Текст книги "Высокое волшебство"

Автор книги: Диана Дуэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Долго вглядывалась она в далекий и как бы оттого несуществующий горизонт, пока ей не стало казаться, что плоская поверхность планеты закругляется, скатывается, соприкасаясь с небом или с тем, что она называла небом. Но это, как понимала Дайрин, было иллюзией. Именно эта иллюзия, создаваемая плоской, как блин, планетой, почему-то вызывала смутное беспокойство. Ровную поверхность тут и там словно бы взрывали острые конусы камней, разбросанные в беспорядке и все же наводящие на мысль, что здесь поработала рука гениального художника, какого-нибудь межгалактического Пикассо. Да эти нежные цветовые пятна на бледном гладком пустынном пространстве, также расположенные в неуловимой, но явно продуманной системе… А над головой – низкие крупные звезды, близкие и яркие, как ночные фонари.

Дайрин поискала компьютер. Он лежал у самых ее ног. Она наклонилась, чтобы поднять его и… и застыла. Никогда еще она не видела такого. За чертой этого невозможно далекого горизонта расстилался Млечный Путь. Но какой-то странный и необычный. Длинная спираль типа ДНК ввинчивалась в небо. Катились вдоль нее громадные колеса мелких, с булавочную головку, звезд. Из самой сердцевины этой спирали выкатывались колеса, а из них вырастали граненые лучи света. И на этих похожих на древки лучах полоскались туманные, усеянные звездами полотнища. Клубящиеся знамена звезд.

Дайрин дивилась на эти неподвижные световые лучи, увенчанные купами звезд, и удивлялась той силе гравитации, что удерживала их на месте. Она видела такой Млечный Путь, какого не лицезрел, пожалуй, ни один Волшебник на свете. Это была не плоская туманная лента, а многомерный фантастический мир, полный играющих всеми цветами спектра, как драгоценные камни, звезд, освещенных алмазной пылью ионов, сияющих, доминирующих над всем горизонтом и кажущихся замороженными в своем вечном движении. Звездные стяги вились и опадали в покойной, вечной красоте космоса, излучая острый, режущий глаза свет. И Дайрин смотрела, смотрела и не могла наглядеться…

А спираль медленно поднималась над горизонтом, над этой удивительной планетой. Однако, заметила Дайрин, поднималась она значительно быстрее, чем должна бы, учитывая сильную гравитацию такой большой планеты. Может быть, эта планета имеет небольшую плотность? Во всяком случае, Дайрин чувствовала, что весит гораздо меньше, чем на Земле. Она не обращала внимания на быстрый анализ параметров, который методично проводил компьютер. Ей сейчас это было вовсе не обязательно. У нее почему-то появилась твердая уверенность, что она попала туда, куда стремилась. Компьютер попал точно в цель. Солнце на этой планете должно быть частью спутниковой системы, созданной в этой звездной галактике. А если так, то она находится от световой спирали на расстоянии каких-нибудь десяти или двадцати световых лет.

Но мысль о расстоянии испортила ей настроение, напомнив о преследователях.

– Мы избавились от них? – спросила она с надеждой.

– Погоня осталась позади на расстоянии сорока триллионов световых лет, – пожужжав, ответил компьютер.

Сорок триллионов!.. Такую даль нельзя разглядеть даже в самый сильный, самый современный телескоп, даже в тот фантастический, созданный Биг Бэнгом. Галактики и Млечные Пути, проходя через эту точку пространства, двигались с неуловимой скоростью, превышающей скорость света, наблюдать их или даже засечь было невозможно. Вряд ли такие звездные скопления вообще могли приниматься во внимание астрономами той Вселенной, где находилась Земля.

– Да-а, далековато от дома, – вздохнула Дайрин и обратилась к компьютеру: – Может, у меня есть парочка дней на отдых и кое-какие разыскания?

– Положительно, – проворковал компьютер.

– О'кей! – обрадовалась Дайрин и вздохнула, на сей раз весело и с облегчением. Она присела на корточки и стала спокойно наблюдать за движущимся скоплением звезд. Последние нежные узкие полосы света, летящие от раскручивающейся спирали, легли за чертой горизонта.

