Текст книги "Кривой Домишко (ЛП)"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава четырнадцатая
Воссоединение

Названный Гавином мальчишка помчался прочь – не в дом, но через двор, к элементарию. Сержант жестом дал Барсуку знак следовать за ним, а затем двинулся вперед, держась на расстоянии, достаточно близком, чтобы нанести удар. Он был чрезвычайно осторожен, но все происходящее намекало, что Оуэн тут главный. Оуэн никогда и ничего не оставлял на волю случая.

Элементарий являлся здесь самым старым зданием, дошедшим до них из давно минувших темных времен. Прежде это, вероятно, была трапезная воинов, но Барсук мог припомнить, что таким образом помещение использовалось лишь единожды. В более поздние времена на полу помещения был вычерчен октограм, превращающий залу в элементарий. Серьезные болезни или травмы лечили целители, которых звали из Уотерби. Большую часть времени помещение пустовало, являясь прекрасным убежищем для летучих мышей, крыс и маленьких мальчиков.

Человек, ступивший Барсуку навстречу, когда тот добрался до ступеней, был облачен в черную мантию чародея. Талию его обвивал золотой шнур, что всегда было знаком приора. Остановившись, мужчина оглядел посетителя, а затем протянул руки и откинул капюшон, чтобы показать лицо. Очень похожее лицо. Скорее грубое, нежели красивое, упрямое, недоверчивое. Сейчас на нем сияла кривоватая противоречивая ухмылка. Темные волосы блестели серебром.

– Оуэн!

– Беван!

На полпути по ступеням, они встретились и сжали друг друга в объятиях, радуясь воссоединению. Прошло четыре года с тех пор, как они расстались у дверей Айронхолла.

Обвив друг друга руками, они бормотали глупости, которые обычно приходят на ум в таких случаях.

– О, духи. Ты не тот мальчик, каким я тебя запомнил.

– Ты ничуть не изменился.

– Прошла целая жизнь...

Счастье стало невыносимым, и глаза Барсука-Бевана заволокло слезами, а голос его задрожал.

Внезапно, Оуэн отпустил его. Настроение брата изменилось быстро, словно удар кнута.

– Что произошло? Почему ты здесь?

Он никогда не одобрял несдержанные проявления эмоций, даже от маленького мальчика. Слезы всегда провоцировали его ужесточить наказание.

Барсук глубоко вздохнул, снова беря себя в руки.

– Прости. Меня... видеть тебя... дом...

Весь элементарий, от неровного каменного пола до слишком высокой крыши, на стропилах которой сидели птицы и летучие мыши, был выстроен из вертикальных дубовых бревен. Он никогда не был уютным местом. Всякие раз, когда очаг разгорался, помещение заполнялось дымом. Окна, являвшие собой простые прорези в толстых стенах, давали очень мало света. Маленькая комнатушка в задней части была, возможно, спальней хозяина, её построили позднее, из более низкокачественной древесины. Галерея менестрелей, тянувшаяся вдоль одной стены была, вероятно, построена еще позднее, но она плохо сохранилась.

Братство приложило определенные усилия, чтобы все здесь очистить. Восьмиконечная звезда октограма проступала явственнее. Стены, на которых некогда, вне всякого сомнения, висело оружие, боевые награды и охотничьи трофеи, теперь были увешаны длинными свитками с кабалистическими надписями. Поскольку урок только что закончился – новички, облаченные в белые мантии, собрались вокруг адептов, чтобы узнать об своих удачах и провалах. Все они были в капюшонах, а потому лишь по росту можно было предположить, мужчина перед тобой или женщина. Черные и белые фигуры, словно фишки в какой-то гигантской настольной игре.

Да, Оуэн многое тут изменил, но притащи сюда вола и сотню пьяных вояк, распивающих медовуху, и элементарий снова станет варварски впечатляющим. Барсук видел подобное однажды, когда Кери поднял знамя восстания и провозгласил независимость Нифии под крики воодушевленных патриотов. Кери умер двенадцать лет назад, а ребенок, спрятавшийся в ту знаменательную ночь на галерее менестрелей, стал взрослым человеком. Тем не менее, он ощутил, как пробирает его ужас под жутким взглядом Оуэна и поразился тому, что Оуэн все еще способен его чем-то напугать. Брат вполне мог отправить его обратно в Айронхолл. На смерть.

