Текст книги "Расколотый рыцарь (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 26
ИСАЙЯ

Дэш стоял рядом с дверью офиса, когда мы въехали в гараж. Его руки были скрещены, а лицо лишено выражения.

Он был зол.

Как и я.

Женевьева припарковалась на своем месте, а я притормозил рядом с ней на своем мотоцикле. Прежде чем у нее появился шанс, я открыл ее дверь и протянул руку, чтобы помочь ей выйти. Ее ноги только ступили на тротуар, когда два других мотоцикла помчались по улице, наполняя парковку своим грохотом.

Выражения Эммета и Лео совпали с выражением Дэша.

Я взял Женевьев за руку и повел ее в магазин. Дэш уже открывал дверь первого отсека.

– Ты позвонил им? – спросила она.

– Да. – Дэш был моим вторым звонком после Джима. Потом я написал ему перед тем, как мы с Женевьевой покинули отделение, что мы в пути.

– Ты в порядке? – спросил Дэш у Женевьевы, разжимая руки, когда подошел к ней.

На мгновение мне показалось, что он обнимет ее. Он колебался, раздумывая, а потом вырвал ее из моих объятий. Он обхватил ее, крепко сжав. – Прости, что так получилось.

Она напряглась, ее глаза на секунду расширились, но потом она расслабилась. – Я в порядке. И это не твоя вина.

Нет, вина была моя.

Эммет и Лео обошли меня с флангов, стоя в стороне, когда Дэш обнимал Женевьеву. С тех пор как она назвала его дерьмом, он стал другим человеком рядом с ней. Он стал вести себя как брат. Они приспосабливались к жизни как братья и сестры. У них не было такой связи, как у нас с Кейном, но они к этому придут.

Я был рад, что у нее есть он. И Ник тоже. Они присмотрят за ней, если я не смогу.

Потому что одно я знал точно: если бы существовал хоть какой-то шанс, что ей предъявят обвинения за то, что произошло в той хижине, я бы признался в одно мгновение.

Женевьева не провела бы в тюрьме ни минуты.

– Заходи. – Дэш отпустил Женевьеву. – Давай поговорим.

Мы прошли вглубь гаража и обнаружили Брайс, сидящую с Ксандером на руках. Ребенок прихлебывал из бутылочки.

Неужели она только сегодня утром пришла с газетой? Мне казалось, что прошло несколько дней, пока я ждал Женевьеву у вокзала.

Обычно в гараже было не так много мест, где можно было бы присесть, всего несколько подкатных табуретов. Если нам нужно было собраться, мы шли в офис. Но сюда притащили несколько дополнительных стульев и расставили их по кругу вместе с табуретами.

Вокруг Chevy Nova 74-го года, который мы восстанавливали в последний месяц, были разбросаны инструменты. Капот машины был поднят. Дэш и Брайс, вероятно, пришли сюда сразу после того, как я им позвонил, желая быть здесь к нашему появлению. Дэш, видимо, был занят работой.

Как только мы уселись, Лео подошел к стене и нажал кнопку, чтобы закрыть дверь отсека. Никто не произнес ни слова, пока она не опустилась.

– Что случилось? – спросил я Женевьеву, крепко держа ее руку.

Она глубоко втянула воздух. – Маркус нашел в хижине ожерелье моей матери, то самое, которое я искала. Он подозревает, а может, и знает, что я была там.

– Черт. – Мои ноздри раздулись. – Тогда я признаюсь.

– Что? Нет. – Ее рот открылся. – Я ни за что не позволю тебе сделать это. Ты не возьмешь вину на себя.

– Это была моя вина.

– Нет, ты не виноват. Если кто-то и признается в убийстве и пожаре, то это буду я.

– Через мой труп.

– Иса…

– Подожди. – Дэш прервал ее. – Прежде чем вы оба признаетесь, как насчет того, чтобы все обсудить?

Она бросила на меня взгляд, затем повернулась обратно к нашему кругу. – Хорошая идея.

– Начните с самого начала, – приказал Дэш.

Женевьева кивнула. – У Маркуса есть мамино ожерелье, которое пропало. То самое, о котором я вам всем рассказывала. Мы думаем, что его украл ее парень.

– Как Маркус узнал, что оно ее? – спросил Исайя.

