Текст книги "Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней"

Автор книги: Дэн Карлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

«Первый контакт» – когда германские племена хлынули в Средиземноморье (где уже существовала грамотность и подобную информацию можно было зафиксировать) – произошел, когда многочисленные племена кимвров и тевтонов[138]138
  Это племя, несомненно, связано с нашим современным термином «тевтонский».


[Закрыть]начали мигрировать на юг. Началась так называемая кимврийская война[139]139
  Корни этих «германских» племен неясны, но считается, что они появились на берегах Северного или Балтийского морей.


[Закрыть]. В 113 году до н. э. эти племена вторглись на территорию кельтских союзников Рима. Как пишут античные авторы (чаще всего настроенные враждебно), кимвры и тевтоны представляли собой многочисленные воинственные племена «варваров», которые искали себе новые земли. Войска сопровождали повозки с семьями и имуществом[140]140
  Степень «варварства» различных племен римляне и китайцы оценивали по нецивилизованности их представителей. Китайцы называли племена, которые уже имели контакт с оседлыми обществами, «приготовленными», а совершенно дикие – «сырыми». В римских реалиях кимвры и тевтоны были не просто сырыми, но еще и активно сопротивляющимися готовке.


[Закрыть]. Римские авторы писали, что по ходу движения эти племена объединились с другими. В продвижении на юг к ним примыкали и отдельные люди. Все это еще более увеличивало их численность[141]141
  К ним присоединялись даже кельты. До сих пор ведутся споры о том, в какой степени эти северяне были германцами (доминирующая точка зрения), а в какой – кельтами. Некоторые ученые считают, что эти два народа вполне могли объединиться.


[Закрыть].

К этому времени Рим уже несколько веков боролся с так называемыми варварами. Но новая группа была исключительной даже по стандартам нецивилизованности: они пугали даже других варваров. Античные авторы описывали их как огромных людей с белыми волосами и серыми глазами. Одевались они в звериные шкуры, отличались нечеловеческой силой и были одержимы жаждой крови. Они разбивали одну римскую армию за другой и продвигались к Италии, угрожая самому Вечному городу. Потери среди легионеров были ужасающие. Рим охватило отчаяние.

Но затем, как об этом пишут античные авторы, варварские племена, как дети, которые легко отвлекаются на новую игрушку, обратили внимание на регион современной Испании и Франции и направились туда, дав римлянам время для разработки экстренного плана действий. В подобных ситуациях римляне поступали просто: они находили великого лидера и подчинялись его командованию.

Когда кимвры и тевтоны (и их союзники) в 104 году до н. э. остановили марш на Рим, римляне доверились опытному военачальнику, неоднократно избираемому консулом, – Гаю Марию. Этот человек, сыгравший важную роль в упадке Римской республики, спас Рим от одной из самых страшных угроз в истории. Он разбил тевтонов и их союзников в сражении при Аквах Секстиевых в 102 году до н. э. (предположительно, на поле боя полегли 90 тысяч германцев). В следующем году Гай Марий разбил кимвров в битве при Верцеллах (там погибло от 65 до 160 тысяч варваров)[142]142
  Мы снова не можем быть уверены в этих цифрах. Античные источники очень ненадежны, и в цифрах расходятся даже лучшие специалисты. Этот диапазон считается общепринятым.


[Закрыть]. Так римлянам удалось избавиться от первой германской угрозы в своей истории.

Спустя поколение (55‑е годы до н. э.) свою страшную германскую проблему решал один из величайших героев римской истории Юлий Цезарь (племянник Гая Мария). По словам самого Цезаря, кельтские племена, которые жили на территории современной Западной Европы (преимущественно в районе Рейна), подвергались нападениям воинственного народа. Цезарь называл этот народ «германцами». Он описывал их такими же страшными и неудержимыми, как и поколение назад, словно они были теми же кимврами и тевтонами, и писал, что кельты умоляли его помочь им отразить нападение или вторжение из-за Рейна.

Когда римские легионы прибыли на помощь своим галльским и кельтским союзникам[143]143
  «Кельты» в данном случае столь же сомнительны, как и «германцы». В целях данной книги термины «галлы» и «кельты» могут считаться взаимозаменяемыми.


