Текст книги "Убить сёгуна"
Автор книги: Дэйл Фурутани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава двенадцатая
Седые волосы не признак
мудрости. Порой голова становится
и в молодости седой.
Ёсида мало верил в удачу, хотя должен был признать, что разыскиваемому им ронину чертовски везет. Он повернулся к Нийе и нахмурился.
– У тебя было почти сто человек, – сказал он.
– Да, господин.
– И все-таки ронину удалось скрыться.
– Не знаю, господин. Мои люди обследовали весь канал, после того как он исчез. Возможно, течением его тело унесло далеко от того места, где оно опустилось на дно.
– Не исключено также, что тело вылезло из воды и отправилось спать в теплую постельку.
– Я уверен, что поразил его выстрелом из мушкета, – решительно произнес Нийя. – Я ждал, когда он высунет голову из-за края крыши. Было довольно темно, и его голова показалась только наполовину. Но все же я уверен, что попал в него. Я никогда не промахиваюсь.
– Ты попал в ронина, а у него все же хватило духу перепрыгнуть через широкую улицу и скрыться в канале.
– Я стреляю очень метко, – произнес медленно Нийя, не спуская глаз с Ёсиды.
– Не сомневаюсь. Знаю, что ты отличный стрелок, – уже мягче сказал тот и повернулся к карте Эдо.
Уже наступило утро. Карту освещал мягкий свет бумажного фонаря. Подобно большинству японских карт, эта представляла вид города в перспективе и показывала отдельные здания. Масштаб был весьма приблизительным, потому что видение художника зачастую преобладало над мнением картографа. Эдо рос так быстро, что любая карта устаревала уже в момент своего создания. Повсюду, как грибы, росли новые дома и лачуги. Знать и чиновники отбирали целые кварталы, заставляя жителей покидать их. Ёсида слышал историю об одном бедолаге, которого в прошлом году заставляли пять раз переезжать с места на место. Он имел неосторожность строить дом на земле, которая вскоре переходила к даймё или храму.
За исключением реки и замка Эдо весь город находился в состоянии постоянного изменения. Токугава даже велел срыть гору Канда, чтобы засыпать землей болота, которые служили постоянным источником болезней.
– Наши люди ищут по всему каналу, – сказал Нийя, проводя пальцем по карте. – Если тело в воде, мы найдем его. Вот здесь, в месте, где канал соединяется с рекой, мы поставили сеть. Так что утопленника не вынесет в море.
– А что, если вы не найдете тело?
– Тогда мы развесим по всему городу объявления с обещанием награды за поимку беглеца.
Некоторое время Ёсида о чем-то думал, потом сказал:
– Займитесь этим с первыми лучами солнца. Не страшно, если мы в итоге найдем утопленника. Надо срочно установить, где он сейчас находится. Теперь уже бессмысленно скрывать, что мы ищем ронина.
– Какое имя поставить в объявлениях?
– Он скрывается под именем Мацуяма Кадзэ. Так его и называйте. А еще впишите его предыдущее имя. Оно вычеркнуто из списка самураев после битвы при Сэкигахаре. Возможно, кто-то вспомнит, как его тогда звали.
Нийя поклонился:
– Хорошо, господин.
– Полагаю, нам надо обыскать все кварталы, где может прятаться этот Мацуяма Кадзэ.
– В таком случае понадобятся еще люди.
Ёсида нахмурился и произнес:
– Ладно. Я обращусь за помощью к Хонде, Окубо и Тояме. Тогда людей будет достаточно, чтобы обследовать каждый закоулок.
Нийя кивнул.
– Позвольте мне удалиться, чтобы заняться подготовкой объявлений, – сказал он.
После ухода главного старшины стражников Ёсида повернулся к карте Эдо. Он с детства проникся любовью к планированию всякого рода кампаний. Возглавлял стаи мальчишек во время потешных боев, скача на палочке-лошадке и размахивая деревянным мечом. Зимой наблюдал за строительством снежных крепостей, а потом вел ребят на приступ или организовывал оборону. Даже тихими вечерами Ёсида любил играть в сёги, японские шахматы, или го, сложную стратегическую игру, в которую играют белыми и черными камнями.
