Текст книги "Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней"

Автор книги: Дэн Карлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Из-за заражения Паркер Всемирная организация здравоохранения постановила разместить все образцы в двух сверхнадежных хранилищах. Именно там сегодня живут два образца оспы – один в Соединенных Штатах, другой в России[210]210
  Когда в начале 1990-х годов Советский Союз распался, у эпидемиологов возникли те же страхи, что и у специалистов по ядерному оружию. Все опасались, что советское ядерное и биологическое оружие может попасть в руки террористов или в страны-изгои.


[Закрыть]. С тех пор ведутся споры, не следует ли уничтожить эти образцы, чтобы устранить угрозу раз и навсегда. Правительства США и России выступают против, говоря, что образцы важны для изучения и когда-нибудь могут понадобиться[211]211
  Для полезных целей – создания вакцин, изучения генома и т. п.


[Закрыть].

В 2011 году в «Нью-Йорк Таймс» была опубликована статья Кэтлин Сибелиус, тогдашнего министра здравоохранения и социального обеспечения США. В ней она обосновывала свое мнение о том, что образцы нужно сохранить. Она говорила, что другие государства могут тайно хранить собственные образцы, а какие-то, забытые или снабженные неточными ярлыками, могут оказаться где угодно. «Хотя хранение образцов может быть связано с незначительным риском, США и Россия считают, что уничтожать их гораздо опаснее… Глобальное сообщество здравоохранения полагает, что все государства действуют в духе доброй воли. Однако никто еще не пытался проверить и подтвердить исполнение просьбы ВОЗ (об уничтожении живых образцов оспы). Вполне возможно, что в мире существуют неучтенные или попросту забытые образцы».

И действительно, мы находили такие образцы оспы – и не раз[212]212
  Это происходило несколько раз, в том числе в 2013 и 2014 годах.


[Закрыть]. Остается лишь надеяться, что террористам это не удастся.

Традиционный патоген, подобный Черной смерти, уже использовался для биологического оружия. Одна из теорий о происхождении Черной смерти заключалась в том, что в Европу болезнь занесли монголы и она быстро распространилась в городах – утверждали, что монголы перекидывали зараженные трупы через крепостные стены. Правда это или нет, но в 30–40‑е годы японские военные сознательно заражали чумой блох и рассеивали их над китайскими городами.

С тех пор бактериологическое оружие прошло большой путь. Сегодня идея использования против населения патогенов, переносимых по воздуху, пугает сильнее и может нанести куда больший вред, чем любое другое оружие глобальных арсеналов. Ядерное и химическое оружие ужасны, но все они имеют свои ограничения. Смертельный патоген может передаваться от человека к человеку и будет убивать в течение поколений (или вечно). Подобная искусственная чума может оказаться хуже всего, что некогда приготовила человечеству природа[213]213
  Американское правительство уже предупреждало об опасности размножения опасных болезней, указывая на то, что информация о геноме оспы доступна в Интернете.


[Закрыть].

А что можно сказать о новых болезнях? Новые разновидности гриппа передаются людям от свиней, кур и птиц практически каждый год. Испанка была неизвестна человечеству, пока не поразила его. СПИД был неизвестен, пока не проявился[214]214
  СПИД отличается от оспы или гриппа долгим инкубационным периодом и долгим периодом жизни, что несвойственно обычным эпидемическим заболеваниям. Это дало обществу время приспособиться. Гораздо хуже было бы, если бы СПИД убивал своих жертв за год-другой с момента заражения. Представьте, что случилось бы с обществом, если бы 35–42 миллиона умерших от СПИДа умерли бы в течение месяцев или года. Даже в своем текущем состоянии СПИД заметно дестабилизирует общество.


[Закрыть]. Не следует забывать, что «побежденные» болезни могут вернуться в более опасном виде из-за мутаций или снижения эффективности вакцин, лекарств, антибиотиков или антидотов.

Совершенно естественно сосредоточиваться на прямых фактах массовой гибели людей в результате пандемии. Однако последствия порой оказываются еще более серьезными. Судя по современной специальной литературе, власти опасаются страха, неопределенности и иррационального поведения части населения не меньше, чем реальной опасности любого будущего патогена[215]215
  Оспа не считается подходящим для биологического оружия патогеном. Ее легко победить, от нее есть вакцины, а если они окажутся неэффективными, их легко создать. Более опасной кажется сибирская язва. Но если цель – повергнуть общество в панику, чтобы оно погубило себя собственным страхом, оспа – самый пугающий патоген на нашей коллективной памяти. «Удивительно в оспе то, что страх, связанный с этой болезнью, ничем не обоснован, – пишет известный бактериолог Хью Пеннингтон. – Да, она убьет нескольких человек, но эффективной ее сделает паника. Это не оружие массового поражения, а оружие массовой паники». Самые сильные страхи, связанные с оспой, сегодня касаются массовой паники, которая может возникнуть, если болезнь, которая когда-то унесла столько жизней, появится вновь. Случай заражения оспой в Нью-Йорке в 1947 году привел к грандиозным усилиям по срочной вакцинации более шести миллионов жителей Нью-Йорка – примерно столько же людей погибло в холокосте. К вакцинации пришлось даже привлекать армию. И это неудивительно, ведь когда-то этот патоген за год уносил шесть миллионов жизней.