[Закрыть], им стали рассказывать об ужасном и незнакомом противнике. Цезарь пишет, что в сердца легионеров закрался страх. «Наши расспрашивали о германцах галлов и купцов, – писал Цезарь. – Последние заявляли, что германцы отличаются огромным ростом, изумительной храбростью и опытностью в употреблении оружия: в частых сражениях с ними галлы не могли выносить даже выражения их лица и острого взора»[144]144
  Этому рассказу Юлия Цезаря более двух тысяч лет, в нем описывается древнейший франко-германский конфликт, которых немало было в предстоящие века. У Цезаря были личные мотивы написать это. Хотя его книга считается очень важным и ценным источником, многие фрагменты следует воспринимать со скептицизмом. Цезарь мог по собственным соображениям разделить народы искусственным образом.


[Закрыть],[145]145
  Здесь и далее пер. М. М. Покровского. (Прим. ред.)


[Закрыть]. По предвзятому, хотя и основанному на личном опыте, рассказу Цезаря, ужасающие описания этих «германцев» вызвали панику среди римских военных трибунов и префектов.

«Последние под разными предлогами стали просить у него позволения уехать в отпуск по неотложным делам; лишь некоторые оставались из стыда, не желая навлечь на себя подозрение в трусости. Но они не могли изменить выражение лица, а подчас и удержаться от слез: забиваясь в свои палатки, они либо в одиночестве жаловались на свою судьбу, либо скорбели с друзьями об общей опасности. Везде во всем лагере составлялись завещания».

Следует отметить, что ко временам Цезаря римская армия победила всех и считалась неудержимой. Армия, которую Цезарь описывает как запуганную таинственным врагом, на самом деле была армией, способной запугать любого.

Позже Тацит и Плутарх писали о том же, что и Цезарь: народы, которые, по словам Цезаря, жили на восточном берегу Рейна, были физически крупными и очень воинственными[146]146
  Заявляя, что подобные народы жили на восточном берегу Рейна, Цезарь заложил наши представления о том, где жили «кельты», а где «германцы». Он мог создать искусственные границы по личным соображениям, но интересно отметить, что эти границы в определенной степени сохранились и по сей день.


[Закрыть]. Говорили, что женщины и дети этого племени в повозках находились на полях сражений. Они ухаживали за ранеными и криками подбадривали своих воинов, подвергая себя опасности: ведь если их мужчины терпели поражение, то все погибали или становились рабами.

Тацит писал, что германским воинам был ненавистен мир. Когда их собственное племя не вело никаких войн, они отправлялись к тем, кто продолжал воевать: «Если община, в которой они родились, закосневает в длительном мире и праздности, множество знатных юношей отправляется к племенам, вовлеченным в какую-нибудь войну, и потому, что покой этому народу не по душе, и так как среди превратностей битв им легче прославиться, да и содержать большую дружину можно не иначе, как только насилием и войной»[147]147
  Здесь и далее пер. А. С. Бобовича. (Прим. ред.)


[Закрыть]. Тацит добавляет: «Германцев гораздо труднее убедить распахать поле и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны; больше того, по их представлениям потом добывать то, что может быть приобретено кровью, – леность и малодушие»[148]148
  По современным меркам, здесь явно прослеживаются элементы расизма, этноцентризма и стереотипов. Истина здесь смешана с нетерпимостью, но очень трудно понять, где кончается одно и начинается другое.


[Закрыть].

И, наконец, Цезарь говорил, что эти великие племена создали безлюдные зоны – нейтральные полосы обороны. Чем крупнее было племя, тем шире была эта нейтральная полоса. «Более всего германцы почитают тех, кто защищает свои границы и создает самые широкие безлюдные территории вокруг себя». (Цезарь утверждал, что слышал, как одно племя окружило себя полосой шириной в шестьсот миль.)[149]149
  Конечно, эта цифра неточна, поскольку приходится конвертировать римские меры длины в современные, но зона эта была действительно велика: это примерное расстояние от Инвернесса на севере Шотландии до Бристоля на южном побережье Англии или от Вашингтона до Индианаполиса.


[Закрыть]

В течение следующих нескольких веков между римлянами и германцами сложились интересные отношения, и шли они двумя разными путями. Первый и наиболее очевидный, по крайней мере по мнению авторов исторических трудов, – это война.

Со времен великого вторжения/миграции кимвров и тевтонов до самого конца Западной Римской империи германские племена и римские армии постоянно воевали. Несмотря на всю физическую силу, боевые качества и тевтонскую ярость германских воинов, римляне побеждали их чаще, чем терпели поражение. А когда римляне уступали, эти поражения обычно были связаны с весьма «уважительными» обстоятельствами.

Примером может служить произошедшее в IX веке н. э. сражение, которое можно назвать римским вариантом Последнего рубежа Кастера[150]150
  Имеется в виду Битва при Литтл-Бигхорн – известное в американской истории сражение индейских племен и Седьмого кавалерийского полка армии США 25–26 июня 1876 года. (Прим. ред.)


