Текст книги "Война за трон"

Автор книги: Денис Новожилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 18
Владимир Красное Солнышко

Растеряха заглянул в княжескую спальню и осмотрелся. Владимир полулежал на перинах кровати, рядом замер верный Колыван. Растеряха лично озаботился, чтобы Колыван не покидал князя: случай с падением князя с коня он рассматривал никак не меньше чем попытку убийства. Караулы в княжеском тереме были удвоены.

Владимир увидел в проеме лицо шута и махнул рукой, подзывая его.

– Есть новости?

– Как не быть, – удивился Растеряха, – у Аксиньи корова давеча отелилась.

– Не томи, – не принял шутливого тона Владимир, – как там дела у Ивана? На сердце неспокойно.

– Пришли вести, что степняков войска наши под командованием сына вашего перебили, почти всю тьму.

– О как, – обрадовался Владимир, – я боялся, что Иван их отпустит, но то беда была бы невеликая. – А как их с Кощеевым войском удалось разделить?

– Иванушка хану вражескому обещал, что выпустит его с воинами, если тот Кощея предаст, а сам на его войско в дороге налетел и перебил всех.

– Вот это добрая новость! – Владимир явно обрадовался. – Моя кровь, достойную смену вырастили мы, а?

Растеряха кивнул молча, ничего не говоря. Сомневался он в толковости молодого Иванушки. Такой план мог какой-нибудь Даниил Галицкий провернуть или Святослав, но Даниил с войском не пошел, значит, Иван Святослава послушал. Это тоже весть добрая: Святослав воевода бывалый, Растеряху его толстая фигура не обманывала – в глазах его светился острый ум, а в образ толстяка-добряка Святослав прятался, когда ему самому было нужно. Да зачем князя сомнениями шутовскими беспокоить, пусть порадуется за сына…

– А ведь мы победили, а, Растеряха? – Владимир посмотрел на шута абсолютно серьезно.

– В народе бают: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнул», – задумчиво ответил Растеряха, почесывая затылок.

– Я серьезно. – Владимир смотрел на старого друга пристально, ожидая поддержки.

– Очень на то похоже, – наконец согласился Растеряха, крепко подумав. Думы были следующие: Белое королевство не выступило, даже если они прямо сейчас начнут, то уже не успеют – до разгрома Кощея войску осталось от силы пара дней, без степняков ему не победить. Все, что осталось, – это подмять одну Василису да сместить вторую, и все земли снова соберутся под руку князя Владимира. Не зря Владимир и его князья собирали силу, вопрос был только в том, как половчее земли сестриц взять, – а тут все само разрешилось. Кто бы сейчас ни вмешался, не успеет он ничему воспрепятствовать – войско свободно будет и повернет куда надо, готовое встретить очередного неприятеля.

– Такие дела заворачиваются, а я лежу… – горестно вздохнул Владимир.

– Дела заканчиваются, – не согласился с ним шут, – заворачивались они, когда мы каждую лишнюю монету в войско вкладывали, когда кузницы ставили, чтоб доспехи справные ковать, да когда коней разводили боевых. А сейчас мы плоды пожинаем, как пахарь собирает злаки, что когда-то вложил семенами в землю.

– Так или этак, а не могу я просто лежать. Давай хоть просителей приму, это и сидя можно делать, а Колыван меня отнесет. – Владимир ласково посмотрел на богатыря.

– Ну коль душа просит, так почему бы и нет? – не стал спорить Растеряха. – Главное, с Колываном не расставайся, уж он тебя в обиду не даст.

В этот день просителей было не так много. Жрецы Перуна опять просили выделить им часть из прибылей государства. Владимир привычно отказал, но обещал пожертвовать определенную сумму после войны – конечно же.

Кузнец Ерема пришел от всех кузнецов Киева: войско ушло, и доходы кузниц резко упали, никому не надо было чинить кольчуги и точить мечи. Этот вопрос был серьезней, Владимир пообещал заказать большую партию оружия и доспехов, пусть будут впрок – запас карман не тянет, а допускать разорения кузниц нельзя. Случись чего – новые поставить быстро можно, а вот кузнецов обучить – это дело долгое.

