Текст книги "Убить сёгуна"
Автор книги: Дэйл Фурутани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава девятая
Отражение.
Мутная вода на поверхности.
Что же скрывается под ней?
– Добро пожаловать!..
Беззубый человек у дверей низко поклонился и, потирая руки в предчувствии барыша, впустил Кадзэ и бакалейщика в дом. Торговец счел должным отблагодарить самурая за его помощь, а Мацуяма не нашел уважительной причины для отказа.
Дом, где размещался игорный притон, оказался довольно большим, однако никакой вывески у входа не оказалось. Как и многие здания в Эдо, он имел вид временной постройки. Внешняя отделка, к которой японские плотники обычно относятся с большой щепетильностью, теперь выполнялась весьма неряшливо: на строительстве были заняты неопытные работники. Только богачи, вроде новых даймё, наводнивших столицу, могли нанять хороших мастеровых.
У входа Кадзэ снял сандалии. Теперь Мацуяма носил с собой меч, решив отказаться от маскировки. Пусть его считают ронином. После встречи с бандитами в доме бакалейщика всем стало окончательно ясно, кто он такой на самом деле.
– Сегодня мы просто выпьем, – сказал бакалейщик.
Беззубый, по-прежнему улыбаясь застывшей улыбкой, провел гостей в глубину дома. За одной из жалких сёдзи, ширм, стоящих вдоль коридора, послышался стук костей. Раздался негромкий возглас: игроки увидели результат броска.
– Кому принадлежит это заведение? – спросил Кадзэ.
Бакалейщик отвел глаза и промолчал, а беззубый, не обратив внимания на его смущение, сказал:
– Оно принадлежит господину Акинари, самурай-сама. Здесь подается самое дешевое сакэ и ведется самая честная игра во всем Эдо. Я уверен, тебе здесь понравится и ты еще не раз вернешься сюда. Твой друг у нас постоянный гость. Да все клиенты тут завсегдатаи. Они знают, что хозяин Акинари никогда никого не обманывает.
Кадзэ посмотрел на бакалейщика с некоторым удивлением. Тот довольно кисло улыбнулся. Приглашая Кадзэ, он думал не только о выпивке. Очевидно, ему хотелось знать, остается ли в силе договор, заключенный с людьми Акинари: пустят ли его в игорный дом. Торговец взял с собой самурая, чтобы тот в случае чего мог защитить его.
Беззубый раздвинул ширму, которая ничем не отличалась от других. Вот только в комнате, которая находилась за ней, люди не играли, а пили. Кадзэ и купец нашли свободное место на татами и сели друг напротив друга. По японской традиции они символически отгородились от остальных, создав свое собственное личное пространство.
Кадзэ и бакалейщик заказали сакэ. Беззубый побежал выполнять заказ и вскоре вернулся с железным чайником, наполненным горячей водой. В воде лежали две фарфоровые фляжки. Он поставил чайник и протянул гостям чашки для сакэ – маленькие синие пиалы, украшенные хризантемами. По японскому обычаю бакалейщик наполнил чашку Кадзэ, тот ответил тем же.
Они выпили. Неожиданно ширма приоткрылась и из-за нее появилась голова Нобу. Здоровяк, должно быть, просто осматривал помещение. Увидев Кадзэ и бакалейщика, он явно удивился. Приветливо поклонившись, Нобу снова закрыл ширму.
Однако уже через пару минут он вернулся и подошел к Кадзэ, который окинул его недоуменным взглядом.
– Хозяин Акинари желает поговорить с тобой, – произнес Нобу.
– Со мной? – удивленно переспросил самурай.
– Да. Я говорил ему о тебе, и он хочет с тобой выпить.
Мацуяма пожал плечами и поднялся. Бакалейщик собрался было последовать его примеру, однако Нобу положил руку ему на плечо и вновь усадил на татами.
– Идет только ронин.
Они прошли в дальний конец дома мимо не поддающихся описанию сёдзи. Нобу отодвинул одну из них.