[Закрыть]. История показывает, что такие страхи вполне обоснованы.

Даже медленно развивающиеся трагедии, такие как эпидемия СПИДа, грозят паникой, страхами и предубеждениями. Все это произошло, когда общество впервые узнало об этой болезни. Ситуация в 1980‑е годы была тяжелой, но представьте, что произошло бы, если бы СПИД вел себя как холера или оспа: если бы люди заражались воздушно-капельным путем или через воду и умирали в течение нескольких дней. Трудно представить, чтобы человеческое общество вело себя рационально или гуманно, если бы уровень смертности достиг катастрофических уровней. В прошлом общества резко менялись, а порой и практически гибли под грузом пандемии. Вполне возможно, что, столкнувшись со смертностью в 50, 60 или 70 процентов, как те, кто жил во времена Черной смерти, мы поступим так же, как они: обратимся к религии, изменим социальную структуру, обвиним во всем непопулярные меньшинства или группы или забудем о прежней системе убеждений. Мы можем учиться на примере того, как люди прежних эпох реагировали на катастрофические ситуации. Мы можем спросить себя: а что сделаем мы в такой ситуации со всей нашей современной технологией, наукой и медициной? Поможет ли нам все это победить естественный страх и панику перед лицом подобной угрозы?

Хотя у нас гораздо больше средств и способов борьбы с любой современной болезнью, современный мир все еще уязвим для патогенов. Мы живем в гораздо более взаимосвязанном мире, чем наши предки. Заражение может распространиться с гораздо большей скоростью и охватить значительные территории – больше, чем раньше. Пандемия может распространиться по миру, прежде чем специалисты узнают об этой проблеме.

Какова вероятность того, что человечество уже пережило худшие эпидемии в своей истории? В знаменитом классическом научно-фантастическом романе «Война миров» Герберта Уэллса инопланетные захватчики погибли от земных патогенов. Остается лишь надеяться, что те же защитные механизмы нашей планеты не прикончат сначала нас.

Глава VII Быстрый и мертвый

Если человечество не откажется от стандартов коллективного поведения, которые древнее самой истории, в будущем мы можем ожидать полномасштабной ядерной войны. Великие региональные или глобальные геополитические соперники в определенный момент и в определенном месте сталкиваются друг с другом – так было со времен появления первых городов в Месопотамии, и у нас нет оснований полагать, что это когда-нибудь закончится. Несмотря на длительные мирные периоды, войны были всегда. Но следующая тотальная война станет первой, в которой обе стороны будут обладать оружием мощным настолько, чтобы уничтожить цивилизацию, и эффективным настолько, чтобы сделать это за один день.

30 октября 1961 года особым образом усовершенствованный советский самолет сбросил 60 000‑фунтовую 50‑мегатонную термоядерную бомбу на полигон в Арктике. Водородная бомба была гораздо более мощной, чем любая созданная до и после нее. Испытание было призвано недвусмысленно продемонстрировать США мощь Советского Союза. И цель была достигнута сполна – это событие стало предостережением будущим векам.

В действительности Советский Союз собирался использовать почти невероятно мощную 100‑мегатонную бомбу[216]216
  Атомная бомба, взорванная в Хиросиме, высвободила энергию, эквивалентную 13–18 тысячам тонн ТНТ (тринитротолуола) (килотонн). Самая большая бомба, испытанная США, имела мощность около 15 мегатонн (миллионов тонн ТНТ). 50-мегатонная советская бомба равнялась 50 миллионам тонн ТНТ.


[Закрыть]. Но один из физиков, будущий диссидент и борец за мир Андрей Сахаров, отговорил Никиту Хрущева от такого шага. Даже последствия взрыва 50‑мегатонной бомбы очень тревожили Сахарова.

Самой мощной ядерной бомбой, использованной до этого времени, была 15‑мегатонная водородная бомба, взорванная США в 1954 году в рамках испытаний «Касл Браво» в Тихом океане. Ученых тревожила цепная реакция событий, вызванных таким мощным взрывом. Они опасались, что радиоактивное облако может повлиять на всю планету. (Неясно, какого именно влияния они опасались.) В очень мощных бомбах многое все еще было не до конца ясно и оставалось на уровне теоретических изысканий. Испытание «Касл Браво» продемонстрировало приблизительность оценок мощности крупных бомб. Бомба изумила всех – ученые не предполагали, что ее мощность окажется вдвое больше предполагаемой. Некоторые ученые опасались, что она может воспламенить сам воздух.

