Текст книги "Кривой Домишко (ЛП)"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

– Ты не упоминал, что мы едем в Айронхолл. Мне казалось, мы держим путь в Прайл, чтобы сесть на паром.

– Так и есть. Айронхолл всего в паре шагов от дороги на Прайл.

– И зачем? – с подозрением спросила женщина. – Хочешь вернуться, чтобы позлорадствовать?

– Разумеется, нет! – он не должен был так поступать, но эта идея не оставляла его весь день. Он представлял, как пройдется по залу в самый разгар обеда, чтобы подсесть за стол к рыцарям и магистрам, ведь теперь он настоящий Клинок. У него была его Ловкость, меч с кошачьим глазом, висевший на бедре. А еще – драгоценная Белая Звезда, сверкавшая на куртке. Лишь немногие из братства удостаивались подобной чести, а он умудрился заслужить награду за две недели. Доблестный не прекращал думать, каким стало бы лицо Великого Магистра, увидь он это... Он должен будет рассказать им о Квагмарше. А еще можно вскользь упомянуть о том, как он сразился сразу с двумя противниками и убил их обоих. Это были не воспоминания Клинка, но все же, подобное случается не каждый день. А если разговор зайдет о прошлой ночи, когда они с королем играли дуэты на лютнях... он, так и быть, может пропустить лестные замечания, высказанные великим Дюрандалем, лордом Роландом, величайшим Клинком...

– Тогда зачем нам туда? – рявкнула Изумруд.

– Что? Куда?

– В Айронхолл!

– А. За Барсуком.

– Это конь?

– Человек. Мой хороший друг. Следующий по старшинству после меня, а потому сейчас он, наверное, Первый.

***

Солнце опустилось за горизонт. Сквозь пелену дождя проглядывала тонкая полоска красного предзакатного неба, зажатая между густыми облаками и мрачным болотом, лежащим внизу. В школе должно быть обед, а потому Варт прибудет слишком поздно для драматического выхода, даже если бы подобное было позволено. Но это было недопустимо. Еще некоторое время ему придется побыть трусом, тайным оружием, мальчиком, который выглядел слишком маленьким, чтобы показаться опасным. Унизительно, но его миссия слишком важна, чтобы рисковать. Но теперь он подрос! В конце концов! Еще через несколько месяцев у него появятся усы...

– Зачем? – не отставала Изумруд.

– Что?

– Барсук.

– А, Барсук, – у Барсука борода была, как у кузнеца. – Он знает место, в которое мы направляемся. Он был там. Я помню, как он упоминал об этом. Прихватим его с собой в качестве проводника.

– Великий Магистр отпустит его?

– Конечно, – уверенно сказал Доблестный. А если откажется – то слово Доблестного будет весить поболе. Ему доставило бы удовольствие воспользоваться этим правом. Он не любил Великого Магистра. Никто его не любил. Даже старые рыцари, Клинки, ушедшие в отставку, которые болтались в Айронхолле, не одобряли его власть. Он был угрюм и непредсказуем. За спиной его звали Маленький Господин. Если бы Доблестный вытащил свой приказ с печатью короля и начал отдавать приказы, это помогло бы компенсировать некоторые неприятности, причиненные юноше этой кислой рожей за последние четыре года.

– Почему ты не предупредил его?

– Разве? – на самом деле, идея на счет Барсука пришла к нему около полудня. Мысль была такой замечательной, что ему стоило подумать об этом намного раньше. Потому он не стал лишний раз говорить об этом.

– Я имею в виду, а что, если Барсук не захочет идти?

– Я буду взывать к его преданности, – еще одна штука, которой научил его Змей – никогда не приказывай человеку идти на смерть. Проси его. В случае со Змеем – устыди его, хитри или льсти, покуда он не согласиться добровольно. Но никогда не приказывай. Барсук мог и отказаться. Он был капризным самовлюбленным одиночкой, который завел в Айронхолле лишь несколько друзей. Юноша был старше Доблестного, и ему не нравилось выполнять приказы младшего мальчика. С другой стороны, у него появится шанс оказать королю настоящую услугу, а также повидать мир после четырех лет, безвылазно проведенных в Старкмуре. Будет дураком, если откажется.