В плохо освещенной комнате сидел в полном одиночестве какой-то массивный человек. Он казался не таким крупным, как Нобу, однако его бычья шея и массивные плечи говорили о том, что в случае чего незнакомец не побоится применить физическую силу. Голова его была обрита, как у священника, кимоно распахнуто, словно в теплый летний вечер. На груди – татуировка в виде синего дракона. Становилось ясно, что он далеко не святой. Такие татуировки любят носильщики паланкинов и бандиты, а человек не был похож на кривоногих носильщиков.
Акинари внимательно посмотрел на Кадзэ. Похоже, он был удивлен тем, что самурай оказался среднего роста. Скорее всего хозяин притона ожидал увидеть настоящего богатыря, наслушавшись рассказов, как тот запросто разделался с тремя его лучшими головорезами.
– Садись и выпей со мной, – отрывисто произнес Акинари.
Кадзэ пожал плечами и опустился на циновку.
Хозяин подал самураю чашку и начал наполнять ее сакэ, а Нобу задвинул ширму.
– Говорят, ты задал хорошую взбучку моим людям, – сказал Акинари без лишних церемоний.
Кадзэ принял чашку, поблагодарив кивком. Затем взял фарфоровую фляжку и налил сакэ хозяину дома.
– Я просто преподал им урок хороших манер.
Акинари фыркнул. Кадзэ даже не понял – то ли тот рассмеялся, то ли чем-то недоволен. Потом отпил глоток.
– Хороший сакэ, – произнес хозяин. – Не то что те помои, которые подают посетителям. Да они все равно после нескольких чашек уже не понимают разницы.
Кадзэ молчал. Сакэ было получше, чем то, которое они пили с бакалейщиком, однако очень хорошим назвать его было нельзя. Одно из двух: или хозяин не понимает разницу между хорошим и плохим сакэ, или кто-то обманывает его, поставляя скверное пойло. Возможно, верно и то и другое.
– Я хотел побеседовать с тобой по поводу моего уговора с этим бакалейщиком, – произнес Акинари.
– Возможно, тебе лучше поговорить с ним самим.
Опять непонятное фырканье.
– Нобу сказал, что ты весьма силен. Тебе можно доверить серьезные дела.
– И какие же именно?
– Бакалейщик ничего тебе не рассказывал?
– Нет. Я просто снимаю у него комнату и не собираюсь лезть в его жизнь.
Акинари сделал паузу, после чего сказал:
– В качестве оплаты долга я велел ему привезти кое-что из деревни, куда он ездит за товаром.
– Что именно?
– Ты слышал о табаке?
– Растение, которое завезли в Японию волосатые варвары, эти европейцы? Его курят?
– Да. Иноземцы привезли его к нам в страну несколько лет назад. Курение полезно для здоровья. Оно довольно популярно, однако Иэясу-сама ненавидит его. Он запретил курение под страхом конфискации имущества торговцев табаком.
– И что же?
– Это приносит прибыль. Любители покурить не в силах отказаться от своей привычки. У меня есть клиенты, которые готовы заплатить за табак любые деньги. Бакалейщик обеспечит мне его поставку. Он будет привозить табак, спрятанный под дайконом, листьями сисо и другими овощами. Я хочу, чтобы ты не доставлял нам неприятностей. Курильщики зверски желают получить свое зелье, и мне нужно постоянно пополнять запасы.
Кадзэ допил сакэ.
– На этого бакалейщика мне наплевать. Будет досадно, если власти захватят его дом, однако это не мое дело. – Самурай встал, кивнул вместо положенного поклона и добавил: – Спасибо за выпивку. Мне пора идти. Надо принять ванну, а бани в этом квартале закрываются рано.
Судя по всему, Акинари удивился намерению Кадзэ уйти.
– Да ладно, ты же свой парень, – сказал он. – Почему бы тебе не принять ванну здесь? У нас тут своя баня. Я позову слугу, и он проводит тебя.
Своя баня – это настоящая роскошь. В домах простолюдинов, к которым относился и бакалейщик, бань не имелось. Все домочадцы ходили в общественные, платя за пользование ими несколько сен.
Акинари позвал слугу. Все тот же беззубый раздвинул ширму и просунул голову.
– Отведи этого самурая в баню, – приказал хозяин.
Кадзэ решил воспользоваться предложением. Почему бы и нет?
– Спасибо, – поблагодарил он.
