355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэйв Дункан » Меченные проклятием » Текст книги (страница 25)
Меченные проклятием
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 23:16

Текст книги "Меченные проклятием"


Автор книги: Дэйв Дункан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Только один из них мог узнать в Хан А-Лите непосредственного виновника своих страданий. На миг джоолграт потерял поток ненависти, исходивший от юноши, потом, встретившись с ним глазами, ощутил эту ненависть физически. При помощи одного зрения Хан никогда бы не узнал Полиона. Юноша раздался в плечах, у него наросли мускулы на руках и ногах. Но он явно все еще был новичком. Набедренная повязка сшита из двух кроличьих шкурок, кожа на лице еще не оправилась от выщипывания волос и татуировки и местами гноилась под белой краской, по которой ползали мухи. Тело покрыто коркой рыжей пыли и высохшего пота, и над ним вилась туча насекомых. Глаза казались кровавыми ранами – такими же страшными, как и дыра на месте отрезанного носа.

– Здравствуй, Полион.

Убийца Полион был впервые допущен к охране короля. Это считалось большой честью. Значит, его старания замечены, его уже считают достойным. И вдруг с ним заговаривает жирный старикашка – какой позор! Костяшки пальцев, сжимавших копье, побелели от напряжения. Мозг полыхнул гневом.

Хан поперхнулся, пораженный собственной глупостью и ужаснувшись вспыхнувшей в уме Полиона жажде крови. Он увидел перед собой смерть, от которой его защищала лишь дисциплина, предписывавшая полную неподвижность. И у него на глазах эта защита давала трещины. Вот-вот рухнет! Он вскрикнул, ноги подкосились, и он упал на колени к босым ступням юноши.

Убийца Полион даже не посмотрел вниз. На миг он растерялся, словно гончая, вдруг потерявшая след. "Куда он делся?" – прочитал его мысль Хан. Затем ее сменило чувство удовлетворения. Этому толстому джоолграту и положено валяться в ногах у воина. Рука Полиона слегка расслабилась. Его братья, стоящие в трех шагах справа и слева, поймут, что происходит, и одобрят его поведение.

Хан все это знал. Он еще жив, но, стоит ему пошевелиться, и в него тут же вонзится копье. Он облизал губы и проговорил:

– Я пришел поздравить тебя с оказанной тебе честью, Убийца Полион.

Эти слова были встречены с удовлетворением.

– Ты ведь всего лишь две недели, как стал воином!

Еще большее удовлетворение.

Удивляясь реакции Полиона, Хан продолжал:

– Ты быстро заслужил признание командиров.

Он ощутил в Полионе удовольствие сродни эротическому возбуждению: видно, парня не часто балуют похвалой.

Хан поднялся на колени, но на ноги встать не посмел, уловив зарождающуюся вспышку гнева. Да, ему впору писать пособие по укрощению львов.

– Я хотел убедиться, что ты доволен своей новой жизнью.

"Не то!"

Хана чуть не оглушил крик, исторгнутый мозгом Полиона. Убийца Полион не должен, не имеет права задавать себе этот вопрос. Он может породить сомнение, подорвать верность, ослабить храбрость – и тогда он не будет достоин своих братьев... Доволен? Да разве может быть иначе? Посвящение в воины сопровождалось истязаниями, унижением, уничтожением. Его изуродовали, истерзали, лишили всего человеческого, привели в звероподобное состояние. Но зато его приняли в секту. Люди, которые истязали его, сами в прошлом подверглись таким же истязаниям, и они хотели, чтобы он стал одним из них. И тогда его позор превратится в источник гордости. Те, кто его похитил, станут его братьями, помогут ему обрести мужество, силу, жестокость. Измученный, отчаявшийся Полион Тарн ухватился за предложенный ему выход. И теперь не имеет права усомниться в правильности своего решения. Иначе окажется, что он страдал напрасно. Доволен? Он оказался среди избранных, стал воплощением мужества. Как же он может не быть довольным?

Услышав зубовный скрежет невыносимого страдания, Хан забыл все свои уловки. Теперь это был испуганный старик, умоляющий маньяка пощадить его жизнь.

Не шевеля губами, юноша произнес:

– Громче!