– Полицейские нашли его, когда исследовали хижину. Они думали, что оно принадлежало Воину. Маркус только сегодня понял, что это мамино, когда увидел его на фотографии в газете.

– О, черт. – Рот Брайс открылся. – Каковы шансы?

Усталый взгляд Женевьевы переместился на меня. – Мы были почти свободны.

Я взялся за ручку ее кресла, подтаскивая ее ближе. Она крепче сжала мою руку и положила голову мне на плечо.

Свободны.

Мы были почти свободны от всего этого. Мы планировали наше будущее. Я с нетерпением ждал переезда. Женевьева с нетерпением ждала начала учебы в юридической школе. А потом это. Наше будущее оказалось на грани того, чтобы исчезнуть, даже не начавшись.

Было ли это моим наказанием? Почувствовать вкус счастья только для того, чтобы его вырвали, прежде чем я успел вонзить в него зубы? Может, я заслуживаю того, чтобы вернуться в тюрьму и гнить всю жизнь в камере?

Женевьева отшлепала бы меня, если бы услышала такую мысль. Она была так уверена, что я расплатился за свои грехи и даже больше. Ее бесконечная вера поражала меня.

Я действительно начал верить, что у нас все получится.

Я не собирался сдаваться без боя. Может быть, случится чудо, и мы выберемся из этого живыми и вместе. Я не заслуживал такого счастья, но Женевьева заслуживала. И если я был тем мужчиной, который сделал ее счастливой, если я был ее выбором, то я потрачу остаток своей жизни на то, чтобы она ни на секунду не пожалела об этом.

Я поцеловал макушку ее волос. Боже мой, я любил ее. Больше, чем я любил других людей.

Мы пройдем через это. Мы должны.

– Он оставил его. – Брайс щелкнула пальцами и села прямее. Ксандер был у нее над плечом, и она похлопывала его по спине, чтобы он отрыгнул. – Это подходит под нашу теорию. Если парень был тем, кто убил твою маму и похитил нас, тогда он был там, наверху. Ожерелье было у него, и он подбросил его вовремя или после пожара.

– Но почему? – спросил я. – Ему это сошло с рук. Зачем подбрасывать улики, когда он был на волоске?

– В той хижине должно было что-то быть, – ответил Дэш. – Что-то, что могло бы привести к нему. Поэтому он положил туда ожерелье, надеясь, что оно приведет к Женевьеве, а не к нему.

– С натяжкой. – Я покачал головой. – Маркус даже не знал, что оно принадлежало Амине, пока сегодня не вышла газета.

– Может, они надеялись, что найдутся отпечатки пальцев, ДНК или что-то еще. Лео провел рукой по лицу. – Я ни хрена не знаю.

– Я думаю, это как-то связано с Воинами, – сказала Брайс.

Женевьева кивнула. – Я тоже так думала.

– Все это время мы считали, что Такер говорит правду. Почему? – Это было то, что всегда беспокоило меня. – Потому что Дрейвен думал, что он говорит правду. Дрейвен верил Такеру.

– Я тоже, – сказал Дэш. – Он сказал, что не имеет никакого отношения к смерти Амины, и я ему поверил.

– А что, если он лгал тебе в лицо? – Я посмотрел вниз на Женевьеву. – Твоя мама была неравнодушна к байкерам, верно?

– Возможно. Она была неравнодушна к Дрейвену, это точно.

– Такер. – Голос Эммета эхом разнесся по магазину. – Ты думаешь, что парнем был Такер. Он стал ревновать, когда узнал, что Дрейвен и Амина занимались сексом. Убил ее. Нашел способ повесить это на Дрейвена.

– Но зачем похищать меня и Женевьеву? – спросила Брайс.

– Может, он подумал, что вы слишком сблизились. – Дэш положил руку ей на колено. – Задаешь слишком много вопросов.

– В этом есть смысл. – Она кивнула. – Но почему Женевьева? Она никогда не принимала в этом участия.

– Он должен был волноваться, что мама рассказала мне о нем, – сказала Женевьева. – Может быть, они продолжает преследовать меня, потому что он думает, что я могу опознать его.

– Но ты не можешь. – Я надулся. – Все это время ты знала этого парня только как Ли.

– Почему вымышленное имя? – спросил Эммет. – Не похоже на стиль Такера.

Нет, не похоже. Я не знал этого парня, но давать вымышленное имя женщине, с которой он трахался, казалось неправильным. – Он женат?