– Какие пустяки! – впервые за все время разговора улыбнулся Акинари и махнул рукой. – Я же сказал, что ты свой парень. Мне нужны такие сильные люди. У меня на службе состоит более дюжины человек, однако Нобу говорит, что ты – это нечто особенное. Если захочешь поработать на меня, только скажи. Кстати, а как тебя зовут?
– Мацуяма Кадзэ.
Выражение лица Акинари не изменилось, однако Кадзэ показалось, что глаза хозяина притона сверкнули так, будто он услышал очень и очень знакомое имя. И все-таки трудно судить, что на уме у такого человека. Кадзэ не стал размышлять на эту тему и последовал за слугой.
Поверхность воды походила на черное зеркало. Свет двух бумажных фонарей отражался в водной глади. Клубы пара, исходящие от офуро, большого сооружения высотой почти в человеческий рост, наполненного горячей водой, поднимались вверх, исчезая в темноте.
Большинство бань строилось с одной открытой стороной, особенно если поблизости находился сад или открывался живописный вид на природу. Однако эта представляла собой полностью закрытое помещение, которое находилось в задней части игорного притона. Угрюмый слуга-банщик сидел на небольшом табурете. Когда вошли Кадзэ и беззубый, он поднял голову и кивнул, не очень удивившись при виде постороннего. Мацуяма подумал, что игроки часто моются здесь. Поскольку они пропадают тут целыми днями, то освежающая ванна, которая бодрит и повышает настроение, им не помешает.
Немногословный банщик помог Кадзэ раздеться, аккуратно положив снятое самураем кимоно на соседнюю табуретку. Потом он пригласил Мацуяму присесть на свое место и начал тереть его мочалкой. После этого слуга взял деревянное ведро с ручкой и, зачерпнув воду из офуро, стал обливать Кадзэ. По обычаю, человек должен чистым войти в ванну. Никаких труб здесь нет. Офуро наполняется вручную. Вода льется через щели в досках и орошает землю под постройкой.
Кадзэ поднялся. Слуга подставил табурет к ванне, чтобы ему было легче войти в воду. Вода обожгла, однако самурай с удовольствием погрузился в нее. Там была скамейка, на которую и сел Мацуяма. От горячей воды, доходившей ему до подбородка, тело сразу расслабилось.
– Я буду на улице, возле топки, – сказал слуга. – Если захочешь больше пара, постучи по стене, и я подброшу дров в огонь.
Вода в офуро нагревалась медной топкой.
Кадзэ кивнул, наблюдая за удаляющимся слугой. Затем быстро встал, взял меч и положил его рядом с ванной, вытащив клинок на несколько миллиметров из ножен, чтобы тот мог легко выйти. Некоторые самураи принимают ванну с деревянными мечами в руках, дабы иметь возможность немедленно отразить нападение. Кадзэ так не поступал, однако постоянно держал рядом свой клинок, названный им Истребитель Мух в честь одного фокуса, который частенько проделывал.
Затем Мацуяма вернулся в ванну.
Сидя в воде, самурай закрыл глаза. Он пребывал в некоем странном состоянии духа, когда человек как бы забывает о том, где находится, и в то же время чутко ощущает все происходящее рядом. Его мысли унеслись куда-то далеко. Кадзэ вспоминал свое путешествие к месту былого сражения.
Через год после Сэкигахары Кадзэ оказался на поле брани. Ему не довелось побывать там раньше. Не зная, где точно находится дочь его господина, он отправился в центральную часть Хонсю, где произошла знаменитая битва.
Кадзэ искал девочку, но ему хотелось посетить то место, где погиб его господин и где решилась судьба Японии. Он увидел обширную долину, поросшую необычно большими полевыми цветами ярко-красного цвета, какие никогда ранее ему не встречались. Здесь было очень много лис, которые сновали буквально тут и там, порой так густо покрывая склоны, что сами казались рыжими цветами.
В другой ситуации Кадзэ, возможно, нашел бы подобное зрелище умилительным, однако здесь земля была обагрена кровью тридцати тысяч воинов. Лисы настолько объелись мертвечиной, так откормились к зиме, что многие из них успешно пережили лютые холода и дали новое потомство.
Вся эта цветущая жизнь вокруг была следствием ужасного кровопролития.
