Текст книги "Царство сумеречных роз (СИ)"
Автор книги: Даша Пар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 14. Пылающий сад
Вот сидят напротив меня двое самых сильных охотников Конгрегации. В их праве карать и миловать. Щёлкнет пальцами Севастиан, и Борис просто убьёт меня здесь и сейчас. Даже из комнаты выходить не придётся, я видела, как под плотным пиджаком проступают очертания пистолета с длинным стволом и разрывающими плоть пулями. Оба смотрят так дико и зло, что право слово, к чему собирать какой-то Совет – всё уже и так решено!
А я вот смеюсь. Хохочу как ненормальная, ударяя ладонью по столу. Наверное, это нервы. Наверное, я просто устала. Что сказать, эта игра мне давно знакома.
– Вот так просто. Взяли и решили. Благодарю, отец, за заботу о моей душе и чести! – отсмеявшись под их непроницаемым молчанием, всхлипывая, заговорила я. – Ну, что теперь? Когда вынесете приговор? Сегодня или дадите денёк помолиться, да завершить мирские дела? А может, чего тянуть, прямо сейчас пустите пулю в лоб?!
Севастиан как-то хрипло вздохнул, с каким-то странным клёкотом, идущим изнутри. Его лицо, и без того белое, пошло некрасивыми пятнами, а на лбу вздыбилась жилка, выражая крайнюю степень гнева.
– Ты вампирово отродье. Мерзость, которой не должно быть. Вампиры – это язвы на теле человечества. Им нельзя существовать. А скрещиваться с людьми – всё равно что наносить пощёчину Богу, ибо сказано в Писании…
– Язвы на моровом теле, – перебила его я. – Можно подумать, что люди – святые создания, созданные из ангельских крыльев и небесной пыльцы. Право слово, могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее. В конце концов, Конгрегация без конца заключает сделки с вампирами. Кстати, ещё одна на подходе. Деньги и власть, вот что вас интересует. Так что избавьте меня от своего фальшивого религиозного рвения. Будь вы и правда верующим человеком, не было бы договора с вампирами, а шла бы война на истребление. Но… её нет, – язвительно закончила я, разводя руками.
– Ты так думаешь? – неожиданно вступил Борис. – Что может знать шавка дьявола, пьющая человеческую кровь?
– То, что Птолемей работал на соррентийский клан. То, что ваша организация прогнила изнутри в попытках удержать власть и влияние. Очнитесь – вы уже в шаге от того, чтобы стать историей!
– И ты станешь прекрасным дополнением к ней. Твоя показательная казнь будет транслироваться на все Псарни, все дома ветвей, и каждый член Конгрегации увидит, как умирает тварь, осквернившая святой дом! – брызжа слюной, заорал Севастьян
В этот момент открылась дверь, а на пороге рядом с испуганным служащим появился Дарден собственной персоной.
– Добрый вечер, господа. Не отвлекаю? – хладнокровно поинтересовался он.
Впервые я увидела его в костюме. Серый, из дорогой ткани, идеально скроенный, он прекрасно гармонировал с рыжими волосами и невозмутимостью на лице вампира. Дарден мельком глянул меня, а потом сосредоточился на Севастьяне.
– От лица клана Соррент выражаю протест против заключения нашей подопечной, Дарьи Волковой. Вы не имели права удерживать её против воли, – заговорил он, вытаскивая из папки документ и кладя его на стол.
В перевёрнутом состоянии я плохо понимала, что там написано, но печать клана Соррент стояла, как и официальная подпись Хозяйки. Значит Елизавета в городе и нашла время, чтобы заняться моим вопросом.
Борис внимательно изучил документ, судорога прошлась по его лицу, и он гневно уставился на Дардена, а потом скомкал бумагу и запульнул ею в вампира, от чего тот легко увернулся, и вытащил новый документ.
– Она наша! На ней символ Коперника, вампирша никуда не уйдёт, пока не состоится Суд! Любой, кто смеет нам мешать, будет обвинён в нарушении договора и судим по всей строгости закона! – пригрозил он.