[Закрыть]. Но если американский подполковник Джордж Армстронг Кастер потерял в катастрофической битве со значительными силами индейцев менее трехсот человек, римляне под натиском варваров потеряли двадцать тысяч солдат. Римский военачальник Публий Квинтилий Вар повел армию, состоявшую из трех легионов и тысяч солдат вспомогательных войск, в запретные земли Северной Германии… и не вернулся. В ловушку армию Вара завел германец на римской службе, оказавшийся тайным шпионом германских племен, враждебных Риму[151]151
  Легионы шли по узким лесным тропам, и враждебные племена устроили им ловушку. В источниках говорится, что шел сильный ливень и щиты и луки римлян намокли. Легионеры были окружены. Со всех сторон на них сыпались стрелы. Началась паника и клаустрофобия. В лесу римляне не видели ничего, кроме того, что было прямо перед ними. Они не могли построиться в боевой порядок и сражаться привычным образом. Они находились на вражеской территории. Германские племена всегда вселяли страх – особенно на собственных землях. Отступление длилось несколько дней, и за это время три римских легиона были уничтожены. Вар и другие военачальники убили себя, чтобы не попасть в руки врагов.


[Закрыть]. (Вар и его армия попали в засаду в темных лесах. Они были уничтожены – для цивилизованных римлян это казалось настоящим кошмаром.)

Через несколько лет другая римская армия отправилась тем же путем, чтобы отомстить за гибель своих соотечественников. Они обнаружили кошмарные следы той битвы: разрушенный римский лагерь, последние рубежи легионеров и места, где римских пленников подвергали ужасным пыткам.

Тацит описывает это весьма мрачно:

«Первый лагерь Вара большими размерами и величиной главной площади свидетельствовал о том, что его строили три легиона; далее полуразрушенный вал и неполной глубины ров указывали на то, что тут оборонялись уже остатки разбитых легионов; посреди поля белелись скелеты, где одинокие, где наваленные грудами, смотря по тому, бежали ли воины или оказывали сопротивление. Были здесь и обломки оружия, и конские кости, и человеческие черепа, пригвожденные к древесным стволам. В ближних лесах обнаружились жертвенники, у которых варвары принесли в жертву трибунов и центурионов первых центурий»[152]152
  Место боя было обнаружено уже в ХХ веке. Так археологи подтвердили основные моменты античных исторических трудов.


[Закрыть].

Говорят, что император Август Цезарь время от времени бился головой о двери, восклицая: «Квинтилий Вар, верни мои легионы!»[153]153
  По словам античного автора Светония.


[Закрыть]Битва в Тевтобургском лесу (9 год н. э.) не положила конец римским походам в этот регион, но, как считают многие историки, стала своего рода поворотным моментом. Германцы положили конец надеждам римлян превратить Германию в еще одну провинцию империи, подобную Галлии. Регион оказался слишком большим, а ландшафт и климат – слишком сложными. «Романизация» этого региона дорого бы обошлась римским налогоплательщикам, да и армию здесь пришлось бы держать очень многочисленную. Честно говоря, регион был не слишком богат, чтобы оправдать усилия, необходимые для его покорения и колонизации. Императоры Траян (98–117 гг. н. э.) и Марк Аврелий (160–180 гг. н. э.) вели тяжелые войны с германцами, но в конце концов было решено, что граница Рима должна проходить по Рейну, примерно по границам современной Германии. На Дунае римляне построили мощные укрепления, которые должны были защитить империю от германских посягательств.

Военный аспект романо-германских отношений привлекает наибольшее внимание историков, но взаимодействие между двумя народами порой было и мирным, что со временем изменило баланс сил. Легко понять, что постоянные контакты и даже общая граница могут изменить общества, поскольку идет активный обмен товарами, деньгами, идеями и людьми. Это особенно справедливо в ситуации, когда между сторонами существует серьезный культурный или технологический дисбаланс. Коренные народы Америки в XVI веке были не такими, как пятьюстами годами ранее. Контакт с более централизованными и технологически продвинутыми европейцами изменил их. Германские племена центральной Европы после пяти веков контактов с римским миром тоже изменились. Германцы, которые воевали вместе с Римом в качестве союзников, вспомогательных войск или наемниками, стали переносчиками римских идей и культуры. В особой степени это относится к племенам, жившим в глубине германских территорий и не имевшим прямых контактов с римскими землями. Еще до того, как Римская республика превратилась в империю, все осознавали ценность германских воинов. Германские воины на службе империи бывали в Риме и видели один из величайших городов мира, а потом отправлялись сражаться на границы империи и дрались плечом к плечу с представителями других народов. После они возвращались в свои германские племена, неся с собой колоссальный опыт, приобретенный во время жизни в развитом обществе. Представьте, что таких воинов были сотни тысяч на протяжении множества поколений – нетрудно понять, что подобный обмен должен был оказать серьезное влияние на племена варваров.