– Я пришел предупредить тебя, что вас пасут. Тайный Совет.

– Совет? Не только Старые Клинки?

– Совет.

Глаза Приора сверкнули.

– Почему?

– Из-за убийства лорда Ди...

– Сработало? – воскликнул Оуэн. – Он правда умер? Как? Откуда ты знаешь?

Он схватил брата за плечи так, словно желал раздавить их в порошок. Четыре года хождения в ученых не ослабили демонической хватки, которую он заработал, посвятив всю жизнь обучению искусству меча.

Барсук вздрогнул и вывернулся.

– Ты не знаешь? Он упал замертво посреди королевского зала, на виду у всего двора. Почти у ног самого короля.

В экстазе, Оуэн закрыл глаза.

– Я не знал. Мы еще ждали вестей. И прием при дворе... Мы не планировали такого! Какие прекрасные вести!

– Вы сделали это отсюда? Через весь Шивиаль?

Приор оскалился, словно сытый волк.

– О, у нас в Братстве есть очень хитрые колдуны, поверь мне, – внезапно, его настроение изменилось, и он пронзил своего брата мрачным и смертоносным взглядом. – Но откуда ты это знаешь, мм? Айронхолл узнал новости, и ты покинул свой пост?

Тот, кто замышляет измену, всегда должен быть готов к предательству. Подозрения брата могли угрожать не хуже обнаженной стали.

– Пошли. Давай поговорим, брат! – мягко сказал он.

– Конечно, брат.

Он собирается послать меня обратно, подумал Барсук, и ужас снова огнем опалил его горло.

***

Кабинет Приора некогда принадлежал барону. Здесь, как и везде, древний беспорядок был заменен хаосом новым. Братья сидели на противоположных концах загроможденного бумагами стола, и Барсук рассказывал историю о том, как он оказался здесь, у себя дома, в Смейли Холле. Оуэн не предлагал ему ни еды, ни питья, как следовало бы поступить с гостем, проделавшим долгий путь. Он просто сидел, все еще напоминая труп, и смотрел на брата, словно следил, как выкатываются из уст юноши слова.

Он отошлет меня обратно! Барсук поклялся. Он задумался, сможет ли поддержать Оуэна, если их взгляды изменяться. Они были очень похожи друг на друга. Так похожи, что Барсук всегда предполагал, что мать у них общая. Точно он этого не знал и никогда бы не смог узнать. Хотя барон за свою жизнь собрал целую коллекцию необыкновенных красавиц и каждую, в свою очередь, называл своей женой, на самом деле баронесса была лишь одна. Энвин была необыкновенной женщиной. Твердой, словно сталь, и страшной, словно сапоги пахаря. Слухи, эти ужасные истории, которые витали вокруг Смейли Холла, утверждали, что она избавилась от соперниц, столкнув их в реку. Разумеется, она воспитала всех сыновей Модреда, но сколько из них были её собственными было тайной даже для них самих. Возможно, потому что никто из мальчиков не был похож на неё. Все были красивы: Кери, Анейрин, Эдрид, Кендрик, Ллойд и Оуэн. А затем, десять лет спустя и Беван. Оуэн и Беван родились последними. Последними и остались в живых, слишком похожие друг на друга.

Свет за крошечным окном быстро гас. Брат заговорил лишь когда Барсук закончил свой рассказ.

– Значит, ты принес предупреждение. Чем займешься сейчас?

С пересохшим горлом, Барсук заговорил:

– Как пожелаешь. Могу сесть на утренний паром и поехать в Грандон. Если меня попросят объяснить задержку, я могу сказать, что лошадь захромала. Но Старые Клинки пребудут сюда в течение двух дней, клянусь. Ты купил шерифа Уотерби или просто запугал его?

Оуэн презрительно усмехнулся.

– Ничего такого. Холодная тень смерти сильно поуменьшила его мужество, – брат сложил крепкие руки, словно о чем-то задумался. – Кто ты теперь в Айронхолле?

– Первый.

Это была агония.

– Уже?

