Текст книги "Убить сёгуна"
Автор книги: Дэйл Фурутани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава девятнадцатая
Кто был на самом верху,
влачится где-то внизу.
Жизнь изменчива.
– Игра приносит большой доход?
Нобу вздрогнул, услышав голос постороннего в своей комнате. Только на этот раз он знал, куда нужно смотреть. Как и в прошлый раз, ронин сидел в самом темном углу. Теперь его меч был в ножнах и лежал рядом на циновке.
– Как ты проник сюда? – спросил Нобу.
Кадзэ нахмурился и показал на окно. Что за глупый вопрос!
Нобу поставил фонарь, который держал в руке, на пол между ними, надеясь получше разглядеть самурая, затем грузно опустился на большой футон.
– Зачем тебе нужно знать, сколько денег дает игра?
– Затем, что во второй раз в жизни мне понадобились большие деньги.
– Игра – очень доходное дело, – сказал Нобу. – Хозяева игорных домов зарабатывают больше, чем проститутки или воры. Человек удовлетворяет плоть и покидает бордель, страсть же к игре не проходит никогда. Игра лучше воровства, потому что в итоге ты получаешь всю собственность простака. А если ты грабишь его дом, то уносишь лишь часть вещей. Кроме того, за кражу тебя могут казнить, а за нечестную игру всего лишь побьют. Ну а если ты знаешь, кому дать на лапу, то и бить тебя никто не станет.
– Короче, ваше дело приносит много денег?
– Оно могло бы давать еще больше прибыли.
– Так в чем загвоздка?
– Хозяин Акинари слишком жаден. Он вроде тех идиотов, которые проигрывают все до последней рубашки. Если кто-то начинает много выигрывать, Акинари убивает его. По этому поводу уже ходят всякие нехорошие слухи, что сильно мешает нашему делу. Большинство серьезных игроков перестали к нам ходить, они посещают другие игорные дома. Вот почему хозяин занялся продажей табака. А ведь нет никакой нужды связываться с проклятой травой. Она якобы имеет лечебные свойства. Только вот по мне это зелье так же отвратительно, как и та религия, которую завезли в Японию вонючие европейцы. Если бы Акинари проявлял больше терпения, то счастливчик, которому везет в игре сегодня, просил бы у него в долг завтра. Вот тем и хороша игра. И незачем подторговывать табаком…
– Почему же ты не выскажешь все это ему?
Нобу помедлил с ответом. Ронин чем-то нравился ему, и он решил быть с ним откровенным.
– Если кто-то в банде становится слитком независимым, его тоже убивают.
– Похоже, Акинари не очень хороший хозяин.
Здоровяк пожал плечами.
– Возможно, хозяин Нобумог бы принести банде больше пользы, – добавил Кадзэ.
Нобу вздрогнул. Ронин явно не шутил.
– Ты сам дьявол, Мацуяма Кадзэ, – пробормотал бандит. – Такие мысли до добра не доведут. Мелкой сошке не следует помышлять об устранении своего господина…
– Нобунага избавился от Имагавы, а Иэясу, бывший вассал Имагавы, присоединился к победителю. Акэси, вассал Нобунаги, убил его. Хидэёси говорил, что мстит за смерть Нобунаги, однако в итоге сверг его сыновей, которые стояли во главе всей Японии. Иэясу был главным даймё при Хидэёси, потом расправился с его сыном и стал сёгуном. В наше время вассалы зачастую занимают места своих хозяев.
– А как насчет тебя? Ты хранил верность господину?
– Да, – признался Кадзэ. – Только я старомоден. С меня не стоит брать пример.
– Ты – дьявол!
– Может, и так. Но я даю тебе разумный совет, хо зяин Нобу.
– Хозяин Нобу… – произнес здоровяк, наслаждаясь сочетанием слов.
Дверь в комнату неожиданно отъехала в сторону. Нобу явно испугался, а Кадзэ с интересом ждал дальнейшего развития событий. Вошла женщина, одна из служанок. Она принесла поднос с чайником и двумя дымящимися чашками.
– Увидела, что у тебя гость, Нобу-сан, и решила угостить вас чаем.
– Откуда ты… – начал Нобу.
Прежде чем он успел закончить фразу, женщина крикнула:
– Лови!.. – и швырнула поднос в Кадзэ.