– Да, господин Соррент, эта девушка не в вашей юрисдикции, – спокойно добавил Севастьян, внимательно глядя на вампира. Вспышка гнева схлынула, оставляя какое-то поразительное спокойствие на лице главы Конгрегации, словно мы находимся на светском приёме, где вышло досадное недоразумение, нежели настоящее противостояние между ответственностью Конгрегации и клана Соррент. – К тому же, разве не ваш клан двадцать с лишним лет назад вынес приговор Кириллу Соррент и Аделине Веллер за их преступную связь? Происходящее лишь завершает тот приказ.
На что Дарден вполне злобно усмехнулся, вытаскивая другой документ.
– Я освежу вам память. Вот тот самый приказ. Как видите, в нём нет ни слова об их ребёнке. Соответственно, так как Дарья по крови является вампиром, на что есть медицинские свидетельства, – Дарден вытащил ещё один документ, присовокупляя к остальным на столе. – Она не может быть судима вашей организацией до тех пор, пока не нарушит установленные договором законы.
– Она напала на охотника Птолемея, – быстро заявил Борис, пока Севастьян изучал приложенные документы. – Она охотилась с дикими. Она стала причиной смерти дубравы Арду!
– Доказательства? Свидетельские показания Птолемея? А как вам проведённое испытание на кровь? – как волшебник, Дарден вытащил ещё один документ. – Сами посмотрите, в ней нет дикости. Она не переступала черту. Нет улик, указывающих её виновность в гибели дубравы Арду. А вот доказательством того, что её насильно удерживал в человеческом обличии ваш сотрудник, является вся её жизнь, включая татуировку ниже спины. По какому праву её обучали как охотницу? Она – вампир.
– Полукровка. На неё не распространяются эти правила, – вяло возразил Севастьян, утрачивая интерес к перепалке. – А вашими документами можно подтереться. Они ничтожны. Дело Дарьи Волковой рассмотрит Суд Конгрегации…
– Нет, ею займётся Потентат Шестиугольника. Если вы не откажетесь от своих претензий, мы можем подключить к вопросу Офортоса…
Я наблюдала за их перебранкой со всё возрастающим интересом. Всё равно что наблюдать теннисный матч – удары ракеток, мячик перелетает через поле, яростные вздохи и выдохи, летит пот, солнце печёт и всё раскаляется. Но, в то же время, я чувствовала, что Севастьян отступает. Это было видно по тому, как горячился Борис, яростно отстаивая права Конгрегации на меня. Нет, этот раунд за вампирами.
– Хорошо, – резко воскликнул Севастьян. – Она может идти. Если захочет.
Тут уж впору было нам обоим удивляться.
– Я верю, что охотница Дарья Волкова, воспитанная в традициях нашего общества, нашей семьи, поклявшейся истреблять нечисть и защищать простых людей, поступит правильно и позволит нам, как её настоящей семье, решить её судьбу, – продолжил Севастьян, немигающе глядя на меня.
Как он смотрел! По-змеиному вкрадчиво, злобно, с остервенением, вкладывая весь свой религиозный пыл и ненависть к вампирам. Будь я букашкой – такой взгляд вполне мог меня убить. Это игра на нервах, и я вновь глупо хихикнула, поражаясь абсурдности его слов.
– Ни за что, – твёрдо ответила я, вставая из-за стола. – Но я запомню ваши слова, Севастьян Борняк. Вашу двуличность, ваши бессмысленные жестокость и косность – я не забуду никогда. Впрочем, знаете, мне вот любопытно, откуда это? Я не верю в вашу религиозность. Так зачем так отчаянно желать моей смерти? Что я вам сделала?
Севастьян не ответил. Он как-то разом весь закрылся, спрятался в раковину, и далее говорил его заместитель, отдавая приказ служащему немедленно вывести нас за пределы здания.
– Мы будем ждать твоего проступка, Дарья. Даже самого маленького хватит, чтобы уничтожить тебя! – вдогонку крикнул Севастьян и за нами закрылась дверь.
* * *
Мы молча покинули здание Конгрегации. Также молча спустились по лестнице и вышли за пределы территории охотников к припаркованной машине Дардена.