Четыре года назад он дал клятву. Он может сказать, что ему всего четырнадцать. Он обещал Оуэну, что заставит взять его. Обещал работать не покладая рук все пять последующих лет. Он стал бы одним из лучших. Лучшие входили в Гвардию, связанные самим королем. Беван Смейли еще не был знаком с мечом, хотя то, чему его учил Оуэн было техникой Исилонда, совершенно отличной от стиля Айронхолла. В некотором смысле это было помехой. Но он повел себя правильно и заслужил похвалу. По иронии судьбы, его успех едва ли имел значение. Чтобы компенсировать потери в Войне Монстров в Гвардию нынче попадал кто угодно. В его распоряжении оказалось лишь четыре года. Не пять.

– Уже. Предводитель сказал, что в прошлый раз они могли бы связать еще больше. Но Гвардия не может лишить Айронхолл всех старших учеников. Им нужно, чтобы мы учили детей, – "Два месяца, не больше", говорил Бандит. С тех пор минуло две недели. – А ты, брат? Что на счет твоих обещаний?

Глаза Оуэна сияли во мраке, словно волчьи.

– Близко, очень близко! Я сделал то, что обещал. Я собрал лучшую команду магов, которая когда-либо объединялась под одной крышей. Дигби стал нашим заключительным испытанием. Мы научились убивать на расстоянии. На любом расстоянии. Если тиран убежит на край земли – даже так ему не скрыться от меня!

Он собирается послать меня обратно. Братья поклялись убить короля Амброза. Они пожали друг другу руки, и клятва будет связывать их, пока они не добьются успеха. Они договорились, что Оуэн создаст магическую школу, как и планировал, а Беван поступит в Айронхолл. Когда король Амброз попытается связать кандидата Барсука, Барсук убьет его, но затем падет сам, убитый гвардейцами. Не пройдет и шести недель. Удивительно ли, что сон его столь тревожен?

– Как скоро ты сможешь это сделать? – ему было стыдно слышать дрожь в своем голосе. Он не хотел умирать.

Оуэн вздохнул.

– Как только найду нужную мне связь. А это – воля случая. Такого, как приезд Дигби на прошлой неделе. Он узнал меня. Не меня лично, но вот это. – Пальцы Приора коснулись серебристой полоски на волосах. – Такие же были у Кери и Кендрика, помнишь? Энвин как-то говорила, что в молодости такая была и у барона, но он рано потерял все волосы. Во время Нифийской кампании Дигби был у короля Магистром Лошадей. Когда Ллойд, Кендрик и другие напали на короля рядом с Уотерби, он видел тела после того, как Дюрендаль покончил с ними. Вероятно, на следующий год, если не раньше, он видел Кери, когда они отрубили ему голову. – Оуэн оскалил зубы. – И тогда, здесь, в Смейли Холле, он снова увидел этот знак. Он знал, что Тайный Совет будет не рад услышать о том, что в гнезде предателей преподают магию.

– Он хотел, чтобы шериф обрушил на вас свой гнев.

Оуэн пожал плечами.

– Я поставил на то, что дряхлый Флориан не прислушается к его крикам.

– Удивительно, что он не отправил письмо Змею.

– Он отправил. Мальчик, несший послание на паром, был рад поменять его на кучку золота. Мы использовали лорда Дигби, чтобы испытать наше новое колдовство. И это сработало! – брат облизнул губы. – Прекрасные новости!

Стремясь показаться спокойнее, чем на самом деле, Барсук спросил.

– Какая связь нужна тебе, чтобы убить Амброза?

И освободить меня от моей клятвы.

– Дар, – сказал Оуэн. – Объект должен быть связан с другим лицом путем получения или дарения подарка. Связь не длиться долго, как ты мог бы догадаться. Не более нескольких дней. Как всякая благодарность. Нам нужен как сам дар, так и человек, его получивший. Дигби привел сюда лесник по имени Рис. Разумеется, он вознаградил его, как мы и ожидали.

– Охотничий рог. Я слышал об этом. Я не понимаю, как...