Самурай уклонился, и кипяток из чашек пролетел мимо его лица, попав на руку. В тот же момент Кадзэ попытался схватиться за меч.
Но женщина, кинув подносом в Мацуяму, мгновенно накрыла своим телом ножны с вложенным в них клинком. Прежде чем Кадзэ успел спихнуть ее и выхватить меч, комната наполнилась вооруженными людьми.
Хозяин Акинари сидел на возвышении, словно знатный господин. Ёдзимбо, телохранитель, стоял рядом с мечом наголо. У самого Акинари меч был за поясом, а возле него лежал Истребитель Мух, оружие Кадзэ.
Двое крепких мужчин держали самурая за руки. Кроме них в комнате находился лишь один Нобу. У Кадзэ здорово болела рука, обожженная кипятком. В целом же он не пострадал, разве что получил несколько синяков и шишек.
– Я велел вести наблюдение за комнатой Нобу на случай, если ты вздумаешь вернуться, чтобы поговорить с ним. Очень рад, что ты пришел сюда, – начал Акинари. – Твоя голова стоит немалых денег. Однако прежде чем я отдам тебя Ёсиде-сама и получу награду, надо уладить кое-какие делишки. Ты убил двух моих слуг, когда они пытались тебя схватить.
– Я сожалею об этом, но мне не хотелось терять свою голову, – усмехнулся Кадзэ.
Акинари нахмурился:
– Я научу тебя уважать меня. Нобу, задай-ка ему.
Нобу посмотрел на хозяина и пожал плечами. Затем повернулся к Кадзэ и нанес ему удар в живот своим огромным кулаком. Словно таран врезался в ворота замка. Кадзэ вскрикнул и стал хватать ртом воздух.
– Говорю тебе – ты убил двух моих людей. Затем ввел меня в заблуждение, заставив думать, что удрал отсюда, а на самом деле проник в комнату к Нобу.
Кадзэ кинул взгляд на здоровяка и прошептал:
– Он не доверяет тебе. Вот почему он следил за твоей комнатой. Ты говорил, что Акинари убивает неугодных людей. Ты первый на очереди.
– Что он там бормочет? – спросил Акинари, не в силах различить слова Кадзэ.
– Несет какую-то чушь, хозяин, – ответил Нобу.
Акинари фыркнул.
– Потом ты опозорил меня перед господином Ёсидой, когда исчез из дома бакалейщика. Это стоило мне целой тысячи рё. И все же твоя голова принесет мне десять тысяч, так что, возможно, все к лучшему.
– Тебе не достанется ни гроша, – прошептал Кадзэ Нобу.
– Что он сказал? – раздраженно спросил Акинари.
– Опять какая-то ерунда, – ответил здоровяк.
Акинари посмотрел на людей, которые держали самурая:
– Что он там бормочет?
– Он говорит, что ты не доверяешь Нобу, хозяин, – послушно ответил один.
Некоторое время Акинари молчал, потом произнес, обращаясь к здоровяку:
– Нобу, очень подозрительно, что ронин уже дважды пытался заговорить с тобой. Докажи мне свою верность и отделай его хорошенько. Дай ему как следует.
Нобу закивал и врезал Кадзэ кулачищем в бок. Самурай ожидал услышать треск ребра, однако почувствовал только сильную боль.
– Посмотри на него, – задыхаясь, проговорил Кадзэ. – Он не верит тебе. Ты умрешь вслед за мной.
– Почему ты не бьешь его по лицу? – спросил Акинари у Нобу.
– Пусть Ёсида-сама узнает его, когда ты передашь ему голову, чтобы получить награду. К тому же удары по телу могут причинять не меньшую боль, чем удары по лицу.
– Вздор. Разбей ему рожу. Да пошевеливайся!
– Он проверяет нас, – усмехнулся Кадзэ, преодолевая боль. – Он хочет удостовериться в том, что мы не друзья.
– Я докажу это ему! – вскрикнул Нобу и занес кулак, чтобы дать самураю хорошую затрещину.
– Хозяин Нобу, – проговорил Кадзэ.
Какое-то время здоровяк колебался, затем нанес сокрушительный удар. Кулак пролетел мимо лица ронина и попал прямо в скулу одному из слуг, которые держали Мацуяму. Вот на этот раз Кадзэ услышал хруст сломанной кости. Подавившись криком, бедняга рухнул на пол.
