Текст книги "Леди второго сорта (СИ)"
Автор книги: Делия Росси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
До сегодняшнего дня я все никак не могла принять тело предшественницы как свое собственное, и каждый раз мысленно разделяла себя и ее, но сейчас впервые поняла, что именно это самое тело дает мне возможность жить, дышать, чувствовать. И что оно – мое. Это не Белла упала сегодня с коляски, а я. И не Беллу держал на руках Лукас, а меня. И чувствовала его тоже я. Так может, пора перестать сопротивляться и все-таки принять свою новую жизнь целиком и полностью, без оглядок на прошлое?
Левое бедро прострелило болью, и я поморщилась, а потом опомнилась и посмотрела на Штерна.
– Доктор, мне кажется, я что-то чувствую. Вот здесь.
Я указала на то место, где еще секунду назад ощущала боль.
– Да? Так это же замечательно.
Штерн взглянул на меня поверх очков.
– Ну-ка, посмотрим.
Он наклонился и провел рукой над моими ногами. А потом принялся ощупывать их, но я совсем не чувствовала его прикосновений.
– И что скажете?
Мне так хотелось надеяться на лучшее.
– Пока рано делать выводы. Будем наблюдать. Но прогресс есть. Правда, очень небольшой, – задумчиво ответил доктор и снова провел ладонью над моими ногами, сосредоточенно глядя прямо перед собой.
– Магические потоки опустились ниже. Думаю, нужно продолжить сеансы массажа. Иногда они дают поразительные результаты.
Штерн хотел добавить еще что-то, но в этот момент в дверь постучали, и на пороге появился Хольм. Выглядел он странно. Мне даже показалось, что у него что-то болит.
– Леди Бернстоф, простите, что потревожил, – не входя в спальню, сказал Лукас. – Но, боюсь, я вынужден буду воспользоваться вашим гостеприимством еще на одну ночь.
– Что-то случилось?
– Похоже, моя нога недостаточна окрепла, а ваше падение…
Лукас не договорил.
– Лорд Хольм, я же вас предупреждал, – вскинулся Штерн, и его бульдожьи щеки рассерженно дернулись. – Щадящий режим и никаких нагрузок. Неужели нельзя было немного поберечься?
– Увы, доктор, – вздохнул оборотень, и в его глазах мелькнул яркий отблеск. – Это оказалось не в моих силах. Так что, леди Бернстоф, вы позволите мне остаться?
Лукас говорил, а я смотрела на него, и не могла отделаться от мысли, что он что-то задумал.
– Лорд Хольм, разве могу я отказать человеку, спасшему мне жизнь? – тихо сказала в ответ, глядя на Лукаса так, как могла бы смотреть Изабелла. – Конечно, оставайтесь. Я распоряжусь, слуги вам помогут. А теперь, извините, мне нужно отдохнуть.
Я устало прикрыла глаза. Мне даже притворяться не пришлось, потому что чувствовала я себя и правда неважно.
– Благодарю, миледи, – негромко произнес Хольм, и с еле слышным шорохом закрыл дверь, а Штерн собрал свои микстуры в чемоданчик, громко защелкнул его, и подошел ко мне.
– Поправляйтесь, леди Изабелла, – добродушно сказал доктор. – И постарайтесь уснуть. Знаете, как говорят? Сон – лучшее лекарство. Вечером я зайду, посмотрю, как вы.
– Благодарю, доктор Штерн.
– И ни о чем не волнуйтесь. Вам нужны только хорошие эмоции, тогда выздоровление пойдет быстрее. Я даже хотел бы посоветовать вам сменить обстановку и отправиться к морю, не дожидаясь сезона. Свежий воздух, мягкий климат, и новые впечатления – это как раз то, что вам нужно.
Доктор огладил окладистую бороду, обвел комнату задумчивым взглядом, а потом перевел его на меня, и в его добрых глазах мелькнуло сочувствие. И я отчетливо поняла, что он прекрасно понимает, в какой обстановке мне приходится жить, и это вызывает у него сожаление.
– А вы можете поговорить с моим опекуном? Сказать ему то же, что и мне?
Я с надеждой посмотрела на Штерна. Нет, я и сама могла передать Давенпорту слова доктора, только сомневалась, что это сработает. Лучше уж пусть опекун услышит их от медицинского светила, а не от глупой подопечной.