За время моего очередного заточения, дождь закончился и даже выглянуло мрачное осеннее солнце, вызолачивая крыши, окна и стены высотных зданий. Небо, поддёрнутое серебристой дымкой, переливалось оттенками синевы в розовых и рыжих всполохах. Гулял прохладный ветерок, за редкими облаками прятался серый полумесяц.
Мы неспешно катились в плотном потоке машин. Будний день подходил к концу, люди разъезжались по домам после работы, так что скоро мы окончательно встали в пробку. Запах бензина и выхлопных газов, какая-то чудовищная волна вони проникала отовсюду, и я задержала дыхание, пытаясь успокоиться.
– Давай выйдем, – сказала я, нарушая тягостное молчание. – Я не могу здесь находиться.
Также молча Дарден вырулил на боковую улочку, где оставил машину на платной парковке. Мы оказались в исторической части города среди высоких пятиэтажек из кирпича, за которыми скрывались более высотные дома. Не дожидаясь его, я выскользнула из автомобиля и забежала в первый попавшийся на глаза бар, где заказала себе пиво.
Уместившись у окна, сдула пену и задумчиво глотнула. Горько. А должно быть сладко. Я должна радоваться, что опять избежала смерти, но почему у меня такое чувство, будто я что-то потеряла? Будто опять проиграла?
Дарден опустился напротив. Ему принесли бокал вина почти чёрного цвета, и он сделал несколько глотков, поглядывая на меня таким отрешённым взглядом, будто и не был здесь.
– Скажешь спасибо Грегу. Он понял, что у тебя неприятности и сразу же позвонил мне. Охрана не догадалась забрать его мобильный. Тебе дважды повезло, я был на совещании по поводу прибытия Офортоса вместе с мамой, вернувшейся из командировки. Так что мы быстро сложили два и два, и приняли единственное решение, способное тебя спасти. Радуйся. Ещё без одобрения Потентата, теперь ты официально под нашей защитой. А значит любой твой проступок ляжет на наши плечи.
– Она была против, не так ли? – догадалась я, отпивая ещё немного. – Твоя мама?
– Она вынесла приговор твоим родителям. Но не сказала, в чём именно он заключается. И в выданном документе об этом нет ни слова.
Я нахмурилась, отставляя кружку, и потребовала продолжения.
Дарден как-то ссутулился, наклонился ниже, задумчиво проводя пальцем по каёмке бокала.
– Дарья, ты же наизусть знаешь договор между вампирами и людьми. Назови пункт, запрещающий подобную связь.
– Охотник не может спать с вампиром. Наказание – ссылка в Сибирь, – припоминая подробности, ответила я.
– Это поздняя редакция. В первоначальной мужчин кастрировали, а женщины в те годы и вовсе не могли быть охотницами, – мягко усмехнулся Дарден. – Но ты понимаешь? Твоя мама не была охотницей.
Я непонимающе улыбнулась.
– Но есть же правила…
– Официально это не запрещено. Порицается – да, считается порочным – трижды да. Но в договоре не закреплено. Так почему их казнили, Дари? – спросил Дарден, отодвигая бокал. – И почему моя мать молчит об этом, а Севастьян приложил все усилия, чтобы уничтожить тебя?
А дальше мы бросались теориями, как детвора кидается снежными шариками. Обсудили любовные похождения вампиров и людей. Зашли на конспирологическую часть, в которой мой отец, заведующий лабораторией по изобретению искусственной крови, что-то такое наворотил, отчего сбежал с моей мамой.
Добавили жути в духе романа «Остров доктора Моро», в которой безумный учёный Кирилл Соррент ставил опыты над бедняжкой Аделиной. Прошлись по прошлому Севастьяна. Обговорили теорию, что он как-то в этом замешан. Затронули и религиозную часть – не зря же глава Конгрегации на неё опирался.
Словом, мы допили наши напитки, а потом перешли на благородный коньяк и, в конце концов, совершили настоящую шалость – сломали замок с выхода на крышу и уместили на краю, прикупив сигарет и ещё одну бутылку коньяка.