Хан повторил свои слова.

– Громче!

– Я хотел убедиться, что ты доволен своей новой жизнью! – выкрикнул Хан.

– Громче!

Хан изо всех сил напряг голосовые связки.

– Громче!

В голове юноши не было ни одной мысли. Он мог только твердить это одно слово – безо всякой, казалось, цели. Нет, цель была: смерть.

Рядом с Ханом возникла тень.

– Ты разговариваешь на посту, убийца?

Хан вскрикнул от облегчения и вскочил на ноги. Это был сам Воитель Зорг. Хан увидел его знаки отличия: пять черепов на щите.

– Да, садж, – ответил воин.

– Ты знаешь, какое за это полагается наказание?

– Да, садж.

– Ты знаешь, как часовой должен отвечать на любые обращенные к нему слова?

– Смертью, садж.

– Верно. Но ты знал, что этот человек – друг короля, так? На секунду замявшись, Полион сказал:

– Да, садж. Но это не извиняет меня...

– Извиняет или нет, решу я. Иди, скажи своему командиру, что я снял тебя с поста.

Воин отсалютовал ударом копья по щиту и поспешил уйти.

Хана трясло – уже не столько от страха, сколько от жалости. Лучше бы он отдал юношу на забаву Гексциону – по крайней мере, его мучения уже давно закончились бы.

– Я узнал парня, воитель, и сказал ему пару слов. Мне следовало помнить, что этого делать нельзя, раз он на посту. Прошу меня простить.

– Никогда так больше не поступай, – бросил Зорг и пошел прочь.

Хан поковылял за ним.

– Воитель, этого человека... накажут?

– Разумеется.

– Но это несправедливо! Он ни в чем не виноват! Зорг остановился и сверкнул глазами.

– Он должен был убить тебя. Может, ты завтра вместо него сядешь на раскаленное железо?

Хан отчаянно потряс головой. Он заставил себя не вглядываться в мысли Зорга, чтобы не увидеть подробностей предстоящего наказания. Однажды он это сделал и на неделю потерял сон. Даже от поверхностных мыслей Воителя делалось тошно.

– Жаль, – проворчал Зорг. – Это пошло бы тебе на пользу. Но ему все равно не помогло бы. Его товарищи позаботятся о том, чтобы он получил положенное. Да он и сам будет на этом настаивать. Ну ладно, какие еще у тебя здесь дела? Если ты надеялся увидеть его величество, то он занят.

И тут на Хана снизошло вдохновение. Френцкион Зорг, несомненно, знает о прибытии курьера из Рарагаша – ему сообщают обо всем. Кроме того, Зорг может решить любой вопрос. Все равно король Гексцион поручит Зоргу разобраться с мучившей Хана задачей.

Он полез за пазуху.

– Я хотел передать его величеству полученное мною секретное послание. Я должен срочно отправить с гонцом ответ.

Как все удачно сложилось! Хан сможет отрицать, что он обсуждал этот вопрос с королем. А король сможет отрицать, что вообще об этом что-нибудь знал. А если с вопросами обратятся к Зоргу, то он просто заявит, что такой-то принял неправильное решение и был за это казнен. И дело на этом закончится.

Зорг взял письмо и пробежал его глазами.

– С такой ерундой приставать к королю! Сообщи в Рарагаш, что все будет сделано. Северным патрулям будет отдан приказ выглядывать синие флаги и, когда они появятся, действовать соответствующим образом.

– Весьма тебе обязан, воитель.

– Рад быть тебе полезным, Хан-садж.

Зорг оскалился в усмешке. Он и в самом деле был рад. 'Ребятам полезно размяться.

60

– Посмотри, это не сплошное дерево. Тут несколько слоев!

Булрион подумал, что лук, который Тисвион держит в руках, больше похож на сломанный обруч или кусок лодочного каркаса. Тисвион застал его врасплох. Это надо же – заснуть в саду среди бела дня, как какой-нибудь дряхлый старик! Булрион всячески старался скрыть свою растерянность, мигая со значительным видом и пытаясь сказать что-нибудь умное.

Но Тисвион, по-видимому, и не заметил, что отец спал.

