Текст книги "Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Внизу, возле кровати, был нарисован круг с крылом внутри.

А рядом – женская фигура в чёрном платье. Без лица.

– Это твоя комната? – спросила Лика.

Арден кивнул.

Каэль протянул руку.

– Дай мне.

Мальчик прижал лист к груди.

– Нет.

Генерал замер. Лика повернулась к нему и тихо сказала:

– Пусть сам решит.

Она ожидала приказа. Холодного ответа. Но Каэль только сжал челюсть и опустил руку.

Арден сел обратно на ковёр и положил рисунок перед Ликой.

– Она приходила сюда, – сказал он. – Не ты. Та.

– Элианна?

Мальчик не произнёс имени. Только повернул деревянного дракона хвостом к себе, будто ему было неприятно даже слышать.

– Она сказала, что если я буду хорошим, мама откроет дверь. А если плохим, дверь останется закрытой.

Лика почувствовала, как в груди поднимается медленная, очень взрослая ярость. Не вспышка, не желание закричать. Хуже. Холодное понимание, что кто-то долго и методично давил на ребёнка самым больным, что у него было.

Каэль стоял неподвижно.

– Почему ты не говорил мне? – спросил он.

Арден не поднял головы.

– Ты сердился.

– На тебя?

Мальчик пожал плечом.

– На всех.

Генерал будто получил удар, но не показал этого. Только его пальцы медленно разжались.

Лика осторожно коснулась края рисунка, не беря его в руки.

– Арден, а знак темнеет, когда ты думаешь, что дверь не откроется?

Мальчик посмотрел на неё. Очень внимательно.

Потом кивнул.

– А когда тебя пугают мамой?

Снова кивок.

– Значит, дело не в тебе, – сказала Лика.

Ровена, всё это время стоявшая у входа в гостиную, резко подняла голову.

– Леди не может делать такие выводы.

Лика повернулась к ней.

– Почему?

– Проклятие наследника – вопрос рода. Его изучали хранители, Совет, старшие печати…

– Они изучали ребёнка или то, кто его пугал?

Ровена побледнела.

– Вы обвиняете слуг?

– Я задаю вопрос.

– Маленький лорд болен проклятием матери, – вырвалось у женщины. – Все в замке это знают.

Марта резко встала.

– Ровена!

Слишком поздно.

Арден сжался так, будто его ударили словом. Деревянный дракон выпал из его рук. На запястье тёмные прожилки резко поползли к центру знака.

Лика не подумала. Просто оказалась рядом, но не схватила мальчика, не прижала к себе, не закрыла ладонью его знак. Она села перед ним и подняла деревянного дракона.

– Ран упал, – сказала она спокойно, хотя внутри всё рвалось. – Но крыло цело. Смотри.

Арден смотрел не на игрушку, а на своё запястье. Дыхание у него стало быстрым, рваным.

– Я плохой?

– Нет.

– Это из-за мамы?

– Нет.

– Они говорят…

– Взрослые иногда говорят глупости, когда боятся.

Ровена ахнула.

Каэль повернулся к ней.

– Выйдите.

– Милорд, я…

– Выйдите.

Она поклонилась так низко, что это больше походило на падение, и поспешно покинула гостиную. Слуги исчезли следом.

Лика осталась на ковре перед Арденом, держа деревянного дракона на раскрытой ладони.

– Посмотри на меня, – попросила она. – Не на знак. На меня.

Мальчик с трудом поднял глаза.

– Ты не плохой, – сказала она. – Ты ребёнок. Слышишь? Ребёнок. Не проклятие. Не беда рода. Не чья-то вина. Ты Арден.

Его губы задрожали, но он не заплакал. Только прошептал:

– А если огонь не верит?

Лика медленно протянула ему дракона.

– Тогда мы будем учить его верить заново.

Она не знала, почему сказала именно это. Не знала, какие силы услышат её слова. Но в тот момент ей было всё равно. Если этот мир строился на печатях, страхах, родовых кругах и решениях Совета, пусть хоть кто-то в нём скажет ребёнку простую вещь: он не виноват в том, что взрослые не смогли его защитить.

Арден осторожно взял дракона.

И его знак вдруг вспыхнул.