С ловкостью, странной для такого большого человека, Нобу кинулся к Акинари. Тот начал вынимать меч из ножен, однако здоровяка пока не интересовал хозяин притона. Он схватил клинок Кадзэ, лежащий на полу, повернулся и бросил оружие ронину.
Мацуяма свободной рукой поймал меч и, не вынимая клинка из ножен, опустил на голову державшего его человека. Тот упал, ослабив хватку, и Кадзэ высвободил вторую руку.
Он выхватил меч и едва успел блокировать удар Акинари, предназначенный Нобу. Клинок хозяина притона уже опускался на голову здоровяка, но тут в дело вмешался Кадзэ. Глаза Нобу полезли на лоб, когда он услышал, как над ним громко лязгнула сталь. Звон наполнил всю комнату. Здоровяк воспользовался секундной паузой и отскочил от Акинари и его телохранителя.
Ёдзимбо зашел за спину хозяина и, взмахнув мечом, напал на Кадзэ. Клинок ронина находился низко над полом, и он не мог парировать такой удар. Тогда он бросился на землю и откатился в сторону. Меч просвистел над ним. Самурай тут же вытянул руку вперед и резанул телохранителя по животу.
Ёдзимбо закричал от боли, зашатался, подался назад и упал на пол. Теперь Кадзэ был готов сразиться с Акинари, который бросился на него. Самурай отбил первый удар в полусидячем положении. Когда же бандит снова поднимал меч, Мацуяма вскочил и классическим ударом разрубил хозяина притона от плеча до пояса. Тот рухнул замертво.
Тяжело дыша, Кадзэ кинул взгляд на Нобу – тот силился подняться на ноги – и быстро осмотрелся.
– Какой беспорядок! – Затем Мацуяма сказал, обращаясь к здоровяку: – Тебе придется позаботиться о гробе. – Тут он увидел, как мучается, держась за кровоточащую рану, бледный телохранитель, и добавил: – Возможно, понадобится еще один.
С этими словами Мацуяма подошел к Ёдзимбо, чтобы нанести точный удар для облегчения страданий, но тот уже испустил последний вздох.
Двое слуг лежали на полу без сознания.
– Думаю, после того как Акинари ушел в пустоту, нам всем стало легче дышать. Конечно, он родится вновь, но, учитывая его прежний образ жизни, придется ему стать назойливым комаром. А вот телохранителя мне искренне жаль, – заметил Кадзэ. – Он просто исполнял свой долг. Ему не стоило так сильно стараться. Тогда мне не пришлось бы убивать его.
– Я же говорю, что ты дьявол. Воистину так! Хозяин Акинари подозревал меня, потому что ты взял в обычай проникать в мою комнату. А теперь он мертв.
– Но ты-то ведь жив, хозяин Нобу.
Гигант почесал затылок и улыбнулся:
– Верно. Ты – дьявол, который приносит людям пользу. Кроме таких негодяев, как Акинари и его слуги.
– А как насчет других молодчиков из банды?
– Теперь они будут служить мне. Эти двое пока не пришли в себя, а телохранитель мертв. Никто, кроме нас двоих, не знает, что здесь произошло. Я скажу, что промазал и ударил не того, кого нужно. А тебе каким-то образом удалось освободиться, после чего ты убил Акинари и телохранителя. Никто не станет возражать, если я свалю всю вину на тебя. А коли этот, – Нобу подбородком указал на человека, которого лишил чувств Кадзэ, – посмеет утверждать, что я кинул тебе меч, он горько пожалеет. Банда поверит в то, что все это – дело твоих рук.
– Рад служить тебе, хозяин Нобу.
– А теперь и я могу оказать тебе услугу. Ты нуждаешься в деньгах?
– Да, и в помощи.
– Я получу много денег, если отнесу твою голову господину Ёсиде. – Нобу улыбнулся, давая понять, что шутит.
Кадзэ ухмыльнулся в ответ:
– Я сказал покойному Акинари, что мне сейчас не хотелось бы терять свою голову. Получив от тебя деньги и помощь, я выполню обет и узнаю, кто же на самом деле покушался на Иэясу.
Нобу взгромоздился на то место, где еще совсем недавно восседал Акинари. Не обращая внимания на раненых и мертвых, он попросил самурая:
– Расскажи мне о себе.
Глава двадцатая
Ты смял нежный цветок.