– Я хочу знать все подробности об этой звездной системе, – сказала она. – Планеты, тип звезд, обитатели, если вообще кто-то обитает в ней, кто посещал ее прежде. Все-все. Начинай!

– Работа идет, – сказал компьютер, и на экране появился перечень программ.

– Можешь ли ты теперь решать несколько задач одновременно? – спросила Дайрин.

– Положительно, – подтвердил компьютер.

– Отлично!

Она выбрала программу «УЧЕБНИК» и принялась выбирать все, что касалось Одинокой Силы.

«Должно же быть что-то такое, что я могу использовать против нее, – думала Дайрин. – Какое-нибудь оружие, слабость…» И Дайрин дала компьютеру команду «ПОИСК». Требовалось собрать и изучить все последние стычки и битвы Волшебников с Одинокой Силой. Она была просто ошарашена, когда увидела извлечения на эту тему, исчисляющиеся десятками тысяч страниц. И в сто лет не одолеть ей эту уйму сведений. Полистав наугад туда-сюда десяток-другой возникающих на экране страниц, Дайрин вдруг, к своему удивлению, наткнулась на последнее путешествие Ниты. Заинтригованная, Дайрин принялась читать… и ужасно испугалась. Путешествие Ниты вовсе не было похоже на увеселительную прогулку. Всего она не поняла, но выяснила, что была какая-то экспедиция на Лонг-Айленд, на дно океана. Нечто вроде подводной игры с китами, и Нита, чтобы спасти от несчастья Восточный берег и обеспечить спокойствие участвующих в празднике на водах, добровольно вызвалась быть съеденной акулой! Нита? Ее сестра? Та, для которой, как считала Дайрин, и переход улицы на красный свет был подвигом! Если бы это поведал ей не компьютер, который не врет и не ошибается, Дайрин ни за что не поверила бы. Она дочитала до конца, чувствуя, как холодеют от ужаса кончики пальцев. Нита встретилась лицом к лицу с Одинокой Силой и умудрилась выбраться из этой переделки живой и невредимой. Дайрин не была уверена, что не струсила бы и не сбежала, повстречайся она с этой коварной ведьмой. А ведь ее посланцы гораздо слабее и не такие изворотливые… Бр-рр!..

Дайрин попыталась поскорей выкинуть эту мысль из головы. Впрочем, желудок сейчас больше привлекал ее внимание, чем голова: он настойчиво бурчал, чуть ли не квакал с голоду.

«Когда же я ела в последний раз?» – попыталась вспомнить Дайрин.

Она поручила компьютеру выбрать из всех столкновений с Одинокой Силой те, что оказались успешными, а сама переключилась из программы «УЧЕБНИК» на необходимую ей сейчас программу «КАРМАН». Там у нее были заложены в цифровом шифре батон белого хлеба, ветчина и баночка горчицы. Компьютер, не отключаясь с выполнения команды, данной ему прежде, с готовностью выбросил и тут же материализовал пакет с едой.

Дайрин с жадностью принялась за еду, но, попытавшись открыть жестяную баночку с горчицей, вдруг поняла, что без ножа ей не обойтись. Секунду поколебавшись, она решила украсть нож из ящика стола в их кухне. Дала команду компьютеру, но получила ответ:

– Неопределенны параметры места.

– Гм-м, – поразмышляла Дайрин и попыталась еще раз: – Ящик со столовым серебром!

– Параметры, – упрямился компьютер, словно бы не одобрял ее жульнической затеи. Дайрин, понятно, не знала точных координат ящика буфета и потому отступилась.

– О'кей, – сказала она. – Команда отменяется.

