Текст книги "Бюро ублюдков (СИ)"
Автор книги: Диана Удовиченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Среди покойников его нет, – тихо сказала монахиня.
– Сейчас это… появится. Никуда не денется, – уверенно ответил Жига.
Вскоре одна из верхних бочек в штабеле зашаталась, из нее высунулся Малыш Ларс.
– Ну что, все ушли? – осведомился он.
– А ты чего не сбежал? – ухмыльнулась Дарк.
Гоблин ловко, как обезьянка, слез со штабеля, остановился перед девушкой:
– Бейба, ты думаешь, зеленые тупые? Думаешь, мы тупее белых, да? Пусть твой пес снимет с меня заклятие.
– Послушай, гоблин… – мирно начал Жига.
– Йоу, полегче! Только гоблин может называть гоблина гоблином, снежок! – Малыш Ларс угрожающе оскалился, сверкнув бриллиантовой коронкой.
Ублюдки озадаченно переглянулись.
– Если ты, мазафака, еще раз назовешь гоблина гоблином, я надеру твою белую задницу! – ораторствовал контрабандист. – Сотни лет вы угнетали зеленых братьев, теперь пришло наше время!
– Погоди, а как надо называть гоблина? – с любопытством уточнил Жига.
– Болотоэстарготцем, конечно.
– Но ты же не на болоте живешь.
– Да, но я там родился! И теперь вынужден прозябать в этой вашей ебучей белой цивилизации, только потому, что вы, снежки, вывозили мой народ, вырывали с корнями, выкорчевывали из родины, чтобы эксплуатировать.
– Ты сам перебрался в Эстаргот с болота, и занялся контрабандой, – возразила Дарк. – И я не слышала, чтобы кто-то нарочно вывозил гоблинов.
– Это сейчас, – буркнул Малыш Ларс. – А тысячу лет назад вывозили, и заставляли заниматься рабским трудом на клюквенных полях.
– Ты что-нибудь об этом знаешь? – Спросил Жига у монахини.
– Нет, я не сильна в истории.
– Зеленая жизнь дороже, – объявил Ларс.
– Чем? – не понял Жига.
– Чем белая, блядь! Это и называется равноправием.
– А может, тебе вернуться назад, на болота? – предложила Дарк. – Заняться общественно полезным трудом. Выращивать клюкву или анашу. В Эстарготе тебя никто не держит.
– Йоу, бейба, ты не понимаешь. Никуда я не уеду, буду бороться с белым произволом. Вы задержали меня, потому что я зеленый.
– Нет, потому что ты контрабандист, – хором возразили ублюдки.
Гоблин притопнул, и загнусил речитативом, то разводя руки с растопыренными пальцами, то складывая их на груди:
– Зеленые гоблины в гоблинском гетто
Борются с белыми только за это
Скоро снежки получат своё
Ага-ага, мазафака, йо!
Закончив, победно воззрился на ублюдков.
– Охуительное творчество, – сочувственно сказала Дарк. – Жига, давай не будем его арестовывать? Коротышку самого развели, как последнего лоха, а Патрон насчет него никаких распоряжений не давал. Забыл, видимо.
– Это… Вы руководите операцией, вам и решать, – отозвался мальчишка.
– Пусть идет. Жалко его, так надрывается.
– Йоу, а заклятие снять? – возмутился Ларс.
– Я именно это, ну… и хотел сказать, – кивнул Жига. – Ты меня с мысли сбил своей политикой. Заклятие снять это… невозможно.
– Не гони, снежок!
– Нет, правда. Это ведь и не заклятие даже, а просто нестабильный поток магических частиц. Они выведутся из организма через пару дней. Только с дефекацией некоторое время могут быть проблемы.
– Я взорвусь?
– Нет, искрить немножко будешь. Но это пройдет.
– А где гарантии, снежок? Мне два дня жить, и думать, не решишь ли ты, мазафака, хлопнуть в ладоши?
– Если напитанный сырой магией объект удалится на километр, он уже не сдетонирует от хлопка.
– Тогда я пошел? – робко спросил Малыш Ларс.
– Иди, иди, – покивала Дарк.
Подтянув широченные штаны, гоблин побежал прочь из склада. Когда он скрылся в темноте, Жига спросил:
– Вы это… уверены, что правильно было его отпустить?