Гигантская советская «Царь-бомба», как ее назвали на Западе, оказалась еще более мощной. Вот что пишет о ней в книге «Холодная война» (The Cold War: A New History, 2005) историк Джон Льюис Гэддис: «Это был самый мощный взрыв, осуществленный человечеством на планете. Вспышка была видна за 600 миль. Огненный шар, по словам тех, кто его видел, был огромным и надменным, как Юпитер. Казалось, он всосал в себя всю Землю».

Гэддис продолжает: «Ядерный гриб поднялся на 40 миль в стратосферу. Остров, на котором было проведено испытание, стал абсолютно гладким – лишился не только снега, но и камней и стал напоминать бескрайний каток… По некоторым оценкам на основе этих испытаний, если бы, как планировалось, была взорвана 100‑мегатонная бомба, волна огня захлестнула бы регион, по площади равный штату Мэриленд». И, скорее всего, экипаж самолета, доставившего бомбу к месту взрыва, тоже бы погиб[217]217
  До широкого распространения ракет такие бомбы сбрасывали тяжелые бомбардировщики. Когда речь заходила об очень больших ядерных бомбах, всегда возникали опасения, что самолеты не успеют улететь достаточно далеко, чтобы не подвергнуться воздействию взрывной волны. Огромная бомба и тяжелый, медленный самолет – это превращало пилотов в самоубийц.


[Закрыть].

Человечество более семидесяти лет живет в условиях эксперимента. Эксперимент этот призван дать ответ на вопрос, сумеем ли мы справиться с мощью созданного нами же самими оружия. Поскольку вооружение не становится слабее, единственный способ завершить эксперимент – выяснить, что мы не сумели.

Человек – вид, который умеет приспосабливаться. Наша способность приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам помогла Homo Sapiens преодолеть бесчисленные трудности и достичь текущего уровня цивилизационного развития. В XXI веке мы все еще живем и процветаем, и нас стало больше, чем когда бы то ни было. Но на горизонте маячат очень серьезные проблемы, способные обернуть эту тенденцию вспять, если мы снова не сумеем приспособиться.

Сегодня мы живем в эпоху, которую можно было бы назвать Долгим перемирием. Войны между великими державами не было более семидесяти лет. А ведь таких войн в истории человечества было немало: мировые войны, наполеоновские, Тридцатилетняя война, Столетняя война, Пунические войны… Крупномасштабные войны между самыми мощными государствами были неотъемлемой частью человеческой истории всю жизнь и остановились лишь семьдесят пять лет назад, когда вооружение совершило квантовый скачок вперед. Нет, кровавые конфликты сохранились: человечество не может отказаться от насилия. Но нам как-то удалось избежать серьезного конфликта между супердержавами. Неужели в нашей истории произошла последняя крупная война?

Трудно представить, что нам удалось избавить общество от проблем, связанных с основными человеческими инстинктами: секса, алчности, наркомании, насилия… войны?[218]218
  Неужели стремление к войне у нас врожденное? Думаю, это еще стоит обсудить, изучить и оценить.


[Закрыть]Можем ли мы отказаться от войны? Когда для избегания кошмарного результата нужно изменить те аспекты человеческого поведения, которые кажутся почти врожденными, легко преисполниться пессимизма. Даже если бы мы решили, что такое поведение ведет к самоуничтожению, и отказались от него, трудно было бы быть уверенным, что мы не соскользнем к прежним привычкам. Какое-то время мы будем «хорошими», но вечность – это слишком долго, чтобы сохранять бдительность[219]219
  Философ Бертран Рассел так сказал о проблеме сохранения бдительности: «Мы можем ожидать, что с канатоходцем за десять минут ничего не случится. Но если бы он ходил по канату двести лет, подобные ожидания были бы неразумными».


[Закрыть].

Человечество совершенствовало свое оружие начиная с каменного века. Военные технологии чаще всего менялись медленно и постепенно, и до относительно недавнего времени армии соседних эпох вполне могли бы сражаться друг с другом на равных. Копья, луки и кавалерия использовались на полях боя очень долгое время. (А иногда процесс военного совершенствования касался не только оружия.)[220]220
  Оружие – это лишь один элемент эффективного ведения военных действий. Тактика, муштра, командование, логистика, стратегия и многое другое также являлись частью процесса эволюции. Хотя и ассирийцы в VIII веке до н. э., и римляне в I веке до н. э. пользовались мечами, их военные системы различались кардинальным образом, и это сделало римскую армию гораздо более великой и опасной, чем ассирийские войска библейских времен.


[Закрыть].

Но после наполеоновских времен убойная сила современных армий начала стремительно расти. К концу XIX века индустриализация, с ее фабриками и сборочными конвейерами, достижениями науки и постоянными техническими инновациями, кардинальным образом изменила характер военных действий. За период с битвы при Ватерлоо в 1815 году и сражением при Седане 1870 года армии удвоились, а потом удвоились еще раз – к началу Первой мировой войны в 1914 году. Перемены в мощи оружия оказались еще более грандиозными. Самые большие пушки Первой мировой войны выпускали снаряды, которые весили больше, чем тяжелые пушки Наполеона всего веком раньше, а ружье пехотинца в 1914 году по дальнобойности превосходило пушки на конной тяге XVIII века. Все это подкреплялось богатством, мощью и населением национальных государств. Убойная сила нового оружия за относительно короткое время возросла безмерно и постоянно продолжала расти, поскольку приобретала все большую значимость[221]221
  Как мы уже говорили, на протяжении истории темп перемен был значительно медленнее, и старые системы часто оставались вполне жизнеспособными в течение долгого времени.