Пришлось обойтись без горчицы, что очень огорчило Дайрин, которая, дожевав последний сандвич, стряхнула с колен крошки и увидела, как они вдруг превратились в ледяные шарики. Тут только сообразила она, как защищена от ледяной атмосферы планеты. Нет, компьютер все-таки молодчина: обо всем подумал! Только теперь она заметила, что и сидеть на этой гладкой, как лед, поверхности не так холодно, как на камнях Марса и Плутона. Ее дыхание превращалось в пар и тут же опадало крупными хлопьями снега. Но и снег, падая на поверхность планеты, вдруг начинал таять. Вероятно, из глубины ее недр шло тепло. «Геотермальная энергия, – отметила про себя Дайрин. – Наверное, в глубинах планеты происходит некая вулканическая активность. Вполне возможно, что и странные конические выбросы, похожие на скульптуры, тоже результат этой огненной жизни недр».

– Трудишься? – весело обратилась она к компьютеру.

– Дайте уточнение, – потребовал он.

Дайрин усмехнулась. Стоит начать болтать с машиной как с человеком, как она теряется. Каждое слово она воспринимает как команду и требует точной формулировки ответа. На неполный вопрос получишь неполный ответ. Ее компьютер волшебный и должен бы научиться просто болтать. Впрочем, она была довольна своим компьютером.

– Обзор планеты готов? – спросила она.

– Продолжается сбор материала, – словно бы отмахнулся от нее компьютер, как от назойливой мухи.

– Сколько же тебе еще потребуется времени? – нетерпеливо спросила Дайрин.

– Скорость обработки – три пункта за две минуты, – прокряхтел компьютер.

Дайрин снова уселась и стала ждать. В задумчивости она поскребла ногтем гладкую поверхность, на которой сидела. Эта идеальная гладкость удивляла. Может быть, застывшая вулканическая лава? Но тогда это какая-то необычная лава, не та, что стекает по склонам вулканов. К тому же лава здесь, где такая малая гравитация, скорее застыла бы у самого жерла, а не потекла бы вниз. Может быть, это происходит так, как на планете Ио? Там тоже очень слабая гравитация, и извергающееся вещество взлетает вверх мелкими каплями, потом медленно, словно легкие пушинки, снижается и растекается по поверхности планеты ровной пленкой. Но тогда этот процесс должен происходить непрерывно, иначе не получится такого толстого и ровного слоя на всем протяжении этой планеты-гиганта. Даже крохотному метеориту потребовалось бы неисчислимое число таких вулканических капель.

Дайрин покачала головой. Как можно понять что-либо об этих древних планетах, затерянных в безбрежном пространстве?

– Готово, – сказал компьютер.

Дайрин склонилась к нему, чтобы лучше расслышать.

– Возраст системы, – начал компьютер, – около восьми биллионов лет. Планета типа звезд S6. Находится вне расчисленной системы координат. До последней вспышки и исчезновения осталось не менее пяти биллионов лет. Планета связана с черной микродырой. Орбита переменная. Расстояние от центра системы – шестьсот двенадцать миллионов миль. Диаметр планеты – пятьдесят шесть тысяч миль. Окружность планеты – сто семьдесят пять тысяч миль…

«Теперь я понимаю, почему горизонт был таким далеким, – подумала Дайрин, – планета больше Земли чуть ли не в семь раз».

А компьютер продолжал:

– Атмосфера – чистый водород – меньше чем пятимиллионная доля земной нормы на уровне моря. Планетарный состав – восемьдесят процентов кремния в чистом виде и в соединениях. Десять процентов железа и примесей. Семь процентов тяжелых металлов. Один процент замороженных газов и ряда твердых галогенов. Консультативная сила…

Экран вдруг замигал, и последнее слово застыло на нем неподвижно. Компьютер умолк. Дайрин похолодела.

– Что случилось? – спросила она, стараясь говорить ровным, спокойным голосом.

– Уровень мощности близок к критическому, – прохрипел компьютер, – превышен предел информационной загрузки. Требуется внешний источник питания.

Дайрин погладила компьютер, почувствовала под рукой его холодную поверхность, и ей показалось, что он холодеет, умирает. В растерянности она пошарила глазами вокруг, словно надеясь отыскать источник питания под ногами. Потом с надеждой спросила:

– Можешь использовать геотермальную энергию?