Сэкигахара лежит по обе стороны дороги Накасендо, неподалеку от токайдской дороги. Тот, кто контролировал данную местность, мог контролировать движение между Киото, древней столицей, и территорию Иэясу вокруг Эдо.
Силы, противостоящие Токугаве, расположились на холмах, а Иэясу вывел армию на середину долины. Он решил не ждать прибытия сына, с которым находилась треть его воинства. Отец негодовал по поводу задержки своего отпрыска, увлекшегося осадой замка. Победа Иэясу под Сэкигахарой все равно делала бы бессмысленным взятие упорно сопротивлявшейся крепости.
Это сражение могло иметь катастрофические последствия для Иэясу, если бы превосходящие силы неприятеля зажали его небольшую армию с двух сторон. Однако он подкупил тех, кто командовал фланговыми силами объединенной армии противника, и те согласились либо оставаться в бездействии, либо напасть на своих союзников. Основу соединений, верных наследнику Хидэёси, составляли воины Кобаякавы Хидеки, которые расположились на холме и замыкали правый фланг войск, противостоящих Токугаве. Кобаякава был приемным сыном Хидэёси, так что его предательство выглядело особенно удивительным и гнусным.
Воины, пережившие эту битву, рассказывали Кадзэ, что накануне шел сильный дождь, а ранним утром на долину лег густой туман. Не различить ни друга, ни врага. Кадзэ участвовал в нескольких сражениях и понимал, что это могло означать.
В холодном сыром тумане раздался грохот боевых барабанов, тайко, некоторые из которых были высотой в человеческий рост. Внутрь иных из них спрятали наконечники стрел, дабы те мистическим образом проникали в души людей. Мощный барабанный бой волновал кровь и настраивал воинов на убийство.
Битва носила ожесточенный характер. Верх брала то одна, то другая сторона. Исида Мицунари, возглавлявший армию наследника, не обладал ни искусством полководца, ни талантом вождя. И все же благодаря численному превосходству он должен был одержать окончательную победу. Однако один за другим влиятельные феодалы-военачальники отказывались атаковать воинов Токугавы. Сначала Кобаякава просто воздерживался от участия в битве, но Иэясу обстрелял его позиции, чем заставил Хидеки ударить во фланг армии Мицунари. К полудню, часу Барана, исход боя был решен.
А что последовало потом?
Многие, поняв, что битва проиграна, покончили жизнь самоубийством. Другие сражались до конца. Так поступил и господин Мацуямы вместе со своими людьми. То же самое сделал бы и сам Кадзэ, окажись он тогда на поле брани. Остальные позорно бежали.
После победы Иэясу пришло время подсчитать потери и посмотреть на отрубленные головы врагов. Победитель часами любовался этим зрелищем. Он знал большинство из убитых. Некоторые были его бывшими союзниками, иные – давними врагами.
Исида бежал с поля боя, однако после трех голодных дней, проведенных на горе Ибуки. он был пойман и доставлен к Иэясу. После того как его накормили и подлечили, Исида попросил Токугаву оказать ему милость: убить, а не заставлять совершить самоубийство. Просьбу удовлетворили.
По дороге к месту казни Исиде предложили хурму. Он отказался, говоря, что она может расстроить желудок. Когда кто-то удивился, как в данных обстоятельствах человека могут волновать проблемы с желудком, Исида сказал:
– Такой вопрос свидетельствует о твоем непонимании. Нельзя знать, что ждет нас впереди. Поэтому, пока мы дышим, нам следует заботиться о своем организме.
Кадзэ считал, что Исиде действительно следовало насладиться хурмой, так как через несколько минут его голову отделили от тела.
Мацуяма знал, что его господин погиб в самом конце битвы. Он видел, как предатели переходят на сторону Иэясу, и понял, что сражение проиграно. Взяв с собой самураев из клана Кадзэ, даймё ринулся в гущу изменников и поразил многих из них, прежде чем пал под градом ударов. Мацуяма живо представил своего господина в его лучших доспехах, ведущего за собой обреченных смельчаков.
Теперь, сидя в офуро, Кадзэ мог внутренним взором увидеть, как героически погибают эти воины, уверяя себя, что капли, текущие по его лицу, всего лишь пот, а не слезы.