Они добрались до вершины первого склона. Тропа, убегающая во мрак, стала ровной. Дождь слабел.

– Но! – сказал Доблестный, пришпоривая коня пятками. До Айронхолла они доберутся в комендантский час, а к полуночи окажутся в Прайле. Идеально! Змей одобрил бы его успехи!

Глава четвертая
Первый

Барсук лежал, растянувшись на своей койке в спальне выпускников, и глядел в потолок, ни сном, ни духом не ведая о ждущих его неприятностях. Юношу пожирало безумное пламя. Разгорись оно ярче, и он поджог бы одеяло. Барсук едва не разбил нос Великому Магистру и сейчас размышлял, не стоило ли вернуться, чтобы завершить начатое.

Дни были скверными, а ночи – еще хуже, но сегодня все пошло особенно плохо. Две недели назад он был никому неизвестным шестым по старшинству в выпускном классе. Это было удобно. Теперь же он стал Первым, то есть на его плечи легла целая туча неопределенных обязанностей. И самой худшей из них была та, что делала его мамочкой для всей школы.

В то утро, выходя с особо скучной лекции по придворному протоколу, он столкнулся с депутацией сопрано, самого младшего из всех классов. Они ныли, что Траверс все еще пачкает простыни еженощно, от чего по всему общежитию разносится вонь. А потому Барсук снова отвел в сторону молодого Траверса, чтобы провести с ним сердечный разговор. Мальчику едва исполнилось тринадцать, и он должен бы был находится дома с матерью, если бы таковая у него была. Он даже не выглядел обещающим фехтовальщиком. Великий Магистр не должен был принимать его.

– Кошмары? – спросил Барсук.

Траверс всхлипнул.

– Монстры!

И расплакался.

Всем кандидатам Айронхолла снились кошмары о монстрах, кроме, как по иронии судьбы, самого Барсука. У него для кошмаров были и более весомые причины.

– Ты все еще уверен, что желаешь стать Клинком? – терпеливо спросил он мальчика. – Если ты совершил ошибку, лучше признать её сейчас, чем через пять лет. Посмотри на Доблестного. Он сбежал, но прежде потратил четыре года жизни.

Было что-то подозрительное во всей этой истории. Варт порой был самодовольным придурком, взбалмошным, инфантильным вредителем, но Барсук никогда не видел в нем труса. Большинство полагало, что в очередном приступе гнева Великий Магистр просто вышвырнул его прочь.

– Но что мне делать? – воскликнул Траверс. Широко распахнутые глаза мальчишки покраснели. – Если я уйду, меня одного отправят в болота! Я умру от голода.

В Айронхолл приходили только сироты, отверженные или преступники. Очень немногие возвращались к своим семьям.

– Брехня. Ведь каждый день в Айронхолл приезжают экипажи, привозящие еду, верно? Если они видят на дороге мальчика, то подвозят его в Прайл или Блэквотер. Смотря на то, куда направляются.

Мальчик ахнул, словно преступник, только что получивший помилование на ступеньках виселицы.

– Честно?

– Честно. Когда они забирают его, то всегда следят за тем, чтобы он устроился на работу в полях или на шахтах. Или на лодках. Айронхолл платит им, потому что Клинки не желают обвинений в том, что они засоряют деревни нищими, – или скелетами. Но этого Барсук не сказал. – Работа будет кропотливая, не изящное пребывание рядом с королем. Но зато никаких монстров.

Траверс изумленно уставился на старшего товарища, ошеломленный этим необъяснимым решением всех своих проблем.

Барсук вздохнул.

– Почему бы тебе не подумать об этом пару дней? Если ты решишь уйти, я прослежу за тем, чтобы тебе дали еды в дорогу и, быть может, мне удастся выбить теплый плащ. Но никому не говори о том, что только что услышал.