– Я обязательно порекомендую лорду Давенпорту отправить вас на Рейвское взморье. Уверен, он примет мой совет к сведению.
Доктор ободряюще улыбнулся мне, подхватил чемоданчик и пошел к выходу, а я дождалась, пока за Штерном захлопнется дверь, и закрыла глаза.
***
Он вывалился из дома и глубоко вдохнул свежий воздух, торопясь избавиться от настойчивого аромата резеды, заполнившего легкие. Рес! Что с ним творится? Сначала этот странный сон, потом не менее странное пробуждение. Что за нелегкая понесла его ночью в спальню Изабеллы? Как он там оказался?
Он вспомнил, как проснулся в обнимку с Изабеллой, и внутри полыхнуло огнем, а пах задубел так, что аж больно стало. И захотелось снова уткнуться в теплую ложбинку груди, ухватить зубами бесстыдно торчащий сосок, прикусить, а потом долго ласкать, чувствуя, как откликается девичье тело, как томно приоткрываются мягкие губы, как…
Рес! Он свихнулся, не иначе! Нашел, о чем мечтать. Неужто в Дартштейне и Артакии не осталось хорошеньких девчонок? Какого реса его так на одной заклинило?
И зверь молчит. Затаился и молчит. Наблюдает, упрямая зверюга.
Он хмыкнул, занес руку, касаясь мочки уха, и тут же поморщился. Вот ведь, как живучи старые повадки… Сколько лет прошло, а он до сих пор не привыкнет, что серьги больше нет. И ведь сам снял. Решил начать респектабельную жизнь, облагородиться, так сказать. А толку с того? Ничего не изменилось. «Как волка ни ряди, а нутро все равно не переделаешь», – вспомнилась ему любимая поговорка Сивого, и он усмехнулся. Так и есть. Нутро прежним осталось. И сейчас это нутро толкает его на глупость. А как иначе назвать то, что он делает? На кой ляд ему сдалась Изабелла? Чего он размяк? Обычная аристократка, с обычным аристократическим гонором и длинным списком родовитых предков. Предки… Вот ему, в отличие от большинства дартов, всегда чихать было на «Книгу Избранных», в которую вписано дворянство Дартштейна. Он сам себя сделал, сам всего добился: и положения, и богатства, и места в стае. И никогда ни кем не прикрывался. А то, что и его имя теперь тоже есть в «Книге», так это, скорее, приятное дополнение.
Рес! И все же, что ж его так на Изабелле повернуло? И почему она выглядит совсем иначе, чем прежде? И ведет себя странно. И смотрит… Рес, как она смотрит! Горячо, призывно, уверенно! Он знал этот взгляд. Так могла смотреть только опытная женщина, умеющая получать удовольствие от общения с мужчиной.
Снова вспомнилась мягкая тяжесть груди в ладони, ощущение молодого тела под руками, густые ресницы, дрожащие на порозовевших щеках. Да что с ним такое? Размяк, как щенок. От долгого воздержания, не иначе.
Он подумал о том, что неплохо бы вечерком заглянуть к Милашке Сью, и тут же скривился. Внутри все восставало при одной только мысли о том, чтобы уйти из особняка, и он сдался. «Еще одна ночь. Всего одна. Он должен убедиться, что помешательство прошло, и его больше не потянет в постель к Изабелле Бернстоф. К тому же и артенид наверняка где-то в доме. Да еще и родственничек этот. Уж больно вовремя появился. А Изабелла к проходимцу со всей душой, улыбается так, словно всю жизнь этого Тернгофа знает. Всем улыбается, кроме него. Рес! Нужно просто взять себя в руки и перестать реагировать на Беллу, как бы соблазнительно она ни пахла, и как бы его к ней ни влекло. Да. Решено. Именно так он и сделает.
Глава 8
Темнота комнаты казалась живой. Свеча, оставленная Присси, тихо потрескивала, ей в тон трещали дрова в камине, в неплотно зашторенные окна заглядывала луна, а по полу стелились зыбкие голубые дорожки. Они тянулись до самой кровати, поднимались по одеялу и заканчивались прямо у моих рук.