Где-то снаружи скрипнула доска. Кадзэ замер: кто-то крался к двери.
Внезапно она рывком отлетела вбок, и в помещение ворвался головорез с мечом в руке. Моментально вскочив, Мацуяма выхватил свой клинок из ножен и сделал резкий выпад вперед, острием меча поразив нападающего в грудь.
Человек рухнул у края ванны, и в тот же момент в баню ворвался второй убийца. Кадзэ вывалился из офуро и вскочил на ноги. Быстро повернувшись, он, резко взмахнув мечом, нанес удар, разрубив врагу ключицу. Тот со стоном осел на пол.
Кадзэ, абсолютно голый, стоял лицом к двери с мечом наготове. У входа появился еще один человек.
– Ну и что? – спросил Мацуяма.
Поколебавшись несколько секунд, тот повернулся и побежал прочь – за подкреплением.
Буквально через минуту в баню ворвалась дюжина головорезов господина Акинари. Однако они увидели только двух своих товарищей, валявшихся в луже темной крови.
– Где он? – крикнул хозяин притона.
– Да только что был здесь…
Акинари быстро оглядел помещение. Его взгляд задержался на табурете, на котором лежало кимоно Кадзэ. Рядом на полу стояли сандалии самурая.
– Он выбежал на улицу, – сказал Акинари. – Прочешите весь квартал и найдите его!
– А как он выглядит? – спросил один из бандитов.
– Посмотри, дурак! Его одежда осталась здесь. Сколько еще голых и босых людей с мечом ты увидишь на улице? Найдите его и убейте! Вперед!..
Акинари и его люди бросились наружу.
Эхо их тяжелых шагов постепенно замерло под сводами бани. Свет от бумажных фонариков оранжевыми полосками плясал на темной поверхности воды в офуро. Неожиданно оттуда бесшумно появилась черноволосая голова и серебристая полоска клинка рядом с ней.
Мацуяма с катаной в руке осторожно выбрался из воды и замер, прислушиваясь.
Глава десятая
Посмотрите, как он идет.
Это поступь призрака?
Касаются ли его ноги земли?
Нобу вошел в свою комнату. Ставни на окнах были закрыты, а единственная свеча, которую он держал в руке, едва освещала мрачную темноту.
Здоровяк вздохнул. Он устал. Подобно другим слугам Акинари, Нобу почти целую ночь безуспешно искал ронина.
Его футон был уже разложен на полу. Как и все ближайшие помощники хозяина притона, он жил в доме Акинари. Служанки каждый вечер снимали с полки постельные принадлежности и расстилали их на полу комнаты.
Нобу раздумывал, не принять ли ему ванну перед сном, как вдруг услышал чей-то голос:
– Почему твой хозяин хочет убить меня?
Такого человека, как Нобу, нелегко испугать. Однако вопрос, заданный из темного угла весьма мрачным тоном, заставил его подпрыгнуть. Он высоко поднял свечу, чтобы осветить комнату, и увидел смутный силуэт человека, сидевшего на полу. Неизвестный сделал легкое движение, и в желтом свете свечи появился обнаженный клинок.
Беглый ронин!
– Итак, почему твой хозяин хочет убить меня? – повторил вопрос Кадзэ, слегка пошевелив мечом.
– Как ты попал сюда? – пробормотал Нобу.
– А я никуда и не уходил, – ответил Кадзэ.
– Но откуда ты узнал, что это именно моя комната?
Кадзэ показал мечом на лежанку:
– Когда служанки разложили футоны, я сразу понял, какой из них принадлежит тебе. Он вдвое больше других.
– Но…
– Я остался, чтобы задать тебе несколько вопросов, – перебил его самурай. – С твоей стороны будет довольно невежливо на них не ответить. Итак, почему Акинари стремится убить меня?
– Он хочет получить награду. Он знает…
На секунду Кадзэ решил, что Акинари знает о его связях с Тоётоми, из-за чего, собственно, Токугава и разыскивал Мацуяму.
Он нахмурился:
– Что конкретно ему известно?
– То, что ты покушался на жизнь сёгуна.
Кадзэ с удивлением посмотрел на здоровяка, но промолчал, ожидая продолжения.