– Пусть идет, маленький, – вздохнула монахиня. – Такой кроха, такой трогательно бездарный и тупой. Ну что он может сделать? Кажется, у меня ПМС начинается, становлюсь слезливой.
– Ну ладно тогда, – вздохнул мальчишка. – Ой, комары проклятые!
Он с силой хлопнул ладонью по шее. Из темноты раздался громкий взрыв. Дарк горестно всхлипнула.
Глава 9. Ритуал экзорцизма (часть 1)
– Как обычно, у меня две новости: плохая и хорошая, – мрачно затягиваясь сигарой, сказал Патрон. – Традиционно начну с плохой.
Ублюдки, сидевшие за столом, поёжились.
– На сей раз, в виде исключения, вы не виноваты, – заверил начальник. – Вчерашний, не побоюсь этого слова, проёб был исключительно мой.
Люмик, державшийся неестественно ровно из-за повязки, которая стягивала сломанные ребра, болезненно поморщился: табуированная лексика коллег доставляла ему почти физические страдания. Заметив это, Дарк ехидно ухмыльнулась.
– А что с допросом Нахального, Патрон? – рискнула спросить она.
– Ничего, – сыщик налил в стакан виски, залпом выпил. – Продержал несколько часов. Он твердит одно: ни про какие мифриловые детали не знает, заказывал у контрабандистов сугубо фейерверки.
– Пиздит он, как перезрелая тыква, – презрительно фыркнул Джо. – Зачем заказывать фейерверки, если их можно купить в любой магической лавке?
– Это особые фейерверки, в виде хуя, – любезно пояснил Патрон.
В зале для совещаний воцарилось озадаченное молчание. Ублюдки пытались сообразить, зачем Нахальному понадобилась такая экзотика.
– «Равенство» собиралось их использовать в день рождения его величества, – буркнул Дворф, не отрывавший взгляда от хрустального шара магбука. – Вы ж знаете: каждый раз на народных гуляниях в честь дня рождения Герберта Второго запускают магический салют из разноцветных огней, которые складываются в имя короля. Вот «Равенство» планировали запустить рядом свой фейерверк, типа, Герберт Второй – хуй.
– Детский сад какой-то, – удивилась Дарк.
– Другой оппозиции у меня для вас нет, – вздохнул Патрон. – Но выяснить, кто передал, а главное, кто получил вместо хуёвого фейерверка мифриловые детали, не удалось. Всех налетчиков вы перекрошили. Одна надежда на Дворфа. Удалось опознать тела?
– Нет пока, – гном покаянно поскреб бороду, все еще сохранявшую оптимистичный зеленый цвет. – Ни в одной базе данных их нет. Запросил доступ к суперсекретной картотеке службы безопасности его величества, но ответ еще не пришел.
Патрон пожевал сигару:
– Что ж, подождем. На этом официальная часть окончена, теперь раздача призов. Встать, построиться.
В холле, заставив всех подскочить от неожиданности, заорала банши.
– Никогда не привыкну к ее вою, – пожаловался Люмик.
– А вот и важный гость, – кивнул Патрон, и поспешил навстречу.
В зал, в сопровождении лакея, вошел Нидо Фолькерст – королевский министр, недавно чудом избавившийся от разрушительной страсти к романтической мигрантке. Приветствуя высокопоставленную особу, ублюдки выстроились вдоль стола. Как обычно, Фолькерст был наряжен в траурно-черный балахон, его пухлое лицо выражало предельную меланхолию. Но при виде Люмика и Джо министр расплылся в счастливой улыбке:
– Вот они, мои спасители! Прекрасная работа, прекрасная! Я доложил его величеству о том, как безупречно вы справились с задачей. Далеко не каждый сумел бы проявить столько находчивости и, не буду лукавить, героизма, особенно учитывая, что Юпитер стоял в Венере, а Луна пребывала в доме Козерога, что, как известно, предвещало удачу в сердечных делах и успех марьяжных замыслов.
Убийца с эльфом недоуменно переглянулись, Патрон вежливо кашлянул.
– Да, прошу прощения, забылся. Это из доклада для его величества, – спохватился Фолькерст. – Сегодня я пришел к вам не как обладатель тайного знания, а как простой смертный, чтобы поблагодарить за помощь исполнителей и руководителя.
Нидо вальяжно поклонился.