– В середине, конечно, дерево – ядровая древесина и луб, как и в наших луках. Но все это скреплено позади жилами. А здесь – рог! И посмотри, какая работа! Умопомрачительно!

Тисвион и сам выглядел умопомрачительно. На нем были нурцийские штаны до щиколоток, переливавшиеся золотыми, алыми и синими красками. А изумрудно-желто-малиновая безрукавка не слишком выгодно оттеняла рыжую бороду и рыжую поросль на груди. Усыпанные цветами кусты, растущие вокруг, создавали ярко-лиловый фон. В волосы Тисвион воткнул чайную розу. Глядя на эту жар-птицу в ослепительном солнечном свете, хотелось зажмуриться.

Булриону не нравился Чан-Сан с его кричащими красками. Его жители порхали, как разноцветные бабочки. Их странной формы дома были отделаны плиткой и мозаикой всех цветов радуги. Даже телеги на улицах были раскрашены, как сказочные кареты. Не город, а скопище попугаев. Не нравился Булриону и говор нурцийцев. И пахло в городе странно – какими-то незнакомыми блюдами и специями. И улицы просто кишели людьми. По отдельности Булрион был готов признать каждого нурцийца вполне приятным человеком, но смуглолицая толпа казалась ему чужой.

– Что с этим луком? Сломан, что ли?

– Сломан! Да нет, дядя! Он так сделан. Такой ему придали изгиб. Погляди, сейчас я натяну тетиву. Тут не запрещено, как у нас, носить по улицам лук с натянутой тетивой, но это считается неуважением. – Тисвион с усилием согнул лук и натянул тетиву. – Видишь? Когда я натягиваю тетиву, он вроде как изгибается назад.

Булрион потер глаза, с сомнением глядя на лук. Какой-то он не такой.

– Из этой штуки далеко не выстрелишь.

– Дядя! Он же многослойный! А роговая накладка на концах усиливает натяжение. Стрела, пущенная из этого лука, пробивает латы за триста шагов! Мы тут поупражнялись, так я попал в цель за четыреста шагов. А Джукион запустил стрелу почти за шестьсот. Неудивительно, что даже зарданцы опасались нурцийских лучников.

Это уже походило на ересь, но Булриону было лень спорить. После сна у него остался противный вкус во рту, тело размякло от жары.

– Что ж, вот вернемся в долину, попробуй изготовить парочку.

– О Судьбы! – негодующе воскликнул Тисвион. – Да я и за десять лет не научусь делать такие луки. А они нам нужны. И эти стрелы тоже... Послушай, дядя. Все тут говорят о войне, и цены на оружие страшно подскочили. Но такие луки в продаже пока что есть. Я тут присмотрел партию – пятьдесят луков и сто наконечников для стрел, а Возион даже ухитрился выторговать скидку... – Он замолчал и с сомнением поглядел на Булриона.

– И сколько же это стоит?

– Гм... Тысячу двести крон. Примерно две тысячи наших орлов, может, чуть побольше.

Булрион отвел взгляд. Над зелеными и лиловыми крышами города в солнечном мареве виднелся правильный конус горы Псомб. С улицы доносились стук колес по булыжникам, рев верблюдов. Неизвестная птица громко верещала в кустах.

– Думаешь, я ношу такие деньги в кармане на случай, если мне вздумается зайти в харчевню?

Когда они уезжали из долины, в семейной казне оставалось двести или триста орлов.

– А Гвин... – неуверенно проговорил Тисвион.

В Далинге Гвин ожидало целое состояние, но до Далинга далеко. Может, она и смогла бы запустить руку в казну Рарагаша, но для этого надо вернуться в Рарагаш. А вернутся они туда или нет – неизвестно. Конечно, нет ничего зазорного в том, чтобы попросить у жены денег, убеждал себя Булрион. Когда еще предоставится случай купить хорошие луки. Но клянчить деньги у женщины!

– Дело идет к войне, дядя. Если на нас нападут карпанцы, крепостца не защитит нас.

– Если нападут карпанцы, нас ничто не защитит, парень.

– Но даже если карпанцы до нас не дойдут, придется отбиваться от беженцев. С такими луками мы отразим отряд в несколько сотен. Из них можно стрелять, сидя в седле, дядя! Мы запросто выгоним их из долины.