Разумеется, будучи сыном даймё, Ёсида должен был стать лидером, и эта роль полюбилась ему с ранних лет. Дети знати занимали ведущие позиции в обществе, однако Ёсида считал, что делают они это лишь по праву рождения, а не по призванию.
Как и все японцы, Ёсида придавал большое значение родословной. Однако последние события показали, что благородное происхождение еще не гарантия власти. Ода Нобунага начал объединять Японию после многих лет клановой борьбы, раздиравшей страну на части. Он был даймё из небольшой, однако в стратегическом плане очень выгодно расположенной провинции в центральной части страны. И его семья не считалась одной из первых.
Преемником Нобунаги стал Хидэёси. Он происходил из крестьян и возвысился до правителя страны, обладая оригинальным мышлением и выдающимися способностями. Люди, которые не могли принять тот факт, что простолюдин может стать правителем, утверждали, что он незаконный сын одного придворного. Ёсида в этом очень сомневался. Хидэёси почитал свою мать, простую крестьянку. Вряд ли она могла стать наложницей вельможи.
Потом появился Токугава Иэясу, сёгун. До сих пор его семья считалась знатной, но не выдающейся и всесильной. Она была похожа на клан самого Ёсиды. А теперь Иэясу утверждает, что является потомком Минамото, что позволило ему получить наследственный титул сёгуна, на который не мог претендовать Хидэёси в силу своего низкого происхождения. Иэясу по-царски наградил священника, который «открыл» родство Токугавы с семейством Минамото. Да представься такой случай, Ёсида тоже нашел бы кого-нибудь, кто обнаружил подобную связь между ним и могущественным кланом.
Итак, хотя Ёсида считал высокое происхождение весьма важным обстоятельством, он понимал, что именно личные способности человека имеют огромное значение. Вот почему Ёсида так стремился проявить себя и предстать в лучшем свете перед Иэясу во время событий, связанных с покушением.
Он хотел устроить засаду у дома бакалейщика вместе с Нийей, как только Акинари предоставил ему информацию о том, где живет Мацуяма. У него не было сомнений в сообразительности, умении и верности командира стражников.
Однако, имея около сотни людей в своем распоряжении, Нийя так и не смог задержать ронина. Возможно, тот все же ранен. Надо только хорошенько проверить дно канала. Пока Ёсиде везет: Иэясу-сама предоставил ему возможность возглавить поиски. Возможно, ронин и правда мертв.
Не исключено, впрочем, что он остался жив. Ёсида подошел к карте Эдо, чтобы определить оптимальное направление поисков.
Тояма тоже встал тем утром рано. Вот только дел у него никаких не предвиделось. А забот хватало. Он лежал на футоне и смотрел на доски в потолке, освещаемые светом фонаря. Вечером он отпустил свою любимую наложницу, так и не сумев разогреть себя для любви. Хотел просмотреть послания и письма из родного поместья, но подобная деятельность требовала слишком большого умственного напряжения.
Тояму захватил вихрь мыслей и чувств, причиной которых стал Токугава Иэясу. Он презирал сёгуна, ибо семья Тоямы была куда более благородного происхождения. А теперь он – всего лишь вассал нового правителя Японии. Вообще-то клан Иэясу носил имя Мацудайра до тех пор, как правитель получил разрешение изменить его. Так что хотя Токугава – старинное имя, оно всего лишь три десятка лет принадлежит могущественному выскочке.
Тояма боялся Иэясу, так как новый правитель проявляет склонность к урезанию владений неугодных ему даймё и даже принуждению их к совершению сэппуку, ритуального самоубийства. Он ненавидел нового сёгуна из-за власти, которой тот обладал, и в то же время хотел ему нравиться, чтобы не попасть в немилость.
– Будь проклят Иэясу! Почему он избежал смерти в момент покушения?!
Как только эти слова сорвались с губ Тоямы, он тотчас пожалел, что произнес их. Мать часто повторяла ему: «Кабэ ни мими ари, сёдзи ни ме ари». У стен есть глаза и уши. Изменой считаются даже подобные мысли. А произносить такое вслух, да еще находясь вдалеке от своего замка, – прямое самоубийство. Большинство слуг нанимаются в Эдо, так что никакой гарантии, что среди них не находится шпион Токугавы. Зная подозрительность Иэясу, можно с точностью сказать, что тут есть хотя бы один доносчик. Тояма выругался про себя.