Я погладила светлые следы пальцами и посмотрела на часы. Три пополуночи. Выходит, я проспала целых шесть часов. Видимо, микстура Штерна оказалась довольно сильной.
Взгляд прошелся по комнате и остановился на двери. Лукас сегодня не пришел. А ведь была у меня глупая надежда, что и эту ночь оборотень проведет в моей спальне. Но не сбылось. Видимо, вчера на Хольма болезнь повлияла. А теперь ему, судя по всему, лучше, и ночевать в чужих кроватях больше не тянет. Я грустно вздохнула. «А нечего было придумывать себе то, чего нет, – наставительно произнес внутренний голос. – Ты Хольму и даром не сдалась. Это у него просто помрачение рассудка случилось».
Что ж, все так и есть. Вот только от этого не легче.
«Возьми себя в руки и займись лучше делом, – не унимался «советчик». – Ты ведь еще шкаф не осмотрела. Вдруг в нем найдется что-нибудь стоящее?» Действительно. Чего это я расклеилась? Подумаешь, мачо. Да он мне и даром не нужен. Это просто обычная бабья тоска по сильному плечу. А тут еще и мир чужой, люди другие, время, опять же. Вот и потянуло на всяких оборотней.
Я подтащила кресло ближе, пересела в него, подхватила свечу и поехала к старому платяному шкафу, занимающему добрую половину противоположной от окна стены.
Дверцы распахнулись с тихим скрипом, темное нутро пахнуло лавандой, и в тусклом свете показались висящие на плечиках платья, похожие на диковинных птиц. А это что? На нижней полке выстроились в ряд деревянные фигурки, напоминающие те, что заполняли секретер Беллы. Какие-то из них выглядели совсем как настоящие, даже глаза блестели живым блеском, а другие казались всего лишь грубыми заготовками. Я взяла одну из таких и провела пальцами по едва заметным контурам, вырезанным в плотном дереве. И неожиданно почувствовала странное желание. Мне захотелось доделать эту скульптуру. Превратить ее в прекрасную девушку с маленькими кошачьими ушками и пушистым полосатым хвостом.
Я так явственно представила эту фигурку, что руки зачесались, а в душе вспыхнуло сильное, почти непреодолимое желание взять резак и провести им по гладкому дереву. Даже зуд в кончиках пальцев появился.
Я положила фигурку на колени и растерянно помотала головой. Что за странности? Я ведь никогда не увлекалась резьбой, да и вообще не знаю, как это делается! В ту же секунду перед глазами мелькнули чьи-то крупные руки, любовно вырезающие из куска дерева женское лицо, и все внутри откликнулось на это видение, заставляя меня удивленно вздохнуть.
Деревянный брусок в руках потяжелел. Грубые линии ожили, превращаясь в симпатичное личико, и я словно воочию увидела перед собой образ рыжеволосой девушки-кошки с лукавым взглядом ярких зеленых глаз, и загадочной улыбкой.
– Помоги… – прошелестело в воздухе. – Прими…
А в следующую секунду платья леди Летиции «ожили», взмахнули рукавами, сорвались с плечиков и закружили странным хороводом. Мне казалось, я вижу проплывающие мимо прозрачные лица, протянутые ко мне бестелесные руки, слышу чьи-то голоса. И все это вращалось вокруг, незаметно подталкивая кресло к старинному шкафчику, стоящему в углу.
– Возьми… – шептали призраки. – Возьми его…
Маленькие ящички, словно по команде, выдвинулись, и из одного из них мне в руки упал тонкий резак. И в ту же секунду все пропало – и платья, и призраки, и голоса. А я осталась сидеть перед шкафом, сжимая в руках инструмент, и глядя на лежащую на коленях болванку.
В душу пробрался запоздалый страх. Что за странный дом, населенный толпой призраков? И о чем они просили? Я задумчиво покрутила резак. Тонкий, с гладким костяным основанием, он удивительно легко ложился в руку. И мне казалось, что я знаю, как им пользоваться, с какой силой нажимать на дерево, чтобы получить ровную борозду, под каким углом держать лезвие, и как вырезать нужную фигурку.
Решив проверить свои ощущения, поставила свечу на стол, взяла заготовку и приложила к ней резак. А уже в следующую минуту рука сама провела по едва заметной линии, увеличивая ее глубину, и я с удивлением поняла, что у меня получается.