К тому времени, когда Римская империя на Западе начала разрушаться (в V веке н. э.), многие германские «варварские» племена и их вожди выглядели в точности как римляне. Историк Роджер Коллинз пишет: Легко представить («варваров») типичными дикарями – голыми, волосатыми и обязательно ярко размалеванными. Но в действительности к IV–V векам германоязычные народы в смысле материальной культуры мало чем отличались от жителей римских провинций». Хотя они чаще имели светлые или рыжеватые волосы и носили типично германские усы, Коллинз указывает, что одевались германцы как римляне. По сути, обе стороны заимствовали одеяния и украшения друг у друга. Германские облегающие штаны и длинные волосы стали модными в Риме – к отвращению сторонников традиций Вечного города.

Давно считалось, что в римской армии происходило своего рода слияние, которое вряд ли можно назвать безвредным. Началась «германизация» армии: римляне стали нанимать германских воинов – порой целые племена, – которые выглядели и сражались не как римляне, а как воины-варвары[154]154
  Они не проходили стандартной подготовки регулярных римских войск и не вливались в организацию римской армии.


[Закрыть]. Практика вербовки союзников (foederati) в племенах и народах, а затем использования их солдат в римских армиях уходит корнями в римскую историю. К германцам римляне относились так же, как ко многим другим народам. Они создавали государства-сателлиты на границах с германскими племенами. Государствами этими управляли вожди, преданные Риму. Так возникали буферные зоны между Римом и племенами из глубин германских территорий. Государства-сателлиты часто поставляли Риму целые подразделения воинов, когда возникала необходимость. Некоторые историки даже называют эти договоренности «контрактами»[155]155
  Более традиционный термин – «договоры».


[Закрыть].

Набрать определенное количество германцев в римскую армию было несложно, но в Риме постоянно обсуждался вопрос, не слишком ли их много. В какой момент армия станет скорее германской, чем римской? И важно ли это? Для римлян это был столь же теоретический, сколь и экзистенциальный вопрос, особенно когда их солдатам пришлось бы защищать Рим от армий, которые со временем окончательно погубили западную империю – и армии эти состояли, как вы уже догадываетесь, из германских племен[156]156
  Хотя это кажется очень опасным, стоит отметить, что подавляющее большинство германских воинов сохранили верность Риму. Но это также означало, что вражеские германские армии не «превосходили» римскую армию, как в прежние времена. Если бы вы были римским военачальником, предпочли бы вы иметь легионеров I века, сражающихся с армиями варваров, или варваров V века, которым предстояло сражаться со своими соплеменниками?


[Закрыть].

Всего за два века римская армия настолько германизировалась, что германские воины стали занимать командные посты. В Римской империи был момент, когда обеими большими армиями на Западе и на Востоке командовали военачальники германского происхождения. И со временем эти римские армии стали выглядеть и сражаться не так, как в прежние века. Вместо интеграции в легионы и неотличимости от других римских солдат (как это произошло с галлами после их покорения) германцы в римской армии сражались традиционным «варварским» оружием, в своих доспехах, под командованием своих командиров – и в своем стиле.

Трудно оценить, насколько все это повлияло на то, что впоследствии произошло с Римом[157]157
  Как всегда, мнения историков по этому поводу расходятся.


[Закрыть]. Археологи недавно пролили свет на ранее неизвестные события, происходившие «за варварским железным занавесом». Похоже, что в темных лесах Центральной и Северной Европы многое изменилось: увеличилось богатство, усилилась экономическая активность, сформировались политические системы, появились новые приемы сельского хозяйства, и все это способствовало значительному приросту населения. Мы не можем точно сказать, в какой степени это было связано с контактами с римлянами, а в какой стало результатом внутреннего развития[158]158
  Германские племена на римских границах были значительно богаче внутренних племен, благодаря прямой торговле и контактам с Римом. Это создавало дисбалансы и заставляло более бедные племена совершать набеги на богатые, из-за чего на германских территориях возникала нестабильная динамика.


[Закрыть]. Но перемены эти привели к тому, что на закате империи германские племена представляли более серьезную опасность, чем в прежние века.