Все верно. От крепостцы не будет никакого толка. Как он этого раньше не понял? А бедняга Бранкион небось трудится над ней днем и ночью. Если даже Долине пока еще ничто не угрожает, к осени до нее доберутся не те, так другие. К тому времени Булриону надо быть дома, а не околачиваться без дела в Нурце.

– Где Возион? – спросил он, не зная, что сказать.

– Они все на стрельбище. Даже у Возиона получается неплохо.

– Надо сходить посмотреть.

Тисвион посмотрел на него потухшим взглядом.

– Приходи, дядя.

И, не скрывая разочарования, пошел прочь сквозь буйство цветущих кустов.

Булрион вздохнул. Он стал слишком стар, чтобы бродить по свету в поисках приключений. Прошла уже неделя с тех пор, как они уехали из Рарагаша. Долину он не видел уже три недели, а кажется, что прошло несколько лет. За всю жизнь он ни разу не отлучался больше чем на несколько дней, да и это бывало очень редко. Пора возвращаться домой.

И ему было скучно. Четвертый день он живет в нурцийском дворце, и ему совершенно нечем заняться. Что ни день, то праздник, что ни обед – то пиршество. Он слишком много ест их пряных кушаний, слишком много пьет их сладких вин. Слуги перед ним раболепствуют, а придворные глумливо усмехаются ему чуть ли не в лицо. Он спит на шелковых простынях. Но категорически отказывается втыкать в волосы цветы, как все здесь делают. Он – муж Ведьмы, ничтожество, которое только терпят. Ему даже не грозят дворцовые интриги, которые всегда разыгрываются вокруг умирающих королей. Он беспокоится за Гвин, которая обещает вылечить короля Вунг Тана, что вовсе не по вкусу интригующим друг против друга претендентам на престол. Любая из враждебных группировок может устроить на нее покушение. Сейчас она этим и занимается – врачует старого короля. Помочь ей Булрион не может ничем. Ему вообще здесь нечего делать. Разве что пройтись по роскошному саду и срезать на саженцы отростки от всех этих фруктовых деревьев: слив, персиков, яблонь, айвы, вишен, грецких орехов, абрикосов. Хорошо бы насадить их у себя в долине.

Булриону хотелось домой. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в долину. Услышать смех внуков, увидеть, как наливаются колосья, проехаться по холмам верхом на коне, полюбоваться родными пейзажами. Увидеть, как стреляет из своего волшебного лука Тисвион и обучает этому искусству молодежь.

Но от Тарнской Долины его отделяет война. Даже курьеры Академии, которые знают каждую тропинку, не смогли перебраться через Петушью Арену. Так по крайней мере говорит этот подхалим Чинг. Ни на одно письмо Гвин не поступило ответа. Где не может проехать одинокий всадник на резвом коне, группа крестьян обречена стать пищей для стервятников. За каждым кустом таится засада. Карпанцы до них еще не дошли, даже беженцы из разоренных ими земель пока не появились, но люди перестают соблюдать законы, и кажется, что сама трава скрывает угрозу.

Мир меняется. А Булриону поздно учиться жить по-новому. Когда месяц назад у него разболелся зуб, ему следовало понять, что он свое отжил. Вот и умер бы, считая, что обеспечил спокойствие своей семье. А теперь, быть может, придется увидеть, как все его труды пошли прахом, увидеть разоренную долину, убитых женщин и детей. Или еще хуже: сгинуть с тоски в чужой стране, узнав, что все это случилось, а его даже не было на месте, чтобы умереть с мечом в руке, как подобает зарданцу.

Подумать только: он, сын зарданского воина, в жизни не убил ни одного врага. Что бы подумал о нем отец? Погубитель Гамион, командир Хищников как бы ты нам пригодился сейчас! Или другие, такие, как ты. Из всех твоих трехсот потомков-мужчин, отец, один Полион продолжает зарданскую традицию. Участь воина нелегка, но в трудные времена требуются железные люди. Взглянуть бы на Полиона со щитом, копьем и мечом...