– Положительно, – подтвердил компьютер.

– И ты сумеешь дозировать ее?

– Попытка трансформации энергии, – сосредоточенно пробормотал компьютер и неожиданно спросил: – Начало работы разрешено?

– Разрешаю, – тут же откликнулась Дайрин и замерла.

Странная мысль пришла ей в голову: компьютер впервые не уверен и спрашивает ее разрешения. Значит, он предвидит какую-то опасность для себя? А может ли он действительно преобразовывать неизвестную для себя энергию? Вдруг испортится, перегорит? Что она станет делать без его помощи? Без его жизненной поддержки, без невидимого защитного скафандра на этой голой планете со смертельной атмосферой и с катастрофически низкими температурами воздуха?

Она испуганно глядела на экран, с беспокойством наблюдая, как по нему рябью пробегают рваные строчки, слова, буквы… Мгновение, другое, и экран опустел, уставясь на нее безжизненным серым квадратом. На лбу у Дайрин выступил холодный пот. Но на экране вдруг снова возникла таблица программ. Дайрин облегченно вздохнула.

– Связь установлена, – сказал компьютер ровным и спокойным голосом и продолжал как ни в чем не бывало: – Планетарная история…

– Просто выведи на экран, – попросила Дайрин, – я прочту…

Ей казалось, что, освободив компьютер от звукового напряжения, она сэкономит его энергию. Она хотела поднять компьютер и поставить его себе на колени, но вспомнила, что теперь надо быть осторожной, и на всякий случай спросила:

– Тебя можно перемещать?

– Негативно влияет на связь, – предупредил компьютер.

Она отдернула руку и сама опустилась перед ним на коленки. На экране стали появляться строки информации. Дайрин быстро пробегала их глазами. Как она и предполагала, планета периодически становилась вулканически активной. Вулкан выплевывал не горячую лаву, а мелкую пелену изморози. Она ложилась ровным слоем на поверхность планеты, превращая ее в гладкое зеркало. Изредка выбросы имели слабую цветовую окраску, и тогда разводами на этой зеркально-ледяной поверхности возникали цветные круги. Слой за слоем ложились извержения, и в тех местах, где не было цветовых выбросов, планета казалась прозрачной на большую глубину, словно бы смотришься в закованную толстым слоем льда реку.

Дайрин нажала клавишу возврата, чтобы еще раз внимательно перечитать текст на экране. Компьютер замигал и вдруг выдал совершенно нелепый текст, да еще вдобавок напечатанный крохотными, быстро исчезающими буковками:

ПЛАНЕТАРНАЯ ИСТОРИЯ… – Он вдруг запнулся и мелко-мелко застрочил: – История (страницы со 2 по 16) помощь/г/р118655. Это необыкновенное устройство становится более интересным, когда обсуждается физическая сущность напластований… Около 92% пластов сост 1т из химически чистого кре 1 ни 1, скло 1 ющ 11го ег1 ск 1111 ление к эле 111111 про 11 мости 11111111111111111111111111 11111111111111111111111111111111111111111111 11111111111111111111111111111111111111111111 11111111111111111111111111111111111111111111 1111111111111111111111111111111111111111111…

– Я его сожгла! – в ужасе прошептала Дайрин. – О нет, нет, только не это! Боже мой, я уничтожила его память, его разум, я убила его!

Она судорожно вздохнула, не зная, сколько еще вздохов ей осталось, и в последней надежде нажала спасительную клавишу RETURN…

8. СИСТЕМА ПОДДЕРЖКИ

Нита рывком переместилась под свод звездного полога космической ночи. Она тяжело дышала, приводя в норму сбитое дыхание. Земная гравитация – это вам не шуточки! Оторвать не только свою массу, но и достаточный кусок земной атмосферы и перенести их за пределы земного притяжения стоило немалых усилий и невероятного напряжения. Она подошла к валуну, все еще задыхаясь, смахнула с него пыль и села, с удовольствием любуясь окружающим пейзажем в ожидании Кита.