Он никак не мог придумать, каким образом укрепить свое положение, которое никак нельзя было назвать устойчивым. Тояма не очень-то активно поддерживал Токугаву и окончательно принял его сторону лишь после того, как победа при Сэкигахаре стала очевидным фактом. И вдруг в его голове сверкнула мысль. Иэясу сам высказал ее. Тояма улыбнулся. Надо обязательно осуществить этот план.
Наконец-то он может закрыть глаза и погрузиться в сон.
На следующее утро Кадзэ проснулся рано. Он снял театральный костюм, в котором спал, и надел свое кимоно. На рукаве, как и следовало ожидать, имелось отверстие, проделанное пулей. Хорошо, что не повреждены ножны. Кадзэ продел в дырку палец и покрутил его там. Потом рассмеялся.
Ранее Кадзэ никогда не был за кулисами театра. Из чистого любопытства он стал осматривать корзины и костюмы, лежавшие и висевшие вокруг него. Увиденное заставило его задуматься.
Улица кишела людьми. Торговля шла очень бойко. Продавец рисовых лепешек установил лоток на оживленном месте.
Лоток был сделан в форме башни высотой в половину человеческого роста. На вершине находился медный ящик, где горел уголь. По бокам имелись ручки и полочки для товара. На ящике – иероглифы и изображения того, что продает торговец. Таким образом, и грамотные и неграмотные люди понимали, каков ассортимент товара.
К лотку, прихрамывая, подошел какой-то человек. Торговец внимательно посмотрел на него. У незнакомца были мускулистые руки и плечи, а развевающаяся борода и волосы, выбивающиеся из-под шляпы, абсолютно белые. И ходил он с палкой.
– Как тут много людей, не правда ли?
Голос показался лоточнику не очень старым, однако он явно не принадлежал и молодому человеку. Торговец решил быть вежливым по отношению к старику и сказал:
– Настоящее столпотворение. И уже несколько дней, одзи-сан.
– Это вон там находится ягура, где прятался наемный убийца, покушавшийся на жизнь Иэясу-сама?
– Да, дедушка. А это стена замка, на которой стояли Иэясу-сама и его вельможи, когда раздался выстрел. На дне сухого рва оборвалась жизнь господина Накамуры. Вот почему здесь постоянно толпятся люди. Они хотят видеть место, имеющее столь дурную славу.
– Я тоже хочу его видеть, – сказал старик, глядя сначала на ягуру, а потом на недостроенный замок. – Какое большое расстояние для выстрела, – добавил он. – Неудивительно, что убийца не попал в Иэясу-сама, а поразил Накамуру-сама.
Продавец поскреб затылок.
– Я ничего в этом не соображаю, – сказал он. – В сражениях не участвовал. Разве мушкет не может стрелять на такое большое расстояние?
– Из обычного мушкета это сделать невозможно. Тут нужно ружье мастера Инатоми Гайки.
– Инатоми?
– Гомэн насай. Извини меня. Я старый солдат и знаю, о чем говорю. Инатоми – самый известный ружейный мастер во всей Японии. Только он мог сделать мушкет, который бьет на такое расстояние.
– А я был здесь в день покушения, – заметил торговец.
– Да и я тоже, – отозвался старик. – Только ушел еще до того, как прозвучал выстрел.
– О, тогда ты много потерял. Тут такое началось! Люди метались туда и сюда, повсюду бегали стражники, все смешалось. Когда на пожарной вышке нашли мертвого стражника, тело спустили вниз и положили его прямо на улице. Просто ужас. У него было перерезано горло, и голова откинулась назад, когда его несли вниз по лестнице. – Торговца передернуло.
– А разве никто не слышал крика стражника, когда убийца поднялся на ягуру?
Торговец нахмурился:
– Никто об этом ничего не говорил.
– Значит, стражник не издал ни звука, увидев на башне вооруженного человека?
– Выходит, что так. Странно, однако.
– И никто не заметил человека с мушкетом, после того как совершилось покушение?
Торговец почесал затылок:
– Ничего об этом не слыхал. И правда странно, не так ли? Уж человека с ружьем можно бы увидеть.
– О чем и речь.
– А, какая разница. Теперь имя убийцы известно, и за его голову назначена большая награда.
– Откуда ты знаешь?