Неужели получил удовольствие?
Злой человек.
– Ирасай! – радостным криком приветствовал слуга человека, подошедшего к дверям борделя «Маленький цветок», не забыв при этом окинуть незнакомца пристальным взглядом.
Тот был одет добротно, но не слишком дорого, примерно так, как одеваются торговцы средней руки. По виду было ему лет тридцать с небольшим. Мускулистые плечи и руки. Меч не носит, значит, не из самураев.
На улице сгущалась мгла. Возле некоторых заведений призывно горели яркие фонари. Однако вход в «Маленький цветок» освещался лишь изнутри.
– Чем могу служить тебе, господин?
– Я так понимаю, что вы тут удовлетворяете особые вкусы посетителей. Предлагаете им нечто свеженькое.
– Да, только такие развлечения дорого стоят. Уверен, что уважаемый господин достаточно богат. Тем не менее, так как ты не оказал нам чести побывать здесь ранее, хочу сообщить, что ночь обойдется тебе в немалую сумму.
Торговец полез в рукав и вытащил оттуда толстый кошелек. Высыпал часть содержимого себе на ладонь. Глаза слуги загорелись при виде золота.
– Добро пожаловать, господин! – сказал он, отворяя внутреннюю дверь.
Появился стражник. Слуга успокаивающе кивнул ему и велел позвать владелицу заведения, так как пришел важный клиент.
Через минуту появилась женщина, одетая в черно-желтое кимоно. Ее сопровождали две служанки.
– Я Дзитотенно, – представилась она, опускаясь на татами, после чего стала кланяться, доставая головой до самого пола. Вела женщина себя скромно, что вовсе не соответствовало ее высокому положению в заведении. Когда она вошла в изменчивый мир проституции, ей дали новое имя, которое принадлежало императрице, правившей Японией тысячу лет назад.
Служанки помогли посетителю снять сандалии и надеть носки таби, прежде омыв ему ноги. Пока они занимались этим, хозяйка ворковала и всячески льстила новому клиенту.
Клиентом был Кадзэ. Получив от Нобу деньги, он сразу же покинул игорный притон и отправился в театр. Здоровяк предложил ему пожить у него, однако самурай не стал искушать судьбу. Кто знает, не отрубят ли ему там голову во время сна.
Кадзэ удивило то, как Горо и Хандзо обрадовались, увидев его. Он осмотрел все костюмы, хранящиеся за кулисами, но не нашел ни одного подходящего для новой роли. Тогда Мацуяма дал Момоко денег, чтобы она купила ему подходящее платье.
Бордель «Маленький цветок» представлял собой крепость, попасть в которую можно лишь через парадную дверь.
– Господину очень повезло, что он пришел к нам, – говорила Дзитотенно. – У нас будут смотрины.
– Смотрины?
– Мы даем возможность нашим уважаемым гостям увидеть детей и выбрать тех, с кем они пожелают провести время. Как можно догадаться, клиенты требуют свежести и невинности. У нас превосходное заведение. Наши агенты повсюду выискивают все новых и новых сироток, которыми мы можем побаловать дорогих гостей.
Кадзэ совсем пал духом. Его угнетала мысль о том, что здесь постоянно демонстрируют юные тела. Возможно, девочку, которую он ищет, уже отослали в другое место.
Самурая отвели на веранду под открытым небом, выходящую во внутренний двор. Там, удобно устроившись на дзабутон, подушках, уже сидели трое мужчин. Они потягивали сакэ, поданное молодой девушкой. Двор освещался несколькими факелами, был почти полностью покрыт белым песком, украшен камнями и вечнозелеными растениями.
Кадзэ вежливо поклонился мужчинам. Те поклонились в ответ, однако не произнесли ни слова. Очевидно, «Маленький цветок» не то место, где люди беседуют друг с другом. Самурай устроился поудобнее и принял у служанки чашечку сакэ. В этот момент начались смотрины.
Дзитотенно прошла в левую часть двора и раздвинула сёдзи, за которыми сидели два музыканта. Один из них ударял по барабану, а другой держал палку с колокольчиками, тряся ею в ритм барабанного боя.