Не резко, не болезненно. Золотой свет поднялся из-под кожи, выталкивая тёмные прожилки к краям. Мальчик тихо ахнул. Каэль шагнул вперёд, Марта вскрикнула его имя, но Лика уже смотрела на своё собственное запястье.

Рука под рукавом стала горячей.

Она отдёрнула ткань и увидела, как тот самый знак, похожий на крыло с тёмной трещиной, загорается таким же золотым светом, как у Ардена. Линии на её коже раскрывались медленно, будто кто-то невидимый дорисовывал недостающую часть древнего узора.

В камине золотой огонь поднялся выше.

Деревянный дракон в руках мальчика повернул голову сам. Его вырезанные глаза вспыхнули маленькими искрами.

А где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.

Глава 4. Генерал, который не верит вдовам

Глава 4. Генерал, который не верит вдовам

Где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.

Звук был негромким. Почти домашним, как если бы в соседней комнате кто-то повернул ключ в двери. Но Лика сразу поняла: это не обычная дверь. Слишком резко изменился воздух. Золотой огонь в камине поднялся, вытянулся в тонкие языки и на мгновение стал похож на раскрытое крыло. Деревянный дракон в руках Ардена больше не двигался, но его вырезанные глаза всё ещё светились крошечными искрами.

Мальчик смотрел на игрушку так, будто та впервые за долгое время ответила ему.

– Ран услышал, – прошептал он.

Марта стояла у окна, прижимая вышивание к груди. Её лицо побледнело, а губы двигались без звука, будто она пыталась вспомнить старую молитву и не могла выбрать нужную. Каэль, наоборот, стал ещё спокойнее. Опасно спокойнее. Он подошёл к камину, положил ладонь на каменную полку и несколько секунд вслушивался в стены.

Лика невольно прижала руку к запястью. Под кожей ещё теплился золотой знак, но теперь свет уходил вглубь, будто его втягивали невидимые корни. Это было не больно. Скорее странно, тревожно и почти неправильно – чувствовать в своём теле отклик чужого замка.

– Что это было? – спросила она.

Генерал не сразу повернулся.

– Вы мне скажите.

– Я?

Он посмотрел на неё через плечо.

– Замок откликнулся на вашу печать.

– Я не управляла ею.

– Все так говорят, когда хотят, чтобы им поверили.

Лика медленно поднялась с ковра. После вспышки в коленях осталась слабость, но она заставила себя выпрямиться. Арден сидел рядом, прижимая деревянного дракона к груди. Тёмные прожилки на его запястье отступили к самым краям знака, и мальчик впервые с дороги выглядел не испуганным, а изумлённым.

Ради этого одного можно было выдержать и генеральский взгляд, и его обвинения.

– Если бы я знала, как заставить замки щёлкать в ваших стенах, я бы для начала открыла дверь собственной комнаты, – сказала Лика. – Снаружи, кажется, её собирались запирать.

Марта тихо выдохнула, будто просила её остановиться.

Каэль повернулся полностью.

– Не играйте словами. Северный замок не откликается на чужаков.

– Тогда у вас две новости. Либо я не чужая для вашего замка, либо ваш замок ошибается.

– Он не ошибается.

– Значит, первый вариант вам нравится ещё меньше.

В золотых глазах генерала мелькнуло раздражение. Не яркое, не вспыльчивое, а глубокое, сдержанное. Лика почти физически почувствовала, как он привык давить любое чувство раньше, чем оно успевало стать поступком. Но сейчас рядом был Арден, и мальчик смотрел то на отца, то на неё, улавливая каждую перемену голоса.

Лика заставила себя говорить тише.

– Я не хочу спорить при ребёнке.

– Тогда не спорьте.

– А вы не обвиняйте.

Каэль шагнул к ней. Не угрожающе, но в комнате сразу стало теснее. Он был слишком высоким, слишком собранным, слишком привыкшим к власти. В храме это пугало. В замке – раздражало сильнее, потому что теперь Лика видела: за его холодом прячется не только недоверие, но и страх за сына. А страх делал даже умных людей несправедливыми.