[Закрыть]. Отставание от новейших тенденций в области вооружения, тактики и стратегии могло привести к военной (и, возможно, национальной) катастрофе[222]222
  В этом убедились французы в ходе франко-прусской войны 1870–1871 годов. Немцы гораздо эффективнее использовали железные дороги для перемещения и концентрации войск.


[Закрыть]. Все это значительно повысило роль ученых в поддержании боеспособности национальных армий[223]223
  Физик Артур Холли Комптон заявил: «Я уверен, что в этой [Второй мировой] войне сотня физиков стоит больше миллиона солдат».


[Закрыть].

Использование технологий ХХ века в Первой мировой войне напугала всех. Урон, нанесенный современным оружием, был колоссальным. Кроме того, наука пугала мир новыми ужасами, в том числе и эквивалентом человеческого инсектицида: ядовитые газы и химические вещества травили людей как муравьев.

Если все было так плохо уже к концу Первой мировой войны, то есть в 1918 году, то что же готовило будущее? Совершенно понятно, почему после войны человечество прилагало все усилия к тому, чтобы подобный глобальный конфликт больше никогда не возник.

Однако не прошло и двадцати лет, как новое, поразительно мощное оружие было готово явить себя миру.

В 1938 году, когда на горизонте собирались грозовые тучи новой войны, германские ученые сделали открытие, способное превратить в оружие атом. В августе 1939 года, за месяц до начала Второй мировой войны, Альберт Эйнштейн написал письмо Франклину Рузвельту, в котором предупреждал его об опасном потенциале атомного супероружия. В письме он дал понять, что потенциал этот скоро может быть реализован:

«Стала вероятной возможность ядерной цепной реакции в значительной массе урана, в результате чего высвободится колоссальная энергия и значительное количество новых элементов, подобных радию. Можно считать почти достоверным, что это будет достигнуто в ближайшем будущем».

Это явление способно привести также к созданию бомб и, возможно – хотя и менее достоверно, – исключительно мощных бомб нового типа. Одна бомба этого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, полностью разрушит весь порт с прилегающей территорией. Хотя такие бомбы могут оказаться слишком тяжелыми для воздушной перевозки».

Стоит отметить, что даже такому образованному человеку доатомной эпохи, как президент Рузвельт, было сложно понять это предостережение[224]224
  Кроме того, оно могло быть ошибочным. Эйнштейн писал Рузвельту о том, что было возможным, а не на сто процентов точным. Довольно трудно принимать подобные решения даже физикам, которые все понимают. Рузвельт физиком не был и, по-видимому, не понял Эйнштейна.


[Закрыть]. Если вы не понимаете важность информации, то что вы с ней делаете?[225]225
  Помимо философского вопроса, разумно ли постоянно наращивать мощь вооружения, стоял и вопрос цены. Не следует ли использовать силы и деньги не на подобные эксперименты, а на то, что с большей вероятностью поможет победить в войне?


[Закрыть]Но президент США все же запустил программу создания атомной бомбы.

Манхэттенский проект по созданию супероружия объединил усилия множества ученых. Это было довольно смелое решение, поскольку оно потребовало ценных ресурсов и огромных денег. Ученые и специалисты из разных стран собрались в небольшом городке, где в обстановке строжайшей секретности создавали и испытывали оружие, прежде чем это удастся сделать противнику. Когда война началась, эти работы стали вопросом национальной обороны – ведь у немцев тоже были блестящие физики (и одним из них был Эйнштейн до его отъезда из Германии).

Жители Древнего Египта и Месопотамии поняли бы основания геополитического реализма Манхэттенского проекта. Некоторые из участвующих в проекте ученых терзались сомнениями относительно создания чудовищной бомбы для того, чтобы люди могли более эффективно убивать друг друга. Но мысль о том, что такая бомба может оказаться в руках исключительно нацистов, становилась настоящим кошмаром.

После многолетней работы 16 июля 1945 года бомба была испытана в пустынном регионе Нью-Мексико. Испытание прошло успешно (в чем были уверены не все). Кроме того, бомба оказалась более мощной, чем ожидали разрабатывавшие ее физики[226]226
  Устройство, по данным Фонда атомного наследия, получило название «Штучка» (Gadget). Как и бомба, сброшенная на Нагасаки, «Штучка» была плутониевой бомбой имплозивного типа.


[Закрыть]. Участники проекта вздохнули с облегчением. Это был настоящий триумф – но вызывающий смешанные чувства. Многие ученые предчувствовали, что мощь этого оружия со временем будет только нарастать.