– Так работает магия, – с пренебрежением ответил Оуэн. – Дар укрепляет духовную связь между людьми, делает её настолько сильной, что, когда мы убиваем одного, второй гибнет вслед за ним. Нам понадобилось несколько дней, чтобы заманить Риса в пределы нашей досягаемости, но мы схватили его и колдовство сработало. Я сам пронзил Риса мечом, и ты сказал, что Дигби рухнул мертвым у ног короля! Замечательно! Но для того, чтобы найти кого-то, подобным образом связанного с тираном, может потребоваться много времени. А затем нужно заманить его в ловушку, пока связь все еще активна.

Сумасшедшая волна тревоги заставила Барсука начать заикаться.

– П-п-подарок? Кого-то, кому король недавно что-то дарил?

Оуэн с подозрением прищурился.

– Физический объект, не просто титул или похвала. Он должен быть отдан добровольно.

Барсук усмехнулся. Хихиканье стало смешком, который перешел в смех. Глаза его увлажнились, когда весь ужас вышел наружу слезами радости.

– Прекрати! – взревел брат, поднимаясь из-за стола. – Что с тобой? Возьми себя в руки!

Барсук собрался. Он ахнул, вздохнул и вытер глаза.

– У меня есть то, что тебе нужно, Приор Оуэн. И, вне всяких сомнений, этот человек сейчас рыщет вокруг долины. Он шел по дороге на каньон. Король повесил ему это лишь позапрошлой ночью.

Юноша кинул на стол бриллиантовую брошь в форме звезды.

Глава пятнадцатая
Неприятное открытие

Маленьким чудом стало то, что сир Доблестный, компаньон Верного и Древнего Ордена Королевских Клинков не соскользнул с камня, совершая грациозное погружение в черную воду, мчавшуюся прямо под его головой. Подтянувшись на веревке, он поднялся, пятясь назад до тех пор, пока большая часть его тела не обрела опору. Юноша чувствовал головокружение – от нахождения ли вниз головой, от шока или от того и другого одновременно.

Впервые он увидел Дигби два года назад, монотонно гудящим о своем служении и долге на Ночи Дюрандаля. Во дворце он встретил его снова. Хотя в обоих случаях они не находились рядом, он был абсолютно уверен, что человек в воде – Дигби. Дигби, облаченный в зеленые одежды лесника. Это безумие! Никто не смог бы протащить труп от Грандона! Да и зачем? Только лишь ради того, чтобы кинуть в Зев Смейли?

Тело, плавающее в воде должно быть настоящим лордом Дигби, а умерший в Нокаре – самозванец. Никто прежде не слышал о чарах, заставляющих одного человека выглядеть, как другого, но ведь это не значило, что их нельзя изобрести. Подмену осуществили, когда он посетил Смейли Холл, и фальшивый лорд отправился с Рисом обратно...

Было что-то не так в этой теории. Почему никто из стражей Дигби не заметил изменений? Или король, его друг? Почему Белые Сестры не учуяли магию, когда он вошел в зал? К тому же умер все равно не тот человек! Зачем? Как? Неужели фальшивый лорд Дигби намеревался убить короля и каким-то образом обернул магию против себя? Но почему Белые Сестры не обнаружили магии, когда он принес её в зал? Почему самозванец не сделал свой шаг прошлым вечером, на ужине у короля?

Доблестный дрожал на грубой плите. Его голова и плечи все еще нависали над водой. Он знал, что никто не поверит ему без доказательств. Он снова прополз вперед и вниз, чтобы рассмотреть труп. Единственная часть, которую он мог надеяться ухватить петлей, была голова, но она покоилась на камне внизу. Из воды торчало лишь лицо. Ничего не выйдет.

Он должен был попробовать. Хотя бы один раз. Вытянув петлю, он опустил её в воду. Поток смыл её, крутя веревку, словно прядильщица свою пряжу. Юноша вытащил веревку и попытался снова, на этот раз закидывая её вверх по течению. Он надеялся, что у него будет время опустить её под воду прежде, чем та опять смоет веревку. И снова не помогло. Ему нужен был шест с крюком. Без такой штуки, Доблестный должен был просто вернуться утром, приведя с собой помощников и надеясь, что тело все еще здесь.