Теперь курили и пили из горла, и продолжали обсуждать таинственное прошлое наших семей. Мне хотелось обвинить во всём клан Соррент, но в чём Дарден виноват? Узнав столько нового, я спрашиваю себя, а так ли безвинны были мои родители? Может ли статься, что они и правда совершили нечто такое, отчего заслужили смерть? Могу ли я так рассуждать? Могу ли я, не знающая их, быть рациональной или же мне стоит отдаться чувству мести, и просто сделать то, что спланировали с Яном?
Мы проговорили несколько часов. Сначала о прошлом и наших семьях, о том, через что прошли, к чему идём.
Дарден оказался не таким, как я думала. Рядом с ним спокойно. Даже его голос успокаивает мою мятежную душу. Хочется открыться, поделиться всем и во всём признаться. Он как скала: незыблемая, твёрдая, вечная. В том, как он себя вёл, открывалась уверенность, стабильность, верность своим целям и идеалам. Я понимала, почему Елизавета так рано назначила своего сына наместником. Он был тем, за кем пойдут. В ком не усомнятся. Прирождённый Хозяин.
Про таких говорят: «Он знает, что делает». Это подкупало. Ведь вместе с лидерскими качествами, в нём скрывалась доброта. Честность. И немного мальчишеского ребячества, всё-таки он выглядел очень молодо для своих вампирских лет.
Нам нравилась одинаковая музыка, книги и фильмы. Мы оба хотели прыгнуть с парашютом, поплавать по морскому дну с аквалангом и отправиться в увлекательное путешествие к Альпам. Мы разделили придуманную мечту когда-нибудь слетать в космос. И договорились, когда станет поспокойнее, послушать в оранжерее симфонический оркестр.
Всё это было естественно для меня. Будто исполнилась моя старая мечта и я сбежала из дубравы, отыскала своё место в жизни и встретила обычного парня, с которым готова пойти на свидание. Я представила себя в белом платье, поверх кожаная куртка, волосы убраны в хвост, а он в клетчатой рубашке, синих джинсах, взъерошенный мальчишка, с которым идём за руку по парку и говорим обо всём на свете. Едим сахарную вату, потом умываем лица друг друга от сахара и смеёмся таким простым, беззаботным смехом, как могут смеяться только люди, не знающие ничего об этом мире.
На секунду эта картина так остро предстала перед глазами, что я зажмурилась, глотая даже не слёзы, а кровавый ком в горле. Разом всё навалилось. Вновь увидела последний взгляд Арду, услышала торжествующий смех Яна, бесконечные крики умирающих, злость на лице Птолемея, гнев Севастьяна. Я достаю из тела пули, я пью кровь, я дерусь с дикими, а потом вступаю на ринг против Велмы.
Каскад из воспоминаний захлестнул мой разум, и я тихонько простонала, а Дарден сжал мою ладонь, успокаивая.
– Плохие воспоминания? – спрашивает он и я впервые замечаю в черноте его глаз отблески эмоций. Дарден переживает и хочется успокоить меня, но не знает как.
Для людей солнце давно спряталось за горизонт, но мы вампиры, наше зрение куда лучше, так что я всё ещё видела цвета догорающего заката, чувствуя вкус последних капель коньяка на своём языке.
– Мне тяжело дышать, – сухо ответила ему. – И я не знаю почему.
– Ты была охотницей. Частью организации. Членом семьи. А они отказались от тебя. Ты стала дампиром. Перед тобой открывается новый, незнакомый мир. Как тут разобраться? – рассудительно заговорил Дарден, переводя взгляд вниз, где по дороге проезжают машины, а по тротуарам идут пешеходы, катятся самокаты и ездят велосипедисты.
Город полнится мелодиями, не стихающими с заходом солнца. Он не заснёт и в самый тёмный час, его не убаюкает мелодия ветра, не испугает холод приближающейся зимы. Город живой, в нём так много хорошего и плохого, что хочется кричать, хочется оказаться везде и сразу, или исчезнуть, потому что я чувствую, как вновь рвётся моя душа на части.