Роберт Оппенгеймер, которого иногда называют «отцом атомной бомбы», так описывал момент испытаний в интервью 1965 года в программе «Решение сбросить бомбу»:

«Мы знали, что мир никогда больше не будет прежним. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Большинство людей молчали. Я вспомнил заключительные строки из «Бхагавад Гиты». Вишну пытается убедить принца исполнить свой долг. Чтобы внушить ему почтение, бог принимает свой многорукий вид и говорит: «Теперь я есть Смерть, Разрушитель миров». Мне кажется, что в тот момент мы все подумали об этом, пусть даже и в других словах».

Контекст очень важен. Испытание новой бомбы происходило не в вакууме. Важно помнить, каким был последний год Второй мировой войны. Многие считают этот год самым тяжелым в плане человеческих потерь, настоящей мясорубкой. В 1945 году города буквально стирались с лица земли по два раза в неделю. Если Вторая мировая война что-то и доказала, так это то, что неважно, сколько договоров о вооружениях подписывается и какие ограничения накладываются в мирное время. Когда общества оказываются в ситуации тотальной войны, ставящей под угрозу само их существование, в их арсенале не остается ничего этически недопустимого[227]227
  Историки иногда указывают, что отравляющие вещества во Второй мировой войне использовались не так широко, как в Первой, но это было продиктовано отнюдь не гуманитарными соображениями. Отравляющие вещества не помогли бы одержать победу в войне. В противном случае их непременно использовали бы. Есть сообщения об использовании газов в определенных ситуациях, и несколько государств – участников Второй мировой войны обвинялись в использовании химического оружия в тот или иной момент конфликта.


[Закрыть]. Бомбардировки городов так ужаснули мир в начале войны, но в 1945 году они стали нормой жизни, а моральные переживания 1939 году превратились в туманное напоминание о довоенном менталитете. Некоторым новая бомба казалась более эффективным и экономичным методом ведения войны – ведь там, где раньше нужны были налеты сотен самолетов, теперь можно было обойтись одним.

В современных спорах о моральности атомной бомбардировки Японии есть один момент, значение которого часто упускают. Но в то время он был очень важен для всех. Новую супербомбу планировалось использовать в Германии – так же, как союзники бомбили города Третьего рейха обычными бомбами. И тогда были бы уничтожены почти все крупные и средние города Германии[228]228
  Одна из причин популярности Гейдельберга у туристов – то, что городу удалось избежать бомбежек. Это один из самых хорошо сохранившихся городов Германии, который показывает, какой была архитектура и стиль этой страны до войны.


[Закрыть]. В мае 1945 года, за два месяца до успешного испытания «Тринити», нацистская Германия капитулировала, но война с Японией все еще продолжалась.

К 1945 году Японию бомбили так же ожесточенно, как и Германию. Японские города постоянно сгорали до основания. Если бы атомные бомбы не были сброшены, Соединенные Штаты просто продолжали бы вести войну, как раньше. В марте 1945 года, за пять месяцев до Хиросимы, более трехсот тяжелых бомбардировщиков совершили налет на Токио, в результате чего погибли сто тысяч человек, миллион человек были ранены, семнадцать квадратных миль площади города были стерты с лица земли[229]229
  Эти цифры сопоставимы с потерями в результате атомной бомбардировки в августе 1945 года.


[Закрыть]. К августу, когда были сброшены атомные бомбы, Токио был уже настолько разрушен (пятьдесят-шестьдесят квадратных миль города попросту выгорели), что столицу вычеркнули из списка потенциальных целей. Более шестидесяти японских городов постигла та же судьба.

Сегодня, когда мы говорим о двух атомных бомбах[230]230
  Бомбы носили имена «Малыш» и «Толстяк». По данным Фонда атомного наследия, «Малыш» имел десять футов в длину, весил около десяти тысяч фунтов и содержал высокообогащенный уран. Эту бомбу сбросили на Хиросиму 6 августа 1945 года. «Толстяк» относился к классу плутониевых бомб имплозивного типа. Эта бомба упала на японский город Нагасаки 9 августа 1945 года. Бомба содержала всего тринадцать с половиной фунтов плутония – примерно с мяч для софтбола. Но по мощности «Толстяк» превосходил «Малыша» в десять раз.


[Закрыть], сброшенных Соединенными Штатами на Японию, мы рассуждаем в контексте морали. Но у тех, кто принимал эти решения, вовсе не было тех вариантов, которые мы им часто приписываем. Нам кажется, что президент Трумэн мог сделать что-то другое и не сбрасывать атомные бомбы на Японию. Но, говоря так, мы не учитываем политические реалии того времени[231]231
  До сих пор возникает множество вопросов о том, как он отдал приказ о бомбардировке. Некоторые физики и даже военные хотели провести демонстрационное испытание в менее населенном или ненаселенном регионе (например, над водой у побережья Японии), чтобы показать противнику, на что способны бомбы, не применяя их на людях.