Совершенно уставший, он начал карабкаться по скалам. Шок и разочарование давили на него, словно вагон камней. Две, нет, три ночи без сна. Плюс две длинные поездки – из Валглориоса в Грандон, а затем из Грандона в Уотерби. Мягкая теплая постель – вот, в чем он нуждался более всего на свете.

Он добрался до вершины, где привязал веревку. Перевалившись через край, юноша собирался было схватиться за удобную ветку, чтобы подтянуться дальше, когда понял, что палка оказалась сапогом. Изумруд! Он же дал ей строгий приказ не возвращаться, чтобы помочь!

– Я думал, что сказал тебе... – начал было он кричать, стараясь пересилить рев водопада.

Но эти сапоги были слишком большими для неё. И здесь был кто-то еще. Восемь сапог. Балансируя на одной ноге и лишь слегка касаясь земли пальцами второй, зацепившись за скалу окровавленными замерзшими руками, он застыл в отчаянии. Полный провал.

Он оставил Ловкость у Изумруд.

Но едва ли это имело значение, потому что кончик чужого меча уже скользил к нему, покуда лезвие клинка не оказалось прямо между глаз Доблестного.

– Должно быть, ты – Варт, – сказал незнакомый голос. – Хочешь умереть сейчас или повременим?

Глава шестнадцатая
Кстати, о его мече

Вместе с Мервином, изумруд доскакала до вершины утеса, где, однако, остановилась.

– Я буду ждать Варта, в смысле сира Доблестного, здесь. Хотите поехать дальше?

Старик усмехнулся.

– Нет... э... мастер Люк. Мои глаза не так уж плохи, но я не могу найти дороги во тьме. И сомневаюсь, что вы на это способны. Как и ваш юный Клинок.

– Вы были правы, мастер Мервин, когда назвали меня "девушкой". Я не Люк, – она решила, что ему, в отличие от зачарованного господина, шерифа, можно доверять.

Он закудахтал.

– Твои ножки очень неправильно выглядят. Для мальчика. Но очень хороши для девушки, мисс.

– Эм... спасибо, – это был первый раз, когда мужчина говорил ей о подобном. Конечно, до вчерашнего дня она никому не показывала своих ног, облаченными в штанины. Ну и что, что ему двести лет? Начало положено.

– Конечно. Лесник учится видеть то, на что смотрит. В отличие от остальных.

– Хм... ну да. Мое настоящее имя – сестра Изумруд.

Он кашлянул и изумленно ойкнул.

– Миледи! Я и не представлял...

– Все нормально. Вы не могли знать. Именно так я нашла то тело. На нем магия. Мне жаль, лесник, но, боюсь, это ваш внук.

Он вздохнул.

– Да.

И воцарилась тишина.

Девушка спешилась и уселась на камень в ожидании. Старый лесник заковылял к лошадям и снял с них уздечки, чтобы животные могли пастись. Старик взгромоздился на другой валун, и время, казалось, застыло.

***

Наступила ночь. Варта все не было. Девушка не видела ничего в темноте каньона, откуда доносился рев воды. Она постоянно твердила себе о том, что Варт – человек воздуха, проворный, словно белка, когда дело доходила до лазанья по скалам.

Верховная Мать называла его "опасно самонадеянным".

Наконец, Изумруд заговорила:

– Он уже должен был быть здесь.

– Поддерживаю, миледи.

– Я очень боюсь, что в эти дни измена и черная магия бок о бок поселились в Зеве Смейли.

– Да, миледи. Зло здесь обычное дело.

– Но ведь посторонние иногда навещают их? Лудильщики, которые чинят горшки?

Это было предположение Барсука. А она все еще испытывала недоверие к этому мрачному человеку.

– Не часто. Миледи, шериф приказал нам держаться подальше от Зева. Он говорит, что не имеет причин раздражать магов. Но если они стоят за исчезновением Риса, если они причинили мальчику вред, я знаю – ребята соберутся на мой зов. Дюжина наших. И я смогу найти еще больше. Дай мне день.