Дарден не должен быть таким. Я не должна быть такой. И это вырывает из меня поток мыслей, в которых я прячу свои истинные чувства:
– Я больше не понимаю, зачем всё это было нужно. Меня готовили убивать вампиров. Меня мучили тем, что у меня плохо это получалось. Это раздирало меня на части, и я мечтала вырваться, понимая, насколько сложно это сделать. И вот моя семья вынесла мне смертный приговор. Просто потому что. Они даже не попытались разобраться. Даже объяснений не дали, вычеркнули из своих рядов! А что мне делать?! – всё больше заводилась я. – С моей спины даже превращение в вампира не вытравило их татуировку! Это настоящее безумие носить символ Коперника до конца своих дней! Она просто жжётся!
Высвободившись из рук Дардена, я вскочила с места и бросилась бежать. Очередной приступ нахлынул так внезапно, что закружилась голова от эмоций. Гнев, страх, презрение к самой себе, сожаление и даже жалость – такой жгучий коктейль взбудоражил мою кровь. Я не могла остановиться. Энергия настолько переполняла меня, что я с лёгкостью перепрыгнула с одной крыши на другую, хотя между ними было метров пять. И побежала дальше. Только ветер следовал за мной, пока я не застыла на краю последнего дома, за которым открывался пустырь и прекрасный вид на ночной город.
Обернувшись, увидела Дардена, легко перепрыгнувшего на последнюю крышу. Как только он оказался рядом, в глазах прочла – понимает. Прекрасно понимает мои чувства. От этого становилось больнее.
– Из-за них, из-за этой проклятой организации, я… – и я чуть не выболтала свою самую страшную тайну, о которой даже Ян не знал. Это было слишком больно и слова скомкались в горле. – Не прощу, никогда не прощу! Я найду способ…
– Нет, – оборвал Дарден, хватая за талию и спуская вниз. – Посмотри на меня и послушай внимательно. У нас с тобой одинаковая ненависть к охотникам. У каждого своя, но сердце одно. Так вот слушай. Их невозможно одолеть, просто пожелав. Сунешься – убьют. И ни один вампир не встанет на защиту. Конгрегация ревностно следует договору. Даже в такой ситуации Севастьян не тронул тебя, хотя ему очень хотелось. Понимаешь? Месть придётся проглотить. Потому что жизнь важнее.
Я не могла с ним согласиться, но что-то подсказало – бессмысленно и пытаться его переубедить. Он в своей вере.
– Подожди. Просто подожди. Севастьян стар. И мало кто поддержит Бориса в Совете, как бы тот ни пыжился. Другие охотники более рациональны. Они заинтересованы в сотрудничестве с нами, как организация, что поддерживает Вуаль, а не охотится на вампиров. Чувствуешь разницу?
– Это же конец сути Конгрегации, – тихо ответила я. – Я не верю, что Севастьян этого не понимает. Не верю, что такие, как Валериан вымерли. Даже Арду, мой босс, призывал к более решительным действиям против вампиров. Они не отступят. А в миг, когда почуют перемены внутри семьи, просто развалятся и затеют кровавую войну.
– И тогда мы ударим со всей силой, – прошептал он на ухо. – Чувствуешь разницу между словами я и мы?
Я чувствовала кое-что ещё. Кое-что очень близкое, звучащее напротив. Биение его сердца. Такое медленное, спокойное. Он ничем не напоминал Яна. Он был другим. И ничего от меня не требовал, просто был рядом и смотрел так… Как же он смотрел? Как можно так быстро перейти от слов к чтению мыслей, к отблескам эмоций, плавающих в бездне его чёрных глаз?
Почему он завораживает меня? Почему я чувствую огонь, пробуждающийся в собственном сердце, когда запах его духов проникает в ноздри, отворяя закрытую дверцу моей сломанной души? Перед искренностью сложно устоять.
Дарден отдавал предпочтение морским ароматам. Низким, освежающе-резким, холодным, как северный ветер, что гуляет вокруг нас, обещая скорую зиму. А я расцветала, пылая жар-птицей, и он не мог не заметить перемену моего самочувствия.