Хозяйка прошла к дальней стене и открыла еще одну ширму. Полдюжины детей выбежали во двор. Три девочки и три мальчика. Судя по всему, в возрасте от семи до девяти лет. Два мальчика начали драться на деревянных палках, а третий возился с воздушным змеем, хотя и не собирался запускать его в маленьком дворике. Две девочки сели в песок и стали играть, а третья подбрасывала волан на красиво украшенной лопаточке-ойбане.
В нормальной ситуации вид играющих детей обрадовал бы Кадзэ, потерявшего своих отпрысков на войне, которая сделала Иэясу сёгуном. Однако сейчас он мог лишь грустить. Дети вовсе не веселились и делали все словно из-под палки. Игра была обманом. Ее цель – демонстрация юной плоти.
Кадзэ пристально всматривался в лица девочек. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел дочь своего господина. Нет, ни одна из них даже отдаленно не напоминает ту, которую он ищет. Впервые за все время поисков самурай всерьез приуныл.
Лица трех посетителей заведения вызывали у него с трудом скрываемое отвращение. Они буквально пожирали детей глазами. Двое смотрели на девочек, а один на мальчиков. Их лица выражали похоть, словно они были пьяными подростками, которые в первый раз пришли в публичный дом, чтобы потерять девственность. Кадзэ угнетало, что так ведут себя вполне взрослые мужчины.
По мнению Кадзэ, ребенок, перестав быть грудным, становится маленьким человеком. Он должен учиться, работать и вносить свой вклад в семейное хозяйство, особенно в деревне. Однако ребенку запрещается делать многое, что позволено взрослым. Девочка может выйти замуж в возрасте четырнадцати лет. Дети, которые сейчас находились во дворе, еще и думать не должны об игрищах плоти. Непостижимо, как взрослые люди могут рассматривать эти неоформившиеся существа в качестве сексуальных объектов.
Дзитотенно, стоявшая в правой части двора, подняла руку, и музыканты перестали играть. Дети тотчас побросали игрушки и сели на песок.
– А теперь, почтенные гости, я хочу представить вашему вниманию самый нежный цветок нашего заведения. Уже несколько лет она наша любимая артистка, маленькая хризантема, Кику-тян!
Театральным жестом хозяйка борделя распахнула ширму, и на веранду вышла хрупкая девочка. На ней было дорогое красное кимоно, расписанное желтыми и белыми хризантемами, а волосы ее причесали таким образом, будто она собралась посетить храм накануне Нового года.
У Кадзэ захватило дух. Лицо девочки было точной копией лица его госпожи. Те же гладкие щеки и маленький рот, тонкие брови, прекрасные глаза. Однако глаза матери всегда сияли весельем, а у дочери они казались грустными и безжизненными. Создавалось впечатление, что ребенок полностью ушел в себя. Внешне Кику-тян походила на вырезанную Мацуямой из дерева богиню Каннон, вот только спокойствия и умиротворенности не было и в помине.
Кадзэ нашел дитя господина.
Жаль, что он не взял с собой верный клинок. Впрочем, все равно ему пришлось бы отдать меч при входе. Кадзэ знал, что где-то в доме находятся вооруженные молодчики. Только ему на них наплевать. Ребенок здесь, он должен спасти его, и никто не сможет воспрепятствовать этому.
Кику-тян достала из-за пояса сякухати, бамбуковую флейту, и, приложив ее к губам, заиграла. Зазвучала медленная, грустная и на удивление мощная мелодия. Музыка заполнила весь двор и устремилась ввысь, к небесам.
Кадзэ похолодел.
Именно эту мелодию самурай слышал той незабываемой ночью в театре. Медленный, западающий в память, невыразимо грустный мотив. Через эту музыку, пролетевшую над крышами домов и достигшую театра, стоявшего в конце квартала, он впервые установил контакт с дочерью своей госпожи, хотя и не осознал тогда этого.
Кику-тян еще некоторое время продолжала играть, затем опустила флейту, низко поклонилась сидевшим на веранде мужчинам и вернулась в свою комнату. Дзитотенно задвинула ширму.
По этому сигналу остальные дети покинули двор и выстроились в шеренгу на противоположной веранде, чтобы гости сделали выбор. Кадзэ окинул взглядом детвору и увидел, что, несмотря на искусственные улыбки, застывшие на лицах, в глазах у них плещется страх.
Хозяйка подошла к четырем мужчинам и низко поклонилась.
– Надеюсь, вы увидели кого-то, кто заставит вас задержаться в нашем заведении и получить здесь большое удовольствие, – проговорила она.