День и будет слишком поздно. Если нарушители обнаружены и эти таинственные люди с мечами отправились на разведку – Варт мог быть уже мертв. Она с ужасом ощущала груз меча и грамоту с королевской печатью, спрятанную в её сапоге. Его единственной надеждой был допрос. Это обеспечило бы кратковременную и крайне неприятную задержку перед все тем же концом в клокочущей воде. Он не взял ничего, чтобы доказать – он нечто большее, чем обычным браконьер. Так или иначе, что во владениях Смейли случалось с мелкими браконьерами? Ни один суд не смог бы вытащить доказательства со дна Зева.

Когда на небе появились звезды, девушка поняла, что не сможет вернуться в Уотерби, не узнав прежде, что случилось с Вартом.

– Лесник, сир Доблестный попался.

– Да, миледи.

– Скорее всего.

– Да, миледи.

– Это нарушение королевского мира, так как он – офицер Короны. Прошу, вернитесь в Уотерби и приведите отряд. Оставляю на ваше усмотрение – рассказать ли об этом шерифу или просто собрать своих друзей. Встречаемся здесь на рассвете. Если меня не будет, значит поймали и меня. Спасите нас.

Она ожидала спора минут на пятнадцать, но старик только одобрительно закудахтал.

– Да, миледи! Я сделаю это. Можете рассчитывать на Мервина.

Это быстрое согласие слегка обескураживало. Внезапно, у неё не осталось причин откладывать свой отъезд.

– Тогда, пожалуйста, оставьте здесь двух лошадей. Благодарю.

– Да сохранят вас духи... мастер Люк!

– И да пребудет с вами удача, лесник Мервин, – сказала она, спускаясь с холма. Меч с кошачьим глазом покачивался рядом.

Глава семнадцатая
Барон Смейли

– Варт, я задал тебе вопрос, – сказал насмешливый голос. – Ты хочешь умереть прямо сейчас или повременим?

– Лучше повременим.

Вероятно, из-за шума водопада его голос было сложно расслышать. Самой плохой новостью оказалось то, что похитители знали его имя. Лорд Флориан, как и почти любой в замке Уотерби могли предать его, но лишь Барсук и Изумруд знали его, как Варта. Введение Барсука в курс дела было полностью его идеей. Не инициативой Змея. Эта проблема возникла по его вине.

– Поднимайся, – крикнул мужчина, убирая кончик своего меча от носа Доблестного. – Мне приказано не вредить тебе, пока ты ведешь себя хорошо. Если начнешь доставлять проблемы – я должен избить тебя до полусмерти. Достаточно ясно выразился?

– Весьма ясно, – устало сказал Варт, шаркая сапогами по камням. Он так усердно силился встать, что мощные руки подхватили и подняли его, а затем придержали, покуда он не перестал шататься. Юноша уткнулся взглядом в завязки кожаной куртки.

– Да он мелкий совсем, сержант! – проревел новый голос. – Забей.

Все четверо стоявших были на голову выше юноши и вдвое больше. Мужчины были облачены в мягкую кожу и вооружены мечами и кинжалами.

– Руки за спину, – крикнул ему на ухо предводитель. – Мне сказали, ты гораздо опаснее, чем кажешься.

– Оно и видно, – крикнул один из них, и похитители заулюлюкали.

Кем теперь был Доблестный, чтобы спорить? Спотыкающимся неуклюжим идиотом? Молча, он подчинился. Таким образом его запястья оказались связанны. Кроме того, веревку несколько раз обвязали вокруг его локтей. Неужели они всерьез обеспокоены тем, что он может вырвать меч из чьих-нибудь ножен? То, что они чувствовали необходимость принимать подобные меры предосторожности было комплиментом репутации Клинков. Комплиментом не в его пользу.

– Пошел! – рявкнул сержант, и группа двинулась по скалистому карнизу, огибая коряги и ямы, грозящие переломать все ноги. Доблестный еле держался на ногах, но похитители оставались рядом, поддерживая его.

Прошла всего неделя с тех пор, как его вели вот так, как медведя в цирке. С петлей на шее. Ему стоит попробовать завязать с этой привычкой. Тогда его похитил замечательный маршал Траск, которого Варт с радостью убил вскоре после этого. Траск придумал тащить Доблестного на привязи вслед за своей лошадью и не завязывал узел, так что тот не причинял страданий. Но эти люди были удивительно внимательны, словно им действительно приказали не причинять ему вреда.