– Не стоит благодарности, министр, – ответил Патрон. – Мы всего лишь выполняли свою работу. Лучше расскажите: все ли у вас наладилось после вторжения мигрантки? Насколько я знаю, она успела изрядно порушить ваш жизненный уклад.
– Пока еще рано говорить, что все по-прежнему, – затуманился Фолькерст. – Но многое уже наладилось. Вернулись слуги, которые сбежали от романтического террора, в замке ведется ремонт, закуплена новая посуда и мебель вместо разбитой. Жизнь постепенно входит в привычную колею. Я даже попугая супруге купил, взамен жестоко умерщвленного мигранткой. Правда вот, жена меня все еще простить не может. Но надеюсь, и это уладится, ведь я ее искренне люблю, а что жениться на другой хотел, так это просто морок… Давайте не будем о грустном! Ведь я хотел поблагодарить Бюро не только от себя, но еще и от имени родственников моего доброго друга, Густава Оффенбаха.
– Знакомая фамилия, – заметила Дарк.
– Еще бы. Его весь город знает, – улыбнулся Нидо. – Богатый негоциант, меценат и благотворитель. Сироткам приюты строит, эльфийский театр спонсирует. Но я сейчас не об этом. Густав исчез бесследно, как раз когда в моей жизни появилась Настя. Сначала я не придал этому совпадению никакого значения. Родные Оффенбаха сбились с ног, разыскивая главу семейства. Но я тогда, как вы понимаете, был больше занят делами сердечными…
История, которую поведал далее Фолькерст, была странной, мистической, изобиловала ужасами и непонятными явлениями. Видимо, негоциант переместился в другой мир взамен Насти, как это всегда происходило с появлением мигрантов. Министр поведал, что Густав Оффенбах образовался возле замка Нидо прямо из воздуха, в ту ночь, когда была ликвидирована Настя – вероятно, сразу же после ее смерти. Одежду несчастному заменяла белая простыня. Купец, совершенно потерявший ориентир в пространстве и времени, всю ночь бродил по замковому двору, громко и беспомощно завывая, чем распугал даже самых стойких слуг, переживших выходки романтической мигрантки. Решив, что в замке Фолькерста завелся ко всем прочим прелестям еще и злобный призрак, прислуга разбежалась, кто куда. Министр, на балу серьезно принявший на грудь, этого не слышал, и мирно спал.
Наутро Нидо выглянул в окно, и увидел доброго друга в самом плачевном состоянии. Он завел Оффенбаха в замок, послал единственного оставшегося лакея за доктором. В ожидании помощи, хозяин отпаивал Густава виски. Бедняга лишь дрожал, и кажется, не узнавал старого товарища. Взгляд купца был диким, как у взбесившейся лошади. Он повторял всего несколько слов:
– Бузова. Концерт. Арбузы. Бузова…
После нескольких стаканов виски к Оффенбаху на время вернулась способность говорить более-менее связно. Разрыдавшись, он рассказал, что прямо из своего кабинета переместился в другой мир, жуткий, мрачный и, можно сказать, потусторонний.
– Там огни, и вопли, – дребезжащим голосом шептал Густав. – И безумная ведьма скачет, верещит мерзким голосом нелепые слова. Делает вид, что поет, но ни в одну ноту не попадает. Мозг разрывается от ее воплей. Терзает, терзает слух заклинаниями, призывая трясти арбузами. Все вокруг, подчинившись проклятию, орут и пляшут. Барабанные перепонки разрываются, глаза слепнут от вспышек. Арбузы, арбузы…
Потом страдалец уснул, и даже в забытье продолжал шептать о Бузовой и арбузах.
На этом моменте рассказа Люмик оживился, толкнул в бок Джо.
– Ну чего тебе? – шикнул убийца. – Я против арбузов ничего не имею. Арбуз продукт полезный, не то что тыква.
– Неужели не помнишь? Настя на балу пела про это самое арбузное безумие и какую-то Бузову.
– Да, вы правы, – согласился Фолькерст, услышав перебранку ублюдков. – Видимо, в другом мире эта песня имеет сакральный смысл. Поэтому я и решил, что Густав поменялся местами именно с Настей, и оказался там, куда девушка собиралась пойти, куда стремилась всей душой: на концерте некой безумной Бузовой.
Далее, по словам Нидо, приехал доктор. Оффенбах проснулся, и снова сделался беспокоен. Его отправили в скорбный дом, где негоциант и пребывает до сих пор, рыдая и умоляя спасти его от Бузовой.