Торговец показал пальцем:
– Видишь толпу во-он там? Люди читают объявление. В нем говорится об убийце и о награде.
Старик посмотрел в указанном направлении и проговорил:
– Спасибо. Пойду взгляну.
– Послушай, а как насчет горячей рисовой лепешки?
– Гомэн насай. Боюсь, что у меня слишком скверные зубы для такой еды, – сконфуженно сказал старик.
– А для меня лепешки очень хороши, – заметил лоточник, когда дед с клюкой удалился.
Старик подошел к толпе. Кто-то впереди громко читал объявление для неграмотных собратьев:
– «…вышеупомянутого гнусного убийцу необходимо немедленно передать властям. Любой, кто встанет на его защиту, будет умерщвлен вместе с пятью соседями. А если вы сообщите властям о его местонахождении, то получите в награду тысячу рё». – Тут чтец был вынужден остановиться, потому что люди начали взволнованно и громко обсуждать услышанное, полностью заглушая его голос.
Переодетый Кадзэ упорно прокладывал себе дорогу в толпе, подбираясь поближе к доске с объявлением. Одежда, белая борода, волосы и шляпа делали его похожим на старика. И он рискнул влиться в толпу.
Его глаза скользили по знакам хираганы, которые употреблялись вместо иероглифов на таких досках: хирагану читать легче.
В объявлении стояли два его предыдущих имени, а также «Мацуяма Кадзэ». Имелось и описание внешности. К счастью, тысячи других самураев могли бы соответствовать такому описанию.
Признаться, Кадзэ не особенно поверил словам Нобу о награде в тысячу рё за его голову. Однако эта сумма ясно обозначена на доске, и под ней стоит подпись господина Ёсиды. Неудивительно, что Акинари очень хотел убить его. Интересно, как обойдутся с ним Горо и Хандзо, после того как кто-то прочитает им о награде и наказаниях.
Кадзэ повернулся, собираясь покинуть квартал, не забывая при этом прихрамывать и опираться на палку.
Глава тринадцатая
Смерть всесильна.
Она пожирает талантливых
И самых умных.
– Что ты хотел сказать про Инатоми? – спросил Иэясу, пристально глядя на Тояму.
А тот спешил высказать свои идеи сёгуну. Просто вытерпеть не мог. Ёсида, Окубо и Хонда, которые тоже присутствовали на совещании, с любопытством смотрели на него. Такой эмоциональный взрыв неприличен для самурая, который должен сдерживать свои чувства.
Тояма облизал губы, прокашлялся.
– Ты сам говорил, Иэясу-сама, о том, что расстояние, на котором находился наемный убийца, было слишком велико для обычного мушкета. Тут, несомненно, использовалось ружье, сделанное мастером Инатоми. Его оружие редкое и очень дорогое. К тому же эти мушкеты можно пересчитать по пальцам. Мацуяма Кадзэ – простой ронин. Он не смог бы позволить себе приобрести такую ценную вещь. Возможно, именно Кадзэ покушался на тебя, однако в заговоре, безусловно, участвуют и другие люди. Инатоми живет поблизости, в Уэно. Думаю, нам следует навестить его и спросить, кто покупал у него оружие. На заговорщиков таким путем мы не выйдем, но у нас в руках будет список определенных людей. А если станем гоняться только за одним Кадзэ, то остальные преступники от нас уйдут.
– Смех, да и только! – взорвался Хонда. Тояма вздрогнул. – Ну, узнаем мы имена людей, имеющих ружья Инатоми, и что это нам даст? У Иэясу-сама есть такой мушкет, да и у меня тоже.
– Нет, – спокойно сказал Иэясу. – Идея действительно хороша. Пока что наши попытки найти Мацуяму ни к чему не привели. – Ёсида покраснел. – Надо попробовать что-то другое. Иногда мы действуем слишком прямолинейно. Если попытки взять замок в лоб ни к чему не ведут, почему бы не попробовать зайти с тыла?
– Мы просто понапрасну потеряем время, – возразил Хонда. – Я возражаю.
Иэясу не обратил внимания на слова задиристого даймё.
– Ёсида-сан.
– Да, Иэясу-сама!