Выйдя из каньона и оказавшись в более просторной долине они встретили еще мужчин, ожидавших их вместе с лошадьми. Доблестного, словно ребенка, посадили в седло. Ему стоило быть польщенным тем, что руководивший похищением отправил за ним столько народу. Нужно было быть поскромнее, описывая Барсуку свои подвиги в Квагмарше.

Он никогда не станет хвастать этим заданием.

***

Смейли Холл казался скоплением зданий, окружавших главный двор. Судя по тому, как звездный свет растекался по крышам, некоторые постройки были двухэтажными. В нескольких окнах, испускавших слабый свет, виднелись огоньки свечей. Летучие мыши свистели и перекликались над головой, что было довольно привычно для сельской местности. Однако, ни одна собака не залаяла и не вышла, чтобы поприветствовать посетителей. Это было любопытно.

Появились новые вооруженные люди, несущие с собой фонари. Пленника сняли со спины лошади, а затем заставили его пройти несколько шагов. От фонаря за его спиной разбегались танцующие тени. Он заметил дверь, сколоченную из древесины толщиной с кулак, каменный пол и проблески сплошной каменной кладки на стенах. Холод и приторный запах недавно собранных яблок говорили ему, что он находится в подвале. В сетях над головой болтались морковь и лук. Бочата и бочки, сваленные друг на друга, занимали не менее чем половину всей площади помещения. На пустом месте стоял деревянный стул. В перевернутом ведре рядом с ним лежали кувшин, хлеб и сыр. Рот юноши предательски наполнился слюной.

Сержант повесил фонарь на цепочку, свисающую с потолка.

– Тебе понадобиться одеяло. Или два. Нам не нужно, – сухо добавил он, – чтоб ты помер от холода.

Доблестный промок до нитки и весь дрожал, лишенный плаща и куртки.

– Было бы мило, – смиренно признал он.

Хотя, если он поест этой еды, то не станет сильно гордиться собой. Когда его руки освободили от пут, он бросил быстрый взгляд за спину. Двое мужчин перекрывали проход, пресекая любую попытку обойти сержанта и попробовать прорваться.

Сержант был даже больше, чем казался в темноте. Его лицо было столь ужасно изуродовано, что едва напоминало человеческое. Оставшийся глаз с любопытством смотрел на пленника. В основном, вниз, разумеется.

– Сынок, ты действительно Клинок?

– Хах! Дай мне меч и я покажу, как управлюсь с ним.

– А второе желание?

– Да, я клинок. И я приехал по делам Его Величества. То, чем ты ту занимаешься – измена.

– Конечно, парень. Это мне известно, – он усмехнулся. – И мне это нравится. К тому же, мне нужны деньги, потому что придется быть очень и очень богатым, чтобы найти жену. В моем-то возрасте. Это место было построено, чтобы держать подальше мышей. Но оно может удержать и одного Клинка размером с кинжал. Я пришлю кого-нибудь с одеялами. Нет, я пришлю троих. Чтобы тебя не мучало искушение.

Он ушел и его подчиненные расступились. Дверь захлопнулась со стуком и скрипом, затем раздались глухие звуки задвигающихся болтов и брусков. В это время Доблестный уже ел.

***

Он едва утолил свой голод, когда тот же ритуал повторился сызнова, закончившись скрипом двери. Вошел мужчина, а затем все повторилось. Кто-то фанатично желал, чтобы пленник никуда не сбежал.

И этот кто-то наверняка был человеком, запертым теперь вместе с ним. Его мантия мага цвета полуночи была подпоясана золотым шнурком Приора. Он стоял под фонарем, так что лицо его пряталось в тени. Доблестный мог различить лишь квадратный чисто выбритый подбородок и два темных, глубоко посаженных глаза.

– Король шлет против меня детей!

Доблестный откинулся назад, скрестил лодыжки и продолжил жевать.

– Большего предатели не заслуживают.

– Я никого не предавал, потому что он никогда не был моим королем! Смотри! Я покажу тебе немного магии.

Из своего рукава маг достал подкову. Казалось бы – обычную железную подкову, достаточно большую, чтобы подковать рыцарского коня или лошадь, везущую карету.

– Смотри!