Как писал историк Питер Хизер: «Значительный рост населения, экономическое развитие и политическая реструктуризация первых трех веков нашей эры сделали Германию IV века более серьезной угрозой для римского стратегического доминирования в Европе в сравнении с Германией I века». Он также указывал, что эта серьезная угроза была менее стабильной, чем прежде: «Важно помнить, что германское общество еще не достигло равновесия. Пояс германских государств‑сателлитов протянулся всего на сотню километров за линию границы по Рейну и Дунаю: значительная часть Германии была исключена из регулярных войн, которые удерживали пограничные регионы в тонусе. Баланс сил на границе был подвержен влиянию более опасному, чем периодические вспышки честолюбия местных вождей. Серьезный удар Риму в прежнем веке нанесла Персия Сасанидов – не представлял ли подобной угрозы и германский мир за пределами пояса государств‑сателлитов?»

Возможно.

Период кризиса в романо-германских отношениях и последующий постепенный распад Западной Римской империи начались с появления на сцене в 376 году н. э. нового народа. Тогда на Европу, как мощный шторм, обрушились орды свирепых и до сих пор остающихся загадочными гуннов.

Трудно сказать, что именно произошло в темных глубинах «варварских» территорий. Возможно, очередная война между племенами и племенными союзами оказалась особенно жестокой. Но это нам неизвестно, поскольку никаких письменных источников не сохранилось. Все античные авторы были едины во мнении (которое не оспаривалось вплоть до недавнего времени), что свирепое племя степных кочевников гуннов вторглось на европейскую часть Евразии, уничтожая все на своем пути. Целые племена в ужасе бежали от них – так началась цепная реакция конфликтов и столкновений.

Охваченные паникой остготы бежали от гуннов на запад, где им пришлось столкнуться с вестготами. Эти германские племена двинулись к Дунаю, границе Римской империи, и умоляли пропустить их. Так возник серьезный гуманитарный кризис.

Сегодня некоторые ученые полагают, что гунны вовсе не вели широкомасштабной войны, ограничиваясь мелкими набегами. Но из-за этого жизнь готских народов стала нестабильной и небезопасной.

Вне зависимости от причин римский император на востоке столкнулся со сложной ситуацией[159]159
  В тот период в Римской империи иногда было два императора – в Риме (или другой западной столице) на западе и в Константинополе на востоке.


[Закрыть]. Впрочем, кризис мог одновременно открыть ему новые возможности. Император Валент (годы правления 364–378 н. э.), вариантов у которого в этой ситуации было немного, все же сумел ее использовать к своей пользе. В его армии оказалось немало суровых солдат-вестготов. Он разрешил племенам перейти границу на Дунае и поселиться в империи, если они сдадут оружие. Требование было вполне разумным: иметь сто тысяч вооруженных германцев на своей территории было довольно опасно[160]160
  Точное количество неизвестно и остается лишь предположительным. Мы вполне можем оценить численность двух крупных готских племен со всеми семьями как «более ста тысяч». Но существуют и более высокие, и более низкие оценки.


[Закрыть].

Беженцы ожидали спасения. Однако, как пишет историк Артер Феррилл, «в конце 376 года, накануне зимы, начался переход через реку. Около двухсот тысяч вестготов испытывали острый недостаток пищи. Люди голодали, а бесчувственные и алчные римские чиновники безжалостно их эксплуатировали. Чтобы спастись от голода, вестготы продавали своих детей в римское рабство за собачье мясо – одного ребенка за одну собаку».

Возможно, не все римляне относились к прибывающим мигрантам так жестоко, но, как пишет Феррилл, переправа через Дунай была организована очень плохо. Римляне сами подлили масла в огонь – паника и отчаяние из-за набегов гуннов и без того приближали ситуацию к взрывоопасной.

Сколь бы измученными, голодными, замерзающими и дезорганизованными ни были вестготы, они оставались сильным и воинственным народом. Взрыв был неизбежен. Воины ожесточились и стали отвоевывать ресурсы силой оружия. Следующие восемнадцать месяцев вошли в историю под названием готской войны (376–382 гг. н. э.)[161]161
  Одна из нескольких «готских войн».


[Закрыть].

В настоящем сражении римляне и готы сошлись в 378 году н. э. Римскую армию на территории современной европейской части Турции возглавлял император Восточной Римской империи. Для этого ему пришлось заключить мир со своими заклятыми врагами персами – готские набеги становились серьезной проблемой. В эпоху, когда императоры сменялись стремительно, любому, кто позволил бы этой ситуации сохраниться надолго, пришлось бы воевать с собственным восставшим народом, а не с варварами.