В том же дворце на затененной террасе король Вунг Тан, обложенный красными подушками, дремал в своем кресле на колесиках. Кресло – как и положено сиденью монарха – было большое и высокое и походило на трон. Два ивилграта сидели по обе стороны короля, и каждый держал его за руку. Слуги махали над головой короля опахалами. Гвин Тарн устроилась на стульчике у его ног, и движение воздуха достигало и ее. На почтительном расстоянии толпились охранники, врачи и придворные, которые наблюдали за происходящим с явным подозрением.

Гвин удивило, каким маленьким оказался король Вунг. Как-то предполагаешь увидеть на троне видного мужчину. Вунг выглядел даже старше своих лет, волосы и борода поседели до срока, смуглое лицо осунулось, его избороздили морщины страданий. Синее шелковое одеяние лежало складками на иссохшемся теле. Но все-таки монарх выздоравливал: каждый день ему становилось лучше, и боль мучила его меньше.

Поставить диагноз оказалось парой пустяков. К счастью, Гвин привезла с собой Зиберору. Как только в Чан-Сан прибыла председательница Академии со своей свитой меченых, несколько человек тут же сбежали из дворца. Среди них – старшая дочь короля, ее муж, двое придворных, в чьи обязанности входило пробовать кушанья, подаваемые королю, и советник короля джоолграт Ним Тонг. Меченых тоже можно подкупить. Ним, конечно, знал, что королю в еду подмешивают яд. Хотя Председатель Академии не обладал подобными полномочиями, Гвин своей волей вынесла изменнику смертный приговор. Это, конечно, не имело большого практического смысла: выследить беглого джоолграта невозможно, да и знали о его измене одни жители Рарагаша, иначе репутация Академии была бы погублена навеки. Лабранца обомлеет, когда узнает о подвигах своего посланника.

Вунг Тан был небольшого росточка, но незаурядного ума. Внезапный отъезд дочери был верхом неуважения, и он, конечно, догадался о его причине. Но не принял пока никаких мер, чтобы задержать отравителей. Гвин надеялась, что изощренный ум монарха не подсказал ему возможного решения проблемы Гексциона Гараба. Она и сама была цареубийцей – или предполагала в скором времени стать оным.

"Да хватит тебе терзаться, – сказал Голос. – Это же не человек, а чудовище. Он разрушил до основания Толамин. Он убил тысячи людей, включая твоего мужа. Собственными руками замучил до смерти несколько сотен. Ты не представляешь, насколько отвратительны изобретаемые им пытки. Он заслуживает гораздо худшего, чем смерть от руки Васлара Номита".

Такие разговоры с Голосом у Гвин происходили по нескольку раз на день.

"Ну и что с того? Все равно я стану убийцей. Как это совместить с порядочностью?"

"Тебе придется убить множество людей, которые заслуживают этого гораздо меньше, чем Гексцион Гараб. Но ты сделаешь это, чтобы спасти жизни тысяч. Ты – поулграт, ты – смерч, которому приходится причинять зло, чтобы творить добро. Это – твое проклятие. Лес рубят, – задумчиво добавил Голос, – щепки летят".

"А что, если у Васлара и Хитама ничего не выйдет ? От них ни слуху ни духу, а они выехали из Рарагаша вместе с нами".

Голос раздраженно выругался. Услышать это, правда, могла одна Гвин, да и то она не была уверена, что расслышала правильно.

"На войне самое худшее – ожидание, и ты это отлично знаешь. Рано или поздно тебе придется научиться терпению. Так начинай прямо сейчас".

Месяц назад Гвин была хозяйкой гостиницы в Далинге. А теперь вмешивается в международную политику, решает судьбы монархов и народов и собирается обагрить свои руки королевской кровью. Жизнь, конечно, стала много интереснее, но толкает ее на поступки, которые противоречат ее представлениям о порядочности.

Пар А-Сиур, сидевшая справа от короля, заерзала на стуле. Видимо, устала сидеть неподвижно. Ее стул был гораздо ниже кресла, в котором сидел ее пациент, и у нее, наверно, затекла рука. Несмотря на свой преклонный возраст, Пар настояла на том, чтобы приехать в Чан-Сан. Гвин была рада взять ее с собой: старуха знала о целительных способностях ивилгратов больше, чем кто-либо другой. Вообще в Чан-Сан приехал весь Совет, за исключением Лабранцы.