Я просидела за работой почти до рассвета. И лишь когда за окном появилась розовая полоса, намекающая о наступлении нового дня, отложила почти готовую фигурку и разогнула уставшую спину.
Вместо деревянной заготовки на меня смотрела симпатичная девушка с лукавыми глазами, кошачьими ушками и пышным хвостом. Именно такая, какую я представляла, когда впервые взяла в руки грубую поделку. Странно. А ведь я даже не думала, что у меня получится. Наверное, автоматическая память. Скорее всего, Белла, как и ее родители, умела пользоваться инструментами резчиков, и мелкая моторика движений передалась мне вместе с телом. Понять бы еще, при чем тут призраки. И почему они так хотели, чтобы я сделала эту фигурку.
Я потерла глаза, обвела комнату взглядом и неожиданно поняла, что проголодалась. Удивительно. Все время, с самого моего появления в новом мире, я с трудом заставляла себя есть. А тут такой прогресс! Видимо, увлеченная работа вернула мне былой аппетит.
Ждать до завтрака не хотелось, и я решила наведаться на кухню в поисках чего-нибудь съестного.
Сказано – сделано. Я подъехала к двери, открыла ее, выехала в коридор и едва не вскрикнула, наткнувшись на знакомый взгляд желтых глаз.
– Темного утра, миледи, – лениво процедил Хольм, одним плавным движением поднимаясь с пола, на котором сидел, и отвешивая мне небрежный поклон.
– Что вы тут делаете?
Я удивленно смотрела на оборотня, не понимая, что он забыл у моей двери.
– Да вот, шел мимо, устал, присел отдохнуть, – насмешливо ответил Лукас и незаметно повел плечами, словно пытался их размять.
– Все бы вам шуточки, лорд Хольм, – хмыкнула в ответ, и тут до меня дошло. – Подождите, вы что, охраняли мою спальню? Но от кого?
– Скажем так, миледи, мне не очень понравились рожи вашего родственника и его плотника. Есть в них что-то… подозрительное, – небрежно пояснил Лукас, и на его красивом лице застыло упрямое выражение.
– И вы всю ночь просидели у меня под дверью? – Я покачала головой. – Не думала, что вас беспокоит моя безопасность.
– Считайте, что я просто вернул вам долг.
– Но с чего вы взяли, что Эммануил может быть опасен? Ведь лорд Давенпорт его проверил.
– Рэн лично вам об этом сказал?
– Нет, это Моня, то есть, тер Тернгоф, сказал…
Я не договорила.
– Вот видите, вы и сами все понимаете, – усмехнулся Хольм. – Так куда вы там шли? – переключился он.
– На кухню.
– Проголодались? Что ж, не буду мешать.
Лукас коснулся мочки уха и задумчиво посмотрел в темную глубину коридора, словно размышляя, чем заняться дальше, и я решила рискнуть.
– Лорд Хольм, а не хотите присоединиться?
Я вопросительно посмотрела на оборотня.
– Приглашаете на завтрак?
– Ну, блинчиков с мясом не обещаю, но что-нибудь подходящее постараюсь найти.
– Что ж, идем, – согласился Хольм и легко зашагал вперед.
А я ехала за ним, смотрела на крепкий, плотно обтянутый штанами зад, и не могла отделаться от мысли, что не прочь бы увидеть его безо всякой лишней ткани.
***
Завтрак удался. Нет, правда. Давно я не ела с таким аппетитом, и давно не чувствовала себя настолько живой. Мне даже казалось, что еще немного, и я смогу встать на ноги и пройти по большой, удивительно чистой кухне, от хладошкафа до плиты.
Кухарка Лива оказалась женщиной рачительной и запасливой. В местном аналоге холодильника нашлись и блинчики, и буженина, и кровяная колбаса, которая особенно понравилась Лукасу, и даже пара десертов. Так что чай мы с Хольмом пили основательно.