Дэш покачал головой. – Разведен. Имеет двух дочерей в возрасте около двадцати лет. Я не вижу причин, по которым он мог бы назвать вымышленное имя.

Я вскочил со стула и зашагал вдоль стены со скамейками для инструментов. – Давайте проверим это. Предположим, что это Такер, и посмотрим, срастется ли это.

– Хорошо. – Эммет тоже встал, проведя рукой по волосам. – Амина приходит сюда, чтобы поговорить с Дрейвеном, и они сцепляются. Такер, должно быть, следил за ней или узнал об этом. Он впадает в ярость, знает, что в здании клуба наверняка есть оружие или два, потому что именно там мы всегда хранили подобное дерьмо. Готов поспорить, что в клубе "Воинов" тоже полно оружия.

– Он вломился внутрь, – продолжил Дэш за Эммета. – Он даже надел нашивку.

– Но не нынешнюю, – вклинилась Брайс.

– Точно. – Лео кивнул. – Такер сказал нам, что нашивка, которую носил вор, была старого образца. Такие были только у старых членов. Ну, среди членов "Воинов" не так уж много более старых, чем сам президент.

У нас что-то получалось. Мое сердце заколотилось, когда я кивнул. Проблема была в том, что мне не нравилось, куда мы попали. Такер был умен. Мы будем противостоять не одному человеку, а целому клубу.

Черт. Если это и впрямь для того, чтобы уладить старую войну, мне не нравились наши шансы выйти победителями.

– Итак, он убивает Амину. Подставляет Дрейвена. – Я продолжал шагать. – Похищает Брайс и Женевьеву, чтобы заткнуть им рот. Почему он просто не убил их в горах?

– Меня это тоже беспокоит. – Лео нахмурился. – Они были у него. Почему бы не убить их и покончить с этим?

Мой желудок сжался. Мне не нравилось упоминание о том, что кто-то убил мою жену. Мне не нравилось думать о том, как близко я был к тому, чтобы потерять ее, даже не успев узнать ее. Судя по убийственному выражению лица Дэша, ему тоже не понравилось слушать о том, как близко к смерти была Брайс.

– Он хотел, чтобы Дэш убил меня, – сказала Женевьева. – Он был настроен на это. Зачем?

– Чтобы наказать Дрейвена, – ответил я, подойдя к спинке ее стула. Я положил руки ей на плечи. – Все это было продиктовано его ненавистью к Дрейвену. Если Дэш убьет его тайную дочь, он не сможет отомстить собственному сыну.

В комнате воцарилась тишина, пока все обдумывали это.

– И он подбросил ожерелье, потому что я сбежала, – прошептала Женевьева. – Он должен был знать, что полиция найдет его. Вы, ребята, потеряли его среди деревьев. Он вернулся и подбросил ожерелье. Поскольку он не добился своего, а я выжила, он рассчитывал, что копы повесят убийство и пожар на меня.

Если он не мог заставить Дрейвена страдать, наблюдая, как его сын убивает ее, то он мог наблюдать, как ее приговаривают к тюрьме. Во многих отношениях это наказание было хуже.

– Такер мог убить нас в любой момент, – добавила Брайс. – Если бы он хотел нашей смерти, мы бы уже были мертвы.

– Она права. – Дэш кивнул, подойдя к жене и положив руку на голову Ксандера. – Когда Такер хочет кого-то убить, он лежит в земле.

– И его зовут не Ли, – добавил Эммет.

– Черт, – рявкнул Лео. – Это почти сработало, но не совсем. Мы знаем Такера. Он тоже не из тех, кто прячется за лыжными масками и солнцезащитными очками.

– Моя интуиция говорит, что это не Такер. – Дэш прорычал. – Черт побери. Но в одном ты прав, Исайя, это всегда было связано с отцом. Черт возьми, как бы я хотел, чтобы он был здесь. Он умел смотреть на вещи с другой точки зрения.

– Что мы упускаем? – спросила Брайс.

– Что, если ожерелье подбросил не похититель? – Голос Женевьевы привлек наше внимание. – Возможно, я ошиблась.

– Тогда кто?

Она вздохнула. – Полицейский. Это место должно было кишеть полицейскими.

– Какой коп? – спросили Дэш и Эммет в унисон.