Слева от короля сидела Ниад. Хотя она только начала курс обучения, Гвин взяла ее с собой, памятуя об исцелении Соджим: целительные способности Ниад явно возрастают под влиянием поулграта. А кто вылечит короля – одна Ниад или Пар и Ниад вместе, – не имело значения. Очень может быть, что он и сам бы теперь выздоровел: ведь яд больше не поступает ему в организм. Главное, что монарх выздоравливает и государство опять прочно стоит на ногах. Вунг Тан открыл глаза и улыбнулся Пар:

– Может, сделаем перерыв?

– Как угодно вашему величеству.

– У больного короля не так-то много величия, Пар-садж. Распорядитель!

Целительницы встали на ноги. Слуга поднес королю бокал с фруктовым соком, доктора помогли ему сесть повыше. "Где же Булрион?" – подумала Гвин. Наверно, наблюдает за стрельбой из лука. Все Тарны увлечены знаменитыми нурцийскими луками.

Вунг отмахнулся от канцлера с неизбежной пачкой требующих подписи бумаг.

– Давайте вознесем, согласно обычаю, благодарность всемогущей целительнице Ивиль. – Голос короля был слабый и негромкий – под стать его внешнему облику. Но при необходимости он мог звучать достаточно властно. Госпожа Председательница, не окажешь ли мне честь отвезти меня в святилище Утренней Звезды?

Гвин была удивлена такой просьбой. Но нельзя же отказать королю! Придворные с недовольным видом расступились, чтобы она могла подойти к передвижному трону короля сзади. Катить его оказалось совсем нетрудно, хотя колеса погромыхивали по мощеному двору. Они поехали по дорожке, затененной цветущими лианами.

– Ты слышала новость, Гвин? – спросил король. Теперь она поняла, что их головы оказались на одном уровне и им предоставилась редкая возможность для конфиденциальной беседы. – Карпанцев остановили у реки Джед.

– Замечательно!

– Это зависит от точки зрения, – сухо заметил король. – Теперь они повернут на восток и пойдут в обход озера Осмир. Моктийцам это не понравится.

– Но все же победа есть победа. Вунг вздохнул:

– Разумеется, мы объявим это победой. На самом-то деле наш гарнизон всего-навсего сопротивлялся передовым отрядам, пока мы не успели разрушить мост. Мы потеряли тысячу человек. И многие тысячи беженцев остались на том берегу – на пути карпанцев. Боюсь, что им это тоже не понравится.

– Подумай, садж, что бы было, если бы они застали гарнизон врасплох и мост остался бы цел.

Вунг Тан махнул высохшей смуглой ручкой:

– Они еще, может, пройдут через реку по трупам. Такая огромная орда должна непрерывно двигаться, иначе они умрут с голоду.

– Сколько им понадобится времени, чтобы обогнуть озеро?

– Не знаю. Мне кажется, что они слишком растянулись. Если они опять встретят сопротивление, им придется дожидаться, когда подтянутся тылы. Но это все лишь догадки.

Они достигли подножия лестницы, ведущей в храм. Тут поджидали четверо дюжих гвардейцев во главе с офицером. Они легко подхватили кресло и внесли его по ступеням. Дворец был, несомненно, построен во времена Империи – за последние сто лет таких грандиозных сооружений нигде не воздвигали, – но нурцийские короли изменили его до неузнаваемости. Возрождая традиции своей культуры, они выложили дворец разноцветной плиткой, так что каждая стена представляла собой калейдоскоп ярких красок.

Наверху Гвин опять покатила кресло. Они были на площадке, открытой солнцу и пестревшей цветами. Слуги с ведрами поливали траву.

– Я принял решение, – сказал Вунг. – Если мои братья-монархи согласятся объединить усилия против карпанцев, я присоединюсь к ним.

– Рада это слышать, – вежливо сказала Гвин. Новость не была неожиданной. Предпринятая карпанцами неделю назад попытка перейти реку Джед доказывала, что они держат путь на запад и нападут либо на Веснар, либо на Нурц. Хорошо, что Вунг согласился, если только он не поставит слишком много условий.