***

Вскоре пришла буря. Белая пелена града обрушивалась на мрачные темные стены и башни. Раскаты грома эхом разносились по холмам. Ребята, обучавшиеся верховой езде, были настигнуты бедствием на болоте и вымокли до нитки. Никто не пострадал, за исключением трех коней, которые понесли, испуганные грохотом грома. Потеря власти над лошадью считалась серьезным проступком. Магистр Верховой Езды приговорил незадачливых ездоков к тройной порции ежедневных обязанностей на протяжении недели, а это означало, что все свободное время и часть сна будут потрачены на уход за лошадьми. Новость об ужасном наказании шепотом передавалась от мальчика к мальчику.

Из-за плохой погоды уроки фехтования были перенесены в закрытое помещение, что доставило массу неприятностей всем, включая Первого. В зале было тесно, шумно и очень темно. Люди стали раздражительными. Юниоры начали шутить и расслабились. Кто-нибудь мог получить травму.

В Айронхолле мечи стучали от рассвета до заката. Каждый день, начиная с момента, когда ученики, мягкие, словно новорожденные ежата, являются в школу, до той ночи, когда они покидают её вслед за патроном, как смертоносные Клинки, призванные к абсолютной преданности, юноши упражняются с мечами. Магистр Рапиры и Магистр Шпаги вместе со своими помощниками обучали новеньких основам, ребят постарше – тонкостям, и старались внимательно следить за успехами каждого из сотни кандидатов. У них просто не хватало времени на то, чтобы провести все ежедневные тренировки, а потому старшим мальчикам нужно было тренировать младших товарищей. Не было никакого способа избавиться от этой рутинной работы, хотя каждый кандидат на протяжении трех столетий клял её на чем свет стоит.

В этом, 368, году Дома Ранульфа проблема стала наиболее острой. Двадцать четыре члена ордена погибли в Войне Монстров. Восемь гвардейцев и шестнадцать рыцарей. Командующий Бандит призывал больше клинков на защиту короля и его детей. Менее чем за год Айронхолл выпустил сорок человек. Но теперь его резервы подошли к концу. Нормальный пятилетний срок обучения был сокращен до четырех лет. Сейчас вместо двадцати выпускников насчитывалось лишь шесть, и ни один из них не был полностью готов. Они знали это. Все это знали. Тем не менее, им было известно, что их связывание лишь вопрос времени. Гвардия в скором времени привела бы в норму их навыки фехтовальщика, даже придись им работать по двадцать четыре часа в сутки, но, готовыми или нет, они в любой момент могли столкнуться со смертельной опасностью. Выпускники беспокоились. Они жаловались на те часы, которые приходилось тратить на тренировки юниоров. Сроки обучения все сокращались.

Не было правила, обязывающего Первого отвечать за порядок в зале фехтования, но, как правило, Великому Магистру было плевать. Учителя демонстрировали новичкам основные приемы. Все ученики принимали участие в дуэли, один на один. Слишком много народу в слишком маленьком помещении. Да еще тренеры орали на учеников одновременно. Это вызывало путаницу. "Фиалка!", "Взбиваем Яйца!", "Выше!", "Нет, ты никогда не должен использовать Таракана против Ивы!", "Ниже!", "Наблюдай за запястьем!", "Это был Шпиль, а я просил Радугу...". Ноги поднимали облака пыли. На улице прогремел раскат грома.

Хаос. Кто-то обязательно должен был получить травму.

Стоило только подумать, и неприятности не заставили себя ждать. Марлон, Второй, явился с разбитой губой и сломанным зубом. На данный момент мальчик был лучшим фехтовальщиком школы, но даже его ловкость не помогла отбить непредсказуемый и дикий удар. Конечно, он должен был надеть маску, но легче было тренироваться без неё. Барсук отправил юношу искать Магистра Ритуалов, которому потребуется собрать команду из восьми человек, чтобы воспеть заклинание исцеления в Кузне, где располагался школьный октограм. Это займет большую часть дня и свяжет руки мастерам или рыцарям, который могли бы помочь здесь.