– Повезло ему, в общем, – неожиданно заключил Патрон.
– Можно и так сказать, – кивнул Фолькерст. – Мало кому удалось вернуться из другого мира и сохранить хотя бы подобие рассудка. Я – приятное исключение.
– Я не об этом. Оффенбах проходит у нас подозреваемым в контрабанде. А теперь, раз он сошел с ума, посадить его не удастся.
– Действительно, счастливое стечение обстоятельств, – отозвался Нидо. – И родственники Густава очень довольны.
– Чем же? – фыркнула Дарк. – Тем, что глава семейства теперь напоминает говорящий овощ? То есть, простите, арбуз.
– Видите ли, милая леди, негоциантская компания требует вдумчивого управления. Капитал Оффенбаха тоже, – пояснил министр. – С исчезновением Густава семья осталась без гроша в кармане. А вступить в права наследства никак. Покойника-то нет. Человек исчез бесследно. И по закону надо ждать десять лет, чтобы объявить его умершим. А сейчас все в порядке: Оффенбах на месте, но недееспособен в силу полного безумия. Так что его дело возглавит старший сын. В общем, мы с ним поговорили, и решили отблагодарить Бюро, вернувшее нам семейное благополучие.
Фолькерст махнул лакею, тот выставил на стол увесистый мешок.
– Прошу принять в качестве премии за отлично сделанную работу, – сказал министр. – А я вынужден распрощаться: пора на доклад к его величеству.
Сердечно пожав всем руки, он откланялся. Ублюдки алчно переглянулись.
– Не волнуйтесь, – сказал Патрон. – Всю сумму разделю между вами поровну. Заслужили.
– Наконец к магокосметологу схожу, – обрадовалась Дарк.
– А я обновлю гардероб, – подхватил Люмик. – Все камзолы с этой службой испортил.
– Кстати, что он там нес про Луну и козерога? – осведомился Дворф, – По-моему, это антинаучно.
– Не обращай внимания, – махнул рукой Патрон. – В другом мире нахватался, и теперь пудрит королю мозги апокалиптическими предсказаниями. Пророчит то глад, то мор, то катастрофу, и предлагает закрыть страну на карантин, особенно от мигрантов. Идиот, в общем, но мирный. Ну, а теперь новое задание. Случай очень сложный. Речь идет о паразите. Ликвидация поручается Дарк, Жиге и Дворфу.
Монахиня и гном недовольно скривились.
– А можно без этих сисек на ногах? – злобно буркнул Дворф.
– Или уж без этой бороды с лысиной, – фыркнула девушка. – Дайте хотя бы Джо.
– Ни Джо, ни Люмик не подходят, – хладнокровно ответил Патрон. – Для избавления от паразита требуется экзорцизм. А для него нужен союз религии и магонауки. В общем, необходимы агенты с мозгами.
– Какая религия? Она расстрига, – нахмурился гном. – Ее даже в монастыре не стерпели.
– А из него ученый так себе, – подхватила Дарк. – Из его экспериментов вечно получается то Хуйло, то полная хуйня.
– Других ученых и монахинь у нас для вас нет, – с ухмылкой сообщил Патрон. – Отправляйтесь. Ответственными за операцию назначаю обоих.
– А мне зачем? – робко спросил Жига.
– Надо же им кем-то руководить, – пожал плечами начальник. – На подхвате будешь. К тому же, ты любознательный, а это очень интересный случай. Вот деньги на расходы, письмо с адресом мигранта. Отправляйтесь прямо сейчас.
Трое ублюдков, смирившись с неизбежным, выжидательно уставились на Патрона. Тот задумчиво попыхивал сигарой. Потом махнул рукой:
– Ну чего вы? Идите.
– А инструкции? – спросил Дворф.
– Их не будет. Кроме одной: вы должны справиться с паразитом любой ценой. Все, убирайтесь с глаз моих, и не возвращайтесь без результата.
Помрачневшие агенты отправились на задание. Уже сидя в пыхтящем магомобиле, Жига робко спросил:
– А можно это… узнать, в чем дело?
– Дело в том, что нам пиздец, – нежным голосом ответила Дарк.
– Он самый, – впервые за всю историю существования Бюро, согласился с ней гном.
– Тогда, может, ну… введете меня в курс дела? – настаивал мальчишка.