– Вы появились в теле женщины, которая стала причиной беды моего сына, – произнёс он негромко. – Вы не помните того, что удобно не помнить. Мой ребёнок тянется к вам после двух встреч. Родовой огонь отвечает вам. Замок открывает первый внутренний рубеж. И вы хотите, чтобы я счёл это совпадением?

– Я хочу, чтобы вы хотя бы допустили, что сама ничего не понимаю.

– Это тоже удобно.

– Да что же у вас всё удобно! – не выдержала Лика, но тут же понизила голос, когда Арден вздрогнул. – Простите. Не вам. Ему.

Последнее слово она сказала мальчику.

Арден крепче обнял деревянного дракона, но не отвернулся. Смотрел на неё внимательно, доверчиво, будто даже её вспышка не испугала его так, как испугали бы спокойные, правильные и лживые слова других взрослых.

Каэль заметил это.

Лика тоже.

И от этого стало ещё тревожнее.

Где-то за дверью послышались быстрые шаги. Затем стук, короткий и резкий.

– Милорд, – донёсся голос Севера. – Нижняя галерея проснулась.

Марта ахнула.

Каэль мгновенно отвёл взгляд от Лики.

– Кто видел?

– Дежурные у восточного перехода и двое из службы печатей. Я приказал им молчать.

– Хорошо.

– Но если открылся первый рубеж, нужно проверить родовой контур до заката.

Генерал бросил взгляд на Ардена. Мальчик сразу опустил глаза, словно был виноват в том, что стены проснулись.

Лика увидела это и почувствовала знакомую злость. Слишком много вины возлагали на маленькие плечи. Даже когда молчали.

– С ним всё будет в порядке, – сказала она раньше, чем успела подумать.

Каэль посмотрел на неё.

– Вы не можете этого знать.

– Нет. Но могу сделать так, чтобы вокруг него хотя бы не шептались о катастрофе каждые пять минут.

Марта быстро шагнула между ними взглядом, не телом.

– Лорд Драгомир, я останусь с маленьким лордом. Леди может вернуться в западное крыло.

Арден тут же поднял голову.

– Нет.

Одно слово. Тихое, но отчётливое.

В комнате стало ещё тише.

Каэль медленно повернулся к сыну.

– Арден.

Мальчик сжал дракона так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Пусть она останется.

Для ребёнка это была почти дерзость. Лика поняла по лицу Марты, по тому, как Север за дверью перестал даже дышать, по взгляду самого генерала. Арден не требовал. Он просил, но делал это вслух. При отце. При слугах за дверью. После долгих месяцев молчания и страха.

Каэль подошёл к сыну и опустился перед ним на одно колено. Это движение удивило Лику. В нём не было генеральской величавости. Только отец, который пытался стать ниже, чтобы не нависать над собственным ребёнком.

– Я скоро вернусь.

Арден посмотрел на него настороженно.

– А если стены снова будут говорить?

– Марта будет рядом.

– Они её не слушают.

Марта опустила глаза, но не обиделась. Похоже, это была правда.

Каэль после короткой паузы сказал:

– Леди останется в гостиной до моего возвращения. Двери открыты. Стража снаружи. Марта здесь. Один шаг за порог без разрешения – и я отменю это решение.

Последнюю фразу он произнёс уже для Лики.

Она кивнула.

– Я поняла.

– Не уверяйте так быстро. Вы слишком легко обещаете.

– А вы слишком тяжело доверяете.

И снова между ними будто натянулась невидимая струна.

Каэль выпрямился. На мгновение его взгляд задержался на её лице, потом скользнул к запястью, где знак уже почти погас под рукавом.

– Если свет появится снова, Марта позовёт меня немедленно.

– Позову, милорд, – сказала Марта.

– Если Ардену станет хуже…

– Я тоже позову, – перебила Лика. – Я не собираюсь проверять на нём границы вашей магии.

– Зато собираетесь проверять границы моего терпения.

– Это выходит само.

Марта тихо кашлянула. Арден впервые за всё время издал звук, похожий на слабое смешок, но тут же спрятал лицо за деревянным драконом, будто испугался собственной реакции.

Каэль услышал.

Лика увидела, как на лице генерала что-то дрогнуло. Не улыбка. Нет. Но мгновение живого изумления, которое он не успел спрятать полностью.

Потом он развернулся и вышел.

Дверь закрылась за ним не до конца. В щель был виден кусок коридора, сапоги стражников и край плаща Севера. Голоса удалились быстро. Замок снова наполнился низкой, глухой тишиной.

Лика села обратно на ковёр, но уже не так близко к Ардену.

– Ну что, Ран теперь главный сторожевой дракон в этой комнате?

Мальчик посмотрел на игрушку.

– Он испугался.

– Все иногда пугаются.

– Папа нет.

Лика осторожно выбрала слова.

– Твой папа тоже пугается. Просто у него лицо такое, будто он запрещает страху входить без доклада.

Арден задумался. Потом очень серьёзно спросил:

– А страх слушается?

– Не всегда. Но твой папа, кажется, очень упрямый.

Мальчик кивнул так, будто это было общеизвестным фактом.

Марта у окна неожиданно отвернулась, и Лика заподозрила, что та прячет улыбку.

Несколько минут они сидели почти спокойно. Арден показывал Лике деревянного дракона, маленьких воинов и книгу с картинками, где были нарисованы разные формы драконьих крыльев. Он говорил мало, но уже не прятал каждое слово. Иногда замолкал и прислушивался к стенам. Тогда Лика тоже замолкала, не задавала лишнего, просто ждала, пока он снова повернёт к ней игрушку мордой.

Марта принесла лёгкий плед и накрыла мальчику плечи. На этот раз Арден не вздрогнул. Только посмотрел на неё и тихо сказал:

– Спасибо.

Пожилая женщина застыла на месте.

Лика поняла: это слово он давно не говорил и ей.

– На здоровье, маленький лорд, – ответила Марта, и голос её предательски смягчился.

В коридоре снова послышалось движение, но не генеральские уверенные шаги. Лика подняла голову. В дверях появилась рыжеватая служанка – та самая, что была при Ардене в храме и ехала с ним в первом экипаже. Она держала в руках сложенную ткань и выглядела так, будто её послали на казнь.

– Простите, леди Марта, – сказала она. – Госпожа Ровена велела передать для маленького лорда сменный плащ. В его покоях ещё убирают портреты.

Арден напрягся при имени Ровены, но Лика не стала сразу смотреть на него. Иногда внимание только усиливает страх.

Марта протянула руку.

– Дай сюда, Нира.

Значит, служанку звали Нира.

Девушка вошла на несколько шагов, передала ткань и уже собиралась уйти, но Арден вдруг сказал:

– Там не все.

Нира остановилась.

– Что, маленький лорд?

Мальчик смотрел в сторону двери.

– Не все смотрящие ушли.

Служанка побледнела. Марта напряглась.

Лика осторожно спросила:

– Ты про портреты?

Арден покачал головой.

– Один остался под тканью.

Нира выронила взгляд в пол слишком быстро.

Лика это заметила.

– Нира, – сказала она мягко. – Что осталось в покоях?

– Я… я не знаю, леди.

Голос у девушки был испуганным, но не лживым до конца. Скорее она знала, что что-то не так, но боялась назвать.

Марта шагнула к ней.

– Говори.

Нира сжала пальцы на переднике.

– Когда мы снимали родовые изображения, за большим портретом у камина нашли старую дощечку. С выжженным знаком. Госпожа Ровена сказала не трогать, пока не вернётся лорд Драгомир.

Арден закрыл уши ладонями.

Деревянный дракон упал на ковёр.

На запястье мальчика снова поползли тёмные прожилки.

Лика мгновенно повернулась к нему.

– Арден, смотри на Рана. Ран упал, но мы сейчас поставим его на лапы. Можно?

Мальчик не ответил. Его дыхание участилось.

Марта резко сказала Нире:

– Беги за лордом Драгомиром.

– Он в нижней галерее, туда нельзя…

– Тогда за Севером!

Служанка бросилась к двери, но в этот момент где-то над ними протяжно застонал камень. Не громко, но так глубоко, будто замок просыпался во сне и был недоволен тем, что его потревожили.

Арден соскользнул с ковра и, прежде чем Лика успела его остановить, шагнул к выходу.

– Там холодно.

– Где? – спросила она.

– В моей комнате.

– Туда нельзя идти без отца.

– Надо.

Он говорил тихо, но так убеждённо, что Лика поняла: спор сейчас только сорвёт его в страх.

Она бросила взгляд на Марту.

– Мы можем дойти до его покоев?

– Лорд Драгомир запретил…

– А если это связано с тем, что темнит его знак?

Марта побледнела.

За дверью стражники переглянулись, явно не понимая, имеют ли право остановить наследника. Арден уже шёл к коридору. Не бежал, не метался – двигался, как ребёнок во сне, ведомый чем-то, что слышал только он.

Лика догнала его, но не схватила. Только пошла рядом.

– Арден, я рядом. Но ты должен слышать и меня тоже. Если скажу остановиться, ты остановишься. Договорились?

Мальчик чуть заметно кивнул.

– Хвостом к тебе?

Она не сразу поняла, потом вспомнила их игру.

– Да. Если не захочешь говорить, показывай хвостом к мне. Но если я прошу остановиться – Ран ставит лапы на пол.

Арден прижал игрушку к груди и пошёл дальше.

До крыла наследника было недалеко, но путь показался Лике слишком длинным. Стены здесь отличались от западного крыла: светлее камень, больше золота в узорах, на окнах витражи с крыльями. Но чем ближе они подходили, тем сильнее Лика ощущала тот самый холод, о котором говорил Арден. Не мороз, не сквозняк. Скорее пустоту, спрятанную за красивыми тканями.

У дверей покоев стояла Ровена. Рядом двое слуг держали снятый портрет – сурового старика с глазами, похожими на жёлтые монеты. На полу у стены лежали ещё три закрытых полотном изображения.

– Что вы здесь делаете? – Ровена увидела Лику и сразу выпрямилась. – Леди не имеет права входить в крыло наследника без разрешения лорда Драгомира.

– Маленький лорд сам пришёл, – сказала Марта, задыхаясь от быстрой ходьбы. – У него потемнел знак.

Ровена перевела взгляд на Ардена, и её лицо изменилось. Слишком быстро. Сначала испуг, потом досада, потом мягкая тревога, рассчитанная на свидетелей.

– Мой хороший, зачем же ты встал? Тебе надо отдыхать.

Арден спрятался за Лику.

Не полностью. Только сделал маленький шаг так, чтобы её плечо оказалось между ним и Ровеной.

В этот момент все увидели.

Ровена тоже.

Её лицо застыло.

Лика почувствовала, как в ней поднимается холодная ярость. Не потому, что мальчик выбрал её. А потому, что выбор этот был сделан не из каприза. Из страха.

– Что за дощечка за портретом? – спросила Лика.

Ровена медленно повернулась к ней.

– Я не обязана отчитываться перед вами.

– А перед ним? – Лика кивнула на Ардена. – Это его комната. Его страх. Его знак темнеет.

– Маленький лорд не должен заниматься такими вещами.

– Он ими и не занимается. Он от них страдает.

Слуги замерли. Марта закрыла глаза, будто уже видела, как эта ссора закончится.

Ровена понизила голос:

– Вы очень быстро привыкли говорить от имени наследника, леди Элианна.

– Потому что он слишком долго молчал, пока другие говорили за него.

– Осторожнее. Ваша забота выглядит слишком удобной.

Слова попали в цель. Лика услышала в них будущий обвинительный приговор: вдова, лишённая прав, через ребёнка пытается вернуться к власти. Всё просто. Всё понятно. Все поверят.

Она сделала медленный вдох.

– Откройте комнату.

– Нет.

– Тогда я позову генерала, и вы объясните ему, почему скрываете найденный знак.

Ровена поджала губы.

– Ничего я не скрываю.

– Прекрасно. Значит, покажете.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Ровена резко повернулась к слуге.

– Убери ткань.

Слуга не сразу понял, с чего именно, но Арден поднял руку и указал на дальний угол у камина.

– Там.

Лика вошла первой, хотя прекрасно понимала: формально нарушает запрет. Но Арден держался за складку её рукава, Марта была рядом, дверь оставалась открытой, а стражники видели всё из коридора. Если генерал решит обвинить её, пусть хотя бы делает это при свидетелях.

Покои наследника были красивыми и страшными одновременно. Большая кровать под пологом, резной шкаф, ковёр с драконьим узором, полки с книгами и игрушками. Портреты действительно сняли, но на стенах остались более светлые прямоугольники, похожие на следы от долго висевших окон в прошлое.

У камина, там, где раньше, видимо, висел самый большой портрет, в стену была вделана тёмная деревянная дощечка. Небольшая, почти незаметная на фоне камня. На ней был выжжен знак: крыло, перечёркнутое тонкой трещиной.

Лика похолодела.

Такой же знак был на её кольце.

И почти такой же – на её запястье, только живой.

Арден за её спиной прошептал:

– Она говорила, что это ключ.

Марта резко повернулась к нему.

– Кто говорил?

Мальчик уткнулся лицом в Ликин рукав и замолчал.

Лика не стала спрашивать. Не сейчас.

Ровена сказала быстро:

– Дощечка старая. Такие знаки ставили в детских покоях для защиты.

– От кого? – спросила Лика.

– От чужой крови.

– А почему тогда ребёнок её боится?

– Маленький лорд боится многого после той ночи.

– Удобный ответ.

Ровена вспыхнула.

– Вы не имеете права…

– Да, я уже слышала. У меня вообще мало прав. Но зрение пока осталось. На этой дощечке знак, связанный со мной. Арден говорит, что это ключ. И вы хотели оставить его под тканью, вместо того чтобы сразу позвать лорда Драгомира.

– Я собиралась позвать.

– После того, как ребёнок опять начнёт задыхаться от страха?

Марта шагнула к Лике.

– Осторожно.

Но Лика уже видела слишком много. Она подошла ближе к камину, не касаясь дощечки. Запястье под рукавом стало тёплым. Не вспышка, как в гостиной, а предупреждение. Будто знак слышал такой же знак в стене и не хотел молчать.

Арден захныкал.

Лика сразу отступила.

– Всё. Я не трогаю.

– Не надо, – прошептал мальчик. – Он зовёт холодную.

В этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги.

Каэль вошёл так быстро, что воздух в комнате словно ударился о стены. За ним появился Север, бледный и собранный. Генерал окинул взглядом комнату, увидел Лику у камина, Ардена за её спиной, Ровену, дощечку на стене – и его лицо стало таким, каким, наверное, его видели враги перед последним приказом.

– Что вы здесь делаете?

Ровена тут же склонилась.

– Милорд, леди Элианна самовольно привела наследника в его покои и потребовала открыть стеновой знак.

Лика даже не удивилась. Вот так быстро просьба превращается в требование, а попытка помочь – в преступление.

Каэль смотрел только на неё.

– Я приказал вам оставаться в южной гостиной.

– Арден услышал холод в комнате. Его знак начал темнеть. Нира сказала про дощечку за портретом. Я решила, что ждать опаснее, чем нарушить ваш приказ.

– Вы решили.

От этих двух слов стало по-настоящему холодно.

– Да, – сказала Лика. – Решила.

– В первый же день в моём доме вы нарушаете запрет, входите в крыло наследника, приближаетесь к его родовой стене и касаетесь влияния, которого не понимаете.

– Я ничего не касалась.

– Но хотели.

– Хотела понять, почему ваш сын боится собственной комнаты!

– Мой сын стал бояться после того, как Элианна уже однажды решила, что знает лучше всех.

Удар был точным.

Лика замолчала на секунду, но не опустила глаз.

– Я не Элианна.

В комнате никто не шелохнулся.

Каэль медленно подошёл ближе.

– Не произносите это так, будто у вас есть доказательства.

– У меня есть его слова.

Она кивнула на Ардена.

Генерал стал ещё холоднее.

– Не смейте прикрываться моим сыном.

– Я не прикрываюсь. Я его слушаю.

– Вы используете его доверие, чтобы приблизиться к тому, что вам запретили.

– К чему? К власти? К замку? К вашему имени? – Лика почти не узнала свой голос: он стал низким и спокойным от злости. – Посмотрите на меня, милорд. Я стою в чужом платье, в чужой комнате, под чужим именем, без своих вещей, без права выйти за дверь. В этом мире у меня нет ни одного человека, который знал бы меня настоящую. И вы всерьёз думаете, что мой главный замысел – интриговать через пятилетнего ребёнка?

– Я думаю, что Элианна уже делала это.

– Тогда перестаньте наказывать меня за то, чего я не помню и, возможно, не совершала.

Он подошёл так близко, что она почувствовала холод его плаща и слабый запах ветра, камня и зимнего воздуха из нижней галереи.

– Возможно? – тихо переспросил он. – Вы оставляете себе лазейку?

– Я оставляю себе честность. Я не знаю, что делала женщина до меня. Но я знаю, что делаю сейчас. Сейчас я стою между вашим сыном и тем, что его пугает. А вы вместо того, чтобы спросить, почему за портретом в его комнате спрятан знак моего кольца, снова обвиняете меня.

Север у двери едва заметно поднял голову.

Каэль молчал.

Лика поняла: попала. Не в сердце – туда он её не пустил бы. В логику.

Она повернулась к дощечке.

– Это ведь не обычная защита, правда?

Север ответил раньше генерала:

– Нет, леди.

Каэль резко посмотрел на него.

Управляющий склонил голову, но продолжил:

– Такой знак ставили не для охраны комнаты. Это метка вдовьей связки. Её используют, чтобы ограничить доступ к родовому огню через брачную печать.

– Кто приказал установить её в детских покоях? – спросила Лика.

Север побледнел сильнее.

– Запись должна быть в домовой книге.

– Принести, – приказал Каэль.

Управляющий поклонился и вышел почти бегом.

Ровена стояла неподвижно, но её пальцы судорожно сжимали складки платья.

Лика заметила.

Каэль тоже.

Но прежде чем он успел что-то сказать, Арден вдруг тихо всхлипнул. Его знак снова начал темнеть.

– Она сердится, – прошептал мальчик.

Все повернулись к нему.

– Кто? – спросил Каэль.

Арден смотрел не на Ровену, не на Марту и не на Лику. Он смотрел на дощечку в стене.

– Холодная леди.

Лика медленно присела перед ним.

– Она здесь?

Мальчик зажмурился и прижал дракона к груди.

Каэль резко сказал:

– Не давите на него.

– Я не давлю.

– Вы опять ведёте его к двери.

– Нет. Я пытаюсь увести его от неё.

Лика протянула руку ладонью вверх, не касаясь мальчика.

– Арден, помнишь правило? Если не хочешь отвечать – хвостом ко мне.

Мальчик дрожащими пальцами повернул деревянного дракона хвостом к ней.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда не говорим. Только дышим. Смотри на Рана. Он сторожевой. Он не открывает дверь, если ты не хочешь.

Арден сглотнул.

– Она велела.

– Сейчас здесь не она.

– Она сказала, папа не поверит.

Каэль будто окаменел.

Лика не смотрела на него. Нельзя было. Важнее был ребёнок, который впервые вытаскивал из себя правду по кусочку, маленькими словами, через страх и игрушку.

– А ты сам кому веришь? – спросила она.

Арден долго молчал. Тёмные прожилки на его запястье остановились, не доходя до центра золотого крыла.

Потом он поднял глаза. Сначала на Лику. Потом, с усилием, на отца.

– Ей.

Каэль не двинулся.

В комнате будто перестали гореть все огни.

Арден сделал шаг вперёд. Маленький, но для него – огромный. Он стоял между отцом и Ликой, с деревянным драконом в руках, бледный, уставший, но уже не совсем молчаливый.

– Папа, – сказал он.

Лика увидела, как изменилось лицо генерала. Всего на миг. Но этот миг стоил всех их споров. Потому что Арден произнёс это слово вслух, прямо, без страха спрятаться за Марту, за игрушку, за тишину.

– Папа, – повторил мальчик, крепче сжимая дракона. – Не отдавай её Совету. И не выгоняй.

Каэль медленно опустился перед сыном на одно колено.

– Почему?

Арден посмотрел на Лику, потом на знак в стене, потом снова на отца.

– Потому что, когда она рядом, дверь молчит.