Удивительно, но оборотень оставил свою неприязнь ко мне, и вел себя почти безупречно. Я тоже старалась его не провоцировать, и на время спонтанного завтрака мы заключили негласное перемирие. Пили чай, разговаривали, иногда надолго замолкали, но это молчание было уютным и совсем нетягостным. Так можно молчать с близкими друзьями. Мне даже вспомнилась Танька, наши с ней посиделки на моей кухне, красивый стеклянный чайник, в котором я заваривала облепиховый чай, большие кружки, над которыми поднимался ароматный пар…
Наверное, у Лукаса были какие-то свои похожие воспоминания, потому что он выглядел непривычно мягким, а на хищном обычно лице застыло странное выражение. Казалось, Хольм забыл ненадолго о своих поисках, и позволил себе немного расслабиться.
Я допивала вторую чашку чая, незаметно, из-под ресниц, рассматривала мужественное лицо, крупные черты, яркие губы под идеально ровной щеточкой усов, и не могла отделаться от мысли, что готова сидеть так долго-долго.
Вот только действительность вмешалась и прервала нашу идиллию. За окном окончательно рассвело, в доме послышались шаги и глухой кашель Петерсона, в холле раздался звук упавшего совка для угля, и вскоре на кухне появился истопник Карл.
– Миледи, – растерянно пробормотал он, застыв на пороге и разглядывая нас с Хольмом удивленным взглядом.
Худой, похожий на длинную жердь истопник походил на печального папу Карло из старого фильма про Буратино.
– А ты чего проход загораживаешь? – послышался из-за его спины сердитый окрик кухарки. – Стоишь, как ветряк, ни обойти, ни объехать.
– Так это, – смущенно пробасил Карл. – Тута вот…
– Что ты там бормочешь? – отодвигая его в сторону, раздраженно бросила кухарка, но не успела сделать и шагу, как тоже замерла, уставившись на нас с Хольмом и на заставленный едой стол.
– Ох, миледи, да что же это?
Лива отмерла, всплеснула руками и растерянно улыбнулась, отчего рытвины на ее побитых оспой щеках стали заметнее.
– Надо было меня позвать, я бы вам и на стол накрыла, и услужила, – смущенно пробормотала она. – Да как же вы сами все?
Она смотрела на расставленную посуду с таким удивлением, словно у меня не ног, а рук не было.
– Ну что ты всполошилась, милая, – негромко сказал кухарке Хольм, и улыбнулся ей так, что та просияла в ответ и смущенно покраснела. – Мы тут немного похозяйничали, но ты же не будешь на нас сердиться?
Он подмигнул Ливе, и ее щеки из розовых стали пунцовыми.
– Да что вы, милорд! – воскликнула кухарка, а я задумалась о том, как Хольму удается покорить любую, практически ничего не делая. Неужели это и есть то самое пресловутое обаяние оборотней?
– Да мне только в радость, что моя стряпня вам по вкусу, – не унималась Лива. – И что у миледи аппетит проснулся. Может, я вам в столовой накрою? У меня через десять минут все готово будет.
– Не нужно.
Лукас покачал головой и посмотрел на меня.
– Да, пожалуй, пора заканчивать наш завтрак, – поддержала я его. – Спасибо, Лива, было очень вкусно.
– Пойду, – негромко сказал мне Лукас и одним плавным движением поднялся из-за стола. – Попробую поискать артенид в оставшихся комнатах.
– Надеетесь, что он в доме?
– Уверен в этом.
По губам оборотня скользнула усмешка, и Хольм неслышно покинул кухню. А я пообщалась немного со слугами и отправилась к себе. Все-таки утренние процедуры никто не отменял. Да и переодеться не мешало. И гимнастику для рук и спины, которой я занималась втайне от всех, сделать.
***
Громкий лай и стук в дверь раздались одновременно. Я как раз выехала из комнаты леди Летиции, собираясь проведать Хольма и узнать, как продвигаются поиски, когда Петерсон впустил в дом неожиданного гостя.
– Как о вас доложить? – послышался глуховатый голос дворецкого, и я настороженно прислушалась.
Ответ гостя заставил меня удивленно замереть на месте.
– Эрик Каллеман, глава магполиции. Хочу поговорить с леди Бернстоф.
Вот это номер! Интересно, с чем пожаловал главный полицейский Бреголя? И что он забыл в моем доме в десять утра?
– Я узнаю, сможет ли миледи вас принять, – с сомнением произнес Петерсон, но я не стала ждать, пока он доковыляет с докладом, и сама выехала в холл.
– Лорд Каллеман? Чем обязана?
Визит главы полиции был слишком неожиданным, и я не знала, что и думать.