Хотя мы привыкли считать этих «готов»[162]162
  Римляне часто использовали конкретные названия племен каждого из народов, не ограничиваясь общим названием «готы».


[Закрыть]«германцами», трудно точно сказать, кем они были к этому времени. Племена впитывали в себя другие племена и группы, а также принимали отдельных людей. С момента, когда они покинули родную Скандинавию[163]163
  Если это действительно так.


[Закрыть], прошло очень много времени, и теперь они жили в регионах, населенных негерманцами. Судя по всему, к этому моменту «готы» представляли собой сложную по этническому составу группу. Вероятно, они сохранили ключевые объединяющие элементы – германский язык и мифы о происхождении. Среди них было много тех, кто соответствовал традиционному германскому стереотипу внешности. Но, как и другие германские племена, перебравшиеся в негерманские регионы, готы принимали к себе путешественников, освобожденных рабов, гуннов, славян, воинов-аланов и даже римских граждан. Вот такая гетерогенная «готская» сила выступила против римлян в битве при Адрианополе в 378 году н. э.[164]164
  Адрианополь был основан императором Адрианом. Город находился на месте современного города Эдирне на северо-западе Турции у границы с Грецией.


[Закрыть]

Адрианопольское сражение всегда считалось одним из самых важных в истории. Если это так, то только из-за его исхода. Если бы римляне победили, то оно стало бы всего лишь очередным римским триумфом над варварами. Но триумфа не случилось. Адрианополь стал для них катастрофой, и это сделало сражение исключительно значимым.

Римская армия того периода была слабой тенью своего былого величия[165]165
  Это более справедливо в количественном, чем в качественном отношении. Армия по-прежнему была сильной, но численность ее снизилась, поскольку средств на содержание большой армии не хватало. Историк Дж. Лендон писал, что в IV веке римские армии были «малыми, дорогими и уязвимыми».


[Закрыть]. И все же она вполне могла эффективно сражаться, особенно с племенными народами. Но многочисленные ошибки командования, разведки и дипломатии поставили армию в сложное положение. В сражении римлян было гораздо меньше, чем могло бы быть, если бы все пошло по плану. Римские солдаты прибыли на поле боя утомленными после восьмимильного перехода по пересеченной местности. Было очень жарко, а готы еще и подожгли траву, чтобы усугубить ситуацию.

Прибыв на поле боя, римляне обнаружили на холме большой круг повозок – оборонительную структуру готов. Внутри этого импровизированного укрепления находились готские воины и их семьи.

Сражение началось спонтанно – когда римские подразделения начали выдвигаться к кругу повозок, не получив приказа. Поначалу, как это обычно случалось в сражениях римских армий, варвары отступили под защиту своих повозок, и можно было переходить к штурму.

Но потом произошла катастрофа.

В начале сражения готской[166]166
  Считается, что численность готов многократно увеличилась. К ним примыкали гунны и аланы, и оба эти народа имели отличных конников. Аланы – это степное кочевое племя, которое со временем приобрело определенные германские черты.


[Закрыть]кавалерии на поле боя не было, но в разгар боя она вернулась и атаковала уже ослабленный левый фланг римлян, «как молния, ударившая с гор»[167]167
  Значительная часть информации, включая и эту цитату, взята из трудов римского историка Аммиана Марцеллина.


[Закрыть]. Левый фланг был смят, войска в центре столпились так тесно, что порой солдаты погибали от собственных щитов, оружия или рук своих товарищей. После ожесточенного сопротивления готы стали теснить римлян. В античных источниках говорится, что в бою погибли две трети римской армии – вероятно, от пятнадцати до двадцати тысяч человек[168]168
  Питер Хизер считает, что масштаб этого сражения был более скромным и римляне потеряли не более десяти тысяч человек.


[Закрыть], – и это во времена, когда армия в пятнадцать тысяч человек считалась очень крупной. Сам император Валент погиб на поле боя. (Тело его так и не было обнаружено.)

По римским меркам, сражение при Адрианополе не было крупным, но оно сыграло важную историческую роль. Восполнить понесенные потери было трудно. К тому времени римские граждане давно уже нанимали профессиональных солдат, чтобы те сражались за Рим. Они не спешили покидать теплые гражданские места, чтобы сражаться с жестокими и опытными воинами. Денег на наем профессионалов не хватало. А когда наемники прибывали, чаще всего они оказывались представителями германских племен.