Облизнув губы, Нобу произнес:
– Мне не хотелось, чтобы тебя убивали, однако награда за твою голову составляет десять тысяч рё. Никто не сможет отказаться от таких денег. А тысячу рё платят только за то, чтобы навести власти на твой след.
Да, это значительно больше, чем награда за поимку приверженца Тоётоми.
Кадзэ продолжал молчать, однако Нобу больше ничего не добавил.
Подождав немного, самурай спросил:
– Откуда Акинари узнал о награде? Я не видел в городе никаких объявлений.
– Ему сообщил об этом начальник стражников. Мы платим ему дань каждый месяц. Иначе нам не позволили бы иметь здесь игорный дом. Он сказал, что никаких объявлений пока не будет – чтобы ты ни о чем не догадался.
Кадзэ был удивлен не тем, что кто-то захотел отнять у него жизнь. Такое случалось уже не раз. Сейчас Мацуяма недоумевал по другому поводу. Неужели кто-то мог подумать, будто именно он и есть бандит, покушавшийся на жизнь сёгуна?
– Почему они считают меня убийцей?
– Тебя видели возле места, где прятался стрелок.
Тот молодой стражник, который так странно смотрел на Кадзэ, когда он проделывал свой трюк с юлой…
– Я не покушался на Иэясу-сама, – пожал плечами самурай. – Иначе он был бы уже трупом. Впрочем, надо полагать, это не имеет значения, раз уж власти решили, что я виновен. Действительно, зачем им лишние хлопоты?
Казалось, Нобу хотел спросить, а кого же еще могли подозревать власти, однако Кадзэ уже поднялся на ноги. Мацуяме не хотелось объяснять здоровяку, что он скрывается потому, что ищет дочь своего господина. Теперь он самый разыскиваемый человек в Эдо, и ему будет нелегко проникнуть в «Маленький цветок», чтобы спасти девочку, если только она находится именно там.
Кадзэ указал на Нобу мечом:
– Ты хороший парень. Мне следовало убить тебя, чтобы ты не болтал лишнего. Но я просто уйду отсюда. Можешь считать, что наш разговор тебе приснился. Ведь ты так устал, проведя всю ночь на холоде в поисках меня. Давай, залезай на футон и спи. Только в будущем не заставляй сожалеть о том, что я тебя не убил. Иначе мне придется вернуться и исправить свою ошибку.
Неожиданно Кадзэ ударил мечом по свечи – так резко, что Нобу лишь услышал свист разрезаемого воздуха, не увидев клинка. Звук получился слишком нежным, чтобы быть смертоносным. Свет тотчас погас.
Невероятно, но ронин отрубил фитиль, оставив нетронутой остальную свечу.
Застыв от удивления на месте, Нобу напрягал слух, чтобы понять, куда пропал самурай, однако так ничего и не услышал. Неожиданно за его спиной открылась дверь, и тусклый свет проник из коридора в темное помещение. Он повернулся, чтобы посмотреть на вошедшего, но вместо этого увидел уходящего ронина. Дрожь прошла по спине Нобу: неужели человек может передвигаться столь быстро и бесшумно? Он посмотрел на ноги самурая, желая убедиться, что сначала земли касаются пятки, а уже потом пальцы. У призраков все происходит наоборот. Здоровяк всерьез засомневался, человек ронин или обакэ.
Убедившись, что самурай ушел, Нобу направился в баню. Все его тело покрылось липким холодным потом. Это следствие утомительных ночных поисков, убеждал он себя, однако понимал, что не потел, когда входил к себе в комнату.
В бане был полный порядок. Тела убитых убрали, а стены и пол оставались мокрыми после того, как их поливали водой из ведер, чтобы смыть кровь. Нобу подумал, что банщик, как и все остальные, слишком устал после такой утомительной ночи. Он сунул руку в офуро. Вода оставалась еще довольно теплой: можно было принять ванну, не прибегая к посторонней помощи.
Раздеваясь, здоровяк заметил, что рядом с ванной стоит только один табурет. Обычно здесь находились два, и Нобу ввиду своей крупной комплекции соединял их вместе.