– Да кто бы нас, блядь, ввёл, – вздохнула монахиня.
Магомобиль остановился возле небольшого, но чистенького и симпатичного розового особняка, вокруг которого пышно цвели гортензии.
– Приехали, – буркнул Дворф. – Ну что, пойдемте для начала посмотрим, с кем имеем дело.
Он взобрался на высокое крыльцо, решительно постучал. Дверь тут же распахнулась, на пороге стояла миловидная блондинка лет тридцати.
– Служба безопасности Его величества, – солидно представился гном.
Дама всплеснула руками, суетливо подобрала пышные юбки синего платья, посторонилась:
– Наконец вы пришли! Ах, это такой ужас, ужас… У меня уже нервы не выдерживают. Прислуга разбежалась, супруг заперся в кабинете. А я одна с этим… этим…
Голубые глаза дамы наполнились слезами, пухлые губы жалобно задрожали. Словно подтверждая ее слова, откуда-то из глубины дома раздался хриплый бас:
– Ну, долго я еще ждать буду? Где бухло?
– Это… супруг, который заперся в кабинете? – осторожно уточнила Дарк.
– Нет. Это оно… – дама бурно разрыдалась, сделала два шага назад, и упала в мягкое кресло. – Я не могу, не могу… Боюсь туда идти.
– Мы сами сходим, – успокаивающе проговорила Дарк. – Вы только расскажите подробности.
Хозяйка вытащила из кармана юбки флакон с нюхательными солями, сделала глубокий вдох, и заговорила. Из ее сбивчивой речи выяснилось: беда в семью профессора Генри Синклера пришла нежданно. Еще два дня назад чета Синклеров была счастлива и довольна жизнью, а вчера разразилась катастрофа, страшнее которой и придумать трудно.
– Муж, он человек науки, – всхлипывала Мелли Синклер. – Он сразу заподозрил паразита. Наблюдал сутки, все становилось только хуже. Вот и обратился к вам…
– Вы, гражданочка, прекратите истерику, – угрюмо произнес Дворф, с неодобрением косясь на пышные формы блондинки. – А покажите лучше объект, нечего время терять. Кстати, муж ваш, он профессор чего?
– Медицины, – сдавленно прорыдала Мелли. – Он человек уважаемый, заслуженный. И тут такой скандал, позор…
Ее заглушил возмущенный басовитый рев, который несся откуда-то сверху.
– Вот, вот, слышите… – Мелли утерла слезы кружевным платочком, решительно встала, подхватила юбки, шагнула к лестнице, ведущей на второй этаж. – Пойдемте, отведу вас.
Ублюдки гуськом двинулись за хозяйкой. Поднявшись на второй этаж, дама толкнула дверь, украшенную пышной гирляндой цветов, и отскочила.
– Дальше вы сами. Я тут постою. Не могу…
Дворф вошел первым, за ним – Дарк. Жига, по обыкновению, робко топтался у порога. Картина, представшая глазам ублюдков, была весьма мила. Комната напоминала конфетную бонбоньерку: повсюду розовый атлас, оборочки и цветы. Кровать под пышным балдахином завалена игрушками, на полках у стен – яркие книжки и многочисленные куклы в красивых нарядах. В центре детской стоял невысокий столик, за которым сидела хозяйка всего этого великолепия – очаровательная белокурая девочка лет семи. На малышке было белое кисейное платьице, украшенное по вороту незабудками, такими же небесно-голубыми, как ее глаза. Веночек из незабудок венчал кудрявые светлые локоны.
– Здравствуй, ангелочек, – умиленно сказала Дарк.
– Хуелочек, – басом ответила девочка. – Наконец-то мне шлюху вызвали. А выпивон где?
За спинами ублюдков с отчаянием обреченной взвизгнула Мелли.
– Ясно, – деловито кивнула монахиня, и, обернувшись, спросила: – Как зовут вашу дочку?
– Мэй. Она родилась в мае.
– Послушай, Мэй… – льстиво начала Дарк.
– Нет, это ты послушай, шмара! – Выдало очаровательное существо. – Ты меня тут не аркань, и не базарь попусту. Давай-ка тусани на ход ноги, в натуре.
– А по-человечески? – рыкнул Дворф.
– Бухла давай! Хавчик давай! Хромой в отрыв идет нынче!
– Давно она так? – спросила монахиня у Мелли.