[Закрыть]. Как пишет в книге «Власть бомбы» (Bomb Power, 2010) историк Гарри Уиллс: «Если бы было известно, что Соединенные Штаты имели мощное оружие, но не использовали его, семьи американцев, погибших после создания такого оружия, пришли бы в ярость. Общество, пресса и Конгресс обрушились бы на президента и его советников. Раздались бы призывы к импичменту президента Трумэна, а генерала Гровса отдали бы под военный трибунал. Администрацию обвинили бы в том, что они потратили миллиарды долларов и отвлекли ценные ресурсы от других военных проектов – причем совершенно бесцельно».

Конечно, атомная бомбардировка несла с собой особый ужас. Те, кто пережил двадцатичетырех– и тридцатишестичасовые бомбардировки, писали, как странно было выходить из бомбоубежищ и видеть город, который только что был совершенно цел, а теперь лежал в руинах. И все же у людей был какой-то промежуток времени, хотя бы несколько часов, чтобы ментально подготовиться к происходящему. Во время атомной бомбардировки колоссальный ущерб был нанесен в мгновение ока. Люди, которые пережили две бомбардировки японских городов, были просто поражены. Многие умерли от ран и радиации, не успев даже осмыслить, что произошло с ними.

В атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа соответственно) погибло более двухсот тысяч человек. Эти жертвы стали единственными людьми в истории, подвергшимися ядерной атаке. Они, сами того не желая, стали подопытными кроликами в страшном эксперименте[232]232
  И создатели бомбы этого не желали. Они не собирались испытывать свое изобретение на людях, но, когда это произошло, тщательно изучили последствия. Собранная информация стала побочным продуктом, но чрезвычайно ценным. Она была использована по-разному и стала мрачным предостережением человечеству о том, к чему может привести глобальный ядерный конфликт.


[Закрыть]. Выжившие поделились своими историями и рассказали миру о том, насколько ужасна ядерная война.

Рассказы свидетелей тщательно записали и сохранили для будущих поколений. Сьюзен Саутард в книге «Нагасаки: жизнь после атомной войны» (Nagasaki: Life After Nuclear War, 2016) пишет, что за секунду после взрыва бомбы образовался огненный шар 750 футов в диаметре, а температура в центре его достигла 540 000 градусов по Фаренгейту – то есть выше, чем в центре Солнца. «Горизонтальная взрывная волна прошла по городу со скоростью, в два с половиной раза превышающей скорость урагана пятой категории. Она превратила в радиоактивную пыль здания, деревья, траву, животных и тысячи мужчин, женщин и детей. Людей вышвыривало из их убежищ, из домов, фабрик, школ, с больничных коек, их впечатывало в стены или расплющивало под рухнувшими зданиями». И все это произошло за секунду.

Один из очевидцев бомбардировки Хиросимы, Хироси Сибаяма, увидел взрыв и бросился к центру города, где взорвалась бомба. Он писал: «Люди обгорели так сильно, что их трудно было отделить друг от друга. Все почернели, словно покрылись сажей. Одежда их превратилась в лохмотья. Многие были обнажены. Руки их бессильно висели. Кожа рук свисала с кончиков пальцев. Их лица не были больше лицами живых людей». От историй свидетелей мороз идет по коже.

В любой третьей мировой войны те, кому удастся пережить ядерную бомбардировку, будут вспоминать то же самое[233]233
  Даже при взрыве более крупных и мощных бомб на земле произойдет примерно то же самое. Площадь эпицентра расширится, зона воздействия взрывной волны тоже увеличится, но те, кто переживет будущую ядерную бомбардировку, будут выглядеть так же, как жертвы Хиросимы и Нагасаки.


[Закрыть]. Но, как стало ясно всем после двух первых бомб, в следующей большой войне эти бомбы станут более мощными, их будет больше, и они будут у обеих сторон. А что, если вместо двух небольших атомных бомб используют двести больших? Не нанесем ли мы своей планете ущерб, который не сможем восстановить?[234]234
  Способность вернуться к довоенному уровню – это один из факторов, которые физик Ник Бостром использует в качестве понятия «экзистенциальный риск» в книге «Риски глобальной катастрофы». «Экзистенциальный риск – это то, что угрожает вымиранием разумной жизни на Земле или навсегда или на долгое время снизить качество жизни (в сравнении с тем, что могло бы быть возможно без войны)».


[Закрыть]

Говорят, что однажды Альберт Эйнштейн сказал: «Я не знаю, каким оружием будут воевать в третьей мировой войне, но после нее воевать придется палками и камнями». Генерал военно-воздушных войск Кертис Лемей, якобы собирался «бомбить противника, пока он не вернется в каменный век»[235]235
  Лемей клянется, что никогда не говорил ничего подобного.


[Закрыть]. Говорили эти люди такое или нет, но будущая тотальная война отбросит человечество назад по цивилизационной шкале. Впервые в истории люди создали оружие настолько мощное, что теоретически получили возможность вернуться в темные времена.