– Возьми с собой сколько нужно воинов и отправляйся к оружейнику. Тояма-сан прав. Я считаю, что только мушкет, сделанный Инатоми, мог использоваться при покушении. Составь и передай мне список лиц, которым Инатоми-сэнсэй продавал ружья. Он прилагает много усилий к изготовлению оружия и вряд ли производит мушкеты в больших количествах. В любом случае список позволит нам установить имена тех, кто состоит в заговоре вместе с Мацуямой Кадзэ.
– Я с радостью пошлю туда своих людей, – предложил Окубо.
– Нет, я хочу, чтобы этим занялся Ёсида-сан, – ответил Иэясу.
– Слушаюсь, господин!.. – Ёсида встал и широкими шагами вышел из комнаты.
Хонда гневно смотрел в спину уходящего даймё, а Тояма радовался тому, что его план приносит свои плоды.
Два часа спустя переодетый стариком Кадзэ поднимался по холму в Уэно. Осмотрев место, где совершилось покушение, он пришел к заключению, что там не обошлось без ружья, сделанного Инатоми Гайки. Ему захотелось поговорить с мастером.
Мацуяма остановился на минуту, и, опершись на палку, попытался сообразить, где находится.
Затем он подошел к придорожной лавке и спросил у продавца, где живет Инатоми-сэнсэй.
Узнав, куда ему следует идти, Кадзэ направился по дороге в указанном направлении. Он остановился у двери и вошел в дом, который служил не только жильем, но и местом продажи товара, так что вход туда был открыт для всех. Прихожая представляла собой грязноватое квадратное помещение на деревянном помосте. Здесь посетители должны задержаться, снять сандалии и ждать, когда их должным образом начнут приветствовать слуги или члены семейства оружейника.
Кадзэ произнес:
– Сумимасен! Извините!
Тишина. Это было необычно. В доме уважаемого мастера всегда есть люди.
– Сумимасен! – крикнул Кадзэ, думая, что, может быть, с первого раза его не услышали. И вновь никакого ответа.
Он сел на пол и снял сандалии. В воздухе ощущался запах дыма. Не приятный аромат горящего в печи угля, а резкий, раздражающий и едкий запах. Надо разобраться, в чем тут дело. В японских семьях больше всего на свете боялись огня. И эти опасения были не напрасны в домах, сделанных из дерева и бумаги. Периодически японские города опустошались ужасными пожарами. А среди преступлений самым гнусным наравне с изменой считался поджог.
Кадзэ прошел в дом. Повсюду царила неестественная тишина. Здесь много места, помещения рассчитаны на проживание мастера, нескольких учеников и прислуги. В таком доме должно быть шумно – ведь люди тут не сидят без дела. Однако сейчас не ощущалось никаких признаков жизни. Куда же делись все обитатели? Почему они покинули дом в середине рабочего дня, оставив горящую печь?
Мацуяма прошел в гостиную, где мастер Инатоми, наверное, встречал высоких гостей и вел дела. Комната была довольно большой, на двенадцать циновок, с красивой деревянной полкой у стены. На ней лежал мушкет, сделанный Инатоми-сэнсэем.
Оружие Кадзэ – меч. Он с первого взгляда мог оценить качество клинка. В мушкетах Мацуяма не очень разбирался, однако даже его неопытный взгляд отметил, что ружье просто замечательное. Произведение искусства. Ствол – гладкая трубка с гравировкой с одной стороны. Фитильный замок отделан изысканно, словно изящная фарфоровая фляжка для сакэ. Изогнутый кусок металла удерживал веревочный запал, который зажигается, когда необходимо произвести выстрел. При нажатии на спуск запальный фитиль досылается в отверстие и воспламеняет порох. Короткий деревянный приклад был красиво отделан и до блеска отполирован. Утонченное сочетание изысканной эстетики и убойной силы.
Пройдя через гостиную, Кадзэ попал в коридор, который шел по всему дому и выводил к черному ходу. Именно там самурай обнаружил первое тело.
Женщина лет примерно сорока лежала ничком, одна рука была согнута за спиной и как бы тянулась к ужасному порезу от шеи до талии. Кто-то ударил ее мечом на бегу. Кадзэ убедился, что она действительно мертва, а затем пошел дальше.