Это было обычным местом их встречи, если, конечно, обычным местом можно считать Луну. Нита любила этот уютный уголок околоземной орбиты: и работать и думать здесь всегда было легко. Абсолютная тишина не нарушаемая ничем, кроме редких случаев прилета астронавтов или появления Волшебников, делающих здесь временную остановку. Они с Китом давно облюбовали это местечко в цепи лунных Кавказских гор: плоское плато на вершине острого пика, вознесенное над дикой, опаленной местностью с зазубренными серо-белыми вершинами, с кратерами, залитыми неподвижной тенью, над местностью, изрытой оспинами впадин и ям от тысячелетней бомбардировки метеоритами. Россыпи громадных валунов виднелись тут и там по всей долине. Резкая смена жары и ледяного холода лунных дней и ночей превратила эти валуны в бесформенные стекловидные или пористые, пемзообразные обломки. Поблекшие, покрытые серой пылью, осыпавшиеся края небольшого кратера Калиппус четким силуэтом рисовались на фоне неба.

Луна была в своей первой четверти, потому Земля, казалось, нависала над ней, кидая гигантскую тень на половину поверхности своего верного спутника. Сверкающая зелено-голубая Земля слепила глаза, и надо было еще привыкнуть к ее блеску, чтобы приняться разглядывать далекие и неясные узоры родной планеты. Холодный бело-голубоватый свет лился от нее. Нита видела спираль штормового циклона на северо-западе Тихого океана, и там же, перерезая простор океана, лежал край ночного полога. Ночь медленно кралась к западу. Вот уже почти вся Северная Америка лежит в темноте, и огни городов золотыми брызгами, бледно сияющими сполохами, яркими букетами фейерверков вспыхивают над Великим озерами и над калифорнийским берегом.

Нита скинула с плеч рюкзак, развязала его и еще раз проверила содержимое. Подбор предметов был отличней. Все, что необходимо для самых разных и сложных заклинаний, дающих ей возможность не только творить сложнейшие волшебные превращения, но и сохранять достаточное количество энергии.

Она раскрыла учебник и принялась листать его в поисках «буксирного» заклинания, которое потребуется им с Китом, как только он доберется сюда. Это заклинание давало возможность оставить в космическом пространстве нити, связующие начало прохождения и его окончание. Это были так называемые «линии связи», держащие Волшебника в процессе его перемещения, как фал корабля страхует астронавта, вышедшего в космос.

Специальностью Ниты среди Волшебников была астрономия, поэтому она поразилась, поняв, что «линии связи», эти каналы пустого пространства, вовсе не были совершенно пустыми. Даже абсолютный вакуум внутри них был наполнен тем, что физики называют «струнами». Однако эти линии потенциальных Сил не имели никакого отношения к реальной физике. Лишь Волшебники могли обнаружить их и воспользоваться этими дополнительными Силами в процессе телекинеза. Это были, в сущности, линии манипуляции, позволяющие менять направление, ускорять движение, корректировать действие заклинания. И «буксирное» заклинание как раз было самым элегантным из всех возможных.

«Как только мы ее отыщем, – подумала Нита, – я первым делом опутаю ее шею несколькими такими линиями и, как собачку на поводке, потащу домой».

Она почувствовала, как в ней закипает раздражение против Дайрин. Но творить Волшебство в таком настроении нельзя ни в коем случае. Нита взяла себя в руки, успокоилась и вынула из кармана свою космическую ручку. Ударами ноги она расшвыряла в разные стороны несколько камней покрупнее. Они скатились по склону медленно, как мыльные пузыри. Очистив таким образом небольшую площадку, Нита принялась рисовать круг для заклинания.