– Со вчерашнего дня, – всхлипнула хозяйка. – Гуляла с няней в садике возле дома, и вдруг заговорила басом, хлопнула няню пониже спины, попросила у прохожего закурить… Всю ночь пела ужасные, отвратительные песни, теперь требует горячительного.
– Так дайте, – посоветовал Дворф.
– Вы с ума сошли? Это моя дочь!
– Боюсь, что уже нет, – отозвался гном.
Мелли снова разразилась рыданиями.
– Мне нужно ее обследовать и диагностировать паразита, – сурово сказал Дворф. – А в таком состоянии это невозможно. Паразит заподозрит неладное и спрячется. Так что… Какое спиртное есть в доме?
– Ром…
– Отлично, его и несите.
– Но она же маленькая девочка!
– Ну так дайте ей маленький стакан! Этого хватит, чтобы ее отключить. И мне принесите. Вдруг оно в одиночку пить откажется. Быстро!
Мелли, заливаясь слезами, принесла два стакана рома, с опаской зашла в комнату, и, двигаясь боком, поставила перед дочерью.
– Ну, блядь, наконец, – ухмыльнулась Мэй. – А закусон где, маманя?
– Закусон тебе потом будет, – пообещал Дворф. – Для начала выпей со мной за знакомство.
– Ладно, лысый, будем, – согласилась малышка. – А это маруха твоя?
– Маруха?.. Нет, не маруха, – ориентируясь по интонации, ответил гном.
– Вот и лады. Давай выпьем, и шмару мне оставь. Хотя… – Девочка критически оглядела себя, – По ходу, шмара мне без надобности. Лады, лысый, за знакомство.
Она лихо хлопнула стакан рома. Дворф потрясенно выдохнул, и повторил за ней. Малышка осоловело окинула взглядом гостей, икнула, гнусаво завела:
– Голуби летят над нашей зоной,
Голубям нигде преграды нет…
– Я не вынесу этого кошмара, – прошептала Мелли, и свалилась в обморок.
Голос девочки становился все тише, слова неразборчивее, она склонила кудрявую голову на стол, и уснула. Из нежных уст, вместе с запахом рома, вырывался громкий храп.
Глава 9. Ритуал экзорцизма (часть 2)
Дворф осторожно приблизился, дотронулся пальцем до плеча малышки. Та никак не отреагировала. Тогда гном завернул ей веко: глазное яблоко вращалось с бешеной скоростью.
– Первый признак воздействия паразита на мозг донора. В фазе быстрого сна глаза могут двигаться, но не так стремительно.
– Это волчок какой-то, а не глаза, – прошептала Дарк. – Хотя и без того было ясно, что девочка одержима. Я таких навидалась в свое время.
– Ну, имелся крохотный шанс, что она просто ебанутенькая или на солнце перегрелась, – возразил ученый. – Следовало исключить малейшую возможность того, что Мэй просто не в себе.
– И что будем… это… делать? – вмешался Жига, с удивлением наблюдавший за единением агентов, которые ненавидели друг друга.
– Вниз пойдем. Надо взять магбук. Заодно и посовещаемся без чужих ушей, – кивнул Дворф.
Он первым шагнул из детской, критически оглядел лежавшую у порога без чувств хозяйку, пробурчал:
– Какие, блядь, бабы до отвращения трепетные случаются. У нее дочь в опасности, а она разлеглась тут, развалила сиськи по полу. Эгоистка.
– Справедливости ради, она хотя бы нас встретила. А ее муж и вообще спрятался, – сказала Дарк.
– Он ученый. Видимо, знает о последствиях подселения паразитов.
Гном наклонился, подхватил Мелли, без особых усилий взвалил на плечо, стащил вниз и пристроил в холле на кушетке. Дарк проводила его внимательным взглядом. На улице монахиня и гном действовали на удивление слаженно: вытащили из магомобиля магбук, вполголоса обмениваясь короткими репликами. Выражение лиц у обоих было похоронное.
– Может… ну… объясните, что тут происходит? – запротестовал Жига. – Я ничего не понимаю.
Агенты переглянулись.
– Надо его ввести в курс дела, – согласился Дворф.
– А может, лучше использовать втемную? – усомнилась Дарк.
– Нет, его совесть замучает, девочки кровавые в глазах будут плясать, – вздохнул гном. – Потом у магопсихотерапевта поселится. А кто мне лабораторию от органического загрязнения отмывать будет? Лучше объясним вкратце. Все равно паразит проснется не раньше, чем через час. Давай, пацан, спрашивай.