– Темного утра, леди Бернстоф.
Каллеман выглядел типичным полицейским при исполнении: невозмутимым, застегнутым на все пуговицы, и деловым. На умном, худощавом лице не отражалось ни единой эмоции, а черные глаза смотрели строго и внимательно.
– Уделите мне несколько минут? – спросил Каллеман, снимая пальто и отдавая его Петерсону.
Дворецкий суетливо подхватил одежду гостя, зачем-то встряхнул ее, постоял пару секунд, а потом, словно опомнившись, на вытянутых руках понес пальто в гардеробную.
– Прошу.
Я развернулась и поехала к гостиной, гадая, с чем пожаловал Каллеман, а тот, быстро посмотрев по сторонам, пошел за мной.
– Так о чем вы хотели поговорить? – оказавшись в комнате и указав гостю на кресло, спросила я.
– О вашем недавнем визите в департамент полиции.
Каллеман сел и достал из кармана серебряный портсигар. Правда, курить не стал.
– И что конкретно вас интересует?
Я наблюдала, как глава полиции постукивает по украшенной гравировкой крышке пальцами.
– Леди Бернстоф, мои люди составили отчет об осмотре вашего особняка, – после короткой паузы сказал Каллеман. – И у меня возникли некоторые вопросы. Вы позволите еще раз осмотреть комнату, в которой подверглись нападению неизвестного?
Глава полиции не отрывал от меня взгляда, продолжая постукивать по крышке портсигара.
– Но ведь ваши люди решили, что никакого нападения не было? Как и следов удушения на моей шее. Кстати, а вы сами их видели?
– Нет, леди Бернстоф. Следов я не видел.
– Понятно.
Что ж, значит, этот тоже считает меня сумасшедшей или просто лгуньей.
– Тогда зачем вы пришли? Если полагаете, что я все придумала…
– Я этого не говорил.
Каллеман убрал портсигар в карман и закинул ногу на ногу, глядя на меня пристальным взглядом, от которого хотелось поежиться. Но я только выше вскинула голову и распрямила плечи.
– Следов на вашей шее действительно не было, а вот ускользающий шлейф магии я заметил, – пояснил Каллеман.
– И что это за магия?
Я настороженно уставилась в удивительно черные глаза.
– Пока не знаю, – глава полиции задумчиво почесал бровь. – Раньше мне не доводилось сталкиваться с подобной. Скорее всего, кто-то применил заклятие уничтожения, убирающее все следы.
– Но ведь я собственными глазами видела на шее багровые синяки.
– Вы – да. Но для остальных они оказались неразличимы.
Вот значит как. Получается, ни Присси, ни Давенпорт действительно ничего не видели?
– Выходит, на меня напал какой-то маг?
– Судя по всему.
– Но как он проник в дом? Лорд Давенпорт сказал, что тут стоит сильная защита, которую невозможно преодолеть.
– Вот и мне интересно, как? – задумчиво сказал Каллеман и чуть подался вперед. – Вы позволите осмотреть место происшествия?
– Конечно. Только, боюсь, прошло слишком много времени, вряд ли вы что-то найдете.
– Посмотрим, – поднимаясь, коротко ответил Каллеман, и я пригляделась к нему внимательнее.
Высокий, широкоплечий, с выправкой, изобличающей военное прошлое, лицо не то чтобы красивое, скорее, интересное. Такое настоящее, мужское. И если Хольм напоминал мне гангстера времен Аль Капоне, а Давенпорт – холодного английского сноба-аристократа, то Каллеман походил на человека, немало повидавшего на своем веку, но не привыкшего много говорить.
– Так что, леди Бернстоф, вы покажете мне комнату?
– Конечно, идемте, я вас провожу.
Я выехала из гостиной и направилась к лестнице, а глава полиции не отставал, держась рядом с моей коляской. Он выглядел сосредоточенным и смотрел по сторонам так, словно пытался проникнуть взглядом за старые панели, украшающие стены коридора и холла. Что ж, я и сама была бы не прочь от них избавиться. Может, попросить Каллемана устроить настоящий обыск, и снять со стен эти уродливые «украшения»?