Диаграмма заклинания, рисованная уже множество раз, стала для нее настолько привычной, что Нита работала почти автоматически. Основной круг, вывязанный волшебными узлами. Ее личные данные, сокращенные теперь, после бесчисленных повторений, до одного замысловатого изящного иероглифа. Данные Кита, тоже иероглиф, но вычерчиваемый более тщательно и внимательно, чем собственный: все же Кита она, надо сознаться, знала меньше, чем себя. Давно установлено, что имена Волшебников, неточно или даже небрежно названные на Языке, могут изменить натуру Волшебника, исказить его внутренний мир. А Нита любила Кита именно таким, какой он есть. Третий иероглиф воспроизводил имя попугаихи Мачу Пичу, их забавной и умной Пичужки Мэри. Здесь Нита была совершенно уверена, что не внесет никаких переменных величин, повредивших бы попугаихе. Том, знавший ее как самого себя, дал полный перечень сведений и характеристик. Затем шла внутренняя диаграмма, факторы «намерений». Точка отправления. Предполагаемая точка прибытия или вектор путешествия, желаемый результат, временные параметры и условные сообщения о жизненном обеспечении. Особо она вычертила диаграмму этических доказательств необходимости волшебных действий.

Окончив все приготовления, Нита вытерла пот со лба и стерла с лица слой мелкой, как пудра, пыли. Она принялась почти неслышно бормотать символы заклинания. Какой-то неясный свист мешал ей, возникая где-то позади. Клубы пыли взметались в воздух при малейшем ее движении, вздохе. Здесь, на Луне, где гравитация составляла всего одну шестую земной, пыль становилась и вовсе невесомой. Она забивалась в уши, в глаза, в рот. Приходилось без конца ее смахивать, стирать с лица платком.

Но все. Она закончила все этапы заклинания, добавив для верности еще несколько мелких штрихов: система обозначений, защита от окружающей среды, непредвиденные столкновения. Фу! Нита разогнулась, потирая затекшую спину. Проверила еще раз, нет ли ошибок в заклинании.

Все было в порядке. Но этот свист… Она села, встревоженная неясным беспокойством. Как будто бы она ни в чем не ошиблась. Со временем у нее появилась легкость и непринужденность в обращении с Волшебным Языком, она им теперь владела как своим родным. После стольких месяцев работы на нем Нита даже стала думать на Языке. Эта легкость, правда, иногда оборачивалась неприятностями: она становилась чересчур невнимательной, хотя, ясно каждому, Волшебный Язык создан не для пустой болтовни, когда можно бросить словечко-другое просто так, не очень задумываясь.

На Языке говорила с Нитой и Вселенная. Здесь, на Луне, ее привычное ухо улавливало в полной тишине подспудный низкий-низкий звук дыхания, беспрерывного дыхания Космоса. Она знала, что это была так называемая четырехступенчатая радиация – отголосок далекого времени рождения Вселенной. Даже самые мощные современные радиотелескопы, настроенные на нужную частоту, и то вряд ли уловили бы это дыхание. Но Нита как бы имела внутри волшебный камертон, откликающийся на малейшие звуковые колебания, будь то даже движение электронов в кристаллической решетке вещества. И этот звук был для нее не просто звуком. Она различала в нем пульс сознания, жизни так же ясно, как привычно слышала мысли Кита. Правда, на Земле эта ее чувствительность заметно уменьшалась, зато здесь, в абсолютной тишине, она обострялась до самого высокого предела. Такая сверхсильная тонкость слуха утомляла и даже отчасти мешала. Вселенная, которая казалась пустой, на самом деле проникала в девочку тревожными и будоражащими токами неведомых Сил, которые словно бы отторгали и Вселенную, и планеты, и ее саму. Силы, не зависящие ни от чего, Силы, противостоящие всему… И где-то среди этих Сил, одинокая, маленькая и беспомощная, летела Дайрин – эта бесшабашная девчонка, не понимающая еще всей тяжести своего положения, действующая небрежно, загрязняющая пространство ошибочными заклинаниями…

Нита вдруг поняла, что хочет поскорей увидеть Кита, глянуть в его веселые глаза, услышать его спокойный и уверенный голос с чуть заметным испанским акцентом, следить за поворотами его мысли, всегда неожиданной и ясной…

«…с тех давних пор, как мы услышали мысли друг друга…»

Что это? Она спешно раскрыла учебник. Может быть, глянуть в Указателе? Однако там она ничего не отыскала.