Он осмотрелся в поисках второго табурета и увидел его куски, аккуратно сложенные в углу. Это его озадачило. А в другом углу Нобу заметил нечто весьма любопытное. Подойдя, он взял непонятный предмет и поднес его поближе к фонарю, освещающему баню. Кто-то вырезал из ножки табуретки изображение Каннон, богини милосердия. Художник поставил богиню таким образом, чтобы она смотрела на то место, где лежали убитые головорезы.
Нобу огляделся, однако не увидел ничего, что могло бы объяснить появление статуэтки. Потом опять посмотрел на Каннон и поразился прекрасному и умиротворенному лику богини, которая заступается за грешников.
Нобу почтительно поставил Каннон на место.
Направляясь назад к дому бакалейщика, Кадзэ передвигался неслышно, словно тень, отбрасываемая качающимся фонарем. Он решил не ночевать там, однако хотел забрать принадлежности для чистки меча. Оружие самураев часто мокнет под дождем или во время переправы через реки, и им приходится заботиться о нем, поскольку меч самурая есть выражение его души.
Сегодня Кадзэ был вынужден погрузить свой меч в воду, и теперь ему необходимо почистить его и смазать маслом. Абсолютно новый, прекрасный по качеству Истребитель Мух был очень дорог ему. Никогда еще Мацуяма не владел таким во всех отношениях замечательным клинком. Меч являлся как бы естественным продолжением руки и выразителем духовной сути владельца.
Кадзэ приблизился к дому торговца и несколько минут внимательно осматривался. Кажется, все в порядке. Через щели в ставнях сочится свет. Самурай открыл дверь.
– Тадаима. Я пришел, – произнес он.
Жена бакалейщика и служанка сидели на полу, разделенные низким столиком, и перешептывались. При появлении Мацуямы они подняли головы и закивали в ответ на его приветствие. Странно, что они еще не спят. Впрочем, разговаривать с ними Кадзэ не собирался.
Он поднялся в свою комнату. С полки рядом с лежанкой Кадзэ взял узел, развязал его, вынул мягкую тряпочку и фляжку с маслом. Аккуратно протер лезвие, а потом капнул на материю немного масла и смазал им клинок. Хотел отвернуть рукоятку и почистить «хвост» клинка, однако решил, что будет слишком уязвим, если разберет меч на части. Этим стоит заняться в более безопасном месте.
Уже вкладывая меч обратно в ножны, самурай услышал шаги на лестнице.
– Сумимасен! Извини нас! Можно мы войдем к тебе? – Голос жены торговца.
– Пожалуйста.
Интересно, что ей нужно?
Бакалейщица и служанка вошли в маленькую комнату. Они явно нервничали. Одеты женщины были в простые, но, очевидно, свои лучшие, потому что нештопаные, кимоно. Одежда стоит дорого, феодалы часто дарят ее вассалам, а многие простолюдины штопают свои личные вещи. Интересно, почему женщины так приоделись сегодня вечером?
– В чем дело? – спросил Кадзэ.
– Мужа пока нет дома… – начала, запинаясь, бакалейщица и умолкла.
– Да? – подбодрил ее Кадзэ.
– И… ну и…
Кадзэ недоумевал. Женщины нервно переглянулись, потом посмотрели на самурая. Он улыбнулся бакалейщице, поощряя ее к продолжению разговора.
– И… – снова начала она и вновь умолкла.
– Моя госпожа хочет сказать, – вступила в разговор служанка, – что мы благодарны тебе за спасение от бандитов.
– Да?
– И… ну и…
Кадзэ начал терять терпение и нахмурился.
Служанка сказала:
– Мы так благодарны, что хотим устроить тебе необыкновенно волнующую ночь.
– Волнующую? – недоуменно переспросил самурай.
Вместо ответа служанка ослабила пояс кимоно и скинула с себя одежду, под которой ничего не оказалось. Женщина стояла перед Кадзэ голая.
Через секунду бакалейщица последовала ее примеру. Теперь перед Мацуямой стояли уже две голые женщины. Бакалейщица еще прикрывала ладонями грудь и нижнюю часть живота, а служанка, опустив руки, нахально наблюдала за реакцией самурая.