Чтобы облегчить пребывание в замкнутом пространстве, Барсук призвал около тридцати мальчиков из средних классов – еще безбородых – и начал обучать их гимнастике. По сравнению с фехтованием, места под гимнастику требовалось гораздо меньше. У него не было подобных полномочий, но никто из мастеров не возражал. Мальчики обрадовались избавлению от рутинной работы, когда он заверил, что подобные занятия развивают мышцы. Все они казались ему детьми. Ни один из них еще не достиг тех лет, в которые его, нагло врущего о своем возрасте, впервые допустили до занятий.

Загнав первые тридцать жертв, он начал собирать еще тридцать мальчиков. Именно в этот момент сир Куин, Магистр Рапиры, прервал его. У этого человек часто возникали странные идеи. Новая была о том, что Барсуку очень нужен был урок по технике Исилонда. Барсук презирал рапиры. Он любил сабли. Клинки. Он хотел разить врага, а не тыкать в него палками. К тому же, он не видел причины изучать все стили, которым любил учить Айронхолл, в то время, когда собственный стиль школы был все равно лучшим. Человек, овладевший им сможет победить любого противника.

Кроме того, он уже знал, что такое стиль Исилонда. Чтобы скрыть это от Куина, ему пришлось играть неуклюжесть, что, при фехтовании такого уровня, требовало сверхчеловеческих рефлексов. К тому времени, как гаснущий свет дня завершил занятия, его голова раскалывалась от пульсирующей боли.

– Отлично! Отлично! – воскликнул Куин. – Мы еще сделаем из тебя специалиста по рапирам.

Через труп Барсука.

Хотя, разумеется, этого не долго ждать...

– Первый? – голос принадлежал юноше по имени Одли. Лицо его было мокрым, и он выглядел обеспокоенным. – В бане что-то скверное.

– Что?

– Брат. Похоже на Сервиана.

Барсук заколебался лишь на мгновение. Дисциплина – это ответственность Второго, а не его. Но Марлон еще не сообщил об этом. Вероятно, исцеление на некоторое время выведет его из строя. Братом всегда звался последний из новобранцев. У него еще не было имени, потому как он оставил старое при вступлении в ряды школы, но еще не выбрал нового. Издеваться над Братом всегда было любимым занятием юниоров. Слабаки должны были отсеиваться, поэтому мастера просто закрывали на это глаза. Все когда-то были Братом.

Но Одли был хорошим человеком, почти готовым взять меч и стать выпускником. Если он говорил о "скверном", значит это должно быть нечто действительно скверное. Сервиана и раньше предупреждали.

– Спасибо, – Барсук бросился бежать.

Расстояние от зала до бани не было слишком большим, но он дрожал все время, которое бежал по каменным ступенькам. Отсюда он услышал крики ребенка.

Они были очень скверными. Нечто за пределами обычных издевательств. Подлость Сервиана была болезнью, способной заразить других, превращая их в прихвостней негодяя. Уже теперь у него было трое таковых. Хулиганы держали одежду Брата. Они прижали мальчика к полу и "мыли" его мокрым песком.

Барсук потерял самообладание.

Он прорвался сквозь толпу, размахивая кулаками. Эта троица была лишь детьми, которых легко можно было отправить прочь обычной пощечиной. Но сам Сервиан был грубым, мрачным животным размером с самого Барсука. Потребовалось несколько настоящих ударов, чтобы уложить его на пол.

– Одевайся, парень, – сказал он жертве. Сквозь слезы, мальчик начал усмехаться, поглядев на жестокое правосудие, так внезапно прервавшее его страдания. Сервиан попытался встать. Барсук, не особо нежничая, придавил его руку сапогом к полу. – Ты пока полежи. Остальные – встали! – юноша запомнил имена хулиганов. – Отправляйтесь в общежитие и оставайтесь там, покуда я не отменю приказ. И не надейтесь поесть сегодня. Можете готовиться к большим неприятностям. Бегом!

Когда залитые слезами сообщники удалились, иметь дело с зачинщиком стало безопасно.

– Вставай! Тебе стоит понять, что Брат не единственный, кого проверяют, урод.

Сервиан поднялся на ноги. Мгновение казалось, что он готовится ко второму раунду драки, но, когда осознал, что сообщники ушли, а Барсук готов к неожиданностям, просто нахмурился и опустил кулаки.

– О чем эт ты?

– О том, что тебе стоит отсюда убраться, испариться, пропасть. Королю не нужны садисты. Тебе нельзя доверять умения Клинка.

Все это было одним большим провалом, потому что мерзкий Сервиан стал бы превосходным фехтовальщиком.

Удостоверившись, что Брат больше испуган, чем ранен, Барсук отвел мальчик в лазарет, чтобы перевязать, а затем отвел Сервиана к лошадям. И к колодкам. За четыре года своего пребывания в Айронхолле он не видел, чтобы колодки использовались по назначению. Разве что только для издевательств над Братом. В настоящий момент он не смог придумать для Сервиана ничего более скверного. Барсук даже надеялся, что негодяй будет сопротивляться, но он поддался, ни сказав ни слова. Юноша запер хулигана, зажимая его шею и запястья между досками, и оставил его стоять под пронизывающими ветрами бури. Затем, он отправился на поиски Великого Магистра.

***

Как выяснилось, сам Великий Магистр искал Первого.

Барсук обошел Первый Корпус, затем – Восточный Корпус, после чего вернулся в Главный Корпус. Должно быть, они несколько раз проходили мимо друг друга не замечая, так как при встрече оба хорошенько вспотели. Встреча эта состоялась в зале, перед аудиторией, в которой находилось несколько рыцарей, задержавшихся поболтать, а также нескольких юниоров, все еще убиравших снаряжение. Великий Магистр явно пребывал в одном из своих мерзких настроений.

Барсук был в меньшинстве. В большом меньшинстве. У Великого Магистра была свита. С одной стороны стоял Траверс и несколько его друзей-сопрано. С другой – Сервиан и его друзья-приятели. Лицо хулигана хорошенько опухло, но он ухмыльнулся Барсуку, словно стремясь напомнить о старом принципе: "Враг моего врага – мой друг".

– Первый! Ты использовал насилие по отношению к другому кандидату!

– Я признаю, что вышел из себя, Великий Магистр. Но я спасал мальчика от пыток, учиненных этой четверкой.

– Даже будь это правдой, она не оправдание для тебя!

– Их было четверо. Я должен был достать свой меч?

– Дерзость! Ты должен был использовать свои полномочия. Ты подорвал оказанное тебе доверие напав на мальчиков, и злоупотребил им, заперев в колодках кандидата Сервиана. – Тон старика подразумевал, что худшее еще впереди. – К тому же, ты обманул кандидата Траверса какой-то бессмысленной сказкой, вызвавшей поток абсурдных слухов.

Траверс не мог встретиться глазами с Первым. Он даже не скрывал этого.

– Я сказал ему правду, – Барсук никак не мог взять в толк, почему Орден выбрал сира Саксона на пост Великого Магистра. Вероятно, это был какой-то компромисс, но даже такое стечение обстоятельств не оправдывало подобной ошибки. Он всегда казался маленьким, хотя отличался высоким для клинка ростом. Иногда он здоровался с Барсуком по имени, хлопал по плечу, спрашивал совета. В иные же дни, например, сейчас, он плевался и верещал, как сумасшедшая летучая мышь.

– Нет! Ты оказался недостойным оказанной тебе чести.

Барсуку было плевать на звание Первого. Ему было плевать на Орден, на Айронхолл и на его обитателей. Всегда.

– Я сказал ему, что экипажи подбирают кандидатов, решивших покинуть школу. Я также сказал ему, что Орден платит им за подобное проявление милосердия, а также находит им работу в Блэквотере и Прайле. Вы отрицаете это?

Старый козел на мгновение призадумался.

– Кто сказал тебе такою глупость?

– Я знаю это много лет. Я сделал все, чтобы выяснить этот вопрос, прежде, чем появиться у вас на пороге, Великий Магистр. Даже тогда я не стремился угодить в ловушку, у которой не было выхода.

Краска еще сильнее ударила в лицо Великого Магистра. Публика с изумлением наблюдала за происходящим.

– Чепуха! Ты предал доверие, которое я оказал тебе, назначив Первым!

– Ты назначил меня? Выгнав Доблестного, да?

– Дерзость! Иди в свою комнату и сиди там, пока я тебя не выпущу!

О, пламя!

– У тебя пустая бочка вместо головы, – печально сказал Барсук. – Если желаешь выставлять себя жалким, то хоть людей бы постыдился.

Он развернулся, чтобы уйти.

– И оставь меч! – рявкнул Великий Магистр.

Барсук ушел, бросив меч. Он сопротивлялся искушению оставить его в теле Великого Магистра. Или сотворить со скверным стариком то же, что и с Сервианом.

Позже, растянувшись на своей койке, он серьезно раздумывал над тем, чтобы вернуться в зал и исправить ошибку. Сделав это, он перечеркнул бы четыре года тяжелой работы. Разрушил бы все свои планы. Но, в конце концов, он не умрет.

Глава пятая
Возвращение заблудшего агнца

– Мы почти у цели! – весело заявил Варт.

Вовремя, – подумала Изумруд.

Айронхолл казался чем-то неопределенным, маячившим слева от неё. Дождь почти перестал, но ветер не унимался, а ночь была слишком темной, чтобы любой здравомыслящий человек решился на поездку по краю вроде Старкмура. Разумеется, здравомыслие едва ли было свойственно мальчишке, которому едва исполнилось семнадцать. А когда этот мальчишка был сиром Доблестным, членом Белой Звезды, членом Древнего и Верного Ордена Королевских Клинков, официально объявленным героем, специалистом по фехтованию, который лишь недавно выиграл первый поединок ни на жизнь, а на смерть, и был отправлен на задание государственной важности, обретя почти неограниченные полномочия – здравомыслием и пахнуть не могло. Сама девушка замерзла и выглядела потрепанной. Она чувствовала себя одним большим синяком от лодыжек до бедер. Но если мастер Умница-Разумница решил, что способен её загнать – в следующий раз подумает лучше. Она никогда не молила о пощаде и не собиралась начинать теперь.

– Я чувствую запах магии!

– Все верно! – крикнул он, удивленно и восхищенно. – Мы проезжаем Кузню.

Женщина знала, что именно здесь мальчики проходя связывание. Место ощущалось также, как сами Клинки. Ни одна Белая Сестра никогда не смогла бы точно описать чувства, возникающие у неё от определенного вида магии, но "горячий металл" казалось наиболее близким определением, чтобы классифицировать это ощущение. Это казалось чем-то средним между запахом и чувством. Женщина не могла разглядеть здание, скрывавшееся во тьме, но октограм, использовавшийся несколько столетий, имел значительную ауру.

Спустя несколько мгновений, Варт заговорил.

– Видишь тот свет? Это кабинет Великого Магистра. Мы направляемся туда.

Слабые отблески свечей виднелись сразу в нескольких окнах, и если даже мальчик указывал на конкретное, девушка не видела его руки. Почтовая лошадка устало всхрапнула, почуяв конюшни.

Какой же мирной была её жизнь, покуда в неё не влез Змей! Всего две недели назад она была дьяконессой древесного города Белых Сестер – Окендауна, и вот-вот должна была закончить свое обучение. Но однажды её вызвали к Верховной Матери и произвели в полные сестры. Тогда и начался кошмар. После четырех лет спокойного житья наступили дни смятения и смертельной опасности. В конце концов, её спас Варт, этот засранец с лицом, похожим на персик, обладающий массой неожиданных навыков. Хотя не втрави он её для начала в те самые неприятности – и её благодарность вовсе не знала бы границ.

Вчерашний день казался началом славной жизни при дворе. Она ехала из Валглориоса, сидя в великолепном экипаже Верховной Матери. Эта леди оказалась куда приятнее, чем предполагала её репутация. Она настояла на том, чтобы заехать в Новую Рощу, где Изумруд смогла бы повидаться с матерью и лично рассказать той чудесные новости о том, что их дом в Пичьярде снова возвращен им. Бедность стала богатством. И это, в многом, была заслуга Варта.