Один взгляд заглушил адский коктейль, что разбушевался в моих венах. Другой – пробудил куда более яростное торнадо, сметающее всё со своего пути.
– Почему ты молчишь? – насторожившись, спрашивает Дарден, касаясь моего подбородка, чтобы увидеть яркость бирюзового океана в моих глазах. – О чём ты думаешь, Дари?
– Зови меня Ари, – прошептала я. – Пусть только ты будешь так меня звать.
– Но почему?..
И тогда я поцеловала его. Сама не знаю, что на меня нашло, но я не смогла остановиться. И просто ухнула с головой в эту пропасть, сокращая между нами расстояние. На миг я испугалась, ведь он не ответил, позволяя мне прижаться к нему всем телом, ощущая тепло его губ.
А потом Дарден перехватил меня, возвращая на бортик крыши, чтобы мы оказались на одном уровне, и сам впился в мои губы жарким поцелуем. Сладким, как тысяча сочных персиков, нежным, но, в то же время, опасным, ведь от жара выступили мои клыки, прокусывая нежную кожу наших губ, и окрашивая привкус поцелуя кровавыми оттенками.
________________________________
От автора: Буду рада вашим отзывам и комментариям! 😇
Глава 15. Дикий вьюнок
Возвращаясь в Цитадель Соррент, меня мучил только один вопрос, задать который я так и не рискнула. Что такого сделали охотники Дардену, отчего он их так ненавидит? В его словах было слишком много личного. То, как он описывал будущее Конгрегации, говорило, что он лично планирует приложить руку к их уничтожению, будто иначе и быть не может.
По дороге к парковке, мы вновь разговорились. Чуть больше обсуждая будущее, чуть меньше прошлое. Я рассказала о странном поведении коронера на месте преступления, Дарден, попросивший называть его Дэном, пообещал разузнать поподробнее, что это за протокол такой.
Случившееся на крыше осталось между нами. Будто мы оба испугались поцелуя и вкуса крови. И, кажется, Дарден испугался сильнее, чем я, так как отпрянул, отворачиваясь, и как-то сгорбился, прося меня не приближаться.
Это было странно. Но продлилось недолго. Уже через несколько минут Дэн предстал вновь собранным, вежливым и спокойным. Он извинился за свой срыв, сказав, что отвык от таких страстных девушек, как я. Чтобы сгладить неловкость, он деликатно поцеловал меня в губы, а потом в щёки, замечая, что я краснею совсем как человек. И я рассмеялась. Впервые свободно, женственно, без всяких оков.
Такого со мной никогда не было. Я никогда не была осторожна со своими страстями. Я играла с ними, запрещая себе влюбляться, превращая это в игру, в подделку настоящих отношений, чтобы ничто в этом мире не могло меня ранить.
Как если бы накинула шаль между собой и остальным миром, запрещая себе по-настоящему сближаться с кем бы то ни было. Из-за этого ничего не вышло у нас с Грегом. Ему не нужна имитация любви, ему хотелось найти человека, с которым он будет дышать одним воздухом и думать в одном направлении. Я не смогла этого дать. Не смогла открыться, хотя мечтала, что именно он окажется тем самым, кто растопит моё сердце, скованное льдом той боли, что мне однажды причинили.
Не таясь, я объяснила ему, что произошло, и тогда он обнял меня, приласкал как ребёнка, но на этом фундаменте взросла лишь дружба. Не любовь.
Встретив Яна, я ни на мгновение не захотела открыться перед ним, воспринимая наши отношения как поединок, силу страстей и ума, чем подлинные чувства. Это обжигало, пьянило, делало меня вольной птицей, способной справиться с чем угодно. Положа руку на сердце, я смогла бы встать рядом с ним и построить будущее, полное противоборства и огня. Но хотела ли я этого? Или же во мне говорили эмоции дампира, желающего изведать всё и ещё немного сверху?
Взяв за руку Дардена, я ощутила иное. Родство разбитых сердец. Ту самую осторожность, что была и во мне. Недоверие. Опасливость. Страх. Мы лишь на секунду открылись друг другу, вновь прячась в панцири, но этого мгновения хватило, чтобы ощутить нечто, способное исцелить наши души.