– Я согласен с тобой, что Воитель Зорг – самая подходящая кандидатура на пост командующего вооруженными силами коалиции. Если мне будут предоставлены определенные гарантии, я передам ему свои войска – но на строго ограниченный срок. Мне вовсе не хочется, чтобы меня скинули с трона силами моего собственного войска – в пользу Гексциона Гараба. Брат Гексцион – это скорпион в сундуке. Никогда не знаешь, где он объявится.

Гвин предпочла бы не обсуждать Гексциона – лучше даже не думать о нем.

– Надеюсь, нам удастся убедить его примкнуть к коалиции и освободить Зорга от присяги на верность, – ответила она. – Разумеется, на строго ограниченный срок.

– А ты его об этом спрашивала?

– Я считала это преждевременным. Надо было сначала узнать, что решишь ты и король Квилм Урнит. Ваши земли лежат между владениями Гексциона и карпанцами.

Гвин остановилась наверху лестницы, ведущей вниз. Там стояли все те же четыре гвардейца с офицером – с таким видом, будто они здесь уже не первый час. Гвин подумала, что им, по-видимому, пришлось бежать сломя голову, чтобы поспеть сюда раньше ее и Вунга. Они повернули кресло, чтобы его поднять, и король посмотрел Гвин в лицо.

– Будем надеяться на лучшее. Утром ты получила донесение из Веснара.

На сморщенном лице была вопросительная улыбка.

"Ах, старый пройдоха!"

– Ваше величество хорошо осведомлены.

– Это необходимое условие выживания, – сухо ответил Вунг. – К сожалению, у нашей осведомленности есть предел.

Когда гвардейцы снесли кресло-трон вниз и Гвин опять покатила его по дорожке, где их никто не мог слышать, она сказала:

– Веснар признал мое избрание Председателем Академии А также... должна признаться, что сама я до этого не додумалась, но мой секретарь умеет предугадывать мои нужды. Так вот, посылая объявление о моем избрании, он также попросил у короля охранную грамоту на случай, если мы захотим отправить делегацию в Мокт. Сегодня мы получили обещание пропустить нас через Петушью Арену.

– А от Квилма ничего нет?

– Пока ничего. Как и предвидел мой секретарь, у меня появилось жгучее желание повидаться с ним лично. (Голос настаивал, чтобы Гвин поехала в Мокт.)

– Пропуск пропуском, но мы готовы предоставить вам конвой.

– Очень признательна. Но сначала я должна дождаться твоего полного выздоровления.

Вунг вздохнул:

– По-моему, ты уже достаточно для меня сделала. Если ты оставишь здесь пожилую джоолгратку, со мной все будет хорошо.

Король явно имел в виду угрозу отравления. Гвин из вежливости повторила, что должна быть здесь сама, хотя знала, что в этом больше нет нужды.

– Нет, тебе пора ехать. Времени у нас в обрез. Битва на реке Джед произошла в день Муоль – неделю назад. Кто знает, где сейчас орда.

Наконец-то они достигли святилища. Нурцийцы вернулись к прежней вере, которая была запрещена в Империи многие столетия: они поклонялись Судьбам. Город изобиловал храмами в честь Огоуль, Джооль и остальных Судеб, а во дворце было несколько десятков святилищ. Возион и Булрион это не одобряли. В углу террасы за небольшим бассейном с фонтаном стояла статуя из алебастра, изображавшая обнаженную женщину. Это была целительница Ивиль. У ее ног лежала груда цветов – приношения молящихся.

Терраса не сильно возвышалась над улицей, и до них доносился шум оживленного города. С одной стороны террасы располагался большой вольер с попугаями, вплетавшими в этот шум свои резкие крики. Фонтан звонко плескался у ног Ивиль.

– Ну вот! – деловито сказал Вунг. – Обойди кресло и сядь на краю фонтана напротив меня. – Он следил за ней живыми глазами, и в его позе уже не было расслабленности. – Здесь самое подходящее место для разговора по душам. Гвин с улыбкой повиновалась.

– Так, значит, ты притворяешься более хворым, чем есть на самом деле?

"Ах, хитрец!" Король усмехнулся.