Не потому ли она отправилась с ним в новое опасное приключение? Разумеется, она не стала бы делать этого ради того, чтобы угодить королю. Вечером она ужинала с ним. Варт тоже был там, как и командор Бандит. И Верховная Мать. И лорд-канцлер Роланд со своей восхитительной женой леди Кейт. И, разумеется, ушлый сир Змей. Между музыкой и разговорами, они планировали новую миссию Варта – исследовать возможное логово колдунов в Нифии. Изумруд согласилась сопровождать Доблестного и не совсем понимала, как до этого дошло.

Змей – своим именем он обеспечил змеям дурную славу – заметил, что для обнаружения магии понадобиться Белая Сестра. Верховная Мать пообещала написать настоятельнице в Ломуте. Она не могла послать Белую Сестру вместе с ним, так как дорога предполагала езду верхом. Но ведь никто из женщин не умеет ездить на лошади. Однако старая леди прекрасно знала, что Изумруд отлично управится с этой задачей, потому что лишь утром они обсуждали это, сидя в экипаже. Взгляд, который она кинула на Изумруд, явно приглашал девушку добровольно предложить свою помощь. И это после того, как все утро она говорила о том, как сильно противны ей подобные махинации. Варт промолчал, совершенно не обращая внимания на Изумруд, хотя в Валглориосе они катались вместе. Потому она заговорила сама, признавшись, что в Пичьярде росла рядом с лошадьми. Король сразу попросил её сопровождать Варта.

И она согласилась. Не только потому, что лицо Варта вытянулось от мысли, что ему придется поделиться с ней подробностями задания – она надеялась, что уже выросла из подобного ребячества. (Хотя, быть может, что-то в этом все-таки было...). И не только для того, чтобы угодить королю. Она обнаружила, что Амброз слишком большой и громкий. Он продолжал повторять одну и ту же шутку о ней с Вартом и их назначении Королевскими Кинжалами. Все должны были смеяться. Он воображал себя музыкантом, и самой смешной частью вечера стало наблюдение за гостями, которые пытались сохранить серьезные лица, когда Варт и король играли дуэты на лютнях. Варт, бывший менестрель, вынужден был пальцы в узлы завязывать в попытках поддержать странные ритмы и интонации короля.

В целом, вечер вышел утомительный. Когда все, наконец, закончилось, Изумруд вернулась в комнату сестер вместе с Верховной Матерью.

– Миледи, вы желали, чтобы я отправилась с Доблестным, – сказала Изумруд. – Могу я спросить, почему?

Верховная Мать вздохнула.

– Потому что я беспокоюсь за этого мальчика. Он совершил такой изумительный подвиг в Квагмарше! Боюсь, это сделало его опасно самонадеянным. Его убьют. Нужен кто-то разумный, чтобы приглядывать за ним, – она окинула Изумруд взглядом своих старых, но чрезвычайно проницательных глаз. – Почему согласилась ты?

– По той же причине!

Обе женщины засмеялись.

Но после четырнадцати часов в седле шутка больше не казалась смешной.

***

Варт спешился. На этот раз он вспомнил о своих манерах и придержал лошадь Изумруд, пока девушка спешивалась. Слабые лучи света проникали сквозь зарешеченное окно, к которому вели ступени лестницы. Щелкнула задвижка, заскрипели петли и женщина последовала за высвеченным силуэтом Варта.

– Её называют Королевской Дверью, – сказал он. – Здесь всегда горит свет...

Юноша снял фонарь с крючка и поднял фитиль. Золотое сияние стало ярче, высвечивая просторную круглую залу. Помещение было совершенно пустым. Лишь узкая каменная лестница тянулась вверх вдоль стены.

– Для Короля?

– И прочих посетителей. О! – Варт нашел колокольчик. Он позвонил, но стены поглотили произведенный звук. – Можешь вернуться и подержать свет? Если он передает кому-то Клинка – послу или там герцогу, например – они приходят отсюда.

***

Юноша суетился у поклажи, навьюченной на почтовую лошадку, а Изумруд держала фонарь. Женщина дрожала. Судя по сердитому рычанию Варта, его пальцы были слишком холодными, чтобы шевелиться нормально. В конце концов ему все же удалось отцепить один длинный сверток.