Василиса Премудрая прислала брату очередное молодильное яблоко в дар, это был их тайный знак, что все договоренности по отречению в силе. Владимир от души поблагодарил посланника и попросил передать сестре пожелания долгих лет и поскорее выйти замуж. Посланник посмеялся: он конечно же не знал, что это тоже были тайные слова, означающие «уже скоро».

Заезжий купец из Еуроп дальних интересовался русскими банями. Оказалось, в Еуропах мыться было не принято, а грязь должна была отслаиваться с кожи сама, по прошествии определенного времени. Владимир махнул рукой – изучайте, перенимайте, нам не жалко.

Растеряха попытался выдать веселый куплет про обитателей этих самых Еуроп, но князь его шутку не одобрил.

– Про удары орденской тяжелой конницы слыхал? – спросил его Владимир, внимательно глядя на шута. – Чувствую, еще намучаемся с ними.

– Еуропы далеко, а только если бы не они, так Белое королевство нам давно бы в спину ударило, – поспорил с ним Растеряха.

– Твоя правда, – согласился Владимир, – а все равно не нравятся они мне. Пока у них в орденах рыцарей этих лишь сотни да между собой враждуют – это еще ладно, а если вместе соберутся да на нас двинут?

– Черниговская конница им не уступит.

– Может быть, может быть… – не стал углублять тему Владимир, но при мнении своем остался.

Следующим был посол Великой степи, от хана Картауса. До хана тоже дошли слухи об уничтожении тьмы Бердибека, и ему хотелось услышать пояснения князя к этим событиям. Владимир попросил посла подождать до тех пор, пока не будет ясно, что же произошло, потому как слухи бывают недостоверными.

Это был последний серьезный проситель на сегодня, остались только мелкие купцы со своими вечными торговыми спорами – кто виноват да кто кому сколько должен. Просидел с ними князь до самого вечера, а все же постарался каждое дело рассудить по совести.

Все в государстве текло своим чередом, никто еще даже не знал, как скоро имя князя… нет, уже не князя, а царяВладимира будет греметь по всем окрестным землям.

Когда державу делили между детьми Финиста, земли назвали царствами, а вот правили ими князья. Князем был сам Владимир, княгинями были обе Василисы. Стало понятно, что царем может быть только тот, кто правит всеми русскими землями, а не одним осколком некогда великого царства. Однако сына своего Владимир повелел именовать царевичем, а не княжичем, и это была первая заявка на право собрать под свою руку все земли русские. Василисы да их бояре с князьями тогда бучу большую подняли, да только ни с чем остались, а Владимир начал силу копить. Думал, что под сына своего державу объединит, да Кощей ускорил события. Впрочем, так, возможно, даже и лучше выходит: все же как спасители вошли к младшей Василисе. С ней трудней всего будет, это Владимир знал. Еще и как ее богатыри посмотрели бы, напади они впрямую, – слово одного только Микулы много значит, его разве что словом Святогора перебить можно.

Святогор из своих гор не вылезал уже давно, сказал: «Будет время – приду и спасу землю Русскую». От набега Тугарина, правда, не спас, Тугарин отлично знал, кто самый сильный богатырь на Руси, и сразу на Святогора свой кешик бросил, отборных воинов. Почитай, весь кешик в горах святых и полег, а только умудрились они изранить Святогора. Слег тот с ранами тяжелыми и остальные войска Тугарина уже не мог беспокоить. Говорят, до сих пор не оправился до конца от тех ран – степняки ядом оружие мазали.

Одну Василису отстранить, другая сама готова уйти – и все это уже вот-вот произойдет. Владимир мечтательно потянулся.

– Давай, Колываша, будь другом, подсоби и отнеси меня назад в спальню.

Колыван привычно поднял на руки князя и понес его.

– Ты уж прости меня, друг старый, что на битву тебя не пустил, – говорил ему Владимир, пока богатырь нес его в спальню, – а только нужен ты мне, куда же я без тебя-то?

Колыван спокойно ответил, что приказ есть приказ, надо – пойдет, не надо – останется, не его дело интриги думать да заговоры плести, его дело – верно законному правителю служить.

– А где стража у дверей? – Колыван вдруг остановился.

Владимир тоже озабоченно посмотрел в проем: обычно возле двери стояли двое стражников, а сейчас никого не было. Колыван аккуратно посадил Владимира на скамью и вытащил из ножен меч, а из-за спины – щит.

– Может, отлучились куда? – с надеждой произнес Владимир, сторожко оглядываясь.

– Нет, – коротко ответил Колыван, внимательно глядя по сторонам. Стражу для Владимира он отбирал сам, брал только самых лучших, самых толковых, такие никогда не отлучились бы. Даже если бы их мать умирала рядом и спасти ее можно было бы, сделав один шаг, – ни один из них этого шага не сделал бы. За каждого своего человека Колыван готов был головой поручиться. Значит, произошло что-то нехорошее.

– Стража!

Колыван закрыл своей широкой спиной Владимира и замер, ожидая удара с любой стороны. Искать злоумышленников да пропавших стражников можно и позже, сейчас главное – князя защитить. Внизу загрохотали сапоги, стражники спешили на зов богатыря.

Наконец из тени вышла фигура: злоумышленник понял, что ему не удастся отвлечь Колывана и тайком подобраться к князю. Колыван метнулся к фигуре, молниеносно нанося удар. Те, кто видел Колывана впервые, начинали считать, что тот сильный, но неповоротливый: фигура у богатыря была массивная – огромные мускулистые руки, толстая шея, широкие плечи. Казалось, что вширь богатырь такой же, как и в высоту, – все в нем производило впечатление массивности, но только до того момента, как Колыван начинал двигаться. Движения его были быстры, как у соболя, а реакция молниеносна, меч бил точно в грудь злоумышленнику, но тот махнул своим мечом в ответ, и удар не достиг цели. Колыван удивленно посмотрел на обрубок меча у себя в руке: это была лучшая сталь и прекрасный клинок, но перерубивший его меч врага переливался всеми цветами радуги…

«Кладенец!» – мелькнуло в голове у Колывана; он отскочил к князю и отбросил ставший бесполезным обрубок меча, шум приближающейся стражи был все ближе, надо было продержаться до их прихода, однако злодей это тоже понимал. Он метнулся к Владимиру и попытался рубануть того мечом, но Колыван конечно же успел и подставил щит под этот удар. Меч прошел сквозь щит легко, как сквозь масло, и богатырь увидел, как его рука с обрубком щита падает на пол. Времени на размышления не было, и Колыван сделал единственное, что ему оставалось: он кинулся на врага и сдавил того оставшейся рукой, прижал к своему телу и сжал что есть силы. Кости врага хрустнули, и Колыван вместе с незнакомцем рухнул на пол.

– Князя спасайте! – рявкнул он страже, которая уже вбежала внутрь, но те не шевелились.

Колыван грозно глянул на стражников, но у тех на лицах были такие тоска и боль, что Колыван понял: случилось что-то страшное. «Только бы со мной, только бы не с князем!» – взмолился богатырь. Боль от отрубленной руки заглушала остальные чувства, мешая понять, есть ли другие раны.

Владимир сидел на скамейке, глядя своими ясными глазами куда-то вдаль, а из груди его торчал, переливаясь всеми цветами радуги, меч-кладенец. Злодей не стал пытаться спасти свою жизнь, рубя Колывана, вместо этого он метнул меч в князя. Тот настолько глубоко вошел в стену, что из груди торчала лишь небольшая часть клинка у рукояти. Великий князь Владимир, всемогущий повелитель Тридевятого царства, был мертв.

Глава 19
Назад в Берендеево царство

Рубежи бывшего Берендеева царства, а нынче – царства Кощея, никем не охранялись. Полк въехал спокойно: никто не тревожил воинов, не попадалось по дороге ни патрулей, ни застав.

– Как думаешь, дядь Федор, тут живые остались еще? – поинтересовался Дмитрий у своего воеводы.

– Не знаю, – честно ответил Федор, – когда уходили, я тебя в лукошке вез, а теперь ты – бык здоровей меня; вот и считай, сколько годков прошло… Но я бы к худшему готовился, – угрюмо добавил он, – живые Кощею без надобности.

Первое время ехали молча. Ветераны оглядывались по сторонам, силясь узнать родные места.

– А все-таки лес – это вам не пустыня, – высказался наконец один из воинов, остальные согласно закивали.

– Птицы в лесу есть, – отметил Егор, – и белку я видел.

Весть о том, что в лесу осталась живность, приободрила войско, разговоры пошли охотней: воины обсуждали окружающие пейзажи и радовались как дети, что больше не увидят этих проклятых песков.

«Жаль тех, кто не дожил, – подумал Федор, – вкусив снова запах родных мест, и помереть теперь не страшно».

– Смотрите, дым! – Егор удивленно показал пальцем в сторону речки. Взор его до сих пор был острым, не зря он столько лет был главным разведчиком: все видеть и все подмечать – его главная забота.

– Дым – это люди, – уверенно заявил Федор и собрался направить коня к источнику дыма.

– Не спеши, дядя, – остановил его Дмитрий, – тут люди могут быть разные, давай-ка вначале разведчики сходят, посмотрят, что к чему, а мы тут подождем.

– Верно, – рассердился сам на себя Федор, провожая взглядом Егора и разведчиков, – мы на земле врага, тут осторожность и осмотрительность могут жизнь спасти.

Разведчики вернулись довольно скоро.

– Деревня там, – доложил Егор, – в ней люди, нечисти не видать.

– Давай-ка окружим тихо деревню да посмотрим, что там за люди такие, – предложил Федор.

Войско тихо разъехалось, охватывая деревню, будто в кузнечные клещи. Наконец, дождавшись, пока кольцо вокруг поселения замкнется, Дмитрий с Федором и еще десятком ветеранов направил коней к въезду в деревню.

На въезжающих воинов смотрели изумленно со всех сторон: обычные люди, мужчины и женщины, старые и малые, никто не выказывал страха или враждебных намерений. Дмитрий доехал до деревенской площади, где находился колодец, и возле него был встречен толпой, собравшейся вокруг седого старца.

– Давно я этого знака не видел, – вздохнул старец, указывая на стяг берендеев, с лесным волком на зеленом поле.

– Так и мы давно дома не были, – ответил Федор, внимательно осматривая старика.

– До́ма… – протянул тот задумчиво. – Вы, должно быть, остатки войска царского, что сбежали тогда от Кощея.

– Сбежали, – признал Федор, – но с собой увезли надежду вернуться.

– Надежду… – снова протянул старец, – это какую надежду?

Вперед выехал Дмитрий, а Федор сзади громко произнес:

– Перед вами царь Дмитрий, Берендей Седьмой, законный сын Берендея Шестого!

– Вот как? – удивился старик снова и хитро прищурился. – Помнится мне, что сын у Берендея Шестого богатырем был…

Дмитрий спрыгнул с коня и огляделся по сторонам. Наконец он увидел огромную чугунную наковальню возле деревенской кузницы. Подойдя к ней, он легко ее поднял.

– Ты смотри: похоже, и правда царь вернулся, – удивленно произнес седобородый.

Толпа, до этого молча слушавшая, тут же взорвалась сотнями возгласов:

– Царь!

– Царь вернулся!

– Кто царь, седой?

– Да нет же, вон тот, молодой.

– Хорошенький какой!

– Тихо ты, услышат!

– Где царь-то?

– Вон царь, глаза разуй.

– А Кощей кто?

– Это сын прежнего царя.

Воинов окружили со всех сторон, каждый старался что-то спросить:

– А где вы были?

– Давно вернулись-то?

– Никодим, брат мой, с войском ушел, нет его с вами?

– Никифора нет, никто Никифора не знает?

Возвращение оказалось совсем не таким, каким его ждали.

Пока войско размещалось вокруг деревни, Федор с Дмитрием зашли в дом к старосте – именно старостой оказался их седобородый собеседник. Звали его Евлампий.

– Батюшку вашего я хорошо знал, – медленно говорил Евлампий, – я у него яблоко стащил, а он меня – кнутом.

Он задрал рубаху и показал шрам.

– Воровать нехорошо – Дмитрий не знал, что сказать: отца своего он не помнил, а ссориться со старостой ему не хотелось, тем более из-за такой мелочи, как украденное когда-то давным-давно яблоко.

– Правильно огрел, – согласно закивал Евлампий, – дураков учить надо, а меня вон, получается, сам царь учил. Вот я староста теперь в деревне, стало быть, впрок наука пошла. – Старик немного шамкал и суетился, но изо всех сил старался быть собранным.

– А Кощей что же? – Дмитрий задал вопрос, который волновал всех в его войске.

– Кощей… – Евлампий задумался. – Его мы редко видим, он у себя в замке сидит.

Федор с Дмитрием переглянулись.

– И сейчас сидит? – осторожно спросил Дмитрий.

– Сидит, наверное, где ж ему еще быть, – удивился Евлампий вопросу.

– Мы слышали, Кощей с войском в набег ушел.

– Да нет, в поход Лихо Одноглазое ушло, с нежитью всякой, а Кощей в замке остался.

Это были неприятные новости. Весь план берендеев был – ударить в спину войска Кощея совместно с русскими войсками и тем положить конец его царству.

– А змей? – вспомнил вдруг Федор. – Змей тут?

– Нет, – снова подумав, ответил Евлампий, – змей тут обычно за речкой сидел, а уже давно нет его. Видать, тоже с Лихом ушел.

– Змей Горыныч вот так запросто тут у вас за речкой сидел? – не поверил своим ушам Дмитрий.

– Ну он поначалу-то летал тут всюду, а потом вон за речку сел и там бродил, грустный такой был, лет уж пятнадцать как. А в прошлом месяце пропал, как раз когда Лихо в поход пошло; наверное, с ним он.

– Он же людей жрет! – тоже не поверил Федор.

– Говорят, жрал, было дело. Сам я, правда, не видел, – согласился Евлампий. – А мы ему козу как-то дали старую, он и козу съел. А люди у нас не пропадали, нет, не было такого.

– Вы тут спокойно с тех пор и живете? – изумился Дмитрий.

– Так а чего нам, помирать, что ли? – Староста глянул на Дмитрия. – Разбойники к нам не ходят, упырей боятся да лешаков. А мы чего – сеем да пашем, с другими деревнями торгуем. Кощей-то нас не трогает, и мы его тоже. Поначалу думали – съедят нас всех, всё ждали, когда упыри придут…

– Пришли? – спросил с интересом Федор.

– А как же, пришли к зиме, – закивал Евлампий, – спросили: все ли у нас в порядке, нет ли жалоб каких.

– А вы?

– А я возьми и брякни, что коров бы побольше.

– И?..

– Пригнали коров десяток.

– Упыри?

– Они, вурдалаки.

– Коров пригнали?

– Десяток коров; на разведение, сказали.

– А вы что?

– Ну я тогда сказал, что еще золота бы телегу да царевну в жены, раз уж они желания исполняют.

– Что, и это принесли?

– Да нет, дали по лбу несильно да ушли.

Федор с Дмитрием переглянулись, Кощеево царство они себе представляли совсем не так.

– Может, вы и возвращению царя и нас не рады?.. – разочарованно протянул Федор.

– Экая глупость! – снова изумился Евлампий. – Мы же берендеи, а Кощей – он вообще не пойми кто. Нам свой царь завсегда лучше чужого. Да и кто его знает, Кощея этого: может, он нас специально откармливает, чтобы съесть потом. Ну да скоро он и сам должен дать о себе знать.

Дмитрий чуть не подпрыгнул на месте:

– Откуда ему известно, что мы тут уже? Доложил, что ли, кто-то?

– Не кто-то, а лешие, – пояснил Евлампий, – как вы только в лес вошли, так Кощей уже все знал наверняка.

Дмитрий выскочил во двор, но все было в порядке: воины гуляли и разговаривали с селянами. Он поискал взглядом Егора – тот сидел на лавочке и блаженно смотрел на облака.

– Егор, как дозоры? – крикнул он на бегу.

– В порядке дозоры, муха не пролетит, – ответил тот удивленно. – Случилось что-то?

– Подготовиться к обороне, сейчас может враг нагрянуть!

Войско Кощеево ждали до вечера, но никто так и не появился.

– Я же говорю, войско нежити с Лихом ушло, – в который раз повторил Евлампий.

– Стало быть, Кощей сейчас в своем замке? – задал вопрос Дмитрий.

– Полагаю, что так.

– А войско его ушло?

– Да, с Лихом. Ну не все, конечно: кто-то на севере, с Идолищем Поганым, кто-то в замке остался.

– И много их там в замке осталось?

– Откуда же мне знать? Думаю, десятка два упырей; может, три…

Федор посмотрел на Егора, тот подумал и кивнул.

– А скажи-ка, нет ли кого в замке живого?

– Как не быть – работники там все живые, разве же заставишь варколака двор мести или трубы чистить? А упыри работать не любят.

– И что, в замке тоже свободные люди работают?

– Да нет, – Евлампий подумал немного, – в замке как раз пленники работают.

– А ворота, ворота они для войска смогут открыть? – напрямую спросил Дмитрий.

Войско собралось в лощине возле Черного замка. Укрепления производили сильное впечатление: мощные башни, толстые стены, глубокий ров с водой – видно было сразу, что замок строили на совесть.

– Упыри строили, – пояснил Евлампий, видя, как воины рассматривают укрепления.

– Ты же сам говорил, что упыри работать не любят, – удивился Егор.

– Не любят, – согласился староста, – а только вон какой замок отгрохали.

Дмитрий посмотрел на старосту: тот взял для вида стадо коз – договорились, что он первый войдет в замок и постарается открыть ворота войску.

– Тебе точно ничего не будет? – Дмитрий беспокойно посмотрел на старика.

– Так а что мне будет? – удивился тот. – Вот я с козами пришел: значит, по делу. В первый раз, что ли? Им пленников тоже кормить надо.

– Сам же говорил, что Кощею лешие наушничают, – все еще сомневался Егор.

– Ну тогда меня, конечно, убьют, и тут я вам стану не помощник, – согласился Евлампий, – но давайте все же сперва попробуем.

С тяжелым сердцем провожали взглядами воины-берендеи фигурку старосты, идущего с козами по мосту. Была уже глухая ночь, и все давно потеряли надежду, когда наконец ворота замка поднялись.

– Нет ли засады там? – Федор выглядел озабоченным.

– Рискнем, – решил Дмитрий, – я впереди.

Пришпорив коней, весь полк берендеев рванул к мосту. Цокот копыт был слышен далеко, но тут уж на внезапность не уповали. В воротах стоял Евлампий и двое каких-то мужчин.

– Десяток упырей во дворе и еще восемь – в замке, – крикнул старик пролетающим мимо воинам.

Тех, кто был во дворе, положили с налету: как бы ни были сильны вурдалаки, а против удара конного, с разбегу, не удержались. Только один пережил первый удар, да и его зарубили почти сразу. Те, что были в замке, попытались оказать сопротивление, дверь они закрыли, но Дмитрий с помощью своего чудесного копья быстро высадил ее. Двух упырей, что кинулись на него, пронзил двумя быстрыми ударами – подарок Шамаханской царицы бил надежно. Еще два упыря кинулись на богатыря в переходе – они прятались на лестнице и надеялись на неожиданность. Это могло бы помочь против обычных воинов, но против богатыря не сработало, Дмитрий легко пронзил обоих.

Оставшиеся четверо ждали его возле тронного зала. Один из вурдалаков был особенно здоровенный, в руках он держал огромный боевой молот, а на голове у него красовались раскидистые оленьи рога. Грозно зарычав, вурдалаки кинулись в атаку. Двоих Дмитрий пронзил копьем, третьему Федор подрубил ноги, и упырь рухнул на землю. Но самый здоровущий проскочил мимо и ударил боевым молотом, раздробив голову одному из воинов. Дмитрий перехватил рукой следующий замах молота и ударил копьем вурдалака в голову, остальные добили того, которому Федор отрубил ноги.

Дмитрий грустно посмотрел на павшего товарища, что лежал на земле с разбитой головой: вот и первая цена их возвращения домой…

Берендеи высадили двери в тронный зал, и первым туда ворвался Дмитрий. Сощурившись, он пытался найти в полумраке зала свою цель, копье в его руках рыскало по сторонам, выбирая направление атаки. Наконец тьма немного рассеялась, и стало ясно, что тронный зал абсолютно пуст.