– Я беру флейтистку, – немедленно заявил один из посетителей.
Дзитотенно вновь поклонилась:
– Кику-тян в силу своей необыкновенной красоты и утонченности стоит в четыре раза больше других девочек.
– И все-таки я беру ее.
– Удваиваю цену, – вступил в торг Кадзэ.
Глаза Дзитотенно удивленно расширились. Она взглянула на первого клиента.
– Если мне дадут кредит, я заплачу больше, – сказал он.
Кадзэ вынул кошелек и помахал им. В обычной ситуации он никогда бы не позволил себе столь вульгарной выходки, однако в такой компании его жест был абсолютно уместен.
Видя, какие деньги идут к ней в руки, хозяйка обратилась к первому сластолюбцу:
– Господин, я сделаю тебе скидку на любую из оставшихся девочек. А в следующую ночь, когда ты придешь, отдам тебе Кику-тян. Надеюсь, мое предложение удовлетворит тебя. В конце концов, Кику-тян не девственница, несмотря на ее скромный внешний вид. Так что ты ничего не потеряешь, если этот господин проведет с ней время. Ты поимеешь сразу и ее, и другую девочку, сэкономив приличную сумму. Надеюсь, мое предложение вполне приемлемо…
Клиенту предложение не очень понравилось, однако он понял его практичность и дал согласие.
– Хорошо. Я отведу уважаемого господина к Кику-тян, а потом вернусь и посмотрю, кого выбрали себе наши гости.
Кадзэ встал, и Дзитотенно повела его через двор к комнате девочки.
Хозяйка притона открыла дверь. В помещении, освещенном двумя бумажными фонариками, уже был расстелен футон, стоял чайник и несколько фляжек с сакэ. Кику-тян сидела, сложив руки на коленях. Она казалась очень маленькой и беззащитной. Когда дверь отошла в сторону, девочка подняла голову. Ее взгляд выражал полную покорность. Кто бы ни был «гость», она примет его.
– Ради твоей безопасности, уважаемый господин, у двери всю ночь будет дежурить стражник. – Это было явным предупреждением, чтобы самурай не вздумал убежать, не расплатившись. – Можешь делать с ребенком все, что только пожелаешь. Но если ты ее покалечишь или убьешь, тебе придется нам заплатить. Желаю приятно провести время.
Она провела Кадзэ в комнату и плотно закрыла за ним дверь.
Кику-тян внимательно смотрела на Мацуяму. Она уже не осторожничала с гостями, ей просто хотелось знать, не будет ли он слишком груб с ней.
Кадзэ сел на татами – на весьма приличном расстоянии от девочки.
– Хочешь сакэ? – предложила она.
– Нет.
Девочка сидела и молча ждала, что произойдет дальше.
– Ты меня помнишь, Кику-тян?
– Я уже развлекала тебя раньше?
– Нет. Мы были знакомы до того, как ты стала Кику-тян, – произнес Кадзэ и назвал ее настоящее имя. – Тогда ты была еще ребенком и жила с матерью…
Девочку удивили слова самурая, однако она сказала:
– Я – Кику-тян. Та девочка давно умерла. Всю семью истребили. Матери больше нет в живых. Никого нет. Кику-тян жива, хотя у нее тоже нет близких.
– Ты ошибаешься, Кику-тян. У тебя есть я. Твоя мать послала меня к тебе.
– Но она погибла!
– Да, я знаю. Я находился рядом с ней, когда она умирала. Перед смертью твоя мама велела мне найти тебя и спасти.
Девочка посмотрела на Кадзэ исподлобья. В последние годы она слышала немало лжи и уже ничему не верила.
– Это правда. Я уведу тебя отсюда.
– Каким образом?
– Не могу об этом говорить. Однако все произойдет очень скоро. Доверься мне.
Выражение лица Кику-тян явно свидетельствовало о том, что она никому не доверяет.
– Тебе надо поспать, – сказал Кадзэ. – Утро вечера мудреней.
Девочка тотчас встала и начала снимать с себя одежду.
– Не надо раздеваться совсем, можешь остаться в нижней рубашке, – произнес Мацуяма.
Кику-тян пришла в замешательство, однако подчинилась желанию клиента. Когда она сняла кимоно и вынула из волос изящные заколки, самурай сказал ей:
– А теперь спи. Сегодня никто не посмеет прикоснуться к тебе.