– А как же лошади?

– Младший Магистр, разумеется, кого-нибудь пришлет. Идем.

Мальчик снова побрел внутрь. Несмотря на то, что он, должно быть, замерз и устал ничуть не меньше неё, он резво поскакал по ступенькам, желая услышать следующий разговор. Она знала, что Варт терпеть не мог Великого Магистра, который четыре года терроризировал его своей деспотической властью. Он рассчитывал хотя бы частично расквитаться? Вдали послышался звонок. Дверь на полпути была приоткрыта, дожидаясь их. Толкнув створку, Варт шагнул вперед, в зарево свечей и потрескивающего камина.

– Доблестный! – Великий Магистр был совсем не таким, каким она ожидала его увидеть. Лицо мужчины было холодным и костлявым, испещренным бороздами и линиями. Однако в бороде или волосах не было заметно ни капли седины.

– Добра Вам, Великий Магистр! Рад, что мы не вытащили Вас из постели. Мой друг, Люк из Пичьярда...

Люк? Изумруд ощетинилась. Прежде, чем сестринство дало ей новое имя, она звалась Люси Пиллоу. Но это мерзкое имечко должно быть похоронено навеки и преданно забвению. Великий сир Доблестный просто взвоет от ярости, называй она его Ват Хеджбери! Он не предупреждал девушку о том, что той придется вырядиться парнем. Верховная Мать говорила, что мужская одежда лучше подойдет для верховой езды, хотя не отрицала, что таким образом можно избавиться от лишних вопросов. Все ждали, что настоящие леди будут путешествовать в экипажах. А у других женщин не было причин куда-либо ехать. У Сестер были собственные приоритеты.

Великий Магистр едва скользнул взглядом по "Люку", который, должно быть, был слугой или ребенком. У него даже меча не было.

– И тебе добра, Доблестный. Какой приятный сюрприз.

Он не врал. Просто демонстрировал сарказм. Изумление теперь уступило место гневу и неодобрению. Какой же у него рот...

Варт бросил свой сырой плащ на табурет.

– Как и для меня. Не могли бы вы присмотреть за лошадьми? Не упоминая моего имени.

Великий Магистр подошел ко второй двери и помедлил, положив руку на защелку.

– А вы? Еда? Кровати? Вы с мальчиком останетесь?

Мальчик сняла свой плащ и направилась к огню, чтобы погреть оледеневшие руки.

– Не можем, – весело прощебетал Варт. – Я должен ехать. Не могли бы вы поменять седла? И дать еще одного скакуна?

Старший мужчина посмотрел на него, но, когда никаких объяснений не последовало, просто открыл дверь и высунул голову, чтобы дать инструкции. Варт присоединился к Изумруд у камина, дрожа и потирая руки. Он даже не взглянул на девушку, но глаза его блестели. Юноша наслаждался ситуацией. Она видела, как он проверял повязку на куртке, убеждаясь, что край её прикрывает алмазную звезду, прицепленную к дуплету. Подойдя к столу, он принялся развязывать длинный сверток.

Комнате очень не хватало женской руки. Каменные стены и дощатые полы делали её мрачной. Пауки заплели паутиной оконные ниши. Старая мебель выглядела уродливой и совершенно не подходила друг другу. Не была она и удобной. Кресло у камина, древний деревянный стул напротив, да три табурета вокруг стола. Сам Великий Магистр имел тот же забытый и неряшливый вид.

Закончив отдавать приказы, он закрыл дверь и присоединился к Варту у стола.

– Ты принес печальные вести. Я должен послать за Магистром Архивов.

– Нет. О моем присутствии должны знать лишь вы и никто более, – промасленная тряпка раскрылась, обнажая три меча. Мечи, возвращавшиеся в Айронхолл, означали мертвых Клинков, но Варт словно бы не знал этого, нацепив самое невинное свое выражение. Это делало его похожим на двенадцатилетнего мальчишку и говорило, что худшее – впереди. – Не будем тянуть. Не могли бы вы позвать кандидата Барсука?