Надо сказать, после моего внушения Эльза, оскорбленная в лучших чувствах, заставила служанок как следует отмыть полы и старинные бронзовые канделябры, но вот с деревянными панелями сделать ничего не смогла. Слишком уж те были ветхими и темными. Как и парадная лестница, к которой мы как раз подошли.
– Эрик?
Удивленный возглас, раздавшийся с одного из ее пролетов, заставил меня поднять голову. И чего ж это Хольму в комнате не сидится? Разве не он сам убеждал меня в том, что я его присутствия даже не замечу?
– Вот это сюрприз! – радостно осклабился оборотень и, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз. – Ты уже вернулся из Амвьена? Почему не предупредил?
Выходит, Лукас и Каллеман знакомы? Как тесен здешний мир. Все, с кем сводит меня судьба, оказываются связаны или узами дружбы, или неприязнью, как Давенпорт и Каллеман.
–И что ты здесь делаешь?
Хольм облапил главу полиции и уставился на друга с таким видом, словно пытался решить для себя какой-то вопрос.
– Служба, – коротко пояснил Каллеман.
В его глазах мелькнул едва заметный красный отблеск, а по губам скользнула улыбка. Совсем не такая, с какой он смотрел на ту девушку в полицейском участке, но тоже искренняя, преобразившая суровое лицо и придавшая ему налет доброты.
– Служба? Здесь?
Хольм недоверчиво прищурился, а потом посмотрел на меня и усмехнулся.
– Леди Бернстоф, неужели вы умудрились нарушить закон? – с иронией спросил оборотень. – Вот уж не ожидал!
– На леди Бернстоф было совершено покушение, – не дав мне ответить, спокойно сказал Каллеман. – Которое я и расследую.
– Вот, значит, как, – хмыкнул Хольм, пристально глядя на главу полиции.
И чем дольше он смотрел, тем серьезнее становилось его лицо. В желтых глазах появился жесткий блеск.
– Так куда вы там шли? – уточнил оборотень, незаметно коснувшись мочки уха.
– В мою комнату, – ответила я.
– Ну надо же, – усмехнулся Хольм. – А ваша спальня пользуется успехом.
Вот же язва! У меня на языке вертелся ироничный ответ, но я пересилила себя и отреагировала как настоящая Изабелла.
– Вы забываетесь, лорд Хольм!
Мой голос способен был заморозить все вокруг, и я невольно вспомнила Давенпорта. До него мне, конечно, далеко, но кое-чему не грех и поучиться. Например, умению ставить на место зарвавшегося собеседника.
– Ни в коем случае, миледи, – с серьезной миной заявил оборотень. – Просто озвучиваю очевидное.
– Ты с нами? – посмотрев на друга, прервал перепалку Каллеман.
– Конечно, – с готовностью кивнул Лукас и взялся за спинку моего кресла.
И выглядел при этом так, словно не один год проработал волонтером в каком-нибудь доме престарелых.
– Лорд Хольм, я вполне способна подняться по лестнице без посторонней помощи, – обернувшись, сказала оборотню.
В душе поднялась горечь. Как же мне надоело чувствовать себя ущербной! Вместо того чтобы ходить собственными ногами и быть свободной, я привязана к этому жалкому стулу на колесиках, и во всем завишу от чужих людей. А те распоряжаются моей жизнью так, будто я не способна не только самостоятельно ходить, но и думать.
– О, так теперь я снова посторонний? Жаль. А я уж было понадеялся, что после того, как носил вас на руках, могу рассчитывать на более душевное отношение.
Хольм говорил с ленивой насмешкой, но глаза его оставались странно серьезными. Он словно специально провоцировал меня, желая что-то проверить. Знать бы только, что?
Каллеман переводил взгляд с меня на оборотня, и в черной глубине его зрачков все ярче разгоралась красная искорка.
«Молчи, – сдерживала я себя. – Нельзя поддаваться на подначки Хольма. Этот волчара явно чего-то добивается, не нужно играть ему на руку».
Я заставила себя глубоко вдохнуть и медленно сосчитать до пяти, но возмущение так никуда и не делось, и мне с трудом удавалось его сдерживать. Почему-то именно рядом с Лукасом мне казалось особенно невыносимым мое нынешнее положение. И особенно остро ощущалась невозможность оказаться с ним на равных.
– Может, мы уже пойдем? – после короткой паузы, спросил глава полиции.