В комнате, отведенной под кабинет, он обнаружил источник едкого дыма. Вдоль двух стен стояли ширмы. Их отодвинули; за ними находились полки, на которых обычно лежат футоны, подушки и другие постельные принадлежности. Здесь же хранились всякие бумаги. Большая часть из них была свалена в кучу на полу. Кадзэ пошевелил ее палкой, чтобы рассмотреть получше. Бумаги скорее всего были письмами, деловыми записками и чертежами проектов для изготовления ружей. В центре комнаты стоял медный ящик, наполненный песком. Зимой тут жгли древесный уголь. Из ящика шел дым. Кадзэ подошел и посмотрел на угольки, по которым все еще пробегали красные змейки угасающего пламени.
Мацуяма понял, что здесь сожгли списки владельцев ружей, сделанных Инатоми Гайки. Очевидно, кто-то догадался, что их изучение может вывести на заговорщиков, и предпринял меры, чтобы оборвать нить.
В кухне оказалась еще одна мертвая женщина. Однако место настоящей резни открылось лишь тогда, когда Кадзэ вышел из дома через заднюю дверь.
За домом находился сад в китайском стиле. Среди ухоженных гравиевых дорожек росли аккуратно подстриженные кусты азалий. Двор окружал высокий бамбуковый забор. У одной из стен лежали большие камни, сложенные так искусно, что создавали иллюзию горной гряды, видимой на большом расстоянии. Сад полностью соответствовал духу мастера-оружейника.
Белые камни были окрашены в красный цвет кровью людей, лежащих во дворе, на главной дорожке, ведущей к мастерской в задней части сада. Еще одна женщина и двое мужчин распростерты на земле. Кадзэ остановился, чтобы надеть деревянные гэта, стоящие у двери. Эти деревянные сандалии предназначались для людей, выходящих из дома, где они ходили в носках таби, в сад.
Кадзэ стал изучать глубокие раны на телах. Судя по порезам, их наносили несколько человек. Тут есть удары по крайней мере трех различных стилей. Фехтовальщики неплохие, но не идеальные. Не нужно обладать большим умением, чтобы рубить женщин, слуг и подмастерьев.
Глубоко задумавшись, опечаленный Кадзэ направился к мастерской, предчувствуя то, что там увидит.
В мастерской стоял большой кузнечный горн, в котором светились угли. Почти как у мастеров, кующих мечи. Однако здесь лежали напильники и другие инструменты, которыми не пользуются обычные кузнецы. Они нужны лишь оружейникам.
А потом Кадзэ увидел…
На полу лежали два молодых человека и седовласый старец. Инатоми и два его ученика. На лице мастера застыло выражение удивления. Удар мечом, который почти отделил его голову от туловища, нанесен неожиданно и скорее всего кем-то, кого он хорошо знал. Возможно, это стало сигналом к началу резни для самураев, следящих за слугами в саду. Две женщины бросились бежать. Одной удалось скрыться в кухне, где ее и настиг смертельный удар. Вторая едва не выбежала из дома. Ее убили на пороге.
Девять человек погибли ради того, чтобы оборвать тонкую нить, ведущую к заговорщикам, покушавшимся на Иэясу. Убит мастер, создающий прекрасные предметы искусства, – наподобие того мушкета, который Кадзэ видел в гостиной. Мацуяма верил, что жизнь быстротечна и иллюзорна. Однако такой талантливый человек еще мог бы жить долго, принося радость людям.
Если вы танцор, музыкант или актер, мастерство умирает вместе с вами. Пусть даже ваше искусство обсуждается после ухода, такой разговор будет всего лишь тенью действия. Фехтовальщики тоже подпадают под эту категорию, подумал Кадзэ. После вас ничего не остается. Однако если вы поэт, художник или ремесленник, некоторые произведения или изделия продолжают жить после вашей смерти. Вот только гибнет творческая сила, и работы художника ограничиваются его наследием. Ничего нового уже не будет им создано. Ему уже не удивить и не осчастливить благодарных поклонников.
Кадзэ вздохнул. Самураю захотелось сделать что-то в память об искусном мастере, об Инатоми-сэнсэе. Нечто подобное тому, что он делал для умиротворения душ убитых им людей. Он осмотрелся и увидел кусок великолепного каштанового дерева. Возможно, Инатоми хотел смастерить из него приклад. На рабочей скамье лежал нож. Кадзэ сел на пороге и начал работу.