– Давай, давай, – бормотала она, обращаясь к книге, – протяни мне руку помощи. Я весь день одна, никто еще мне не помог.

Неожиданно ее осенило – или это подсказал учебник? – свист, конечно же, это был тот самый слышанный ею во время произнесения заклинания свист! Как хорошо, что, отправляясь в путешествие, она не вытрясла все содержимое рюкзака. Нита порылась в нем и выволокла спутанный шнур и пару наушников, а следом плейер «Уокмэн». Это был рождественский подарок родителей. Лучший из всех подарков, полученных ею за этот год. Она любила музыку и могла теперь слушать ее хоть целый день. Надев наушники, она тут же избавилась от этого назойливого свиста. В бледном свете, льющемся с Земли, Нита листала учебник, а в ее уши лилась из наушников знакомая, земная рок-музыка.

Диаграммы… Она перелистнула несколько страниц, потом глянула еще раз на имя Кита, выведенное аккуратным иероглифом на толстом слое порошкообразной лунной пыли. Он был здесь весь, в этом иероглифе, который сам он тщательно и долго вырабатывал во время их совместных заклинаний. В прошлый раз, правда, Нита заглянула ему через плечо и заметила, что в это изображение следовало бы внести несколько поправок и уточнений. Например, учесть его любовь к шоколадному мороженому, его сумасшедшее увлечение, упоение поэзией, особенно Шекспиром, что и его самого иногда смущало и о чем он стеснялся говорить даже с ней. Нита помнила выражение отрешенности на его лице, когда она застала его за чтением «Бури». Он тогда здорово смутился… Тут Нита вдруг улыбнулась, вспомнив, что и ее страсть к лошадям, вернее, книгам о лошадях, никак не была отражена в учебнике. И он не знал об этой ее маленькой слабости. Но зато он однажды застукал ее за глупым занятием, держа в руке палку, она сражалась на мечах с одним из деревьев в своем саду…

Но где же он?! Нита вздохнула и снова углубилась в книгу. На одной из страниц было написано:

«Волшебники, находящиеся в постоянном партнерстве, обычно переходят от словесного общения к мысленному, и отношения их от этого усложняются: ничего личного, тайного, отдельного не остается – каждая мысль может быть прочитана партнером, что создает много сложностей и трудностей в общении. Нужно взаимное понимание и умение преодолеть эти препятствия. Подобное партнерство наиболее подходит для других видов мыслящих существ, но не для человека. Как правило, подобных трудностей не возникает на ранних стадиях общения. Однако по мере совершенствования в искусстве Волшебства и освоении Языка происходит более тонкое понимание сущности партнера, более тонкая оценка его личности. Волшебники как бы проникают в мысли и ум друг друга. И может произойти отторжение, попытка закрыться от партнера, желание не допустить его в свой внутренний мир…»

…Постоянное партнерство?.. Нет. Не так это, совсем не так! В горле у Ниты неожиданно пересохло, она хмыкнула и с треском захлопнула книгу. Некоторое время она старалась ни о чем не думать, а только слушать музыку. На кассете была записана какая-то вещь из репертуара группы «Джорней» – их характерные нежные клавишные и синтезаторы, тоскующие, поющие в тишине. А затем возник голос:

Внизу подо мною лиловая ночь,

Вечно от света бегущая прочь.

Звезды мигают огням городским.

Огни умирают один за другим…

О редкие звезды, о сладкие грезы,

Не оставляйте меня одного…

Конечно, размышляла Нита, ничего особенного в этом нет… В конце концов, сколько их крутилось вокруг нее, этих мальчишек, дарящих значки и пустяковые колечки, всякую детскую ерунду. Мама даже обеспокоилась как-то и запретила ей встречаться с мальчиками, говоря, что она еще слишком мала. Да Нита и сама мало всем этим интересовалась. Ей казались странными и ненормальными шушуканья девчонок о мальчишках, бесконечные тайные и явные выяснения отношений. Какая чепуха! Она всегда была занята, на это у нее просто не было времени. Дела у нее были поважнее, чем эти бесконечные шатания по улицам. Когда ты Волшебник…