Девочка тотчас нырнула под одеяло, положив голову на детскую маленькую деревянную подушку, лежащую рядом с большой взрослой. Кадзэ видел, как напряглись ее шея и плечи. Судя по дыханию Кику-тян, она не спала. Не думает ли девочка, что он станет трогать ее спящую? Неужто есть негодяи, способные на такое? Кадзэ будет охранять мирный сон ребенка от любых посягательств. Постепенно ее дыхание стало ровным, и вскоре она уснула.
Ночью девочка неожиданно проснулась и закричала, размахивая руками, как будто от кого-то защищаясь. Кадзэ не спал: он решил не приближаться и не пытаться утешать ее. Кику-тян села и осмотрелась. При виде Кадзэ на ее лице отразился страх. Потом она вспомнила, кто он такой, и успокоилась. Не сказав ни слова, девочка легла и смежила веки.
Утром она проснулась, встала и уставилась на Кадзэ широко открытыми глазами, в которых читалось недоверие. В годы странствий самурай размышлял лишь о том, как ему найти девочку. Мацуяма вовсе не задумывался о дальнейшем, о том, что случится, когда он найдет ее. Впрочем, Кадзэ и не очень-то верил в успешность своих поисков. Ему представлялось, как он будет бороздить Японию вдоль и поперек, пока окончательно не состарится или не погибнет от чьей-то злой руки. Ронин, разумеется, планировал стратегию своих действий, – но так, как воин планирует предстоящую битву, а не как человек, прикидывающий, что с ним произойдет в ближайшем будущем. Найдя ребенка, Кадзэ осознал, что столкнулся с суровой реальностью: ему придется защищать и беречь несчастную девочку.
На веранде раздался звук шагов. Кадзэ приблизился к футону и разбросал постельные принадлежности, чтобы создать впечатление, будто он спал здесь.
У двери раздался вежливый голос:
– Сумимасен! Охайо годзаимасу! Доброе утро! Можно войти?
– Войди, – ответил Кадзэ.
Дзитотенно и служанка стояли у дверей. Девушка держала в руках поднос с обильным завтраком: суп, рис и копченая рыба.
– Надеюсь, ты провел чудесную ночь, – улыбнулась Дзитотенно.
– Все было неплохо, – ответил самурай.
– Отлично, – кивнула хозяйка. – Служанка принесла завтрак. Кику-тян я пока забираю. Вернусь, когда ты позавтракаешь.
Кадзэ смотрел на дочь госпожи и господина, страшась потерять девочку теперь, когда он наконец-то обрел ее. Дзитотенно же сочла, что клиент томится по своей возлюбленной.
После того как они ушли, самурай сел завтракать и начал размышлять о последующих действиях.
Едва он покончил с едой, вернулась хозяйка заведения.
– А теперь, может быть, уважаемый гость оплатит… – сладко улыбаясь, начала она.
– Ну конечно, – произнес Кадзэ, протягивая женщине толстый кошелек с монетами.
Она с поклоном приняла деньги и вышла из комнаты. Ронин продолжал сидеть на месте. Через несколько минут Дзитотенно вернулась. Даже сквозь белый грим было видно, как потемнело ее лицо.
– Произошла какая-то ошибка, – начала она. – Большая часть монет в кошельке – медные. Там только три золотых. Ты обещал заплатить двойную цену за услуги Кику-тян, а эта сумма не покрывает даже обычной цены.
– Сожалею, – пожал плечами Кадзэ, – однако у меня больше нет денег.
– Идите сюда! – воскликнула хозяйка.
Тотчас на пороге появились два молодчика, мускулистые и очень злые на вид.
– Избейте этого пса, – резко приказала им женщина. – А потом выкиньте его на улицу. А если он посмеет еще хоть раз сюда заявиться, убейте подлеца.
С этими словами она покинула помещение, а молодчики бросились на самурая. Они подняли его на ноги и, осыпая ударами, потащили вон из дома. На улице охранники вновь задали Кадзэ хорошую взбучку. Лоточники и прохожие останавливались, чтобы поглазеть на бесплатное представление. Сделав свое дело, головорезы окинули взглядом толпу и объявили:
– Этот человек не смог заплатить назначенную цену!