– Маркус, – прошептала она. – Он ненавидит Дрейвена.

– Нет, не ненавидит. – Дэш покачал головой. – Они всегда ладили. Да, Маркусу приходилось арестовывать его пару раз, но обвинения так и не были предъявлены. После расформирования клуба они встречались за выпивкой каждые пару месяцев в The Betsy.

Трудно было представить себе Дрейвена, сидящего напротив начальника полиции в местном забегаловке, поедающего соленый попкорн и болтающего за кружкой пива.

– Говорю тебе, – настаивала Женевьева, – в его голосе сегодня было столько яда. Он сказал, что Дрейвен трус, раз покончил с собой. И в его взгляде было… что-то не то. Он ненавидит Дрейвена. Ненавидит его. Я уверена в этом.

В комнате все стихло, только бульканье доносилось от ребенка.

– Ты уверена? – спросил я Женевьеву. Выступать против Такера было бы сложно. Выдвигать обвинение против начальника полиции было просто невозможно.

Она не ответила сразу. Ее глаза оставались суженными и расфокусированными на жирном пятне на полу.

– Женевьева?

Она подняла лицо. – Мне нужно в офис. Я никогда не записывала его в свой блокнот. Но он мог подбросить ожерелье. Он мог подставить Дрейвена. Это должен быть он. Шеф Вагнер – Ли.

– Эммет, какое второе имя у Маркуса? – спросил Дэш.

Он пожал плечами. – Ни хрена не знаю.

– Я могу посмотреть, но для этого мне нужно быть на работе, – сказала Женевьева.

– Понял. – Эмметт достал свой телефон, с яростью набирая текст. Мы ждали, пока он прокручивал и прокручивал. – Этого нет нигде в открытом доступе. Мне нужен один из моих ноутбуков.

Стулья покатились, а тела вскочили на ноги. Следуя примеру Эммета, мы все бросились к боковой двери и вышли на летний солнечный свет. Затем мы промаршировали к зданию клуба, открывая запертые двери, чтобы Эммет мог исчезнуть там, где исчез Эммет, а остальные стояли в открытой комнате и ждали.

Ксандер издал громкий писк, наполнив своим шумом затхлую комнату. Эхо, должно быть, испугало его, потому что его глаза расширились.

– Ты возьмешь его? – спросила Брайс у Дэша. – Он становится тяжелым.

– Конечно, детка. – Он улыбнулся своему сыну, подхватывая его на руки. – Иди сюда, малыш.

Я обнял Женевьеву, притянув ее к себе. – Ты в порядке?

– Здесь воняет, – прошептала она. – Я не могу поверить, что это происходит. Что, если это не он? Что, если я ошибаюсь? Что если…

– Ви. – Я прижал палец к ее бессвязным губам. – Все будет хорошо.

– Но…

– Ты уйдешь от этого.

Ее глаза стали стеклянными. – Но я не хочу уйти от этого, если ты не будешь со мной. Обещай мне, что не признаешься.

Я грустно улыбнулся ей. – Не могу, куколка.

– Я не потеряю и тебя. – Она закрыла глаза, прижавшись лбом к моей груди. – Я люблю тебя.

Я обхватил ее руками. – Я тоже тебя люблю.

Я так не решался произнести эти слова. В последний раз, когда я говорил женщине, что люблю ее, я убил ее вскоре после этого. Но вид Женевьевы в сопровождении двух полицейских переключил меня.

Что, если я потерял ее? Что, если у меня не будет возможности сказать эти слова?

Жизнь быстротечна. Авария научила меня этому.

Слова Я люблю тебя вырвались в паническом порыве. Я замедлял их, каждый день до конца ее жизни.

Моя жена.

Она нашла меня. Она прорвалась. Она любила меня.

Я не собирался ее терять. Мы разберемся с этим или умрем, пытаясь.

Мы стояли там, держась друг за друга, перенося вес с одной ноги на другую. Мы ждали возвращения Эммета. Брайс и Дэш стояли у бара, их внимание было приковано к сыну, а Лео бродил по комнате, перебирая кусочки прошлого.

Его пальцы задержались на стойке с бильярдными киями. Его рука провела по зеленому войлоку на столе. – Мы должны сжечь это место.

Его слова привлекли внимание всех присутствующих, но прежде чем кто-то успел отреагировать, в комнату вбежал Эммет.

– Это Ли, – задыхался Эммет. – У него два вторых имени. Маркус Росс Ли Вагнер.

– Черт. – Дэш был на грани потери сознания, но сдержался ради ребенка на руках. – Он подставил отца. Он спланировал все это. Как? Почему?

– Маркус сказал мне кое-что однажды, – сказала Брайс. – Около года назад. Он сказал, что Дрейвен всегда выходил чистым. Тогда я не придала этому значения. Это было до того, как я узнала вас, ребята. Но он говорил… с горечью. Как будто он провалился как коп.

– Это достаточная причина для личной мести. – Я кивнул. – Добавьте сюда отношения с Аминой – если он был ревнивым любовником, это правдоподобно. И он умен. Достаточно умен, чтобы провернуть это.

– Неудивительно, что он не стал проводить расследование, когда мы напечатали статью о краже ножа. – Брайс была в ярости, быстро вышагивая по кругу. – Вот ублюдок. Он сам его украл.

– И что теперь? – спросил я. – У нас нет доказательств. Он начальник полиции.

И ему практически сошло с рук убийство.

– Мы должны заставить его признаться, – сказала Женевьева.

– Этого никогда не произойдет. – Лео покачал головой. – Никогда.

– Мы должны попытаться. – Она указала на свою грудь. – Я должна попытаться. Ради мамы и папы. Я не могу позволить ему уйти от этого. Может быть, если я встречусь с ним…

– Не может быть и речи. – Она ни за что на свете не хотела снова оказаться рядом с этим человеком. – Это слишком рискованно.

– Исайя, это наша единственная надежда. – Ее глаза умоляли меня. – Если за этим стоит Маркус, то не будет никаких улик. Он все уничтожил или сделал так, чтобы все указывало на Дрейвена. Единственный способ узнать – это если он признается.

Она была права. Мы были в ловушке. Его признание было единственным способом освободиться. – Черт, я ненавижу это.

– Я тоже. – Она взяла меня за руку. – Но мы должны попытаться.

– Как? – спросила Брайс.

– Пытать? – Эмметт поднял бровь. – У нас давно не было гостей в подвале. Это было бы уместно, поскольку Дрейвен так бы и сыграл.

Дэш поднял бровь, обдумывая идею.

– Нет. – Брайс оскалилась. – Больше никакого насилия. Этого было достаточно.

Рядом со мной Женевьева вздрогнула. Ее лицо побледнело, когда она встретила мой взгляд. – У меня есть идея.

– Что? – спросил я.

– Мы собираемся делать то, что делали весь год. Лгать так, как будто от этого зависит наша жизнь.

ГЛАВА 27
ЖЕНЕВЬЕВА

– Я ненавижу это. – Исайя обхватил мое лицо, опустив свой лоб на мой.

– Я тоже.

– Это я должен идти туда.

Я покачала головой. – Это никогда не сработает. Это могу быть только я.

Наш план состоял в том, чтобы застать Маркуса врасплох дома. Я собиралась подойти к его двери и соврать все, что думаю. Дурной план? Ага. Но это был шанс – ничтожный шанс – положить конец всему этому.

Шанс, которым я собиралась воспользоваться.

Начальник полиции не собирался признаваться в убийстве. Я давала вероятность того, что он признается в том, что зарезал мою мать и запихнул меня в багажник, чуть выше нуля процентов. Но мы должны были попытаться. Какова была альтернатива? Провести всю жизнь в тюрьме? Или Исайя? Или мы оба? Черт возьми, нет.

По крайней мере, не без борьбы.

Поэтому после того, как мы провели несколько часов, обдумывая план в гараже, мы разошлись каждый своей дорогой. Дэш и Брайс отвезли Ксандера домой. Брайс оставалась дома с ребенком, пока ее отец не приедет к ним в дом. Эммет и Лео отправились делать то, что должны были делать Эммет и Лео.

А мы с Исайей отправились в квартиру.

Мы заставили себя что-нибудь съесть. Сначала я не хотела есть, хотя и пропустила обед. Но после нескольких кусочков сэндвича с ветчиной аппетит вернулся, и я съела его целиком.

Исайя слишком нервничал, чтобы есть. Я никогда не видела на его лице такого беспокойства и страха. Мы сидели в тишине в квартире, на диване с переплетенными пальцами, пока не пришло время уходить. Исайя настоял на том, чтобы сесть за руль, что, как я знала, он делал только тогда, когда действительно беспокоился обо мне.

Мы поехали на моей машине через весь город и первыми прибыли на заранее оговоренное место встречи.

В двух кварталах от нас Маркус Вагнер был у себя дома. Возможно, он смотрел телевизор со своей женой. А может быть, он уже был в постели. Было почти десять часов вечера и темно. В гараже мы решили, что время действовать пришло. Мы не хотели давать Маркусу времени на то, чтобы поговорить с судьей и вернуть меня обратно для новых вопросов. Мы не хотели давать ему время на то, чтобы успокоиться или перезарядиться. Если и было время застать его врасплох, то это была сегодняшняя ночь.

У меня свело живот.

– Будь осторожна, – прошептал Исайя. – Если ты увидишь, что он достает пистолет или…

– Я знаю. – Я обхватила его за талию. – Мы прошли через это. Я буду осторожна. Если я подумаю, что он может причинить мне боль, я убегу.

– Держись вне его досягаемости. Несмотря ни на что, не подходи.

– Я буду.

Он вздохнул. – Мы можем пойти к прокурору. Или к другому полицейскому. Может, кто-то из его офицеров захочет сместить шефа.

В гараже мы обдумывали одну идею за другой. Это была одна из них. Но без доказательств мы застряли, как и весь год. Ни один коп не пойдет против своего начальника, если ему не на что его повесить.

– Мы уже говорили об этом, – сказала я. – Если Маркус узнает об этом, мы никогда не победим. Он никогда не заговорит и будет еще сильнее давить на ожерелье. – А если ему удастся посадить меня в тюремную камеру, это будет конец. – Он слишком умен.

– Но если он не признается, мы пропали.

Я подняла подбородок, встретившись с его взглядом. – Что ты думаешь о Канаде? Возможно, нам придется бежать туда сегодня вечером.

Он усмехнулся. – Если это то, что нужно для нашей совместной жизни, то я не против Канады.

– Мы могли бы сменить имена и жить далеко на севере. Мы были бы как пионеры, живущие вдали от цивилизации.

Его большой палец погладил мою щеку. – Пока твоя фамилия совпадает с моей, я тоже не против.

Я снова прижалась к нему, глубоко вдыхая его запах и впитывая тепло его рук. Исайя умел говорить простые слова, которые заставили меня почувствовать себя дорогой. Он заставил меня почувствовать себя особенной. Он дал мне место, где я должна быть.

Мигнули фары, и по ночному воздуху пронесся низкий гул двигателя.

Я вырвалась из рук Исайи, когда черный грузовик Дэша затормозил на тихой улице. Он припарковался за моей машиной, заглушив двигатель. Затем Дэш, Эммет и Лео вылезли из машины. Они аккуратно закрыли двери, стараясь не захлопнуть их.

Все трое были одеты в черное с ног до головы, как и Исайя. У Дэша на бедре висел пистолет в кобуре, а Эммет и Лео держали свои в руках.

Ореховый взгляд Дэша был холодным и смертоносным. Даже в темноте я видела угрозу и расчет в этих глазах. Сегодня он не был моим братом или любящим мужем моей лучшей подруги. Сегодня Дэш был жестоким и жестким президентом банды мотоциклистов. И он привел с собой своих братьев.

Лео натянул капюшон на голову. Эмметт заправил прядь волос под свою шапочку.

– Готовы? – спросил Дэш.

Нет. Но я все равно кивнула. Затем я повернулась к Исайе, впиваясь в его красивое лицо.

Я не хотела этого делать. Я не была достаточно сильной. Но ради него я найду в себе мужество. Я сделаю это ради обещания жизни, которая будет у нас, если мы действительно освободимся.

– Давай включим микрофон. – Эммет достал из кармана маленькую коробочку и шнур. Коробка отправилась в задний карман моих джинсов, прикрытая хвостиками клетчатой рубашки, которую он велел мне надеть. Провод был пропущен по спине, а маленький микрофон приклеен к воротнику.

– Скажешь что-нибудь? – Он прижал трубку к уху.

– Э.… привет.

– Достаточно хорошо. – Он засунул трубку в карман. Красная лампочка мигнула, показывая, что идет запись. – Держись в пределах восьми футов. Не позволяй ему видеть твою спину, и все будет в порядке. Постарайся не шуршать волосами.

– Я могу их собрать?

Он покачал головой. – Вниз – это поможет скрыть все.

– Хорошо. Не играть со своими волосами. Держать лицо прямо. – И врать, врать, врать.

Какого хрена я делаю? Я была помощником юриста, а не шпионом.

– Мы будем здесь все время. – Дэш положил руку мне на плечо. – Не волнуйся.

– А если вы не сможете войти?

– Мы войдем. – Лео подмигнул мне, а затем они с Эмметом ухмыльнулись.

Это было весело? Потому что мне не было весело. Может быть, их уверенность передастся мне. Мне бы не помешало.

– Хорошо. – Я глубоко вдохнула. Я могу это сделать. – Пойдем.

Дэш сжал мою руку. Эммет и Лео уверенно кивнули мне. Затем Исайя взял меня за руку, и мы начали спускаться по тротуару. Мы прошли один квартал, наши шаги тупо стучали по бетону.

– Эммет, я…

Его там не было. Никого из них не было. Я обследовала лужайки вокруг нас, но их не было видно. Они исчезли, как призраки в ночи.

– Куда они пошли? – спросила я Исайю, когда мои шаги замедлились.

– Они там. – Он потянул меня вперед. – Не волнуйся.

Я тяжело сглотнула, заставляя свои ноги идти в ногу с его темпом. Мои шаги были неровными и неустойчивыми. В моих шагах не было никакой силы. Исайя, по сути, тянул меня за собой.

– Я могу это сделать, – прошептала я.

– Ты можешь это сделать. – Он крепче сжал мою руку.

Мы продолжали идти к дому Маркуса. Ранее в гараже Дэш и Эммет хотели проехать мимо, чтобы осмотреть дом. Они знали, где живет Маркус, но не могли вспомнить подробностей о доме или участке.

Поэтому мы взяли одну из старых машин с задней площадки гаража, одну из немногих, которые работали, и забрались внутрь. Она пахла ржавчиной и грязью, когда мы ехали через весь город, Дэш и Эммет впереди, Исайя и я сзади. Лео остался с Брайс и ребенком.

Однажды мы проехали мимо дома Маркуса, и Дэш не сбавил скорость. Они с Эмметом даже не взглянули на входную дверь. Тем временем мое лицо было прижато к стеклу, и я за десять секунд запомнила все, что могла, о голубом хозяине ранчо.

Там была деревянная дверь и качели на крыльце.

Когда мы подошли к ней вечером, качели светились от верхнего света.

– Я буду вон там. За тем кустом. – Исайя указал вперед. До дома оставалось четыре дома.

– Хорошо.

Три дома.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Я тоже тебя люблю.

Два дома.

Мое сердце бешено колотилось.

Один дом.

Исайя остановился, вырвал свою руку из моей хватки и мягко подтолкнул меня вперед.

Никто из парней не подходил к дому, пока я не была там. Они не хотели рисковать, чтобы не сработала световая сигнализация, пока Маркус был внутри.

Тогда, пока я разговаривала с Маркусом у входа в дом, Дэш и Лео врывались через заднюю дверь. Исайя не хотел выпускать меня из виду, поэтому Дэш решил спрятаться за боковой дверью дома.

Я глотала воздух, делая один шаг за другим, пока не оказалась у основания тротуара, ведущего к входной двери. Я сжала руки в кулаки.

Я могу это сделать.

Я сделаю это для Исайи. Я сделаю это для папы. Я сделаю это для мамы.

Пошел ты, Маркус Вагнер.

Там, стоя прямо перед его домом, я знала, что смогу это сделать. Он украл у меня родителей. Если был шанс заставить его заплатить, я им воспользуюсь.

Я хотела сделать это.

Я сделала один шаг и уловила движение сбоку от себя. Исайя прокрался на лужайку между домом шефа и соседским домом. Его шаг совпадал с моим, но он старался не выходить слишком далеко вперед.

Когда я подошла к крыльцу, он спрятался за высоким кустом, полностью скрытым от глаз. Маркус мог увидеть его, только если бы он вышел на улицу и прошел половину тротуара.

Но он мог видеть меня. Исайя был там, наблюдая. Даже на расстоянии я могла опереться на его силу.

Я ступила на крыльцо и вышла на свет. И прежде чем я успела усомниться в себе, я ткнула пальцем в кнопку дверного звонка.

Мгновение спустя изнутри зажегся свет, осветив передний эркер.

Мои руки дрожали. Вот и все.

Замок на двери щелкнул, и в дверной проем вошел Маркус. Он был одет в то же самое, что и в участке, – рубашку на пуговицах и джинсы, но концы рубашки были расстегнуты и помяты.

– Женевьева? – Он сузил глаза и расправил плечи, уже настроившись на защиту.

Проклятье. Я была настолько вне игры. – Привет.

Это то, что я хотела сказать? Привет?

Мы были в жопе.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Не было смысла вести светскую беседу. Дэш посоветовал мне перейти к делу. В конце концов, мы собирались сделать сюрприз. Поэтому я стряхнула с себя грусть и представила мамино лицо.

– Ты любил ее.

Он моргнул.

– Ты любил ее. И ты убил ее, потому что она любила Дрейвена.

Один шаг, и он был снаружи, закрывая за собой дверь. Я отступила на край единственной ступеньки крыльца. Как и предупреждал Исайя, я не могла подпустить его слишком близко, потому что Маркус Вагнер не боялся ударить женщину.

– О чем ты говоришь? – усмехнулся он, его голос затих. Его жена, должно быть, внутри.

Время для лжи.

– После того как ты привел меня сегодня в участок, я задумалась. Мама рассказывала мне о мужчине, с которым она встречалась. Ли. Я мало что о нем знала, но мама говорила, что у них все серьезно. Ты показал мне это ожерелье, и я поняла, что после ее смерти я ни разу не просматривала ее вещи. Это было слишком больно.

Его глаза расширились, едва заметно, но я уловила это. Вина. Этот гребаный мудак был виновен.

Этот блеф должен был сработать. Он должен был сработать. Мое сердце забилось быстрее, но я изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие.

– Сегодня я просмотрела ее вещи, – сказала я. – Ее украшения. Ее записные книжки. Ее фотографии.

– И?

– Почему она назвала тебя Ли? Это из-за твоей жены? Ты обещал оставить ее ради мамы?

Маркус поджал губы. – Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Завтра Брайс выпустит специальный выпуск газеты, в котором расскажет о тебе как о мамином бойфренде и предположит, что это ты убил ее. Она включит в него фотографии, которые я нашла, где ты с мамой.

Он насмехался. – Ты лжешь.

Да, я лгу.

По иронии судьбы, наш план состоял в том, чтобы использовать полицейскую тактику. Я бы притворилась, что у меня есть улики, которых у меня нет, в надежде, что Маркус подтвердит хоть что-то, чтобы доказать свою причастность.

По сути, он сделал то же самое со мной сегодня. Может быть, любопытство Маркуса тоже возьмет верх.

Я рассчитывала на это, а также на его высокомерие. В конце концов, ему это сходило с рук целый год.

– Думаю, ты узнаешь об этом завтра, когда разносчик газет выбросит твой экземпляр на тротуар.

Его взгляд стал жестче, когда он приблизился. Он подходил слишком близко, Исайя, несомненно, ругался, но я отказывалась сдвинуться с места. Я смотрела ему в глаза и не моргала. Я не дышала. Мое тело было статуей, которую он не смог бы игнорировать.

Даже если все провалится, даже если он затащит меня в тюрьму, Брайс собирается написать статью. Это будет не завтра, но как только она сможет собраться с силами.

Она сделает все, что в ее силах, чтобы осудить шефа. По крайней мере, она воспользуется своей газетой, чтобы он никогда больше не был назначен на свою должность. И она позаботится о том, чтобы у жены Маркуса было достаточно сомнений, чтобы задать несколько неудобных вопросов о том, куда он исчезал в те выходные, когда был с мамой.

Мне было неприятно, что мама была с другим женатым мужчиной, но со своими чувствами по этому поводу я разберусь позже. Может быть, она не знала. Я дала бы ей повод для сомнений.

Я сосредоточилась на взгляде Маркуса, на том, чтобы выдержать взгляд этого убийцы. – Тебе следовало убить меня, когда ты держал меня на той горе.

Он вздрогнул.

Да, засранец. Мы все знаем, что это был ты.

– У тебя нет никаких доказательств.