается идти в свои комнаты после долгой дороги. Это опасность или пока недостаточно красиво звучит?

Марта тяжело вздохнула.

– Вы опять начинаете.

– Нет. Я продолжаю.

Пожилая женщина посмотрела на неё так, будто боролась с желанием то ли остановить, то ли поддержать. В конце концов она взяла со стола шаль и накинула Лике на плечи.

– Без резких движений. Без лишних вопросов при слугах. Не прикасайтесь к его знаку, если он сам не позволит. И если лорд Драгомир спросит, я была против.

– Обязательно подтвержу.

Марта покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то почти похожее на одобрение.

Арден сидел в малой галерее у окна, выходящего во внутренний двор. Вокруг него стояли трое слуг и Ровена. Все говорили с ним ласково, терпеливо, осторожно, но от этого становилось только хуже. Мальчик вжался в каменный подоконник, укутанный в меховой плащ, и держал руки под тканью так крепко, будто боялся, что их заберут.

– Маленький лорд, – уговаривала Ровена, – в ваших покоях уже горит огонь. Вам нужно отдохнуть.

Арден молчал.

– Ваш отец скоро придёт.

Он молчал.

– Не надо упрямиться, мой хороший.

При этих словах мальчик вздрогнул.

Лика вошла в галерею, и он сразу поднял голову. Не радостно – с облегчением, от которого у неё снова болезненно сжалось сердце.

– Вы все можете отойти на несколько шагов? – спросила Лика.

Ровена обернулась. На её круглом лице появилась вежливая, но неприятная улыбка.

– Леди не следует распоряжаться слугами в этом крыле.

– Тогда считайте, что я прошу.

– Просьбы тоже лучше передавать через Марту.

Марта, стоявшая позади Лики, сухо сказала:

– Я передала бы именно это. Отойдите, Ровена. Ребёнку нужен воздух.

Полная женщина явно не ожидала удара с этой стороны. Несколько мгновений она смотрела на Марту, потом поклонилась и сделала шаг назад. Остальные слуги тоже отступили.

Лика не подошла сразу. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.

– Арден, я могу сесть рядом?

Мальчик кивнул.

Она села на край широкого подоконника, оставив между ними место. За окном метель кружила над двором, по которому только что прошли экипажи. Следы уже заметало. Северный замок быстро стирал всё, что происходило снаружи.

– Тебе не нравятся твои комнаты? – спросила Лика.

Арден пожал плечом.

– Там смотрят.

– Кто?

Он опустил глаза.

– Портреты.

Лика медленно повернулась к Ровене.

– В покоях ребёнка висят портреты?

– Родовые изображения, – сдержанно ответила та. – Так положено наследнику.

Лика снова посмотрела на мальчика. Пятилетний ребёнок, который боится прикосновений, слышит запечатанные двери, видит в темноте то, что не видят взрослые, и его помещают спать под взглядами мёртвых предков. Просто великолепно.

– Портреты можно снять? – спросила она у Марты.

Ровена возмущённо вдохнула.

– Нельзя. Это крыло наследника. Изображения рода защищают его.

Арден едва заметно сжался.

Лика заметила.

– Они его защищают или пугают?

– Леди Элианна, вы не знаете наших обычаев.

– Верно. Зато я вижу ребёнка, которому плохо.

Слово повисло в галерее, как вызов. Ровена побледнела от негодования, Марта напряглась, служанка у двери опустила голову. Арден перестал прятать лицо и посмотрел на Лику так, будто она сделала нечто невозможное – сказала очевидное вслух.

– Мне не плохо, – тихо произнёс он после паузы. – Просто там они ждут.

– Портреты?

– Нет. В стене.

Лика не стала спрашивать сразу. Она уже поняла: если надавить, мальчик замкнётся или скажет то, от чего взрослые опять начнут шептаться о проклятии.

– Тогда мы не пойдём туда прямо сейчас, – сказала она. – Сначала найдём место, где тебе спокойнее. Можно?

Арден кивнул.

Ровена шагнула вперёд.

– Лорд Драгомир приказал подготовить покои наследника.

– Он приказал уложить сына или довести его до слёз в правильной комнате?

– Вы переходите границы.

– Я пытаюсь понять, где они вообще находятся.

В этот момент в галерею вошёл Каэль.

Никто не объявлял его появления. Просто все сразу выпрямились, а воздух стал плотнее. Генерал остановился у входа, и его взгляд быстро охватил сцену: Арден на подоконнике, Лика рядом, Ровена с поджатыми губами, Марта за её спиной, слуги у стены.

– Что происходит?

Ровена сразу поклонилась.

– Маленький лорд отказывается идти в свои покои, милорд. Леди Элианна вмешалась и требует убрать родовые портреты.

Лика медленно повернула голову к женщине.

– Как быстро просьба превращается в требование, если её пересказать с нужным лицом.

Каэль посмотрел на неё. Потом на сына.

– Арден.

Мальчик опустил глаза.

– Я не хочу туда.

Генерал подошёл ближе. На этот раз Арден не отстранился, но его плечи напряглись.

– Почему?

Мальчик молчал.

Лика видела, как Каэль борется с собой. Он привык отдавать приказы и получать ответы. Но с сыном приказы не работали, а ответы жили где-то в таком месте, куда взрослой силой не войти.

– Он сказал, что в комнате на него смотрят портреты, – произнесла Лика. – И что в стене кто-то ждёт. Я не знаю, что это значит. Но он боится туда идти.

Генерал перевёл взгляд на Ровену.

– В покоях наследника оставили полный родовой ряд?

– Да, милорд. Как положено.

– Я приказывал подготовить комнаты для отдыха, а не зал памяти.

Ровена побледнела.

– Простите, милорд. Я думала…

– Вынести портреты в малую библиотеку. Оставить только знак Северного Пламени над камином.

– Но традиция…

– Традиция не будет спать вместо моего сына.

Ровена склонилась ниже.

– Будет исполнено.

Лика не ожидала, что он согласится так быстро. И это почему-то выбило почву сильнее очередного запрета. Она была готова спорить, отбиваться, доказывать очевидное. А генерал просто посмотрел на ребёнка и принял решение.

Арден тоже поднял глаза. В них мелькнуло недоверчивое удивление.

Каэль заметил его.

– До вечера ты можешь остаться в южной гостиной, – сказал он сыну. – Там светло. Я пришлю твои книги.

– И дракона? – тихо спросил мальчик.

– И дракона.

Лика не сразу поняла, что речь не о живом драконе, пока рыжеватая служанка не прошептала Марте:

– Деревянного. Маленький лорд с ним спит.

Арден вдруг посмотрел на Лику.

– Ты придёшь?

Генерал ответил раньше неё:

– Нет.

Мальчик сразу сжал рукав плаща.

Лика поднялась.

– Милорд, можно вас на два слова?

Каэль взглянул на неё так, будто она снова делала что-то крайне неразумное.

– Здесь?

– Лучше без слушателей.

Ровена оскорблённо поджала губы. Марта предусмотрительно отвела взгляд.

Генерал указал на соседнюю арку. За ней оказался небольшой проход к окну, отделённый от галереи каменной колонной. Слуги их не слышали, но видеть могли. Это, видимо, считалось достаточной приличностью.

– У вас минута, – сказал Каэль.

Лика сложила руки перед собой, чтобы не выдать раздражения.

– Арден просит, чтобы я пришла. Я не предлагаю оставлять нас наедине. Вы можете быть рядом, Марта может быть рядом, хоть вся ваша стража может стоять под дверью и считать мои вдохи. Но если ребёнок сам тянется ко мне, резкий запрет сделает только хуже.

– Вы слишком уверенно говорите о моём сыне для женщины, знакомой с ним меньше суток.

– Потому что взрослые вокруг него слишком уверенно делают вид, что его страхи – неудобство, а не просьба о помощи.

Лицо генерала стало жёстким.

– Осторожнее.

– Я осторожна. Именно поэтому и говорю вам, а не спорю при всех.

Это, кажется, подействовало. Каэль молчал, глядя на неё сверху вниз, и Лика впервые почувствовала не только давление его силы, но и то, насколько он устал. От Совета, от замка, от страха за сына, от женщины с лицом Элианны, которая ведёт себя не так, как должна.

– Он боится прикосновений, – сказала она тише. – Особенно когда к нему подходят без предупреждения. Он прячет руки. Его знак темнеет, когда вокруг много людей или когда его заставляют делать то, чего он боится. Я не знаю ваших правил, но я вижу это.

Каэль не отвёл взгляда.

– И что вы предлагаете?

– Дать ему выбор там, где это возможно. Маленький. Безопасный. В какую комнату идти. Кто сидит рядом. Можно ли убрать то, что его пугает. Когда ребёнок живёт среди сплошных запретов, он цепляется за единственного человека, который спрашивает.

– Вы хотите стать этим человеком?

Вопрос прозвучал опасно.

Лика честно выдержала паузу.

– Я хочу понять, почему он считает, что я не та. И почему, когда он берёт меня за руку, ваш родовой огонь ведёт себя так, будто узнаёт меня.

Каэль резко посмотрел на её запястье, скрытое рукавом.

– Не называйте это узнаёт.

– А как назвать?

– Ошибкой.

– Огонь ошибается?

Он не ответил.

И этого было достаточно.

Лика шагнула чуть ближе, понизив голос:

– Вы не доверяете мне. Хорошо. Я бы на вашем месте тоже не доверяла. Но если вы хотите защитить Ардена, вам придётся смотреть не только на то, что сделала Элианна. Вам придётся увидеть, что происходит с ним сейчас.

Каэль долго молчал. Потом произнёс:

– Полчаса. В южной гостиной. При мне или при Марте. Вы не касаетесь его знака без разрешения. Не спрашиваете о той ночи. Не говорите с ним о двери.

– Согласна.

– И если я увижу, что ему становится хуже…

– Вы меня выгоните.

– Я вас запру.

Лика усмехнулась без веселья.

– Вот теперь узнаю вашу манеру договариваться.

Генерал посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то резкое, но передумал. Они вернулись в галерею. Арден следил за ними, не моргая.

– Леди придёт в южную гостиную, – сказал Каэль. – Ненадолго.

Мальчик кивнул. Не улыбнулся, но пальцы на плаще разжались.

Южная гостиная оказалась совсем не похожей на остальные помещения замка. В ней было светлее: широкие окна выходили не на скалы, а на заснеженный внутренний сад, где под стеклянным куполом росли низкие тёмно-зелёные деревца. В камине горел не синий, а мягкий золотистый огонь. На ковре у кресла лежал деревянный дракон с отполированными крыльями, несколько маленьких фигурок воинов и стопка тонких книг.

Арден сел на ковёр, но не стал играть. Он положил деревянного дракона рядом и спрятал обе руки в рукава.

Марта устроилась у окна с вышиванием, хотя Лика была уверена, что та не сделала ни одного стежка. Каэль остался у двери. Он не вмешивался, но его присутствие ощущалось сильнее охраны.

Лика опустилась на ковёр напротив Ардена, оставив между ними достаточно места.

– У твоего дракона есть имя?

Мальчик осторожно посмотрел на игрушку.

– Ран.

– Он боевой?

– Нет. Он сторожевой.

– Что сторожит?

Арден взял дракона за крыло, но не поднял.

– Двери.

Лика заставила себя не смотреть на Каэля.

– Важная работа.

– Его никто не слушает, – сказал мальчик. – Потому что он деревянный.

– Зато он терпеливый. Деревянные драконы умеют ждать лучше живых.

Арден задумался над этим с серьёзностью мудреца. Потом подвинул игрушку к ней.

– Можешь взять.

Лика не потянулась сразу.

– Точно?

Он кивнул.

Она взяла дракона осторожно, двумя пальцами, как хрупкую вещь. Игрушка была простой, но сделанной с любовью: маленькие когти, резные чешуйки, одно крыло чуть темнее другого. На брюхе были вырезаны неровные буквы. Лика пригляделась.

А. Д.

Арден Драгомир.

– Красивый, – сказала она. – Кто его сделал?

Мальчик посмотрел на отца.

– Папа.

Лика невольно подняла глаза.

Каэль стоял у двери, всё такой же строгий, тёмный, собранный. Только взгляд его на мгновение стал другим. Не мягким – он будто не позволял себе мягкости при свидетелях. Но живым.

– У него хорошо получилось, – сказала Лика.

Арден чуть оживился.

– У первого крыло сломалось.

– У драконов крылья иногда заживают.

– У деревянных нет.

– Значит, им делают новые.

Мальчик подумал и вдруг вытащил правую руку из рукава, чтобы забрать игрушку обратно. Лика заметила знак на его запястье.

Он был тонким, похожим на золотое крылышко под кожей. Но по краям тянулись тёмные прожилки, будто кто-то обвёл свет грязной сажей. Они не выглядели как обычный след или ссадина. Они двигались едва заметно, то собираясь ближе к центру, то отступая. Арден понял, что она смотрит, и мгновенно спрятал руку.

– Прости, – сказала Лика сразу. – Я не хотела тебя пугать.

Мальчик молчал.

– Можно я спрошу не про знак, а про тебя?

Он настороженно кивнул.

– Он болит?

Арден покосился на отца, потом на Марту. Ответил почти шёпотом:

– Когда они спорят.

– Кто?

– Взрослые.

Лика медленно перевела дыхание.

– А сейчас?

Он прислушался к себе и качнул головой.

– Сейчас тихо.

Каэль у двери не шелохнулся, но Лика чувствовала, что каждое слово сына он будто принимает на себя.

– А когда темнеет? – спросила она осторожно. – Ты чувствуешь заранее?

Марта подняла голову. Каэль сделал шаг от двери.

Арден сжал деревянного дракона.

– Нельзя говорить.

– Кто сказал?

– Все.

Лика кивнула, словно это был нормальный ответ, а не обвинение всему замку.

– Тогда не говори. Можешь показать на драконе?

Мальчик посмотрел на неё с недоверием.

– Как?

– Вот смотри. Если Ран сердится, он может повернуться хвостом. Если боится – спрятать голову под крыло. Если слышит что-то плохое – лечь возле двери. Так мы не говорим о том, о чём нельзя. Мы просто играем.

Арден долго смотрел на игрушку. Потом очень медленно положил деревянного дракона на ковёр между ними и повернул его мордой к камину.

– Когда огонь тихий, Ран смотрит туда.

– А когда знак темнеет?

Мальчик взял дракона и положил его боком, накрыв крылом голову.

– Так.

– Когда взрослые спорят?

Он кивнул.

– Когда портреты смотрят?

Дракон лёг ближе к ножке стола.

– Так.

– А когда дверь плачет?

В комнате резко стало тише.

Лика поняла, что нарушила запрет, только когда уже произнесла вопрос. Она не спросила о той ночи, не сказала о гобелене, но всё равно приблизилась к границе слишком быстро.

Каэль шагнул к ним.

– Достаточно.

Арден вздрогнул и прижал дракона к груди. Тёмные прожилки на его запястье проступили сильнее.

Лика подняла руку, останавливая не ребёнка – генерала.

– Простите, я не должна была спрашивать.

Она сказала это Ардену, не Каэлю.

Мальчик смотрел на неё расширенными глазами.

– Ты не злая?

– Нет. Я ошиблась. Взрослые тоже ошибаются.

Он явно не знал, что делать с таким признанием.

Лика убрала руки на колени, чтобы он видел: она не пытается приблизиться.

– Давай лучше так. Когда ты не хочешь отвечать, просто кладёшь Рана хвостом ко мне. И я перестаю спрашивать.

Арден медленно повернул деревянного дракона хвостом к ней.

Лика кивнула.

– Поняла. Больше не спрашиваю.

Тёмные прожилки на его запястье не исчезли сразу, но перестали расползаться. Мальчик несколько раз перевёл взгляд с неё на игрушку, потом чуть расслабил плечи.

Каэль остановился за спиной Лики. Она чувствовала его присутствие так остро, будто он стоял вплотную, хотя между ними оставалось не меньше двух шагов.

– Вы переходите границы, – сказал он тихо.

– Да, – ответила она, не оборачиваясь. – И иногда вовремя возвращаюсь.

– Это не игра.

– Для него – как раз игра. Единственный способ сказать то, за что взрослые его пугают.

Марта неожиданно поддержала:

– Маленький лорд впервые за долгое время ответил на вопрос без слёз.

Каэль посмотрел на неё. Пожилая женщина выдержала взгляд, хотя руки с вышиванием у неё дрогнули.

Арден вдруг поднялся.

– Я хочу показать.

Лика насторожилась.

– Что показать?

Мальчик подошёл к низкому столику, где лежала стопка книг. Взял верхнюю, потом вторую, потом вытащил из-под них сложенный лист плотной бумаги. Лика сначала решила, что это детский рисунок. И действительно, на листе была нарисована комната: кривое окно, большая кровать, камин, маленькая фигурка мальчика и много-много глаз на стене. Не портреты – именно глаза. Неровные, тёмные, обведённые сильным нажимом.