Затем они вернулись в «Маленький цветок». Один из них поднял сандалии Кадзэ и выбросил их на улицу. Они угодили в ронина, когда он вставал, отряхивая с себя пыль.
Кадзэ подобрал свою обувь, а народ не спешил расходиться, надеясь, что спектакль еще не окончен. Тут самурай встал и произнес в полный голос:
– Несмотря на такое грубое прощание, я все же благодарен госпоже Дзитотенно за гостеприимство! Посещение ее заведения пошло мне на пользу, пусть меня и выбросили оттуда, как паршивого пса!
Мацуяма стал пробиваться через собравшуюся толпу. Выбравшись из нее, он остановился возле какой-то лавки, чтобы поправить сандалии. У дверей стоял Нобу.
– Девочка в заведении. Ее зовут Кику-тян, – негромко произнес самурай.
Сказав это, Кадзэ пошел своей дорогой.
– Надо назначить главным меня!
Хонда всегда говорил то, что думал, и даже не пытался смягчить свои слова. Иэясу, Тояма, Хонда и Ёсида вновь собрались на совет и только что выслушали сообщение о том, как идут поиски человека, покушавшегося на жизнь сёгуна.
– Ёсида-сан несколько дней безрезультатно пытается найти наемного убийцу. Сотни его людей прочесали район Нингё-то – и все без толку. Утром там нашли пятерых мертвых ниндзя. Это доказывает, что у негодяя большая банда. Однако Ёсида-сан никого не обнаружил. Один человек не может убить пятерых ниндзя. Пора дать возможность поймать мерзавца кому-нибудь другому. Пока преступник на свободе, сёгуну грозит опасность. Ёсида-сан попробовал поймать убийцу – и потерпел неудачу. Теперь позволь мне заняться им, Иэясу-сама!
Прежде чем сёгун успел принять решение, на пороге появился Нийя и поклонился, припав на одно колено, как подобает военным. Иэясу удивленно посмотрел на него.
– Этого человека зовут Нийя, – пояснил Ёсида. – Он мой старший офицер. Что случилось, Нийя?
– Прошу прощения за то, что прерываю столь важное совещание, – заговорил начальник стражи, – однако у меня есть срочные новости, которые весьма заинтересуют вас. Нами установлено местонахождение ронина Мацуямы Кадзэ.
– Где же он прячется? – взволнованно спросил Ёсида.
– В районе Нингё-то, как ты и подозревал, Ёсида-сама, – ответил Нийя.
Ёсида окинул Хонду взглядом победителя.
– Этот пес прятался в борделе, где посетителям предлагают для забав маленьких детей.
– Так он еще к тому же и извращенец, – проворчал Хонда.
– Очевидно, у негодяя кончились деньги, так как сегодня утром его вышвырнули из заведения, – продолжал Нийя. – Мы уже закрыли бордель и арестовали всех, кто там находился.
– Хорошо! Очень хороню! Иэясу-сама, прошу извинить меня. Мне необходимо на месте во всем разобраться и лично допросить обитателей публичного дома.
Иэясу взмахом руки отпустил Ёсиду. Он и Нийя покинули помещение.
В коридоре главный стражник обратился к своему господину:
– Прошу прощения за то, что оторвал тебя от дел, Ёсида-сама.
– Ты явился очень вовремя. Хонду чуть было не назначили главным в деле расследования покушения. Представь себе, какой случился бы позор, если бы этот старый пес воспользовался нашими трудами и вырвал победу у нас из рук. Окубо как-то странно помалкивает, особенно если иметь в виду, что у него огромный зуб на Мацуяму. Тояма же просто дурак. Один лишь Хонда представляет для меня опасность. А ведь мы вот-вот поймаем преступника… Когда он покинул бордель?
– Сегодня утром. Эти идиоты, служители заведения, устроили настоящий спектакль, когда выгоняли его. Собралась многочисленная толпа зевак. Все опрошенные нами люди утверждают, что человек, которого выбросили на улицу, полностью соответствует облику разыскиваемого ронина.
– Как ты узнал о происшествии?
– Мне сообщил об этом наш осведомитель. Он работал на некоего Акинари, который донес нам, что самурай проживал в доме бакалейщика. После того как с хозяином осведомителя произошел несчастный случай, он сам возглавил их банду и теперь стремится укрепить свое положение. Хочет, чтобы мы оставили его притон в покое.