И сейчас, обсуждая какую-то музыкальную группу, которая нам обоим нравилась, и договариваясь обязательно сходить на их концерт, я задавалась вопросом, о чём думает Дэн? Что он видит во мне? Правда ли всё то, что я себе напридумывала, или же он не так глубок, как мне показалось? Может он всего лишь вампир, вынужденный возится с дампиром ради своих интересов? Может Дарден просто хочет держать меня поблизости, опасаясь того, что я могу выкинуть?
Я гляжу, как он заворачивает на территорию Соррент, как здоровается с охранником, перебрасываясь словами о погоде и вопросом, где сейчас Елизавета. Такой спокойный. Надёжный. Уверенный. Все вампиры клана его поддерживают. Доверяют его спокойствию и не знают, что, на самом деле, он тяготится своим положением. Не знают, что он не желает становится следующим Хозяином и будь иной выход, он отказался бы от высокой должности, став обычным юристом клана.
Я смогла вытянуть из него эти мечты, просто потому что они лежали на поверхности. И единственное, что удерживало его от побега, от предательства идей своей матери, то самое неизвестное, та месть, которую он желал свершить против Конгрегации.
И вот интересно, а как он поступит, если узнает, что я здесь ради того, чтобы уничтожить его клан?..
* * *
Дэн собирался высадить меня у флигеля, однако ему позвонили по телефону. Притормозив на подъездной дорожке, он недолго переговорил, перебросившись незначительными фразами, пока не сказал:
– Хорошо, её сейчас привезут, – и завершил разговор.
На мой немой вопрос ответил:
– Звонили из резиденции Потентата. Ему уже доложили о случившемся в Конгрегации, так что он отложил свои дела и решил немедленно заняться твоим вопросом.
– Ты поедешь со мной? – спросила осторожно, а он покачала головой, прислонив мобильный телефон к своим губам, напряжённо размышляя о чём-то.
– У меня есть ещё дела на остаток ночи. Со дня на день приедет Офортос, нужно перепроверить кое-какие организационные моменты, так что тебя отвезёт Лео. Не беспокойся, всё будет хорошо.
Мне оставалось лишь кивнуть.
Спустя час я уже находилась в поместье Потентата на островном берегу реки. В отличии от обширной территории Соррент, это здание казалось крошечным, втиснутым в ряд других домов, принадлежащих посольствам зарубежных стран. Оно ничем не выделялось, имело всего два этажа и боковые пристройки с небольшим садиком спереди.
Аккуратный газон, невысокая решётка с калиткой, табличка, говорящая, что в этом поместье когда-то обитал какой-то важный дворянин, пара скамеек у входа, несколько узких колон. Всё чистенько, приглажено и совершенно умиротворённо. Никто и не скажет, что именно здесь проживает влиятельнейшая персона.
Лео высадил меня у входа, передав свою визитку, чтобы я могла вызвать его и вернуться в Цитадель. Немногословный, сдержанный и совершенно скучный вампир всю дорогу ворчал на Конгрегацию, посмевшую бросить вызов его клану. Я не нравилась ему. Будучи представителем старой формации, вампир считал меня диковинкой, сулящей одни проблемы. Однако он держал свои мысли при себе и вёл себя исключительно вежливо.
Постучавшись в дверь, мне открыла худенькая девушка в белом передничке старого образца. Она была зачарованным человеком, но, судя по поведению, из тех, кто поколениями служат вампирам. Представившись как Луиза, девушка сделала небольшой книксен, признавая неравенство между вампирами и людьми, и пропустила в дом.
Собственно, чего-то такого я и ожидала. Потентат, господин Август Патрицин, выходец из патрицианского клана, достиг девяносто восьми лет, сохраняя молодость вплоть до позапрошлого года, когда начали седеть его волосы и появились первые морщины. Теперь вопрос времени сколько ещё он проживёт, прежде чем смерть нагонит его и отправит в могилу.