Человечество не сталкивалось с подобной перспективой тысячу лет или даже больше. Легко забыть, что с нами может произойти то же самое, что много веков назад с цивилизациями творила чума[236]236
  Если вы пропустили главу 6, вернитесь и почитайте об эпидемиях, которые выкашивали значительную часть человечества.


[Закрыть], землетрясения или извержения гигантских вулканов. Невероятно, что сейчас такое может произойти по воле человека, присвоившего себе права Бога. Гибель цивилизации в результате ядерного холокоста станет делом рук человеческих. Если подобное когда-нибудь случится, то это будет решение одного человека или нескольких людей. Человек не может приказать вулкану извергаться, а волнам цунами обрушиться на берег. У древних греков были мифы, связанные с тем, как люди присваивали себе божественные способности[237]237
  И изобретатель Дедал, и похититель огня Прометей – пример божественных способностей, которыми наделены смертные.


[Закрыть]. Кто из людей способен ответственно справиться с грузом подобной власти?[238]238
  И даже если такие компетентные люди найдутся, то кто их сменит? Мы говорим о власти и угрозе, которую нужно контролировать, пока она не перестанет быть угрозой. Когда это произойдет? Какова вероятность, что во все времена и во всех странах найдутся компетентные люди, способные справиться с подобным оружием?


[Закрыть]

Появление ядерного оружия впервые в истории позволило одному человеку уничтожить десятки и даже сотни миллионов жизней – и сделать это за считаные минуты. Самые страшные персонажи истории – Чингисхан, Александр Македонский, Адольф Гитлер – ничего подобного не могли. Когда в XIII веке Чингисхан решал стереть с лица земли империю или государство, ему нужно было время. Если государство было велико, как, например, Китай, то на захват уходили десятилетия. Но если бы президент Ричард Никсон в 1969 году решил нанести ядерный удар по той же территории, он убил был сто миллионов китайцев за полдня.

Если человечество будет относиться к новому супероружию так же, как к любому другому эффективному оружию прошлого, следующая мировая война приведет нас к гибели богов. Многие из тех, кто был свидетелями начала атомной эпохи, поняли это в тот момент, когда в американской пустыне взорвалась первая бомба. «Ныне я есть Смерть, Разрушитель миров», как сказал Оппенгеймер.

Реакция американцев, как и реакция ученых, была смешанной. Когда ты участвуешь в мировой войне и твое правительство получает супероружие, то этому нельзя не радоваться[239]239
  Разумеется, это гораздо лучше, чем если бы супероружие получила другая сторона. Представьте реакцию американцев, если бы атомную бомбу первым сделал Советский Союз.


[Закрыть]. В книге «В тени войны» (In the Shadow of War, 1995) историк Майкл Шерри описывает реакцию американцев на телевыступление президента Трумэна с сообщением о ядерной бомбардировке. Он сообщил народу, что это было за оружие и почему Штаты его применили. «Некоторые гордились американскими достижениями и радовались, что японцам удалось отомстить». Кое-кто желал продолжения войны, чтобы можно было сбросить на Японию новые бомбы. «Другие же, особенно солдаты, которые считали, что единственной альтернативой бомбардировке было бы вторжение на острова, радовались наступлению мира. Бомба сократила войну и могла стать орудием сохранения мира в будущем».

Но были и те, кто видел всю картину, – для них бомба стала доказательством чудовищности современной войны. А кто-то предчувствовал, что сулит нам будущее. Ведущий канала CBS Эдвард Марроу сказал так: «Редко когда, а то и никогда, война заканчивалась, оставляя победителей с чувством неопределенности и страха – с осознанием того, что будущее туманно, а выживание не гарантировано».

Поколения, выросшие в первые десятилетия после Второй мировой войны, жили в тени ядерного конфликта. Они говорили об этом, писали и пели об этом, ядерная война являлась им в кошмарных снах. В американских школах часто проводили учения на случай бомбардировки. В литературе и фильмах того времени постоянно встречалась тема ядерной (а позже термоядерной) войны. «Конец света» стал популярной фантазией. И неважно, если ты живешь в так называемой нейтральной стране, потому что нигде нельзя укрыться от третьей мировой войны. В эпоху, когда супербомбы только появились, самые разные люди: ученые, военные, политики, артисты и философы – начали задумываться о такой вероятности, словно от этого зависела их жизнь.

Это ключевой вопрос современности. Либо все повторится, как это всегда было, либо не повторится никогда. Либо в человеческой истории случится очередная великая война (или войны), или мы всегда будем жить в мире. Вы вольны выбирать любой сценарий.

Осознание того, что люди собственными руками создали самое мощное оружие на земле и вручили его в руки довольно агрессивному виду, заставляло тех, кто способствовал созданию супербомбы, искать в этом хоть что-то позитивное. Может быть, человечество наконец устрашится и откажется от войн, которые сопровождали нас с незапамятных времен. Оппенгеймер говорил: «Для того чтобы человек захотел мира, не нужно атомное оружие. Но атомная бомба стала поворотом винта. Атомная бомба сделала перспективу будущей войны невыносимой». Идеализм стал реализмом (или чем-то другим).