…С партнером… Нет, с товарищем! О, приходи же скорей! Нет, это же совсем не то! Не «тили-тили-тесто – жених и невеста»! Вон Карл с Томом живут вместе, работают. Они друзья, товарищи. Товарищи по работе. Им это нравится…

…А мне что нравится?.. Она опустила голову на руки, стараясь собраться с мыслями. Но как же трудно разобраться в этом переплетении сомнений, желаний, смущения и радости. Да, Кит всегда радовал ее своей улыбкой, он умел успокоить ее, когда она пугалась, развеселить, когда она раздражалась на весь свет. Кит, который был всегда осязаемым, надежным голосом в их общем заклинании, присутствие которого в очерченном волшебном круге оборачивалось уверенностью в точности и размеренности ритма работы. Он всегда мог порадоваться ее удаче и одернуть, остановить в случае нелепой ошибки… Ну что здесь дурного, когда есть лучший друг?..

Он мальчик, вот в чем дело! Все изменяется в этом мире… Нет, я меняюсь! Вот что!..

Эта простая мысль привела ее в замешательство. Она всматривалась в нескончаемую космическую ночь, улавливая на покатой поверхности висящей в пространстве Земли медленный бег утреннего света, отодвигающего полосу ночи, и старалась сообразить, что же ей теперь делать.

«Интересно, а он тоже заметил в себе какие-то перемены? А вдруг кто-то стал нравиться ему больше, чем я? Захочет ли тогда он работать со мной, быть моим… партнером по команде? Вот он появится, и я узнаю его мысли… Нет, лучше не надо!»

Она печально, прерывисто вздохнула. А может быть, ничего не происходит и она все выдумывает? Может быть, все по-прежнему великолепно?..

«…О, как мало изведано, – пел голос в наушниках, – о, как хочется света нам, сна, мечтания, шалости, слова нежного, жалости…»

«Ха, – подумала Нита, – не слишком ли многого хочется?» А поющий голос вдруг так завопил, захрипел, прямо в ухо, что она даже подскочила от неожиданности:

Эй, герой,

Станешь горой,

Если захочешь!

Эй, герой,

Станешь мурой,

Если захочешь.

Эй, герой,

Своею судьбой

Овладеешь, как маг.

Но прежде, герой,

Овладей собой,

Сделай же этот шаг…

Это был яростный, сильный голос Стива Пэрри, будоражащий, поддержанный слаженным уханьем хора. Он продолжал, он пел что-то о детях, о бетонных ущельях города. Но Нита, все еще оглушенная начальными ритмами его песни, ничего не слышала.

«Дайрин захотела – думала она, – захотела, осмелилась и сможет».

Ей как-то странно было представить себе Дайрин в роли героини. На мгновение она даже рассердилась. Дайрин? Эта коротышка?

Но потом ей стало стыдно. Кем была она сама всего несколько месяцев назад? Жалкой трусишкой, боящейся всего, даже себя, без друзей, тихой мышкой, умненькой, правда, сообразительной мышкой, но совершенно не знающей, что ей делать с этим своим умом и грудой сведений, нахватанных из такой же беспорядочной груды книг. Сейчас все изменилось. И все же кто она такая, чтобы отказывать Дайрин в способности стать такой же, как она, Нита, сегодня? Имеет ли она право лишать сестру этого шанса? «Сделай же этот шаг…»

И если я сумею это сделать, подумалось Ните, я непременно спрошу его обо всем напрямую.

Неожиданное движение сбоку заставило Ниту резко обернуться. В клубе серебристо-белой пыли, в смутном облаке медленно проявлялся силуэт высокого мужчины в легкой рубашке и в шортах. Том!

Он длинными прыжками двинулся к ней. Нита залюбовалась его грациозными движениями. Как видно, он здорово овладел этими ловкими прыжками наподобие кенгуру. Только так и можно было передвигаться здесь, на Луне, покрытой густым ковром пыли и с такой малой гравитацией.