Кадзэ удивился. Да, эта ночь просто полна сюрпризов… Он хотел что-то сказать, когда внезапно увидел, что жена бакалейщика испуганно смотрит в сторону лестницы. Кадзэ мгновенно вскочил на ноги, выхватил меч из ножен и бросился вперед. Снизу на него удивленно смотрел одетый в доспехи самурай, идущий по ступеням с мечом в руках. По меньшей мере полдюжины воинов следовало за ним.
Увидев Кадзэ, стражник закричал и стал быстро подниматься по лестнице. Мацуяма позволил ему дойти до верхней ступени. Самурай попробовал ударить Кадзэ по ногам, однако тот блокировал удар мечом и тут же ткнул противника клинком в незащищенное место под подбородком.
Самурай схватился за лезвие и рухнул вниз, сбив с ног двух воинов, которые шли за ним.
Бакалейщица и служанка подхватили свою одежду и спрятались в углу комнаты. Они со страхом смотрели на Кадзэ. А тот подбежал к окну и открыл его. Сунув ножны за пояс кимоно, он стал выбираться на черепичную крышу. Не обращая внимания на топот ног на лестнице, Мацуяма обернулся к женщинам и сказал:
– Ночь действительно выдалась волнующая. Но ваши услуги не потребовались. – Он уже собрался вылезти на крышу, но еще раз обернулся и добавил: – Кстати, я все равно вам отказал бы.
Бледный полумесяц отбрасывал длинные серые тени, когда Кадзэ спускался с крыши. Он посмотрел вниз и с удивлением увидел целые толпы солдат, бежавших со всех сторон к дому бакалейщика. Очевидно, те люди на лестнице были всего лишь авангардом большого отряда, посланного убить или поймать его. Наверное, Акинари, который не смог получить награду в десять тысяч рё за голову самурая, решил довольствоваться тысячью за то, что наведет на его след.
Не очень-то приятно быть наиболее разыскиваемым человеком в Эдо, подумал Кадзэ. Он увидел красные вспышки и понял, что у солдат с собой ружья. Надо пробраться на другую сторону крыши, чтобы не попасть под огонь.
За его спиной раздавались крики людей, вылезавших в окно. Дома в Эдо стояли вплотную один к одному, так что порой крыши двух, трех или даже четырех строений соприкасались.
Обычно крыши крыли досками или черепицей. Доски стоили дешевле и пользовались большим спросом, но ходили слухи, что Токугава, стремясь сократить число пожаров, приказал делать только черепичные крыши. Многие переулки в городе были такими узкими, что Кадзэ казалось, будто он может легко перепрыгнуть их.
Самурай оставил сандалии у входа в дом, оставшись в носках таби, в которых сейчас скользил по наклонной крыше. Он чуть не съехал вниз совсем и вынужден был опустить одну руку, чтобы сохранить равновесие. Выпрямившись, Мацуяма тотчас сдернул с ноги один носок.
Заминка позволила одному из преследователей догнать Кадзэ. Он принял удар своим клинком, и в тот же миг его нога в носке заскользила по крыше. Теперь Мацуяма не мог сделать ответный выпад. Другой проклял бы все на свете, однако Кадзэ просто изменил положение тела, перенеся вес на босую ногу.
Его противник был хорошо обучен и дисциплинирован – явно отменный фехтовальщик. Кадзэ парировал два удара, однако воин не спешил воспользоваться своим преимуществом. Да ему и не надо было это делать. Его задача – просто удержать Кадзэ на месте до появления своего товарища или до выстрела с земли. С трудом балансируя на крыше, Мацуяма сделал новый выпад.
Теперь уже противник парировал два удара, однако третий пришелся ему точно по шее. Воин упал и покатился вниз, едва не свалив и Кадзэ.
Мацуяме просто необходимо было снять второй носок, вот только времени для этого не оставалось. На крыше появился третий стражник и сразу же бросился на него. Однако в фехтовании он оказался послабее предыдущего. Кадзэ легко уклонился от удара и опустил свой клинок на предплечье противника, разрубив его надвое. Стражник сжимал меч двумя руками и вдруг с удивлением увидел, что держит его лишь одной. С недоуменным выражением на лице он смотрел, как отрубленная рука падает вниз, а кровь ручьем льется на крышу.