– Кто такой… ну… паразит?
– Это такой особый тип мигранта, очень херовый, – ответила Дарк. – Обычно чужаки перемещаются из параллельного мира в наш – целиком. Но все чаще случается: мигрирует только душа человека. При этом она вселяется в местного жителя.
– Душа, – какое громкое слово, – ворчливо вмешался Дворф. – Сознание, вот что переносится через границу миров.
– Ну какая разница? – пожала плечами монахиня. – Сознание, душа… короче, сущность иномирца выходит из одного тела, и вселяется в другое, средиморское.
– Интересно, – оживился мальчишка. – Но когда это… к нам попадает чужак, к ним взамен – кто-то из Средиморья. То есть, сознания тоже… ну… меняются местами?
– Так и есть, – нахмурилась Дарк. – Самый пиздец, что душа чужака всегда выталкивает душу местного в свое старое тело. Поэтому такие мигранты называются паразитами.
– А что ну… происходит с душой донора?
– Сам как думаешь? Как правило, средиморцы нежизнеспособны в условиях иного мира. А уж в чужом теле и подавно, – пояснил Дворф.
– А если убить тело с сознанием чужака?
– Если твое тело с сознанием убить, что, блядь, будет? – рявкнула Дарк. – Похоронят.
Жига поежился:
– Да уж, это… врагу не пожелаешь. Хорошо, что есть вы, и знаете, как спасти девочку.
Монахиня с гномом помрачнели еще больше.
– Ну да, – кисло промямлила Дарк. – Пошли уже.
– Нет, погодите. Вы что-то скрываете. Расскажите про ритуал экзорцизма.
– Ох, какой же ты нудный, – вздохнула монахиня. И, обращаясь к Дворфу, уточнила: – время еще есть?
– Полагаю, да. Стакан рома для ребенка – это много. Диагностика займет минут пять от силы. А перед ритуалом все равно придется ее снова усыплять.
Дарк кивнула:
– Тогда кратенько. Давно еще, в монастыре, я насмотрелась на экзорцизм. Трижды была помощницей матери Горгонии при изгнании паразита.
– Это действительно ну… помогало? – с надеждой спросил Жига.
– Да как тебе сказать. По протоколу, экзорцизм проводит священнослужитель. Это формальность, не более.
– Еще бы, – самодовольно ухмыльнулся гном. – Как бог может помочь против паразита, если его нет?
– Кого нет? – растерялся мальчишка.
– Бога. Не паразита же.
– Да не слушай ты его! – возмутилась Дарк. – Бог есть. Вернее… был. А теперь никто не знает, где он. Возможно, умер. Но он был, клянусь!
– У него даже имени нет, – насмехался Дворф. – Неизвестный. Вы молитесь непонятно, кому.
– Все потому, что никто не успел выяснить его имя, – Дарк заговорила нараспев: – Однажды, давно еще, он явился в ореоле сияния, и сказал: «Я создал вас и эту землю». Потом жил в Средиморье какое-то время, писал священную книгу…
– Так и где она? – цинично заржал гном. – Вы даже вместо молитв читаете сборник сочинений местных поэтов.
– Однажды бог исчез, – драматично ответила монахиня. – И книга вместе с ним.
– Допустим, – продолжил издеваться Дворф. – А почему имя-то его неизвестно?
– Постеснялись спросить, а он забыл представиться, – хмуро буркнула Дарк. – Вот и зовем теперь Неизвестным.
– Короче, когда-то кто-то почему-то объявил себя богом, а потом исчез. Отличная религия.
– Согласна. Концепция так себе, – кивнула монахиня. – Но зато честно. Вот я была знакома с мигрантом, священником из иномирья. Он рассказывал о своей религии, которая называется христианством. Там гораздо более четко проработанная идея. Христианский бог сначала создал ангелов, по своему образу и подобию. Часть из них взбунтовалась, и бог скинул их на Землю. Потом он сотворил людей, опять по своему образу и подобию. Люди согрешили, и тоже были отправлены на Землю. Такое наказание…
– Как интересно, – саркастически протянул Дворф. – За что же наказывать ангелов и людей, если сделал их своей копией? Самобичевание какое-то.