Он похлопал по карманам жестом заядлого курильщика, но потом посмотрел на меня, и, оставив попытки достать портсигар, двинулся вверх по лестнице. Мы с Хольмом переглянулись и отправились за ним, причем, оборотень и не подумал отпускать мою коляску. А когда я снова попыталась объяснить, что справлюсь сама, лишь сердито хмыкнул и крепче сжал руки. Да так, что несчастная спинка жалобно скрипнула. Глава полиции оглянулся на нас, но ничего не сказал, только на его тонких губах мелькнула немного кривая усмешка.
– Здесь направо, – подсказала я Каллеману, когда он добрался до пролета второго этажа. – Третья дверь.
Глава полиции кивнул, Хольм ускорился, заставляя мое кресло едва ли не лететь над ступенями, и у спальни мы оказались почти одновременно с Каллеманом.
– Вот. Тут все и было.
Я проехала в комнату и остановилась рядом со столом.
– Что вы делали, когда напал неизвестный?
– Читала книгу.
– Понятно, – тихо сказал Каллеман.
Он медленно обошел комнату, изредка останавливаясь и к чему-то прислушиваясь, а потом подошел к столу, прикрыл глаза и замер.
Хольм понаблюдал немного за другом, затем направился к окну, зачем-то отодвинул штору, нахмурился и оглянулся, обводя взглядом комнату. А через минуту передвинулся к другому окну, и я заметила, что крылья его носа раздулись, словно Хольм к чему-то принюхивался.
Я так засмотрелась на оборотня, что пропустила появление в комнате еще одного действующего лица.
– Что здесь происходит? – послышался от двери знакомый голос, и я, обернувшись, увидела вошедшего в спальню Давенпорта. – Снова вы? – холодно посмотрел он на Каллемана. – Кажется, я предупреждал, чтобы вы держались подальше от моей подопечной?
– Рэн, успокойся, – тихо сказал Хольм, незаметно перемещаясь поближе к Давенпорту. – Эрик всего лишь хочет помочь.
– Нам не нужна помощь полиции. И вообще, оставьте леди Бернстоф в покое, в ее положении вредны любые волнения.
– Успокойтесь, Давенпорт, – негромко сказал Каллеман. – Я не собирался причинять неудобства леди Бернстоф. Всего лишь зашел проверить возникшую догадку.
– Что за догадка? – заинтересованно спросил Лукас. – Ты что-то чувствуешь?
– Белла, тебе лучше вернуться в комнату тети, – остановив рукой Хольма, собирающегося продолжить, велел мне Давенпорт.
– Но я хочу знать, что произошло.
Я сжала подлокотники кресла, не собираясь подчиняться.
– Белла, не волнуйся, – голос опекуна зазвучал тише и мягче. – Пусть полиция делает свою работу, о результатах тебе потом обязательно расскажут.
– Я никуда не уйду.
Я уставилась в холодные карие глаза, и те вдруг утратили свой морозный налет, ожили, закипели горячей лавой. И лицо преобразилось, на нем проступило настоящее волнение. Но все это длилось лишь пару секунд. Давенпорт мгновенно сумел взять себя в руки, и холодно процедил:
– Как опекун леди Бернстоф, я настаиваю на том, чтобы все присутствующие покинули ее спальню.
Его взгляд уперся в Каллемана, и мне показалось, что я вижу на широком лбу главы полиции красную лазерную точку от снайперской винтовки.
– Лорд Давенпорт, но лорд Каллеман хочет помочь!
Даже рискуя рассориться с опекуном, я не смогла промолчать.
– Белла, пожалуйста, поезжай вниз, – сухо сказал Давенпорт, так и не отводя взгляда от главы полиции.
– Думаю, мы все можем спуститься вниз, я уже закончил, – спокойно сказал Каллеман.
Он коротко посмотрел на Лукаса, и я успела заметить, как Хольм еле заметно кивнул.
– Я жду, теры, – поторопил Давенпорт.
Он взялся за спинку моего кресла, но не спешил выкатывать его из комнаты, с намеком глядя на Каллемана.
Глава полиции едва заметно усмехнулся и молча пошел к выходу. Хольм, выразительно посмотрев на Давенпорта, отправился следом, а опекун Беллы отпустил кресло и тихо спросил:
