Текст книги "Бродник (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Ведь понятно же, что всё среди пришлой общины держится исключительно на Ратмире. Вот только тут же он успокоился: если нет Ратмира, то нет и Дюжа. А к этому великану и Вран испытывал какой-то непонятный трепет и страх.

Вот только Дюж появился.

– Будьте готовы! – сказал Вран своим людям, а сам, наполнившись решительностью, выдвинулся вперёд на переговоры.

– Гой еси, соседушки добрые? – стараясь спрятать дрожащий голос за бравадой, спрашивал дед Макар.

– Говорить буду только с Ратмиром, – жёстко и решительно произнёс бродник.

– Он на дальней охоте и вряд ли получится скоро прийти. На три дни ушёл, – вступил в разговор Мстивой.

Бродник присмотрелся к этому воину. Мстивой был крупным, но не огромным, если сравнивать с тем великаном, что стоял у него по правую руку. На нём уже заживали все побои, которые он получил в бою с Пласкиней.

И то, как этот воин не очень успешно вёл себя в том бою, у Врана сложилось впечатление, что он не самый сильный противник. Странно было, почему Дюж согласился быть с ним. Обычно этот великан выбирает тех, кто мог бы хотя бы сравниться с ним в силе.

– Хочу видеть товар. Где мои лучшие брони? Где мой добрый конь? – нарочито спокойным, но требовательным голосом спрашивал Вран.

– У нас всё по чину, яко и сговаривались, – сказал Макар и повелительно, будто бы он и есть глава общины, махнул рукой.

Тут же два мужика, явно не боевые, поднесли и положили на шерстяную ткань набор доспехов.

– Замерить потребно! – объяснил свои манипуляции по облачению в доспехи Вран.

Тут же подвели и коня. Да, это животное было хорошее: высокий, статный конь. Способный нести на себе ратника.

Когда Ратмир лично отбирал ту лошадь, которую можно продать бродникам, он учитывал, что рискует, и что если всё получится, как задумано, то этот конь, как и всё остальное, вновь вернётся в общину. Так что не жалко было и даже самого лучшего.

– Забирайте коров своих, свиней да кур. Всё, как было уговорено, привёз, – усмехнулся Вран.

Доспех был и вправду очень хорош. Пластины подогнаны одна к одной; на плечах и вовсе были чешуйки, позволяющие оставаться чуть более маневренным и меньше сковывать движения. Лучший образец русского бронного дела. Такие брони стали появляться на Руси как бы не в последние годы.

– А нынче, – начал говорить жёстко Вран, как только облачился в доспехи и надел шлем, – я желаю взять виру судом Божьим. За Пласкиню и поругание чести моей. Я вызываю Ратмира, а коли его нет, так самого мужнего вашего воина на бой. Сражаться станем на конях и с копьём.

Мстивой замялся. Он был хорош на мечах, умел худо-бедно стрелять из лука, сидя в седле. Но никогда он не был в княжеском отряде тяжёлой конницы. Нет, он мог бы это сделать, но уж явно не столь добро, чтобы принимать вызов.

– Отчего же не на мече? – спросил Мстивой.

– Так ежели с седла слетишь, так и на мечах. Ты будешь со мной судиться? – ухмыляясь, спрашивал Вран.

Он всё-таки решился на то, чтобы резко ослабить своих соседей. Вот сейчас он вышибет их воина, а Вран когда-то был лучшим в Берладе рыцарем и даже сражал многих латинян, которые приезжали в город бродников и пытались показать там свою удаль.

План был вполне действенный и хитрый. Сперва одного воина убить из общины Ратмира, получится – вызвать ещё одного, набрать так двоих. Ведь в данном случае никто никаких обид не должен испытывать. Это же суд Божий, а ещё и вполне в своём праве оказывается Вран, требуя виру за Пласкиню.

Учитывая, что в лучшем случае у Ратмира всего-то десяток ратников, потеря двоих окажется катастрофической. И уже тогда Вран сможет диктовать свои условия. А может, просто зайдёт ночью и вырежет всех мужиков, а баб заберёт себе. Врану бабы не столь нужны, ему хватает и одной рабыни. Но авторитет Врана поднимется серьёзно. А ведь ему ещё нужно будет держать слово на Круге Бродном. То, что он стал новым главой поселения, должны ещё утвердить старшины бродников.

– Давай будем биться! Но не на конях, а на мечах. Разве же ты не владеешь таким боем? – пробовал Мстивой переиграть.

– Я готов выступить супротив тебя! – решительно, чуть отодвинув в сторону деда Макара, вперёд вышел Мирон.

– Ты? – удивлённо спросил Мстивой. – Сладишь на коне с копьём?

– Слажу! – решительно сказал Мирон.

От Врана не укрылось то, что голова мужика была перебинтована, и сам он выглядел болезненно. Между тем, Вран, присмотревшись, понял, что перед ним – воин.

– А я вызываю на суд Божий любого из твоих людей на мечах! – поспешил сказать Мстивой.

Скорее всего, слова эти прозвучали, чтобы никто не подумал, что он струсил.

Теперь уже был в затруднительном положении Вран. У него был ученик – молодой, только вступивший в лета и женившийся. А больше никто поединщиком и не был. Все остальные могли быть воинами только в толпе или в построении, из ударов знали лишь, как рубить топором. Да и редко в последнее время случалось драться. Несмотря на то, что пришли ордынцы, на Дону всё спокойно. Хуже было, когда мордва и половцы не могли договориться, да русичи ходили набегами то на одних, то на других.

– Так тому и быть. И кто первым побеждает, может помочь своему сотоварищу, – сказал Вран.

А после подошёл к своему ученику.

– Бран, – назвал Вран своего воспитанника по-взрослому имени, которое сам же и дал ему.

Не часто это происходило. И сейчас Бран сосредоточился и ждал слов своего учителя.

– Тебе нужно только лишь продержаться. Я приду к тебе на выручку быстро, – сказал глава поселения бродников.

Вран отвернулся, чтобы никто не увидел, как его глаза наполняются влагой. Потеряв когда-то семью, Вран сильно прикипел к этому парню, считая его своим сыном.

Однако не было никого другого, кого можно было бы поставить на бой. И отказываться от поединка тоже нельзя – это путь в никуда, это потеря уважения среди своих. Тогда можно было уже прощаться со своим лидерством.

– А кто станет сдерживать Дюжа? – озаботился Вран.

– Уга-м! – возмутился великан.

Вран даже удивился: казалось, что Дюж сам принял решение. И по интонации было понятно, что всё происходящее великан прекрасно осознаёт.

В это время Мстивой подошел к Мирону

– А ты сладишь? – спросил у перебинтованного пораненного заместитель Ратмира.

– Как Бог даст, – спокойно ответил Мирон.

Он-то как раз был у Ярослава Всеволодовича в тяжёлой коннице, командовал десятком, да если бы не вступил на стезю откровенного шпиона князя, то наверняка уже сейчас был бы сотником.

Место для поединка было выбрано не на реке – обе стороны учитывали тот случай, когда лёд треснет. Так что отправились на ближайшую поляну.

Примерно через час поединщики были готовы.

– С Богом! – почти одновременно выкрикнули четверо мужей.

Мстивой тут же попытался первым же ударом рубануть по ключице своего противника. Бран принял удар щитом и провёл контратаку, стремясь уколоть мечом в живот Мстивоя. Тот удар отбил, неприятно выяснив для себя, что отрок оказался не самым лёгким противником.

На миг мечники замерли. Все слышали нарастающий топот копыт приближающихся друг к другу лошадей. Вран не рискнул брать нового коня, потому использовал своего старого, уже не столь мощного, но верного и выученного.

Треск копий. Оба всадника ударили друг другу в щиты.

– Ещё! – выкрикнул Мирон, первым подскакивая на коне к Макару, рядом с которым стояли несколько копий.

Вран также сменил оружие.

Удар! Меч Мстивоя ударяется о щит Брана. Удар! Это уже бродник проводит свою атаку, но так же без особого результата.

Между тем, кони начали разгон. Мирон приподнялся в стременах и, пересиливая боль, как мог подался вперед. Он увидел ошибки своего противника. И теперь понимал, что благодаря, в том числе и росту, может немного выиграть и на сколько-нибудь, но его копье становилось длиннее. А еще он, обладая немалой силой, перехватил оружие подальше от наконечника.

– Дзын! – ударилось копье Мирона раньше, чем его могло достичь оружие Врана.

Вожак бродников свалился с коня. Стал подниматься, но Мирон был уже рядом.

– Дзын! – острие меча не смогло пробить защиту груди бродника.

– Хух! – на выдохе Мирон бьет мечом по шлему своего врага.

Уще удар. Вран заваливается на спину. Мирон, приноровившись, колит в незащищенную шею своего противника.

Мстивой же в это время ногой пихает своего оппонента и рубит покачнувшегося врага сверху вниз. Кожаный доспех разрезается и меч рассекает плоть бродника. Еже удар ногой по руке Брана, и тот роняет щит. Укол в грудь достигает сердца молодого ученика, уходящего вслед своему учителю.

Трое бродников рванули к сраженным своим товарищам.

– Вжиу! – полетела стрела, угождая в неприкрытую голову одного из них и тут же убивая.

– У-гу! – взревел Дюж и рванул на столпившихся и растерявшихся остальных.

Те в рассыпную.

– Догнать! – приказывает Мстивой.

Но бродники, потеряв троих своих товарищей, видя, что Мирон уже взобрался на коня и готов преследовать беглецов, встали на колени и брасали свое оружие.

– Связать и доставить в поселение. Мирон и я, а с нами Дюж, отправляемся тут же вдогонку к Ратмиру, – принял решение Мстивой.

От автора:

Медик попадает в тело офицера перед Русско-японской войной. Читайте громкую новинку от Емельянова и Савинова.

Уже вышел 8-й том, история набирает обороты!

1-й том – /reader/392235/

Глава 9

Поселение бродников.

9 января 1238 года

Мы расположились в том месте, откуда я некогда наблюдал за поселением бродников. Конечно же, нашим проводником и гидом был Лисьяр, прекрасно знающий эти места, возможности соседей, внутреннюю кухню их не таких уж простых взаимоотношений.

За ним был и выбор места, даже частью я делегировал командование. Все же лучше послушать знающего, чем пыжиться, что сам знаешь. Но вот выбор стратегии и тактики за мной. Тут я уже никому не позволю верховодить.

– Всех тех, что стоят на вратах, можно убивать, – сказал Лисьяр после того, как мы не менее часа наблюдали за жизнью у соседей. – Дряные они людишки. Не ведаю, зачем Вран оставил сих приспешников Пласкини, что катовали людей. Загубили они немало добрых людей.

Вот так и хотелось спросить: а куда же ты, такой чистый и прозрачный, смотрел? Но не время выяснять эти вопросы.

И то хорошо, что на первом этапе операции хотя бы сомнений нет, кого убивать, а кого щадить. Эти перечисления, кто хороший, а кто не очень, сильно путало карты. Да и опасно это. Тут нужно биться в полную силу, а то кто-то может нанести удар в спину, если начинать щадить людей.

Но на вопрос: отчего же ты всех добрых людей не забрал с собой, Лисьяр только лишь пожал плечами. Понятно, обросли имуществом, не выпячиваются. В каждом обществе всегда больше иных «хатаскрайников». Нужны ли мне такие? Наверное, да. Пусть быт выстраивают. Но задача, конечно, несколько усложняется.

Вот так зайти в поселение, да всех, кто с оружием и выбить! Как иначе? Если не понятно, где условно гражданские, а где комбатанты. Но работаем по факту. Крушить и лить реки крови можно и по ситуации. Я же верил, что серьезного сопротивления не будет. Зайти бы только во внутрь.

– Закрылись они в своём поселении, пускать никого не станут, пока не придёт Вран, – констатировал я, когда мы оттянулись немного в сторону и устроили Военный Совет. – Кому бы они открыли врата?

При общей расслабленности, которую мы наблюдали на поселении, даже разврате, при том, что видели и откровенно нетрезвых поселенцев, рассчитывать, что откроются ворота, не приходилось. Никто за пределы поселения за час так и не вышел, из чего можно было сделать однозначный вывод, что ворота было строго-настрого запрещено открывать.

А без этого нам пришлось бы крайне сложно, если вообще возможно, взять поселение бродников под свой контроль. Вряд ли кто-то из нас, да и я сам, смог бы, как в тех фильмах про ниндзя, бесшумно забраться на стену, вырезать горе-охранников и открыть ворота. Хотя, такому учиться нужно обязательно.

Никто внятно не высказывался, как нам решить вопрос проникновения на поселение. У меня же в голове затаилась одна завиральная идея, но она боролась с эмоциями, которые я, несомненно, испытывал к Танаис. И всё же дело превыше всего.

– Глеб, – обратился я к воспитателю девушки, – показать себя дряхлым стариком можешь?

– Нелегко, но справлюсь, – в некотором роде похвалился Глеб Вышатович. – Так-то я еще вас, молодых живее буду.

Не так уж моложаво он и выглядел, а если ещё и броню скинуть, так и вовсе старик-стариком. Правда, острые и решительные глаза могут сильно подпортить впечатление от общей картины. Но что-то мне подсказывало, что охранники ворот вряд ли будут обладать чутьём или пониманием психологии. Да и не останется времени на анализ ситуации, когда все закрутится.

– Танаис, сколь хорошо ты управляешься ножом? – нехотя, переступая через какой-то внутренний барьер, спросил я у девушки.

– Хватит, кабы горло тебе перерезать, случись что, – в своей грубой манере ответила прекрасная воительница.

Ну чертовка! И даже не хочется грубить в ответ, а хочется… Ну эти хотелки точно нужно оставлять на потом.

– Нет, не можно! – понял, к чему я клоню, один из половцев, Айрат, энергично замахал руками в отрицании и даже попробовал привстать.

Глеб Вышатович, положив ему руку на плечо, усадил строптивца.

Я же не удержался и бросил гневный взгляд на Айрата. Мой конкурент за сердце дамы. Он даже не скрывал того, что по уши влюблён в Танаис. Уверен, что именно она и причина его присутствия здесь.

– Ты думаешь, что сторожа откроют ворота, дабы меня туда впустить с Глебом Вышатовичем? – проявила догадливость и сама Танаис.

– Не ведаю я того мужа, у кого помутнение разума от вида твоего в одеяниях кожаных не случится, – неожиданно для самого себя отвесил я комплимент.

Удивительно было наблюдать за тем, как и без того чуть смугловатая кожа девушки покрылась неестественным розоватым оттенком на лице. Засмущалась? Видать, за всеми колючками у этого симпатичного ёжика есть эмоции. И это вселяло надежду.

Тут же хотелось сказать, что всё – забываем об этом плане и думаем о другом, но я себя сдержал. Хороший же план. Приходят заблудшие два человека, из которых дряхлый старик, ну и девица, которая… ну очень соблазнительная. Конечно откроют.

Три охранника на воротах. Лишь в одном угадываются какие-то зачатки бойца. Двое же других – явно массовка. Один изрядно полноват, что делает его медлительным. Другой – противоположность своему товарищу – низкого роста и худощав, глаза выпученные, будто бы тужится. И точно не боец.

Стража явно тяготилась тем, что приходится находиться у ворот, всё больше отворачиваясь и всматриваясь в происходящее внутри поселения. А там пищали девушки, гоготали братки.

Было ощущение, как в той поговорке: «Кошка с дому – мыши в пляс». Вожак ушёл и, как оказывается, ему особо не на кого оставить поселение, чтобы был полный порядок. Ну, либо тот третий охранник, стоящий на воротах, несколько отличающийся от прочих и больше похожий на бойца, не обладает должными лидерскими качествами, чтобы навести порядок, или просто не хочет этого делать. Развлекается творящимся.

– Тех, кто добре умеет держать топор, Вран забрал с собой, – ранее подтверждал мои догадки Лисьяр.

Это, конечно, вселяло тревогу. Были опасения, что Вран решил сделать ровным счётом то, что сейчас обсуждали мы. Но в нашем поселении оставались бойцы, которые так просто сдать общину не могли. Ведь не могли же? Нужно доверять людям, ну хоть в чем-то. Так что оставалось успокоится и не волноваться за свой дом, когда собирался брать приступом чужой.

Был там и Дюж, который как боец и не очень умелый, или совсем неумелый, но вселял в бродников уважение и даже страх. Так я себя успокаивал.

– Я пойду! – решительно заявила Танаис, глядя мне в глаза.

Я не отвернулся, принял этот вопрошающий взгляд. Она как будто говорила мне, что согласна, скорее, из-за вредности, из-за протеста моему решению.

Вновь сомнения посетили мою голову. Вновь я поборол эти эмоции.

«Ты готов мной жертвовать?»– читал я в ее взгляде.

«Так нужно!» – пытался я отвечать, не произнося ни звука.

Уже через час необычайно красивая девушка, растрепав свои волосы, спадающие с плеч, а еще, будоража моё мужское естество, развязав верхние завязки на своём кожаном одеянии, явив взору глубокое декольте, направилась к вратам. Рядом с ней, театрально прихрамывая, изображая из себя немощного старика, отставая на пару шагов от девушки, плёлся Глеб Вышатович.

Они вплотную подошли к воротам и не были сразу замечены. Я даже успел покорить себя, что не решился быстро приблизиться к поселению и без всяких ухищрений. Стража смотрела внутрь, а не наружу, как должна была.

– Приготовились! – сказал я и направил свой арбалет в сторону ворот.

Я и Лучано, а также Лисьяр и половцы залегали в метрах семидесяти-шестидесяти. Все были готовы пускать стрелы или арбалетные болты. Договорённость была такая: как только ворота откроются, Глеб должен раздвинуть их, а мы – убить стражу.

Я прикусил губу, когда увидел, как отыгрывает свою роль Танаис. Здесь не было слышно, что именно она говорит. Но те позы, которые она принимала, как поглаживала себя по бёдрам, приковывая внимание стражников, глазеющих на девушку со стены, – всё это заставляло нервничать. Чтобы только сверху не полились те слюни, что пускали на Танаис бродники.

Словил себя на мысли, что даже я бы дал приказ впустить такую красотку в поселение. Правда, скорее всего, призвал бы подмогу. Так, чтобы в стороне постояли, на всякий случай.

Ужасный скрип раздался скоро. Он свидетельствовал, в том числе, и о бесхозяйственности. Смазали бы, ну хотя бы своими слюнями, что пускают на пригожих девушек. Ворота открывались натужно, громко. И вовсе не понимаю, почему нет калитки, дверей.

Вот ворота немного приоткрылись – я прильнул к арбалету. Из-за ворот показалась голова того бродника, которого я принял за единственного бойца (подтверждено Лисьяром).

Поглаживая себе по бедрам, заставляя меня сглотнуть ком в горле… Тут резко из-за спины Танаис извлекает нож и без сомнений перерезает горло стражнику. Одним выверенным движением, будто тренируется это делать по сто раз на дню. Я аж дёрнулся. Да, у девушки образ воительницы. И всё же я к ней относился как к девушке, мягкой и доброй, лишь только отыгрывающей выбранную роль. А тут – такое хладнокровное убийство…

– Вот это баба! – с восхищением, несмотря на то, что должен был соблюдать режим молчания, сказал Лисьяр.

Между тем Глеб Вышатович скинул образ дряхлого старика и тянул на себя ворота. Один из стражников вцепился в створку и не давал это сделать. У них был явный паритет, никто не уступал.

– Лучано, можешь? – спросил я у проверенного стрелка.

Тот кивнул, и я отдал приказ стрелять.

– Бдын! – негромко хлопнула арбалетная тетива, болт отправился в полёт.

Третий охранник, который стоял рядом с воротами и ничего не делал, кроме как орал, взывая к помощи, был сражён в голову арбалетным болтом.

Тут же Танаис нанесла три быстрых удара ножом в горло тому стражнику, который продолжал держать ворота и не давал их открыть.

– Пошли! – выкрикнул я, первым поднимаясь и срываясь с места. – Лисьяр впереди!

Давно я так не бегал. Обогнал всех метров на десять и был первым, кто входил в поселение – вопреки тому, что это должен был сделать Лисьяр. Я подбежал и тут же отстранил Танаис, прикрывая её собой.

– Защитник, – зло пробурчала девушка.

И было это сказано с таким упрёком, будто бы я её предал. Вот только обращать внимание на подобные интонации и смыслы не было времени. И зарождающуюся эмоцию пришлось подавить, концентрируясь на событиях.

Я стоял у ворот и водил арбалетом из стороны в сторону, высматривая вероятных противников. Вот один из мужиков меня заметил. Он бежал к вратам, видимо откликнулся на крики стражника. Удивительно, но вдали продолжали звучать мужской гогот и писк женщин. Видимо, у этих людей такое понятие, как захват поселения – не повод отказываться от веселья.

– Бдын! – выжал я рычаг, и арбалетный болт ударил в ногу бегущего к нам мужика.

– А-а-а! – заорал тот, всё-таки привлекая внимание.

Мы уже все стояли у ворот, и вперёд вышел Лисьяр. Ставка была сделана на то, что якобы он пришёл вернуть свою власть. Хоть какие-то права на это бродник, ну или с приставкой «бывший», имел.

Шли клином – впереди Лисьяр, я по правую руку, по левую руку от него Глеб Вышатович, и дальше остальные наши бойцы, ну и воительница, получившая свой лук и стрелы, – мы направлялись к центру поселения. При этом контролировали двери домов-мазанок, порой ставили подпорки, чтобы открыть их было не просто.

– Всем – в топоры! Нападение! – закричал один из поселенцев.

Лисьяр, состроив гримасу жаждущего крови зверя, тут же выцелил крикуна. Пущенная охотником стрела угодила в ключицу броднику, его развернуло, он упал. Мы ускорили шаг. Лисьяр же топором добил пытающегося встать бродника.

– Всем лечь на землю и не шевелиться! – на разрыв голосовых связок кричал я. – Кто будет стоять на ногах – убиваем!

А потом я обратился к своим бойцам:

– Кричите то же самое, сейте панику!

Слово «паника» я сказал так, как произнес бы в будущем. Но, на удивление, меня поняли. И тут же раздалось многоголосие. Такое множество требовательных выкриков, да ещё и подкреплённых реальными действиями, возымело эффект. Многие ложились навзничь и даже зачем-то расставляли руки и ноги в стороны.

Из общей какофонии криков выделялся, ставший чуть писклявым, голосок Танаис. Но она старалась, перекрикивала. Эка грозная штучка! Наверное, именно она и заставляла людей ложиться и отказываться от сопротивления. Я бы такой покорился… раз несколько.

– А-а-а! – с криком из-за угла на нас вылетели трое.

Я откинул свой разряженный арбалет в сторону. Две стрелы тут же угодили одному в грудь, второму – в живот. Третьего намеревался зарубить я. Но неожиданно вперёд выбежал воздыхатель Танаис, лупанул своей саблей в незащищённую голову последнего растерявшегося крикуна.

Парень решил продемонстрировать перед девчонкой, что он боец. Как же это всё по-детски. И почему я, уже взрослый человек, не могу отказаться от участия в этом спектакле? И почему мне это нравится?

– Подводите людей сюда! – приказал я, когда всё было закончено.

Не оставалось ни одного бродника или женщины, даже ребёнка, стоящих на ногах. Теперь было достаточно проверить, чтобы у них не было оружия, и начать разговаривать с людьми.

– Поднимитесь! Теперь я ваш голова. И по воле богов и Господа Бога Иисуса Христа. Если есть тот, кто с этим не согласен, может бросить мне вызов на суд Божий, – начинал я свою речь.

Не было ни одного человека, который бы на тот самый суд меня вызвал. И крайне неоднозначные взгляды бросали на меня люди, которым разрешили теперь стоять и слушать.

Было видно, что небольшой части мужчин я пришёлся явно не по нраву. Но я же не красавица в кожаных штанах и со звонким голоском, чтобы всем нравиться. И всё же большинство смотрели с какой-то надеждой. Тем более, что говорил-то я не как узурпатор или тиран.

– Насилия на поселении более не будет. Никто супружничать заставлять не станет. За это – смерть. Делить еду будете по делам вашим. Кто работает больше, тот ест сытнее… – озвучивал я вполне обыденные и нормальные, в моём понимании, вещи.

Однако, даже понимая то, что это поселение более развито, я всё равно не ассоциировал себя ни с этими людьми, ни с городищем. Даже за этот небольшой срок то поселение, которое мы ещё даже не обнесли стенами, стало для меня родным.

Видимо, мне будет крайне тяжело уходить оттуда, если ситуация будет развиваться не по моему плану и придётся вновь срочно бежать.

Произнеся короткую речь, лишь обозначив общие принципы общежития, я предоставил полномочия Лисьяру, чтобы он наводил порядок. Лучше него обстановку в поселении, которое за последние десять дней уже меняет второго главу, не знает никто.

Через некоторое время, проконтролировав обстановку, я расположился в самом большом доме на поселении. Мне нужно было подчеркнуть свой высокий статус, что именно я здесь главный. Поэтому ли ел баранину со пшеничными лепешками, заедал все это пшенной кашей, в прикуску с луком и салом. Не переесть бы. Но как начал, когда мне принесли еду, так не в силах остановиться.

Поймал себя на том, что хочу припрятать кусок сала, чтобы принести на поселение и покормить кого-нибудь. Может Беляну и ее сына? Как же у меня все сложно!

Хотя мысли о том, чтобы мне оставаться тут, не возникает, даже если тут так сытно будут кормить. Придётся жить на два поселения и управлять ими набегами. Здесь же, как я думаю, вполне себе справится Лисьяр. Да и в целом, я бы произвел рокировку и кого забрал на свое поселение, а иных оттуда сюда перевел. Нам крепость нужно строить и мужские руки очень нужны.

– Дозволишь, голова? – прозвучал тонкий девичий голосок.

Я посмотрел в сторону вполне добротной двери, которая распахнулась, а на пороге стояла девушка. Она была в шубе, но дверь закрылась, а шуба слетела, под ней же – лишь полупрозрачная ночная сорочка. На входе стоял Волк. Довольный, как кот объевшийся сметаны. У него был приказ никого не пропускать, не обыскав. Наверное обыскивал такую нимфу с особым тщанием.

– Ты примешь меня к себе? – спрашивала девушка. – Я не по принуждению. Я, как ты, голова, поведал нам, по своей воле пришла. Как бы иные не пришли ранее меня. Возьми меня к себе в прислужницы, прислужу, что довольным ходить будешь.

М-да… Что поделать, раз такие нравы. Вот молодая женщина подсуетилась и сразу же решила оседлать ситуацию, резко повысить свой социальный статус. У меня в общине, конечно, тоже не слишком уж строгие взгляды на половые отношения. Но настолько откровенно себя…

Что-то я слишком идеализирую спасённых мной некогда людей. А разве Акулина не приходила и не предлагала себя? И Беляна попала ко мне в объятия не потому ли, что сама пришла и предложила быть с ней?

Так что, прежде чем кого-то обвинять в распутстве и упадке нравов, нужно бы посмотреть, как с этим обстоят дела у меня самого и у моего близкого окружения.

– Не по нраву я тебе пришлась? – огорчённо спрашивала девушка.

Я изучающим взглядом более пристально взглянул на неё. Да, чего не отнять, того не прибавить: она была красивая, даже очень. Женские формы выпирали там, где это положено, рыжие волосы были длинными и, казалось, ухоженными. Всем хороша девка. И смотрю на неё, а внутри ничего не ёкает. Пусто, безэмоционально, неинтересно.

Уже было думал отправить её подальше, но пришла мысль…

– А сослужи-ка ты мне службу. И на том благодарность моя будет превеликая. И возлегать со мной не потребно, а жить будешь сытно… – я замолчал, изучая реакцию девушки.

По-моему, она была готова, если не на всё, то почти на всё. Слушала внимательно, ждала предложения.

– Коли соблазнишь и возляжешь с одним ратным, половцем, на которого укажу, то пристрою тебя, и будешь жить не хуже, чем ранее, – сказал я.

Коварно вот так вот «отваживать» конкурентов от Танаис? Ну, ничего не поделать. Разве же мне нужен ревнивец, который будет меня ненавидеть, между тем который отлично стреляет из лука? А так… если получится, конечно, то либо для Танаис он и вовсе перестанет восприниматься как мужчина, ну или она на него обидится крепко. Желательно третий вариант, когда половецкий горячий парень забудется в объятиях рыжей…

– А как зовут тебя? – спросил я.

– Рябая, – ответила девушка.

Имя соответствовало внешности. Веснушек на ней было много, даже не представляю, сколь ярким будет лицо у девушки по весне, когда солнце раскрасит рыжие точки на лице, и, похоже, на всем теле. Была, судя по всему, чуть ли не на окладе у вожаков. Такую яркую особо они вряд ли выпускали из вида.

– Иное имя придумаю тебе, – сказал я, вышел из дома, нашёл взглядом половецкого воздыхателя по Танаис, указал цель для девушки. – Его зовут Айрат. И если он станет твоим, то у тебя все будет.

Рыжая ухмыльнулась, очень многозначительно облизнула губы и направилась на «охоту». Ну, боги ей в помощь!

А потом начались доклады, сообщения. Было важно, сколько чего мы берём и как это распределить между двумя поселениями.

– Голова, там… э-э прибыли Мстивой, Дюж, Мирон… – доложил мне к обеду Волк.

– Одни, без людей? – спохватился я.

– Одни, – сказал Волк.

Он был напряжён. Наверное, как и я, сразу подумал, что наше поселение подверглось нападению, потому воины и пришли сюда. Но я уже понял, что Вран обезврежен, возможно, и убит. Не могут они оставаться в живых, бежать, не оставаться защищать. Дюж не оставил бы в опасности Беляну.

Так что мои владения расширяются. Уже два поселения, правда, оба всё ещё почти беззащитны. Но пропитаться сможем. И это уже хорошо.

Остаётся теперь заявить о себе как о броднике. А то получу и с ними войну и карательную акцию со стороны монголов. Ведь не только это поселение числиться за этим странным народцем, похожим по укладу на казаков, но явно не они. По крайней мере, как я понимаю казачество.

Есть и на Дону ещё общины бродников, и на Днепре, даже на Дунае. И ордынцы их не трогают. Почему? Соображения уже есть. И мне так же нужно. Чтобы не трогали, а вот я, еще как.

Ещё сегодня ты обычный комерс в Российской глубинке, а завтра ты дворянин, владелец деревни, земель и крепостных, одним словом барин.

/work/421381