– Потом люди расплодились, и продолжали грешить. Для искупления грехов на Земле был рожден сын божий.
– По образу и подобию? – ехидно спросил гном.
– Не совсем. Это и был бог.
– Бог родил сам себя?
– Нет. Зачал от девственницы, с помощью святого духа, который тоже бог.
– Я запутался, – признался Жига. – Так сколько там было богов?
– Один. Бог-отец, бог-сын и бог-дух святой, это один бог.
– Это уже становится интересным, – кивнул Дворф. – Так что же было дальше?
– Дальше бога-сына распяли во искупление людских грехов.
– То есть, – подвел итоги гном, – Бог создал ангелов и людей по своему подобию, затем наказал подобие за то, что оно – его подобие, затем зачал с девственницей сам себя от самого себя, затем самого себя отправил на казнь за грехи собственного подобия, созданного им же. Я ничего не упустил?
– В твоем изложении звучит диковато, но по сути, так и было, – признала Дарк.
– Тебе не кажется, что это бесконечное клонирование самого себя – несколько эгоцентрично со стороны бога?
– Ну тогда и не придирайся к нашему Неизвестному! – рявкнула монахиня. – Хватит теории. На практике экзорцизм – гораздо более сложная процедура, чем молитва. Все понял? А теперь пошли в дом.
– К чему такая скромность? – откровенно расхохотался Дворф. – Неужели не хочешь рассказать о союзе религии и науки?
– Йоу-йоу, бейба, не торопись, – произнес за спинами гнусавый голос.
Дарк резко обернулась: из-за магомобиля выбрался Малыш Ларс, и наставил на девушку револьвер. Выглядел гоблин неприлично роскошно: новенький парчовый костюм переливался всеми цветами радуги, поверх него болтались знакомые ублюдкам золотые амулеты на собачьих цепях. Голова Ларса была покрыта ожогами, между которыми кое-где топорщились остатки зеленых волос.
– Не ждала, бейба? – издевательски осклабился он.
– Ты же взорвался, – растерянно произнесла Дарк.
– Нет. Это вы хотели меня взорвать, – Малыш Ларс приплясывал от возбуждения, помахивая револьвером. – Но зеленых братьев просто так не возьмешь. Амулет, бейба. Гоблинские амулеты самые сильные.
– Я же их отобрал, – беспомощно пискнул обретший дар речи Жига.
– Шейные. Но у меня еще и фикса есть, – Ларс цыкнул и оскалился, демонстрируя коронку с крупным бриллиантом. – Вы, снежки, такие тупые, что об этом даже не подумали. Я выжил, снежки. И теперь буду мстить за весь свой угнетаемый народ!
– Погоди, – мирным тоном заговорила монахиня, выставив вперед руки. – Мы не хотели тебя убивать. Это Жига прихлопнул комара.
– Так я для вас комар? – взъярился гоблин. – Вот до чего вы дошли в дискриминации зеленого народа!
Дарк сделала резкий рывок вперед, и выбила оружие из лапки контрабандиста. Подскочивший Дворф схватил Малыша, заломил руки за спину.
– И что с ним теперь делать? – задумалась монахиня.
– Йоу-йоу, легче, коротышка, – простонал гоблин.
– Я коротышка? – разозлился Дворф. – Да ты мне по плечо, мудила зеленый!
– Расист, – огрызнулся Ларс.
– Ладно, оставим его в магомобиле. Некогда с ним возиться.
Гном вытащил из кармана наручники, ловко окольцевал гоблинские лапки, зашвырнул беднягу на заднее сиденье машины.
– Жига, бери магбук, да смотри, не урони, распиздяй. Пошли диагностировать паразита.
Дворф вытащил из магомобиля большой саквояж, следом – загадочный кубический предмет, завернутый в черную тряпку, и шагнул к порогу. В холле ублюдков встретила пришедшая в себя хозяйка, которая теперь напоминала больного насморком, припадочного кролика. Ее глаза покраснели от слез, ноздри нервно раздувались. Мелли без конца шмыгала носом, терзая в дрожащих руках мокрый насквозь платочек.
– Она… он… оно еще спит, – всхлипнула дама, и снова зашлась в рыданиях.
– Ну-ну, спокойно, – пробормотал Дворф, неловко похлопывая ее по плечу. – Дарк, чтоб тебя черти разодрали, успокой дамочку. Я не могу работать в такой напряженной обстановке.