О событиях после Адрианопольского сражения Роджер Коллинз пишет так: «В период с 395 по 476 год римские армии практически исчезли из литературных источников, связанных с восточной и западной частями империи». Он указывает, что войны продолжались, но теперь в них участвовали наемники и союзные армии варваров, а не римлян. После Адрианополя ситуация в империи еще более ухудшилась. Римляне столкнулись с множеством серьезных проблем, главной из которых стала борьба за власть в западной части империи. Возникли и социальные проблемы, проблемы с налогообложением, проблемы с численностью армии и ряд других. Однако приход гуннов и возбуждение германских народов имели самое сильное геополитическое влияние: казалось, что кто-то растревожил пчелиный улей. Количество племен, создававших проблемы римлянам после Адрианополя, стало огромным. Вандалы, алеманы, бургунды, лангобарды, вестготы, остготы, фризы, саксы, франки – и это еще далеко не все. К ним примыкали римские рабы, а также «недовольные и авантюристы». Римский историк Аммиан Марцеллин писал, что численность варварских племен увеличивалась еще за счет тех, кто из-за невыносимых условий труда бежал с государственных золотых шахт, а также недовольных размерами имперских налогов. Социальное недовольство в Римской империи нарастало и находило выход через действия варваров[169]169
  Нельзя не вспомнить рабов с американского Юга, которые часто бежали к индейцам, семинолам и чероки и становились членами племен.


[Закрыть]. Называть ли это «идеальным штормом», проявлением закона подлости или просто концом многовековой череды побед, но в V веке Рим столкнулся с серьезнейшими проблемами на западе. А к этому времени и римские армии, и руководство империей были гораздо слабее, чем в былые времена.

Чтобы справиться с растущим клубком проблем, римляне снова стали заключать договора с племенами. Со временем они договорились о союзе даже с теми, с кем сражались в Адрианополе. Все чаще племена получали право жить на римских территориях и сохранять собственную политическую идентичность при условии, что они будут защищать эти территории для Рима.

Некоторые сравнивают подобные отношения с феодализмом, характерным для Средних веков. Так, например, в 418 году император Гонорий поселил готов в Аквитании, а в 435 году император Валентиниан III отдал римские земли в Северной Африке племени вандалов. Вестготы осели в Испании, а франки – на территории современной Франции. Сами того не сознавая, римские правители делили империю между народами, которые получили эти регионы, когда центральная власть рухнула. Получилось так, что они сами создали собственных преемников. Как пишет историк Роджер Коллинз: «Особенно поразителен бессистемный, почти случайный характер процесса. С 410 года западные императоры просто раздавали территории бывшей империи или теряли практическую власть над значительной их частью. Западная империя сама прекратила собственное существование».

В V веке центральная власть на Западе окончательно рухнула. Вестготы, которых Рим сам впустил в свою империю и которые нанесли ему поражение в Адрианополе, разграбили Рим в 410 году. Это было первое разграбление Вечного города захватчиками за восемьсот лет, когда Рим подвергся нападению другого племени, скорее всего кельтов.

Но, в отличие от ассирийской Ниневии, которая окончательно погибла после подобного нападения, Рим несколько раз восставал из пепла. Город пережил разграбление 410 года и был разграблен вновь в 455 году. На сей раз нашествие вандалов было более жестоким. Вождь былых союзников Рима Одоакр в 476 году окончательно сместил последнего императора Западной Римской империи.

С этого момента на территориях, где цивилизационные волны Римской империи стали отступать, начались «темные времена». Для некоторых регионов это было более актуально, чем для других. Италия, к примеру, была затронута не так сильно и оправилась гораздо быстрее, чем имперская периферия. А вот территории, расположенные севернее, то есть большая часть старой западной империи, перешли на нечто вроде импульсной энергии[170]170
  Для вас, поклонники «Звездного пути». Для всех остальных – «резервная энергия».


[Закрыть]. Католическая церковь (например, монастыри), местные группы, бароны и мелкие правители изо всех сил старались смягчить происходящие процессы, но очень скоро многие регионы, которые некогда процветали на чеканке монет с профилями римских императоров, вернулись к бартерной экономике.

Но стал ли распад и упадок инфраструктуры и замена денежного обращения бартером признаком упадка цивилизации? Или это всего лишь свидетельство наших современных предубеждений?

Антрополог Питер Уэллс пишет о «непрерывности занятий» в нескольких крупных городах, некогда являвшихся частью Западной Римской империи, даже в Средние века. Он пишет, что несколько городов, в том числе и Рим, не уменьшились в размерах и не потеряли население, «хотя традиции римской архитектуры, дорожного строительства, поддержания в рабочем состоянии акведуков и канализации после исчезновения официальной римской администрации были утрачены».