Главным было то, что вампир сохранял трезвость ума и твёрдость памяти. Однако прожитые годы наложили отпечаток на его дом. Здесь всё дышало стариной. Проведённое электричество, шум канализационных труб в стенах, телефонная линия, даже интернет, атрибуты современности, включая камеры видеонаблюдения, – всё это, разумеется, присутствовало, чу́дным способом переплетаясь с более причудливыми вещами из далёкого прошлого.
Ярким примером служила та самая Луиза, что вела себя как гувернантка или служанка из девятнадцатого века. Она проводила меня в гостиную, предложила чай, кофе и кровь, даже ручку протянула, показывая, что здесь мне рады, раз предлагают отведать крови слуги.
Я согласилась на подогретый кувшин. У меня не было желания испытывать судьбу и пить из источника, а события прошедших суток намекали, что от дармовой крови не стоит отказываться.
Спустя четверть часа ко мне спустился и сам Потентат. Когда слышишь об угасании вампира, то представляется немощный человек в возрасте за восемьдесят, покрытый сетью старческих морщин с пергаментной кожей и блёклыми глазами. Тот, кто уже утратил смысл жизни, и существует по инерции, как медленно вращающийся вокруг земли спутник, готовящийся сойти с орбиты, чтобы рухнуть на планету последним ярким росчерком пера.
Однако вампиры стареют иначе. Процесс захватывает незначительными деталями, потом углубляясь и расширяясь, пока однажды он не заснёт вечным сном и организм не перестанет функционировать.
Первые симптомы – появление морщин. Но не таких, как у людей. Они напоминают паучью сетку, наброшенную на кожу вампира. Белая, тонкая, охватывающая всё тело. Ближе к концу сеть укрупняется, вампир чаще испытывает жажду, проявляются те самые мимические морщины, и в этот миг вампир впервые становится действительно похож на человека. Однако нет никакой скованности движений, старческой усталости или тяжести, сонливости или бессонницы. Сдаёт тело, но не разум.
И в этом проблема. Как мыслящее существо, никто не хочет смерти, особенно когда жизни была такой длинной, а могла и вовсе перейти в вечность. Кто же смирится с подлостью без борьбы? И они борются. Пьют кровь из источников, пьют кровь соплеменников. Иногда даже выходя на охоту за теми самыми вечными, что обманули смерть. Увы, но все эти шаги не способны отогнать злодейку, и вампиры умирают, напоследок от души покуражившись.
Август Патрицин был не таким. Вампир принял свою грядущую смерть и с достоинством готовился к уходу. Во время нашего разговора я даже уловила сочувствие к себе и желание исправить ошибки прошлого. Что сказать, вероятно только поэтому он и принял такое решение. Чтобы сохранить мне жизнь.
– Сегодня чудесная ночь, сударыня. Не желаете прогуляться вдоль набережной? – мягко предложил он после официального знакомства.
Я с удовольствием согласилась. Эти старые стены тяготили меня, превращая дом в какой-то склеп. Перед выходом на улицу, Август надел твидовое пальто, кепку и тёплые кожаные ботинки на толстой подошве. Повязал горло шарфом и даже натянул перчатки, хотя температура за окном была не ниже пяти градусов тепла. Свои приготовления объяснил вполне старческими привычками – не морозить кости, которые ломит промозглый холод, а желание прогуляться – потребностью сохранить живость суставов и мышц.
Это было даже как-то удивительно. Я ожидала встретить могущественного вампира, решающего судьбы кланов и людей, делового и активного, жёсткого, решительного, бескомпромиссного. Даже в моей дубраве когда-то обсуждали Августа, побаиваясь его за прошлые, выдающиеся заслуги. Однако передо мной оказался заботливый дядюшка, почти старичок из прошлого столетия, курящий трубку и обсуждающий цены на морковь.
Его седые волосы вились от влажности. Его ореховые в крапинку глаза сияли в полусумраке прыткостью ума, лисьей хитростью и лукавством шулера. Невысокий, чуть ниже меня ростом, он вёл себя как джентльмен, беря меня под руку и задавая невинные вопросы о моём самочувствии, о положении, сложившемся вокруг моей особы, о моих планах на будущее и прошлое.
