Текст книги "Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Хозяйка проклятого крыла

Глава 5. Хозяйка проклятого крыла

– Потому что, когда она рядом, дверь молчит.

После этих слов в комнате стало так тихо, что Лика услышала, как за окном по стеклу скребёт снег. Не метель – будто чьи-то тонкие пальцы пытались нащупать щёлку в раме. В камине огонь горел ровно, но тени по стенам всё равно двигались неправильно: длиннее, чем должны были, глубже, чем позволял свет.

Каэль стоял на одном колене перед сыном. Его лицо оставалось собранным, почти суровым, но Лика увидела, как дрогнула рука, лежавшая на бедре. Всего одно короткое движение пальцев – и сразу обратно в неподвижность. В этом мужчине даже боль подчинялась приказам.

Арден смотрел на отца снизу вверх. Он сказал то, что для взрослого могло бы показаться простой детской просьбой. Но для него, привыкшего молчать, прятать руки и бояться стен собственной комнаты, это было почти сражением.

Лика не вмешивалась.

Она уже поняла: если сейчас заговорит вместо мальчика, разрушит то важное, что он только что сделал сам. Пусть этот холодный, упрямый генерал услышит сына не через неё, не через Марту, не через шёпоты слуг, а прямо.

Каэль медленно протянул руку. Арден напрягся, но не отшатнулся. Ладонь отца осторожно легла на его плечо, поверх тёплой ткани.

– Я не отдам её Совету сегодня, – сказал генерал.

Арден чуть заметно выдохнул.

– И не выгонишь?

– Сегодня – нет.

Мальчик нахмурился. В этом маленьком недовольном движении было столько знакомого генеральского упрямства, что Лика едва не улыбнулась.

– Не только сегодня.

Каэль не ответил сразу. Его взгляд скользнул к Лике, к знаку на стене, к деревянному дракону в руках сына. Он явно привык не давать обещаний, если не мог держать их железной хваткой. Но рядом стоял ребёнок, который впервые за долгое время попросил.

– Пока она не причинит тебе вреда, – произнёс он наконец, – она останется в замке.

Арден посмотрел на Лику, будто хотел проверить, достаточно ли это хорошо. Лика не знала, что должна показать лицом. Радость? Облегчение? Иронию? В итоге просто кивнула ему – не генералу.

– Для начала это лучше, чем ничего.

– Для начала? – переспросил Каэль.

Она перевела взгляд на него.

– Вы сами сказали: пока. Я тоже не собираюсь делать вид, будто этого достаточно навсегда.

– У вас удивительная привычка спорить даже с уступками.

– Уступка – это когда мне возвращают мои вещи, разрешают читать дневник и объясняют, почему в комнате ребёнка спрятан знак, связанный с моим кольцом. А пока это не уступка. Это отсрочка приговора.

Марта у двери тихо втянула воздух, но Каэль не вспылил. Он поднялся и повернулся к стене, где в камень была вделана тёмная дощечка с выжженным крылом. От этого знака всё ещё тянуло сухим холодом, хотя Лика стояла на расстоянии.

– Север принесёт домовую книгу, – сказал он.

– А если запись исчезла?

– Тогда тот, кто её убрал, пожалеет.

Это прозвучало настолько спокойно, что даже Ровена, до сих пор державшаяся с холодной обидой, заметно побледнела.

Лика посмотрела на неё. Полная женщина стояла слишком прямо, прижав руки к животу. Её лицо выражало возмущённое достоинство, но пальцы всё равно нервно теребили складку платья. Человек, которому нечего скрывать, обычно не так боится обычной книги записей.

– Маленького лорда нужно увести из этой комнаты, – сказала Марта. – Здесь ему нельзя оставаться.

– В южную гостиную, – решил Каэль. – Портреты убрать окончательно. Дощечку не трогать до моего приказа.

Арден резко поднял голову.

– Она будет звать.

– Я поставлю охрану.

– Охрана её не слышит.

Лика осторожно присела рядом с мальчиком.

– А если закрыть дверь и пока не входить сюда? Ран будет сторожить снаружи, ты – в гостиной, а взрослые пусть наконец разбираются со взрослыми ошибками.

Арден задумался.

– Ран может сторожить снаружи?