Руки мага были очень большие. Ряса растягивалась на широченной груди и плечах. С большим усилием, он разогнул подкову. Он не выпрямил её полностью, только сделал похожей на полумесяц. Это была легендарная проверка силы, которую всегда отказывался проводить Магистр Брони Айронхолла. Хотя иногда его можно было убедить поднять наковальню. Чтобы завершить представление, Приор бросил подкову на плиты пола. Звук вышел убедительный.

– Та-дам! – Доблестный медленно похлопал в ладоши. Как бывший трюкач, он мог оценить хорошее представление. Но зачем ему видеть это?

В тени капюшона сверкнул злой оскал.

– Я хотел продемонстрировать тебе, как мудро будет повиноваться моим желаниям. Доставь мне неприятности, и я переломаю тебе руки. Я могу заставить тебя страдать, переживать невероятные муки. И я намерен так и сделать, на самом деле. Но предпочитаю не начинать прямо сейчас. Это может снизить твое сопротивление.

Доблестный оказался заперт один на один с бредящим психопатом. Зловоние безумия заставляло мурашки бегать по коже. Он пожал плечами.

– Тебе нравиться заставлять других страдать?

– Нет. Все это потому, что я видел достаточно страданий и желаю наказать виновного. Я знаю, что ты утверждаешь, будто являешься Клинком. И все же, ты никогда не был связан.

– Да.

– Покажи.

Не без труда, Доблестный поднялся и развязал дублет, а затем распахнул рубаху, чтобы показать отсутствие шрама на сердце.

– Доволен?

– Да. Более сильное заклинание, вроде этого, помешало бы магии, которую я запланировал применить на тебя.

Одевшись снова, Доблестный вспомнил о прошлом и о к счастью почившем маршале Траске. Тот также проверил своего пленника и немедленно убил бы его, если бы отыскал шрам. Теперь ситуация, видимо, повторялась. Снова отсутствие метки помогло ему не попасть в беду.

– Итак, когда начнется представление?

Подвал был ледяным. Он изо всех сил старался не дрожать, чтобы этот сумасшедший маг не решил, будто он струсил. Разумеется, он был в ужасе. На самом-то деле. К счастью, угрозы всегда делали его сообразительным и пробуждали злость.

– Как только новеньких отправят по кроватям. Где женщина и старый лесничий?

– Когда я нашел тело, то послал их за помощью.

О, пламя! Он не должен был говорить о теле. Это было доказательство! Чтобы скрыть свое беспокойство, он сел и откусил новый кусок хлеба.

Приор усмехнулся.

– Я догадался, чем ты занимался с веревкой у порогов. Как только солнце взойдет, я прослежу, чтобы труп был должным образом убран. Твои останки, возможно, столкнут его в Зев быстрее, чем он доплывет сам. Но я надеюсь, ты продержишься дольше.

Что за человек может так потешаться над беззащитным пленником? Это был серьезный недостаток характера и нужно было придумать, как использовать его. Личность мага не была загадкой.

– Полагаю, ты зол, что я – Клинок? И ты отомстишь мне за то, что сир Дюрендаль убил двух твоих братьев?

– Я не думал об этом. Но теперь, разу уж ты упомянул, это добавит мне удовольствия.

– Ты, конечно же, последний из выживших братьев Барсука?

– Его зовут Беван! – колдун откинул капюшон. Семейное сходство было заметно даже без белого мысика надо лбом. У мага белые волосы выглядели скорее полоской, нежели прядью, так как волосы мужчины не кудрявились. – Я – Оуэн. Четвертый барон Смейли.

– Брешешь, – Доблестный говорил с полным ртом, помахивая кусочком сыра в одной руке и луком в другой. – Когда... какой из них? Я потерял счет. Когда еще один из твоих мерзких братьев задушил вашего старика, Кери был еще жив. Он бы унаследовал титул. Затем, его осудили за государственную измену, так что все его земли и титулы были конфискованы. Нет никакого барона Смейли.

Приор бросился вперед, хватая юношу за полы дублета и одной рукой вздергивая на ноги. Доблестный заставил себя не отшатнуться и просто повис, болтая ногами над землей. Могучий кулак сжался под подбородком, так что молодой человек почти задыхался.