Уэллс полагает, что мы не должны автоматически полагать, что римские традиции превосходили местные культурные традиции. Он приводит пример римского города, который сегодня стал Лондоном. В конце I века н. э. это был «поразительный центр Римской империи на северной ее окраине, с монументальной архитектурой, оживленной торговлей и военной базой, как в величайших римских городах». Когда Западная Римская империя распалась, «значительная часть прежней городской области вновь вернулась к негородскому образу жизни».

Но, как пишет Уэллс, называть подобные перемены упадком – значит разделить консервативное римское отношение к переменам. Он пишет: «Судя по находкам, сделанным в Лондоне, место это не было заброшено, как считали историки прошлого. Жизнь здесь продолжалась… Просто она стала другой».

На протяжении веков германские государства-преемники продолжали воевать между собой, а также с Восточной Римской империей[171]171
  Восточную Римскую империю со столицей в Константинополе (ранее Византии) историки, которые пишут о периоде после падения западной части империи, часто называют Византийской империей. Но жители этого региона всегда называли себя «римлянами».


[Закрыть].

Со временем одно из германских государств‑преемников – государство франков – стало наращивать силы и территории, отвоеванные у соседей. А католическая Церковь[172]172
  Иногда ее называют западной или латинской.


[Закрыть]в поисках военной защиты в мире, где перестала существовать римская армия, начала строить взаимовыгодные отношения с этой группой некогда свирепых «варваров». (Немцы до сих пор называют Францию Frankreich, то есть «империей франков».)[173]173
  А французы называют Германию Allemagne по названию племени алеманов.


[Закрыть]

Франки были одной из множества племенных групп, получивших от римлян статус союзников, то есть foederati. В результате, когда западная часть империи распалась, они получили политическую власть в своем регионе. Франки не были однородной группой: они жили на территории современной Франции и в западной части Германии. Но всех их сумел объединить король Кловис I (ок. 466–511 гг. н. э.) Кловис обладал качествами воинственного вождя викингов, дона мафии и главаря банды байкеров. Историки рассказывают, что он мог приказать человеку подобрать что-то с земли и, как только тот наклонялся, чтобы выполнить приказ, раскроить его череп боевым топором[174]174
  В исторических книгах немало подобных рассказов о Кловисе. После обращения в христианство о нем стали писать более благожелательно, но, судя по всему, он был тем еще злодеем.


[Закрыть].

Чрезвычайно важное политическое событие произошло в 496 году: Кловис из язычника стал христианином[175]175
  Судя по всему, под влиянием своей супруги Клотильды. За свои деяния Клотильда была причислена к лику святых.


[Закрыть]. Крепнущее государство франков стало настоящим союзником западной Церкви. Как гласит традиционная история, Церковь смягчала отношения между франками и за несколько поколений помогла им из свирепых варваров превратиться в благочестивых средневековых христиан. Но вполне возможно, что франки сами изменили западное христианство: сделали его более мускулистым и варварским.

Как бы то ни было, франки и Церковь многое получили от этих отношений. Кловис, которого иногда называют первым королем территорий, со временем ставших Францией, положил начало династии Меровингов. За ней последовала династия Каролингов, которая усилиями эффективных правителей и с помощью жестокого насилия сумела объединить обширные территории, некогда являвшиеся частью Западной Римской империи. Главной фигурой среди Каролингов был Карл I Великий – Шарлемань[176]176
  Судя по всему, под влиянием своей супруги Клотильды. За свои деяния Клотильда была причислена к лику святых.


[Закрыть]. Он правил франками сорок шесть лет – «отцом Европы» его назвали не просто так.

Как историческая фигура Карл Великий сочетал в себе два стереотипа: германского варвара «темных времен» и благочестивого христианского правителя Средних веков. Он был очень интеллигентен, хотя и неграмотен. Но в источниках говорится, что он страстно желал научиться читать и постоянно старался это сделать. Он был физически привлекателен, имел светлые волосы и носил классические германские усы, что римляне считали варварским обычаем[177]177
  Карл Великий был выше среднего современного человека, а в VII веке мог считаться настоящим гигантом. Судя по сохранившимся костям, рост его составлял около шести футов и весил он около 175 фунтов, то есть он был на шесть дюймов выше среднего для своего времени роста. 175 фунтов – вес невеликий, но Карл Великий умер довольно старым для той эпохи и мог сильно похудеть. (Считается, что он умер в возрасте от шестидесяти пяти до семидесяти двух лет – историки до сих пор спорят о его точном возрасте.)


[Закрыть].