Ёсида подъехал к дому Инатоми во главе десяти всадников-самураев. Как только он остановился, один из воинов спрыгнул с лошади и схватил поводья коня даймё.
– Офицер! – крикнул Ёсида.
Самурай подъехал к нему:
– Слушаю, Ёсида-сама?
– Иди в дом и сообщи Инатоми-сэнсэю о моем приезде. Скажи ему, что мы прибыли по делу от самого сёгуна.
– Слушаюсь, господин!
Самурай бросился в дом, однако почти сразу же вернулся.
– В доме, кажется, никого нет, господин, – сказал он недоуменно.
– Не может быть! Даже если Инатоми-сэнсэй отлучился, на месте должны оставаться слуги и подмастерья.
– Я звал несколько раз, но никто так и не вышел поприветствовать меня.
– Ты осмотрел дом?
– Нет, Ёсида-сама. Я думал…
– Идиот! Мы здесь по делу сёгуна! Возьми с собой несколько человек и обыщи все кругом. Узнай, почему никто не приветствует нас.
Смущенный самурай подал знак трем воинам спешиться и следовать за ним. Они вошли в дом, задержавшись в прихожей, чтобы снять сандалии, как велит традиция. Через минуту их взору предстала мертвая служанка.
Самураи обнажили мечи.
– За мной, – приказал старший из воинов.
Они осторожно переходили из комнаты в комнату. Задержались в кабинете и на кухне, где лежало еще одно тело. Затем вышли в сад. У самураев перехватило дыхание при виде такого количества мертвецов.
Неожиданно возле входа в мастерскую старшему из самураев почудилось какое-то движение. Он подал сигнал своим людям, которые не стали утруждать себя одеванием гэта. Воины прошли через сад прямо в носках таби, делающих их шаги неслышными, и осторожно приблизились к двери мастерской.
Войдя внутрь, старший самурай увидел трупы и живого человека, занимающегося довольно странным делом.
Какой-то старик ставил на полку деревянную статуэтку. Одет он был в ветхое, но вполне приличное кимоно, на голове – крестьянская плетеная шляпа. Из-под нее выбивались пучки седых волос, мешающие рассмотреть лицо. Однако мускулистые руки были не очень-то похожи на исхудавшие конечности одзи-сан. Старший самурай бросил взгляд на статуэтку и с удивлением узнал в ней Каннон, богиню милосердия, вырезанную из каштанового дерева. Умиротворенное лицо богини было повернуто к телам убитых людей в мастерской и саду.
– Эй, ты! – крикнул офицер. – Стоять на месте! Сейчас ты расскажешь нам, что тут произошло.
Не проявляя никаких признаков удивления, старик аккуратно поставил Каннон на полку и потянулся к совку, стоящему у горна, потом сгреб в совок содержимое горна и выбросил за дверь.
Обескураженный действиями старика, старший самурай велел стоящим рядом с ним воинам:
– Взять его!
Три самурая тотчас бросились вперед с обнаженными мечами. Однако у порога остановились и запрыгали. Раскаленные докрасна угли жгли их ноги в легких таби.
А старик схватил свою палку и бросился вон из мастерской. Деревянные гэта отлично защищали его от горячих углей.
Один из самураев, все еще подпрыгивая и с трудом удерживая равновесие, попытался нанести удар мечом. Старик защитился своей палкой и одновременно резко ударил самурая по руке. Так учат бить учителя фехтования во время занятий деревянным мечом, боккэном. Раздался треск, и самурай с криком выронил меч из сломанной руки.
– Это не старик! – закричал старший самурай. – Убейте его!
Лжестарик нагнулся и подхватил упавший меч. В этот момент другой самурай попробовал нанести удар. Неизвестный ловко увернулся, и клинок прошел мимо. Удар третьего самурая он парировал. Удивительно было, как лжестарик мог сохранять равновесие и действовать столь ловко в неудобной деревянной обуви.
Вместо того чтобы биться с двумя воинами, неизвестный напал на командира. В одной руке он держал меч, в другой – палку. Его противник нанес удар, держа меч двумя руками. Лжестарик встретил его выпад своим клинком, слегка отклонившись назад. Прежде чем самурай смог что-то предпринять, на его голову обрушился сокрушительный удар палкой. Воин потерял сознание и рухнул на землю. А человек бросился в дом.