– Если ты ему разрешишь.

Мальчик посмотрел на деревянного дракона, потом на дверь, потом протянул игрушку Лике.

– Поставь ты.

Все снова замолчали.

Лика не взяла дракона сразу. После всего случившегося любой жест мог стать новым поводом для обвинений. Она подняла глаза на Каэля.

– Можно?

Он неохотно кивнул.

Только тогда Лика приняла игрушку и подошла к порогу. Поставила деревянного дракона у двери так, чтобы он смотрел в комнату. Маленькая фигурка выглядела нелепо перед тяжёлыми родовыми стенами, тёмной дощечкой и следами снятых портретов. И всё же в этом было что-то правильное. Пусть хоть один страж у этой двери стоит по воле самого Ардена.

– Готово, – сказала она. – Ран на посту.

Мальчик кивнул и позволил Марте укутать себя в плед. Нира осторожно подошла, но остановилась, не прикасаясь без разрешения. Арден посмотрел на неё, потом сам протянул руку. Служанка взяла его пальцы так бережно, будто держала тонкое стекло.

Каэль заметил это и ничего не сказал. Но Лика увидела, как он запомнил.

Когда Ардена увели, комната сразу стала мёртвой. Без мальчика, его тревожного дыхания и маленького деревянного дракона за порогом она превратилась в то, чем, возможно, была уже давно: красиво обставленную ловушку для наследника.

Каэль повернулся к Ровене.

– Кто приказал оставить родовой ряд в комнате?

– Так было принято всегда, милорд.

– Я спрашивал не о привычке.

Ровена поклонилась ниже.

– Я распорядилась, чтобы покои были подготовлены по старому порядку. Я не знала, что маленькому лорду станет хуже.

– Он боялся портретов до приезда леди.

– Дети часто боятся теней.

– Мой сын – не повод для ваших удобных объяснений.

Ровена подняла глаза, и на мгновение её мягкая маска треснула. Под ней мелькнула злость.

– Милорд, я служу этому дому пятнадцать лет. Я видела, как женщины приходили и уходили, как Совет присылал своих людей, как слухи разъедали стены быстрее сырости. Я хотела сохранить порядок.

– Порядок, в котором ребёнок боится собственной комнаты?

– Порядок, в котором наследник помнит, кто он.

– Он помнит страх, – сказала Лика.

Ровена резко повернулась к ней.

– Вас никто не спрашивал.

– Зато я услышала.

– Вы не хозяйка этого дома.

– А вы?

Вопрос вырвался спокойно, почти без нажима, но попал точно. Ровена замерла. Каэль перевёл взгляд на Лику.

Та уже пожалела, что сказала. Не из-за страха перед Ровеной. Просто слишком рано. Она видела: эта женщина не случайная служанка и не просто экономка при детском крыле. Она привыкла управлять повседневной жизнью замка, распределять доступ к ребёнку, решать, где что стоит, кто что видит и кто что говорит. И сейчас Лика наступила на её невидимую власть.

Ровена выпрямилась.

– В отсутствие законной хозяйки за внутренним порядком следит старшая смотрительница. Это моя обязанность.

– Тогда начните с того, чтобы внутренний порядок не вредил наследнику.

Каэль сказал:

– Довольно.

Одного слова хватило, чтобы обе замолчали.

В коридоре снова раздались шаги. Север вошёл с большой книгой в тёмной кожаной обложке. Он держал её обеими руками, бережно, но лицо его было таким каменным, что Лика сразу поняла: хороших новостей нет.

– Запись найдена? – спросил Каэль.

– Да, милорд.

Управляющий положил книгу на стол у окна и раскрыл ближе к середине. Страницы были плотные, желтоватые, исписанные ровными строками. Лика подошла ближе, но разобрать местные буквы сразу не смогла. Они были похожи на привычные и чужие одновременно, словно память тела ещё не решила, знает ли этот язык.

– Читайте, – приказал Каэль.

Север опустил глаза к странице.

– «В год девятый после вступления лорда Каэля Драгомира в право главы рода установлена ограничительная вдовья метка в покоях наследника Ардена Драгомира по требованию леди Элианны Альвард, временной супруги главы рода. Основание: защита наследника от несанкционированного доступа через брачную печать».

Лика почувствовала, как по комнате снова прошёл холод.

Элианна сама приказала установить знак.

Ровена выдохнула почти с облегчением.

– Вот видите, милорд. Всё было оформлено по правилу.

– Дата, – сказал Каэль.

Север назвал число.

Марта, вернувшаяся в комнату без Ардена, резко подняла голову.

– Но это было после той ночи.

Каэль посмотрел на неё.

– Насколько после?

– На следующий день, милорд.

Север кивнул.

– Запись сделана утром после происшествия в родовом круге.

Лика медленно обошла стол и остановилась напротив книги. Буквы всё ещё расплывались, но отдельные слова вдруг начали вспыхивать смыслом, будто чужая память подсказывала их с запозданием. «Элианна Альвард». «Вдовья метка». «Брачная печать». Под записью стояли три подписи. Одна – узкая, резкая, женская. Вторая – Севера. Третья…

– Это подпись Совета? – спросила она, указывая на нижний знак.

Север замер.

Каэль посмотрел на неё остро.

– Вы читаете?

– Похоже, учусь по ходу ужаса.

– Это печать заверителя, – ответил Север. – Не подпись Совета, но человек имел право подтверждать такие записи.

– Кто?

Управляющий медленно перевернул книгу к себе, хотя прекрасно видел страницу и так.

– Лорд Вейран.

Имя повисло в комнате, как лезвие.

Лика вспомнила гладкое бледное лицо советника, серебристо-чёрный плащ, снег, который не касался ткани, и его слова у храмовых ступеней: «Северный замок умеет задавать вопросы лучше Совета».

– Значит, Элианна потребовала, Вейран заверил, а Северный замок принял метку, – сказала она. – И всё это утром после того, как Ардена нашли у родового круга.

– Запись законна, – сухо сказал Север.

– Я не спросила, законна ли она. Я спросила, кому она была выгодна.

Север опустил взгляд.

Каэль подошёл к книге и посмотрел на страницу так, будто хотел прожечь её взглядом.

– Почему я не видел этой записи?

– Вы были на границе, милорд, – ответил управляющий. – В тот день пришло сообщение о прорыве у Чёрного перевала. Вы выехали до рассвета.

– Кто отдал приказ впустить мастеров печатей в комнату наследника без меня?

Север побледнел.

Ровена ответила вместо него:

– Леди Элианна имела право распоряжаться внутренними покоями в ваше отсутствие. Её статус тогда ещё не был отозван.

– А мой приказ? – голос Каэля стал тише. – Я запрещал менять что-либо в крыле сына без моего письменного подтверждения.

Ровена молчала.

Марта вдруг сказала:

– Письмо пришло.

Все повернулись к ней.

Старая нянька стояла у двери, сложив руки перед собой. Сейчас она выглядела старше, чем утром, будто этот день вытянул из неё сразу несколько лет.

– Какое письмо? – спросил Каэль.

– С вашей печатью, милорд. В нём было сказано, что леди Элианна получает право временно закрыть детское крыло от чужого доступа.

– Я такого письма не писал.

Марта закрыла глаза.

– Я боялась этого.

Лика почувствовала, как кусочки начинают складываться в страшный, но пока неполный узор. Кто-то отвлёк генерала прорывом на границе. Кто-то дал Элианне или воспользовался её именем, чтобы поставить метку в комнате наследника. Кто-то заверил это через Вейрана. А ребёнку сказали, что дверь к матери откроется, если он будет хорошим.

И все эти годы самым удобным ответом было: проклятие матери.

– Где это письмо? – спросил Каэль.

Север ответил не сразу.

– В архиве западного крыла. Вместе с временными распоряжениями того года.

Лика невольно усмехнулась.

– Моё крыло оказалось не просто клеткой, а кладовой ответов.

Каэль повернулся к ней.

– Это не ваше крыло.

– Пока что я в нём живу. Под замком, но всё же.

– Вы не войдёте в архив без меня.

– Конечно. Ведь если я прочитаю бумагу раньше вас, она, возможно, сама прыгнет мне в руки и откроет путь к власти.

– Вы снова шутите там, где не понимаете опасности.

– Нет. Я пытаюсь не закричать. Разница существенная.

Эти слова вырвались слишком честно. Лика сама почувствовала, как после них в комнате что-то сместилось. Каэль смотрел на неё уже не как на дерзкую обвиняемую, а как на женщину, которая действительно держится за иронию, потому что иначе рухнет.

Это длилось всего миг.

Потом он снова стал генералом.

– Север, западный архив открыть. Стражу выставить с обеих сторон. Никого из слуг без моего разрешения не впускать.

– Да, милорд.

– Ровена, вы отстранены от покоев наследника до проверки.

Ровена побелела.

– Милорд…

– Это не просьба.

– Я служила маленькому лорду с младенчества.

– И за это время в его комнате появился знак, о котором я не знал.

– Я не ставила его!

– Но скрыли его сегодня.

Ровена открыла рот, закрыла, поклонилась и вышла. Лика проводила её взглядом. Женщина не казалась побеждённой. Обиженной – да. Напуганной – возможно. Но не побеждённой.

Когда дверь за ней закрылась, Лика сказала:

– Она будет мешать.

– Это уже не ваша забота.

– Если она мешает узнать, что произошло с Арденом, значит, моя тоже.

Каэль посмотрел на неё.

– Вы быстро присваиваете себе чужие заботы.

– Может быть, потому что свои у меня отобрали вместе с именем.

Он ничего не ответил.

Через несколько минут они уже шли в западное крыло. Каэль впереди, рядом с ним Север, за ними Лика и Марта, дальше двое стражников. Процессия получилась почти торжественная, если забыть, что торжественно здесь вели не хозяйку к её владениям, а подозреваемую – к архиву, где могли лежать доказательства её собственной вины.

Западное крыло встретило их холодом и пылью.

Днём оно казалось ещё более запущенным, чем утром. В коридорах горели не все светильники, ковры были выцветшими, у стен стояли накрытые тканью кресла, а в углах темнели следы старой сырости. Это место не просто давно не использовали. Его старательно обходили. Даже слуги, присланные с ключами, держались ближе к выходу и переглядывались, как люди, которым велели войти в запретный лес.

Лика остановилась у окна. Стекло было мутным, на подоконнике лежал слой пыли. Кто-то провёл по нему пальцем совсем недавно – тонкая линия тянулась к щели в раме.

– Здесь кто-то был, – сказала она.

Север сразу ответил:

– Слуги готовили комнаты к вашему приезду.

– Слуги обычно рисуют пальцем стрелки на пыли?

Каэль подошёл ближе. На подоконнике действительно была не просто линия. Она тянулась к правому коридору, едва заметная, но намеренная.

Марта перекрестила пальцы тем самым странным жестом, который Лика уже видела в храме.

– Западное крыло не любит чужих.

– Прекрасно, – сказала Лика. – У нас взаимно.

Каэль приказал стражникам осмотреть коридор. Те ушли вперёд. Через минуту один вернулся и доложил:

– Следов нет, милорд. Только пыль.

– Пыль уже след, – сказала Лика.

Север бросил на неё недовольный взгляд.

– В этом крыле десятки закрытых комнат. Если проверять каждую пылинку, архив мы откроем к зимнему солнцестоянию.

– Тогда начнём с того, что проветрим, вымоем полы и снимем эту ткань с мебели. Если мне здесь жить, я не собираюсь дышать чужим запустением.

Север застыл.

– Простите?

– Вы слышали. Западное крыло нужно привести в порядок.

– Леди, это крыло закрыто не из-за лени слуг.

– А из-за чего?

Управляющий промолчал.

Лика повернулась к Каэлю.

– Вот видите? Опять красиво молчат. Если крыло опасно – скажите, чем. Если не опасно – дайте людей, воду, тряпки, свечи и список комнат, куда нельзя входить без вас.

Север выглядел так, будто она предложила разобрать замок по камешку.

Каэль спросил:

– Зачем вам это?

– Потому что Ардену нельзя жить среди страха. А страх в этом доме лежит слоями: на портретах, в комнатах, на лестницах, в словах слуг. Если западное крыло связано с записями, печатями и старыми решениями, оно должно быть не проклятым чуланом, а местом, где можно разобраться в правде. И да, если меня всё равно здесь заперли, я хотя бы сделаю клетку пригодной для жизни.

Марта смотрела на неё с явным беспокойством, но в глазах у старой няньки было что-то ещё. Почти одобрение. Может быть, даже надежда.

Каэль молчал достаточно долго, чтобы слуги в конце коридора начали переминаться с ноги на ногу.

– Север, – сказал он наконец. – Выделить двух горничных, двух лакеев и человека из службы огня. До вечера привести жилую часть западного крыла в порядок.

– Милорд, – управляющий склонил голову, но в голосе его впервые прорезалось сопротивление, – сейчас люди заняты крылом наследника и нижней галереей. Кроме того, на содержание западного крыла в этом месяце не выделено средств.

Лика медленно повернулась к нему.

– Как интересно.

Север замолчал.

Каэль тоже посмотрел на управляющего.

– Что значит – не выделено средств?

– После закрытия крыла расходы были сокращены. На основании распоряжения…

– Чьего?

Север сжал губы.

– Внутреннего хозяйственного решения.

– Чьего? – повторил Каэль, и на этот раз в голосе было уже не просто раздражение.

Управляющий открыл книгу, которую держал под мышкой, но листать начал слишком медленно.

Лика подошла ближе.

– Вы же помните. Просто решаете, какую часть сказать вслух.

Север взглянул на неё холодно.

– Хозяйственные счета Северного замка не относятся к положению леди.

– Если в этом крыле хранятся записи о ребёнке, а крыло годами держали закрытым без денег и людей, то очень даже относятся.

– Вы не имеете права проверять счета.

– А вы не имеете права прятать их от главы рода, когда речь идёт о его сыне.

Марта едва слышно прошептала:

– Леди, тише.

Но было поздно. Каэль протянул руку.

– Книгу.

Север побледнел.

– Милорд, это черновые хозяйственные ведомости, они не приведены в порядок.

– Тем более.

Управляющий передал книгу. Каэль открыл её, просмотрел несколько страниц. Лицо его почти не менялось, но Лика уже научилась замечать мелочи: как тяжелее становится взгляд, как чуть сильнее сжимаются пальцы на краю бумаги.

– Здесь указано, что западное крыло получало деньги на поддержание печатей, уборку и хранение архива каждый месяц, – сказал он.

Север молчал.

– Только что вы сказали обратное.

– Эти суммы перераспределялись на неотложные нужды замка.

– Без моего разрешения?

– В вашем отсутствии внутренние расходы утверждала старшая смотрительница.

– Ровена, – сказала Лика.

Север бросил на неё взгляд, который мог бы заморозить воду.

– Я не называл имени.

– Зато я уже выучила, кто здесь любит решать всё за других.

Каэль закрыл книгу.

– Полную ведомость расходов за последние три года – мне в кабинет до вечера. Все распоряжения, касающиеся западного крыла, детского крыла и родового круга – туда же. Если хоть одна книга исчезнет, Север, я спрошу с вас.

Управляющий склонился.

– Будет исполнено.

Но Лика видела: исполнено будет не всё. Не сразу. Такой человек не отдаёт власть над бумагами без борьбы.

Архив находился за двойной дверью в конце коридора. Двери были покрыты пылью, но замок на них оказался чистым. Слишком чистым.

– Его открывали, – сказала Лика.

Север быстро ответил:

– Проверяли сохранность после зимней сырости.

– Когда?

– На прошлой неделе.

– Кто?

– Я.

– Один?

– С помощником.

– С каким?

Север посмотрел на Каэля.

– Милорд, допрос управляющего удобнее проводить в кабинете.

– А ответы давать удобнее до того, как помощник внезапно уедет по семейным делам, – сказала Лика.

Каэль бросил на неё короткий взгляд. Не одобрение. Но и не запрет.

– Имя помощника.

Север сдался.

– Орвин. Младший писарь хозяйственной службы.

– Найти, – приказал Каэль одному из стражников.

Тот ушёл.

Когда двери архива открылись, Лика ожидала увидеть обычную библиотеку. Полки, книги, свитки, пыль. Отчасти так и было. Но западный архив оказался больше похож на усыпальницу бумаги. Узкая высокая зала уходила в полумрак. По обеим сторонам тянулись шкафы до потолка, закрытые решётками. На столах лежали коробки с печатями, связки ключей, свёрнутые планы замка, кожаные папки. В дальнем конце комнаты стоял большой портрет, накрытый серой тканью.

От этого портрета Лике сразу стало не по себе.

Не потому, что она видела, кто изображён. Как раз не видела. Но ткань на нём была чище, чем на всём остальном. Значит, её трогали.

– Сначала записи, – сказал Каэль, заметив её взгляд.

– Я ничего не сказала.

– Вы уже смотрите так, будто собираетесь сорвать покрывало.

– В этом доме беда слишком часто начинается с того, что кто-то просто смотрит, – напомнила Лика его же слова.

На этот раз угол его губ едва заметно дрогнул. Почти незаметно. Почти невозможно. И всё равно она увидела.

Север разложил на столе книги за нужный год. Марта осталась у двери, будто боялась заходить глубже. Слуги, которых прислали для уборки, появились через несколько минут: две молодые горничные, лакей с ведром и худой мужчина из службы огня. Все выглядели так, будто предпочли бы чистить зубы живому дракону.

– Начните с жилых комнат, – распорядилась Лика. – Снять ткань, открыть окна там, где можно, вымыть пол, заменить свечи, проверить камины. Пыльные покрывала вынести в прачечную. Только не трогайте книги и бумаги без разрешения.

Горничные посмотрели на Севера.

Конечно.

Лика медленно повернулась к управляющему.

– Они ждут вашего разрешения на мой приказ?

Север ответил с каменной вежливостью:

– Слуги Северного замка подчиняются установленному порядку.

– Прекрасно. Тогда установим порядок вслух. Лорд Драгомир разрешил привести жилую часть крыла в порядок. Я живу в этом крыле. Марта отвечает за то, чтобы я не сбежала, не взорвала стены и не съела родовые документы. Вы отвечаете за архив и счета. А эти люди сейчас отвечают за то, чтобы здесь можно было дышать. Я что-то перепутала?

Горничная с веснушками вдруг фыркнула, но сразу зажала рот ладонью.

Каэль посмотрел на неё. Девушка побледнела.

– Как зовут? – спросил он.

– Тисса, милорд.

– Выполняйте распоряжения леди в пределах западного крыла. Все.

Слуги поклонились.

Север промолчал, но Лика почувствовала его сопротивление почти кожей. Управляющий уступил потому, что при нём стоял генерал. Но стоило Каэлю уйти – и каждое её распоряжение начнёт тонуть в «не положено», «не нашли», «забыли», «ключ у другого человека».

Значит, надо было закрепить победу сразу.

– Тисса, – сказала Лика. – Через час принесёте мне список того, чего не хватает в жилых комнатах: свечи, бельё, дрова, посуда, всё, что увидите. Не просить, не искать самой – записать. Второй список – какие комнаты закрыты и какими ключами. Понятно?

Девушка осторожно покосилась на Севера, потом на генерала и кивнула.

– Да, леди.

Первое «леди» без явной ненависти.

Мелочь. Но в этом замке мелочи, похоже, и были настоящими ключами.

Работа закипела не сразу, с саботажем, который пытались выдать за неуклюжесть. Лакей уронил связку покрывал прямо в проходе. Одна из горничных «случайно» принесла пустой подсвечник вместо новых свечей. Мужчина из службы огня долго объяснял Марте, что камин в спальне леди нельзя разжечь до проверки дымохода, а проверщик будет свободен только через три дня.

Лика слушала всё это молча ровно до тех пор, пока не поняла схему.

Потом подошла к мужчине у камина.

– Как вас зовут?

– Бран, леди.

– Бран, если дымоход опасен, вы сейчас ставите у камина знак запрета и пишете своё имя в списке ответственных. Если дымоход безопасен, огонь будет гореть через десять минут. Выбирайте.

Он моргнул.

– Леди, это не так делается.

– Теперь так.

– Но мне нужно разрешение старшего огневика.

– Позовите.

– Он в нижней галерее.

– Тогда идите туда и приведите его.

– Но я не могу оставить…

– Бран, – сказала Лика мягче, но твёрже, – я не требую невозможного. Я требую, чтобы вы отвечали за свои слова. Если опасно – оформляем опасность. Если нет – прекращаем пугать меня дымоходом.

Марта смотрела на неё с таким выражением, будто видела перед собой не вдову, а внезапно оживший хозяйственный устав.

Через пятнадцать минут камин в спальне горел ровным золотистым огнём.

Лика не испытала победного восторга. Только усталое удовлетворение. В прежней жизни она тоже знала: иногда, чтобы дело сдвинулось, нужно просто спросить, кто несёт ответственность. Магия магией, а люди везде одинаково не любят подписываться под собственными отговорками.

Когда она вернулась в архив, Каэль стоял у стола с открытыми книгами. Севера рядом не было.

– Где управляющий?

– Пошёл за дополнительными ведомостями.

– Сам?

– Под охраной.

– Разумно.

Генерал поднял на неё взгляд.

– Вы быстро освоились.

– Нет. Я просто делаю вид. Очень полезный навык, когда мир решил, что ты должна быть мёртвой, виновной и благодарной за комнату с замком.

Он молча смотрел на неё несколько секунд. Потом сказал:

– Слуги начали вас слушать.

– Слуги начали понимать, что вы разрешили меня слушать. Это другое.

– Вы хотите больше власти?

Она устало усмехнулась.

– Я хочу чистое бельё, огонь в камине, свой сундук, дневник и доступ к тем записям, где может быть ответ, почему ваш сын боится стен. Если это у вас считается властью, то у вас в замке очень бедное представление о власти.

Каэль закрыл одну из книг.

– Дневник пока у меня.

Лика застыла.

– Вы его прочитали?

– Нет.

– Почему?

– Потому что он закрыт личной печатью.

Она протянула руку.

– Дайте.

– Нет.

– Это дневник женщины, в чьём теле я очнулась.

– Именно поэтому нет.

– Милорд, если вы думаете, что я не понимаю, как это звучит со стороны, то ошибаетесь. Но других источников у меня нет. Вы хотите, чтобы я вспомнила. Возможно, её записи помогут.

– Или помогут вам точнее сыграть её потерю памяти.

Лика закрыла глаза на один короткий миг. Усталость наконец начала подтачивать злость. Спорить с ним было всё равно что бить ладонью по камню: звук есть, толку мало, больно в итоге тебе.

– Тогда читайте при мне.

Он молчал.

– Вы же не доверяете мне, – продолжила она. – Отлично. Я не доверяю вам, потому что вы готовы в любой момент увидеть во мне вашу Элианну. Значит, читаем вместе. При Марте, при Севере, при вашем сторожевом драконе, если он умеет читать. Но не держите от меня единственную вещь, которая может объяснить, кто я теперь.

Каэль подошёл ближе. В архивной пыли, среди старых бумаг и просыпающегося западного крыла, его присутствие ощущалось не так, как в храме. Там он был приговором. Здесь – опасным союзником, которого сама мысль о союзе оскорбляла.

– Вы не понимаете, чего просите.

– Потому что вы снова не объясняете.

– Личные печати Альвардов открываются кровью рода или согласием владельца.

Лика невольно посмотрела на свои пальцы.

Каэль сразу сказал:

– Нет.

– Я ещё ничего не предложила.

– У вас лицо человека, который сейчас предложит глупость.

– У меня лицо человека, который за один день попал на похороны, в суд, в ссылку, в проклятое крыло и в хозяйственный спор о дымоходе. Оно может выражать что угодно.

Он неожиданно отвёл взгляд. Возможно, чтобы она не увидела ещё одну почти-улыбку. Возможно, чтобы не позволить ей увидеть что-то другое.

Дверь архива тихо скрипнула.

Марта вошла без стука, что само по себе было странно. Лика обернулась и сразу поняла: старая нянька пришла не с бытовой мелочью. Лицо у неё было серым.

– Лорд Драгомир, – сказала она, – маленький лорд уснул в южной гостиной. Нира с ним. Я попросила стражу никого не впускать.

– Что случилось?

Марта посмотрела на Лику. Потом снова на генерала.

– Мне нужно сказать то, что я должна была сказать три года назад.

Каэль стал неподвижным.

Лика почувствовала, как воздух в архиве сгустился.

– Говорите, – сказал он.

Марта закрыла дверь за собой. Подошла ближе, но осталась стоять, не позволяя себе сесть.

– Госпожа Мирена не погибла случайно.

Имя первой жены прозвучало в тишине как удар по старому стеклу.

Каэль не изменился в лице. Но Лика увидела, как он перестал дышать на несколько секунд.

– Продолжайте.

Марта сглотнула.

– В ту ночь был обвал в восточной башне. Так записали. Так сказали Совету. Так сказали вам, когда вы вернулись. Но за час до обвала госпожа Мирена приходила в западное крыло. Сюда. В архив.

– Почему мне не сообщили?

– Она приказала молчать до утра. Сказала, что нашла старую запись о брачных печатях Драгомиров и хочет проверить её сама. Она боялась не за себя. За Ардена.

– Ардену было два года.

– Да, милорд.

Каэль медленно положил ладони на край стола. Дерево под его пальцами тихо хрустнуло.

Лика не шевелилась.

Марта продолжила, уже тише:

– Утром её нашли у восточной башни. Но на подоле её платья была архивная пыль. А в руке – кусок серой ткани. Такой же, какой накрывают старые портреты.

Лика медленно повернулась к дальнему концу зала.

К портрету под серой тканью.

– Почему вы молчали? – спросил Каэль.

В его голосе не было крика. Лучше бы был. От этого ровного вопроса Марта почти согнулась.

– Потому что через день пришёл Вейран. Он сказал, что смерть госпожи Мирены должна остаться несчастьем, иначе Совет заберёт Ардена под защиту до совершеннолетия. Он сказал, что если я заговорю, мальчика увезут в столичный храм и будут проверять его огонь. Я испугалась. Простите меня, милорд. Я думала, защищаю его.

Каэль закрыл глаза.

На мгновение Лика увидела не генерала, не главу рода, не дракона, перед которым трепетали слуги. Мужчину, которому только что сказали, что смерть любимой женщины три года держалась на лжи, а правда всё это время лежала в закрытом крыле его собственного дома.

Ей захотелось отвернуться. Это было слишком личное.

Но он открыл глаза и снова стал собой. Только холод теперь был другим – не бронёй, а клинком.

– Что искала Мирена?

Марта кивнула в сторону портрета.

– Не знаю. Но в ту ночь она приказала снять покрывало с того изображения. Я не видела, кто там. Она не позволила мне войти.

Лика уже шла к дальнему концу зала.

– Стойте, – сказал Каэль.

Она остановилась, но не обернулась.

– Если это связано с Миреной, Арденом, Элианной и мной, я всё равно посмотрю. Лучше при вас.

Он подошёл рядом. Очень близко. Их плечи почти соприкоснулись. От него пахло холодным воздухом, бумагой и чем-то горьким, как дым после погасшего огня.

– Не трогайте ткань голыми руками.

– Почему?

– Если портрет запечатан, он может ответить.

– Конечно. У вас даже картины здесь разговаривают через угрозу.

Каэль снял перчатку и сам взялся за край ткани.

Лика удивлённо посмотрела на его руку.

– Вы же сказали…

– Я знаю, как держать удар.

– А я, значит, нет?

– Вы едва стоите на ногах после дороги, ритуала, вспышки печати и попытки устроить хозяйственный переворот в западном крыле.

– Это был не переворот. Это была уборка.

– В этом доме разница не так велика.

Он сорвал ткань.

Пыль взметнулась серым облаком. Лика закашлялась, но почти сразу забыла и о пыли, и о холоде, и о том, что Каэль стоит рядом.

С портрета на неё смотрела женщина.

Не Мирена. Не Элианна, какой Лика видела себя в зеркале. И всё же сходство было таким страшным, что у неё перехватило дыхание.

Те же светлые волосы. Та же линия скул. Тот же изгиб губ. Те же глаза – только не растерянные, не злые, не испуганные, а спокойные и очень печальные. Женщина на портрете была одета в старинное белое платье с золотым крылом на груди, а на её запястье сиял знак, точь-в-точь похожий на тот, что вспыхивал у Лики рядом с Арденом.

Внизу на потемневшей табличке были вырезаны слова.

Лика ещё не успела их прочитать, но Каэль произнёс вслух:

– Лиана из Дома Альвард. Первая хранительница Северного Пламени.