Физик Артур Холли Комптон[240]240
  Он участвовал в создании атомной бомбы.


[Закрыть]писал: «Если при наличии такого разрушительного оружия люди выживут, они стремительно обретут истинное величие. Необходим новый уровень человеческого понимания. Награда за использование силы атома для процветания человечества велика и гарантирована. Кара за ее неправильное использование – смерть и разрушение цивилизации, которая росла и развивалась тысячу лет».

«Стремительное обретение истинного величия» – замечательная фраза. Равно как и «смерть и разрушение цивилизации, которая росла и развивалась тысячу лет». Хороший способ сказать, что мы как вид должны либо стать более просветленными, либо погибнуть.

Эйнштейн в этом отношении был настроен более пессимистически: «Освобожденная сила атома изменила все, кроме нашего образа мышления, и поэтому мы скатываемся к катастрофе, равной которой не было в истории». Позже он пояснил свою мысль:

«Многие интересовались моими недавними словами о том, что «если человечество хочет выжить и перейти на более высокий уровень, ему необходимо новое мышление».

В процессе эволюции видам часто приходилось приспосабливаться к новым условиям ради выживания. Сегодня атомная бомба кардинально изменила известную нам природу мира. Человечество оказалось в новой среде обитания и должно адаптировать к ней свое мышление.

В свете новых знаний… текущее состояние мира не просто желательно ради братства народов, оно необходимо для выживания… Сегодня мы должны забыть о конкуренции и задуматься о сотрудничестве. Эта мысль должна лежать в центре наших международных дел, иначе мы столкнемся с настоящей катастрофой. Прежнее мышление и поведение не предотвратили мировых войн. Мышление будущего должно предотвращать войны»[241]241
  Эйнштейн написал это в 1946 году. В то время все надеялись, что только что созданная Организация Объединенных Наций станет чем-то вроде глобального правительства. И тогда это казалось не столь невероятным, как сегодня.


[Закрыть].

Это одна из развилок на интеллектуальном пути. Человечество должно кардинально измениться, чтобы не погибнуть от собственного творения. Но даже сторонники такой точки зрения понимают, насколько трудно будет человечеству не вести себя так, как всегда[242]242
  Представление о том, что государства и народы мира смогут создать нечто вроде мирового правительства, стоящего выше национального суверенитета, показывает степень сложности проблемы. Если поставить вопрос более жестко: человечество либо соглашается на создание единого глобального государства, либо разбомбит себя и вернется в каменный век. На что бы вы поставили? И снова ваш ответ зависит от вашей уверенности в человечестве.


[Закрыть]. Впрочем, они считают, что у нас нет выбора. Такой взгляд на мир – это реальное испытание нашей приспосабливаемости как вида. Мы либо преуспеем, либо в какой-то момент нашего коллективного будущего столкнемся с ядерным армагеддоном.

Другой путь с той же развилки говорит, что человечество поведет себя так, как всегда, потому что древние привычки слишком уж въелись в нашу природу, чтобы серьезно измениться. Те, кто придерживается такой точки зрения, считают, что существенная адаптация или эволюция нашего вида слишком маловероятна. Они полагают, что нам лучше поискать стратегии минимизации печальных последствий. Кое-кто считает, что новое оружие – это вовсе не плохо. Эти сторонники бомбы полагают, что все определяется тем, кто именно ее использует.

Когда Вторая мировая война закончилась и эмоции улеглись, встал вопрос, что делать с новой технологией. Как ее контролировать? А что, если другие страны тоже получат новое оружие?[243]243
  У Соединенных Штатов монополия на атомное оружие сохранялась с 1945 по 1949 годы. Лидеры страны считали, что такое положение сохранится гораздо дольше, и это сказалось на их планах на будущее.


[Закрыть]В 1945–1946 годах в Соединенных Штатах велись споры о том, кто должен контролировать это оружие. Логично было бы доверить его военным – именно им предстояло его использовать. Но президент Трумэн на это не согласился[244]244
  И у него были для этого основания. Джеймс Форрестол записал в дневнике слова президента. Трумэн говорил, что не хочет, чтобы «какой-нибудь лихой подполковник решил, что настало подходящее время ее сбросить».


[Закрыть]. Со временем было решено, что только президент США имеет право отдать приказ об использовании супероружия.

Но создатели конституции США даже подумать не могли, что на плечи президента ляжет такая ответственность. И это стало, как писал историк Гарри Уиллс, одним из побочных эффектов бомбы – она изменила конституционную систему Америки. «Когда “судьба человечества” легла на плечи одного человека, – пишет Уиллс, – безо всякой конституционной проверки его действий, это резко нарушило всю нашу систему управления». Но решение было принято, «поскольку казалось, что развитие технологии сделало его суровой необходимостью». Как президент может советоваться с другими лидерами или ветвями государственной власти, если вражеские ракеты уже в воздухе?