– Осторожность – еще одно условие выживания. Мне нужно с тобой кое-что обсудить. По-моему, в своих планах ты упустила из виду нечто важное. Знаешь, как тебя прозвали во дворце?

Гвин села на каменный парапет бассейна.

– Ведьмой. Ну и что? Вунг погрозил ей пальцем:

– А то. Придворные – люди достаточно просвещенные, но простой народ издавна привык бояться меченых. Не забывай, что регулярной армии нам будет недостаточно. В ближайшие недели мы мобилизуем всех крестьянских парней, которых сумеем изловить. Ты ведь не надеешься разбить карпанцев в одном бою? После первой битвы, чтобы возместить потери, нам надо будет набирать пополнение. Неужели ты думаешь, Гвин Тарн, что люди восточной Куолии пойдут в бой по приказу женщины?

– Я не собираюсь выпячивать свою роль, садж.

– Все равно люди догадаются. А ты меченая.

– Пантолион тоже был отмечен Проклятием.

– Да, но он упорно отрицал это. – Король насмешливо поднял седую бровь. – В Нурце расцвела цивилизация, когда в Кволе не было ничего, кроме мазанок из глины. Империя покоряла нас шесть раз. И пять раз мы изгоняли ее войско из наших пределов. В конце концов империя решила оставить нам королей и править через их посредство. Нурц стал независимым государством в составе империи. Таких было мало. Моя семья древнее самой каритской династии.

Гвин не понимала, почему он придает этому значение, но Вунг разжег ее любопытство. С чего ему вздумалось в этом сокрытом от глаз и ушей месте преподать ей урок истории? Вокруг раздавались насмешливые крики ара и какаду.

"Это важно", – сказал Голос.

– Коалиция не может внушить преданность. – Король внимательно следил за выражением лица Гвин. – Кто станет проливать кровь за комитет? Кто, кроме Череполиких, будет сражаться за Френцкиона Зорга?

Гвин кивнула. Все становилось на место.

– Ты считаешь, что нам нужен предводитель, за которым пойдет народ?

Он кивнул.

– Нурц признал бы номинального императора. Я принес бы ему присягу на верность как сюзерену. Ведь, по сути дела, император и есть сюзерен. А он, естественно, должен будет поклясться уважать суверенитет Нурца. Настоящей власти у него не будет, но он станет объединяющим символом. Солдаты пойдут на смерть за символ.

– Это чрезвычайно великодушное предложение, ваше величество.

Однако Гвин одолевали сомнения. Когда это властитель добровольно признавал хотя бы и номинального сюзерена?

– Для Нурца это – привычное положение дел. Мы пережили кволцев. Мы пережили зарданцев. Наша страна процветает. Может быть, мы дождемся плодов. Я не хочу, чтобы карпанцы втоптали в землю все, чего мы достигли за сто лет. За это мы согласны платить. Признание номинальной Империи – не такая уж высокая цена.

Еще месяц назад Гвин торговалась с мельником за мешок муки. Теперь она ведет торг с династиями.

– У тебя есть кандидатура, садж? Вунг улыбнулся:

– Твой муж произвел на меня большое впечатление. В наши дни редко встретишь честного человека.

"Булрион? Да разве он когда-нибудь согласится!"

– Он всего лишь земледелец.

– Он – патриарх. Надень на него пурпурную мантию и корону, посади его на белого коня – и народ будет кричать "ура" до хрипоты. Он – воплощенный идеал великодушного императора. А ты будешь действовать под его прикрытием. Ведьма Гвин – жена императора. Твое присутствие ни у кого не вызовет возражений.

"Ну вот, теперь ясен смысл этого нелепого пророчества. Императору не обязательно быть военачальником. Войско поведут назначенные им генералы".

– А что ты думаешь о всех тех, кто объявлял себя Обновителем?

– Они брались за дело не с того конца. Они хотели славы для себя. А Куолии нужен император, которому можно отдать свою преданность, который готов служить ее благу.

"Почему ты мне ничего такого не говорил?" – спросила Гвин у Голоса.

"Было рано. Вунг Тан мог воспротивиться. А теперь, когда он сам это придумал, он сам нашел нужные доводы".


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю