Текст книги "Жемчужный узел (СИ)"

Автор книги: Дарья Прокопьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Как ты?.. – начала было она, но Инга покачала головой.

Она показала на уши, давая понять, что не слышит и слова, а затем ткнула пальцем наверх. Лизавета задрала голову – с её точки зрения, над ними была такая же темнота, как слева, справа и под ногами. Но Инга выглядела уверено, так что пришлось поверить: там, в вышине, ждёт обыденный мир.

Вновь взяв её под руку, на этот раз крепче, чем в первый, Инга мягко оттолкнулась от земли. Тело Лизаветы, словно ставшее невесомым, послушно потянулось следом – ей не потребовалось ни двигаться, ни думать, просто отдаться во власть стихии, которую сейчас выражала Инга. Глядя на неё снизу вверх, стремительно рассекающую воду, Лизавета впервые почувствовала, что рядом с ней не сварливая девчонка, а законная обитательница Нави. Потому что в размытом девичьем силуэте, объятом эфемерно тонкой тканью, не было ничего человеческого.

Наконец, над головою забрезжил свет. Лучи солнца запутались в волосах Инги, из-за чего казалось, что вся она светится изнутри. А вскоре засветилось всё вокруг – свет заиграл в воде, заставляя её переливаться, искрить, превращая серую мглу в сверкающую голубизну.

Громкий всплеск – и Лизавета выбралась на свободу.

Её сразу же ослепило солнце, оглушили звуки надземной жизни. До сих пор Лизавета не обращала внимания, но под водой царила гнетущая тишина: там не шумела листва, не пели птицы, не доносились голоса переругивающихся крестьян, не плескалась вода. Здесь же было всё это, и даже больше – от неожиданности Лизавета растерялась от обилия шорохов, хруста, скрипов, чириканья, кваканья…

– Скучала? – голос Инги тоже был тут как тут.

– О, да! – вырвалось у Лизаветы, и лишь тогда она поняла: это правда.

Ей не хватало тепла солнца, яркой зеленью, мягкого песка под ногами. Стянув туфли, Лизавета зарылась в него пальцами ног и ощутила заигравшую на губах улыбку. Которая, впрочем, быстро сползла, когда всколыхнулся пробирающий до костей ветерок.

– Иди сюда, – заметив, как Лизавета застучала зубами, Инга милостиво махнула рукой.

От одного её движения платье на Лизавете высохло – лишь облачко белого пара поднялось в вышину. Лизавета проводила его задумчивым взглядом, пока оно не рассеялось – или не стало частью большего облака, как раз проплывающего над озером. Покачала головой:

– Чего вы только не умеете…

Инга довольно хмыкнула.

– Спасибо на добром слове. Ты сама как, на ногах стоишь?

– Стою, – прислушавшись к себе, Лизавета кивнула. Наклонилась, отряхнула от песка ноги, натянула кое-как туфли. – Я готова, идём.

Рассевшаяся было на тёплой земле Инга поднялась.

– Дальше веди себя тихо. Как я и говорила, река находится в лесу, так что нам придётся пройти через владения лешего, а он… не очень жалует людей.

– Не очень жалует людей? – отчего-то Лизавете казалось, что именно поэтому Инга не предупредила её о лешем заранее.

– Местные предпочитают не ходить в этот лес, потому что им кажется, что кто-то запутывает перед ними все тропы, – Инга выразительно посмотрела на Лизавету через плечо. – Им не кажется.

Последние три слова прозвучали так зловеще, что Лизавета поёжилась. Умом она понимала, что мавка вряд ли бы потащила её на верную гибель, но не смогла удержаться от вопроса:

– А ты уверена, что он не запутает наши тропы?

– Уверена. Ты же со мной.

Самоуверенность Инги успокаивала, хотя и не внушала особого доверия. Ей была не чужда бравада, вот и теперь Лизавета не могла однозначно сказать: действительно ли Инга сумеет защитить их от лешего или тешит себя надеждами.

– Да не волнуйся ты, – словно почувствовав её сомнения, Инга ткнула Лизавету локтем. – Лесьяр своих не трогает.

– Но я не своя, – Лизавета скрестила руки на груди.

– Но ты со мной. Правда, Лизавета, не тревожься раньше времени. В этом лицу никакая опасность нам не грозит, каким бы жутким он ни выглядел со стороны.

Вот с последним Инга точно была права. В отличие от редкой поросли на том берегу, где расположилась деревня, здесь лес был богатым и тёмным. Высокие сосны подпирали макушками небо, грозно нависая на крошечной по сравнению с ними избушкой и ещё более крошечной банькой. Когда они подошли ближе, Лизаветы пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть вершины деревьев: отсюда казалось, что они способны проткнуть насквозь облака, заставляя их пролиться дождём.

В тени густой хвои было прохладно и тихо. Лизавета поёжилась, переступая через границу леса, будто через порог. Не удержалась – пока Инга ушла вперёд, быстренько поклонилась деревьям и прошептала:

– Извините, пожалуйста, господин леший, что вот так вторглись!

Никто, конечно же, не откликнулся – если не считать ветра, зашумевшего где-то высоко в ветвях, и Инги, каким-то чудом расслышавшей её слова.

– Чего ты ждёшь? Что он выйдет поздороваться?

Лизавета пожала плечами. Что бы та ни говорила, а на душе после извинений стало спокойнее. Даже шлось легко: одежда не цеплялась за кустарники, ноги не запинались о корни деревьев, исполосовавшие землю.

Скоро вдалеке показалась река. Лизавета сначала заметила отблеск солнца в воде, и лишь затем услышала шум водоёма, голоса русалок, ждавших гостей. Наконец, они сами показались из-за деревьев: четыре силуэта в простых серых платьях. Все суетились над расстеленным на берегу одеялом, раскладывали всякие яства – Лизавета заметила хлеб, корзинку с яблоками…

Вдруг Инга словно запнулась. Лизавета едва не уткнулась носом ей в спину, но вовремя упёрлась пятками в землю, остановилась. Осторожно высунулась, глянула ей в лицо:

– Что-то случилось?

– А ты не видишь? – раздражённо бросила Инга.

Лизавета перевела взгляд на мирный натюрморт у реки. Всё было вроде бы нормально: голубое небо, расчерченное белизной облаков, сочно-зелёная трава, мягкая даже на вид, ещё не успевшие заметить их девушки… девушки!

– Их четверо! – громко прошептала Лизавета. – В прошлый раз, когда я их видела…

– Их всегда было трое, – тон, которым Инга это произнесла, совсем не понравился Лизавете: похоже, появление новых обитателей на озере или реке было отнюдь не в радость. Но почему?

Задать вертевшийся на языке вопрос она не успела. Одна из сидевших на одеяле русалок вдруг ткнула в их сторону пальцем, замахала рукой. Пришлось всё же выйти навстречу – Инга шла медленно, то ли с неохотой, то ли с опаской. Лизавета невольно подстроилась под её шаг, не зная, что ожидать от перспективы очередного знакомства.

Когда подошли ближе, стало ясно: махала добродушная Рогнеда. Она широко улыбнулась при виде гостей, Гордея и Ингрид вторили дружелюбными кивками. И лишь четвёртая, новенькая, не спешила радоваться – маленькая девочка, на вид двенадцати-тринадцати лет, она явно чувствовала себя не в своей тарелке: пряталась за спиной у Рогнеды, отмалчивалась, смотрела исподлобья испуганным зайчонком.

– Не бойся, – Рогнеда приобняла её за плечо, заставляя придвинуться ближе. – Это Инга и Лиза, они хорошие. Инга из мавок – помнишь, я тебе о них рассказывала?

Девочка-зайчонок кивнула, тёмно-русые косички забавно подпрыгнули на её плечах.

– А Лиза обычная девушка, человек. Она у нас в гостях, поэтому с ней мы должны быть особенно вежливыми. Давай, поздоровайся с Лизаветой.

– Здравствуйте, – произнесла девочка одними губами.

Рогнеда нахмурилась, кажется, недовольная таким приветствием. Но, прежде чем она успела что-то сказать, Лизавета опустилась перед маленькой русалкой на корточки, заглянула в похожее на сердечко лицо.

– Здравствуй. Очень приятно с тобой познакомиться.

Девочка покраснела, спрятала взгляд в складках одеяла.

– Можешь не разговаривать, если хочешь. Но мне было бы приятно, если бы ты назвала своё имя – моё-то ты теперь знаешь.

Молчание. Девочка бросила вопросительный взгляд на Рогнеду, чьи пальцы играли с хвостиком косички на её плече. Та медленно, серьёзно кивнула.

– Слава, – тихонечко, но всё же ответила девочка.

– Очень приятно, – повторила Лизавета. – Надеюсь, когда-нибудь мы подружимся.

Подталкивать Славу к дальнейшему разговору она не стала. Вместо этого устроилась поудобнее, оглянулась на Ингу через плечо – мол, чего ты стоишь, сама же меня на эту встречу подбила! Однако Инга не обратила на выразительный взгляд никакого внимания – оно было приковано к маленькой русалке, что как раз потянула руку к ярко-красному, блестящему на солнце яблоку.

– Инга, – прошипела Лизавета, округляя глаза.

Та вздрогнула, услышав своё имя, отмерла. Выдавила неуклюжую, явно неискреннюю улыбку, и бросила в сторону Славы короткое:

– Ага, рада знакомству.

Да что с ней такое⁈ Лизавета пребывала в недоумении. Прежде бойкая, болтливая Инга, словно язык проглотила. Не сказав ни слова, села на одеяло, молча принялась за еду. Она не помогала и не поддерживала Лизавету, вопреки данному обещанию, и той приходилось вести ничего не значащую беседу.

Сначала говорили о погоде, для конца августа на редкость тёплой и солнечной. Потом поболтали о жизни на озере – Лизавета поделилась своими наблюдениями, русалки вежливо ей покивали. Следом перешли к речному быту:

– У нас свой дом под водой, – рассказывала Гордея. – Не такой большой, как у Лада, но места хватает даже с появленьем Сбыславы. Хотя иногда мы умудряемся поспорить из-за удобного кресла в гостиной или стула во главе обеденного стола.

Рогнеда бросила на Гордею прищуренный взгляд, так что сразу стало понятно, кто и с кем спорил.

– Не обращай внимания, – шепнула Лизавете на ухо Ингрид. – Они всегда так себя ведут, такая уж форма дружбы.

Лизавета понимающе кивнула: нечто подобное она видела между сёстрами Соловьёвыми, которых оставила, кажется, в другой жизни. Кстати, о сёстрах…

– А вы?.. – она запнулась, не уверенная, насколько вежливо задавать подобный вопрос.

– Да, дорогая? – Рогнеда поощрительно улыбнулась.

– Простите, наверное, я лезу не в своё дело. Просто хотела спросить, не родственницы ли вы трое.

– О, нет! – Рогнеда отмахнулась от этого предположения так же, как пару дней назад Инга отказывалась от родства с Ольгой. – Упаси Матерь!

Гордея посмотрела на неё снисходительно.

– В этом не было бы ничего настолько плохого. Но нет, мы не родственницы. Просто жизнь под водой накладывает на каждого один отпечаток, делая нас похожими внешне: бледными, светлоглазыми, повидавшими больше, чем любой человек к окончанию своей жизни.

Лизавета покосилась на Славу – интересно, а он уже успела что-то такое повидать? Однако по лицу маленькой русалки невозможно было прочесть её прошлое, равно как невозможно было понять причину странной, напуганной молчаливости.

– Да, – из раздумий Лизавету вырвал голос неожиданно очнувшейся Инги. Оказалось, та тоже не сводила взгляд с потупившейся Сбыславы. – Гордея права: смерть накладывает отпечаток на каждого.

От Лизаветы не укрылось, что мавка выразилась иначе. Если Гордея говорила о жизни под водой, то Инга затронула куда более мрачную тему, в очередной раз намекнув…

И тут краска сползла с лица Лизаветы. Она поняла.

14

Потрясённая, Лизавета так сосредоточилась на том, чтобы не выдать своих эмоций и не затронуть явно больную тему, что напрочь забыла, зачем они с Ингой вообще явились на реку. Она не спросила ни о магических договорах, ни о способах их нарушить – говорила сплошь какую-то ерунду о вкусной еде, красивых косах Сбыславы, желании обязательно повидаться ещё…

Попрощались так же невнятно и скомкано, как и беседовали. Чувствовалось, что мысли Инги заняты другим – и русалки догадываются, чем именно. Все хотели поскорее расстаться, забыть о ране, разбереженной слишком откровенным молчанием. Но та словно назло продолжала зиять между ними.

– Постойте! – Лизавета и Инга уже развернулись к лесу, но их окликнула Слава. У неё словно прорезался тонкий, хрупкий, а всё ж таки звонкий детский голосок, затрагивающий какие-то особые струны в душе. Эти-то струны и заставили девушек замереть.

Медленно, они обернулись. Слава робко вышла из-за Рогнеды, руки в стеснении она прятала за спиной, взгляд упёрла в кончики туфель. Ей потребовался один глубокий вдох, чтобы собраться и вскинуть острый подбородок.

– Вот! – оказалось, в руках у неё были венки, сплетённые из растущих вдоль реки незабудок. – Простите, что толком с вами не поздоровалась.

– Прощаем, – голос Лизаветы дрогнул, когда она, наклонившись, позволила надеть венок на свою голову. – Да же, Инга?

Та смогла только угугнуть, принимая венок из маленьких ручек.

– Ты не думай, – Лизавета выдавила улыбку, заставляя себя посмотреть в лицо Славы. – Она только кажется такой суровой, а на самом деле тоже стесняется.

Слава бросила на Ингу недоверчивый взгляд, но та уже быстро отвернулась – словно и впрямь в порыве смущения. Лизавета даже обрадовалась, что благодаря этому Слава получила более-менее приятное объяснение.

– Ладно, – девушка распрямилась. – Мы, пожалуй, пойдём. Приятно было повидаться, со всеми вами.

Лизавета отдельно кивнула Славе, и поспешила уйти. Она не хотела, чтобы маленькая русалочка видела, как у неё на глаза навернулись слёзы. Лизавета подозревала, что по той же причине Инга сейчас столь стремительно шагала сквозь лес, пряча лицо в тенях.

– Инга! – окликнула Лизавета её, когда они отошли подальше от русалок. – Инга, постой! Почему ты меня не предупредила⁈

Та резко остановилась.

– Не предупредила? – лицо её исказила гримаса то ли злости, то ли боли. – О чём не предупредила? О том, что все обитатели этого пр о клятого места мертвы? Мне казалось, ты и сама догадалась об этом. Или я должна была предупредить о том, что одной из нас можно стать даже в десять лет? Да это тоже вроде бы всегда было очевидным. Или ты хотела, чтобы я заранее сказала тебе, что это в действительности произошло и на реке нас встретит ребёнок, который умер меньше недели назад и теперь боится собственной тени⁈ Так я, может, тоже хотела, чтобы меня кто-нибудь предупредил!

Вот оно что. Лизавета застыла с приоткрытым ртом, не способная пошевелиться от внезапного осознания. Оказывается, Инга тоже могла чего-то не знать.

– Прости, – с трудом вымолвила Лизавета, но Инга уже не слушала.

Выговорившись, она круто развернулась и рванула к выходу из леса, словно пытаясь спастись от чего-то. Может быть, ей казалось, что чем дальше она окажется от Сбыславы, тем проще будет не думать о её преждевременной, слишком преждевременной смерти. Но Лизавета понимала: они обе будут возвращаться мыслями к маленькой русалочке ещё и ещё.

Как она умерла? Почему стала русалкой? Отчего Ингу так поразило её появление – только ли из-за возраста Славы или было что-то ещё, для Лизаветы непостижимое? И как могли остальные русалки вести себя столь невозмутимо: было то следствием возраста или у них было попросту больше времени, чтобы свыкнуться с прошлым Славы?

Чем дольше Лизавета оставалась в Нави, тем больше у неё возникало вопросов, на которые никто не желал давать ответы. Вот и очередной сорвался с её губ, стоило вырваться из тени деревьев на залитый солнцем песчаный берег:

– Что происходит?

Её внимание привлёк яркий силуэт – бельмо на фоне зеленоватого озера и голубого неба. Некто в светлой рубахе недвижимо сидел в крашеной белым лодке и смотрел прямо на воду, которая шла частыми, прерывистыми волнами.

Лизавета не сразу поняла, что кто-то тонет. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать это, и ещё одна – чтобы осознать равнодушную фигуру в лодке. Она не встречала его несколько дней, а до того привыкла наблюдать в движении, размахивающего руками, улыбающегося, хмурящегося, но никогда неподвижного, так что не было ничего странного в том, что часть её сначала отрицала увиденное. И всё же существом, терпеливо ожидающим, пока трепыхающийся в озере незнакомец издаст свой последний вздох, был Лад.

– Что?.. – Лизавета не потеряла дар речи, но как будто позабыла слова. Внутри, пульсирующей жилкой у виска, бились всего два: «Это неправда».

Неправда-неправда-неправда.

Не может быть, чтобы кто-то тонул в озере на глазах у Лизаветы. Не может быть, чтобы Лад никак не пытался помочь. Не может быть, чтобы Инга чертыхнулась себе под нос и выставила руку вперёд, преграждая путь шагнувшей было вперёд Лизавете.

– Не смей.

– Что⁈..

– Не. Смей. Мешать, – давать объяснения она явно не собиралась.

Лизавета медленно опустила голову, тупо уставилась на руку, замершую на уровне её живота. Та была тонкой, хрупкой и вряд ли смогла бы удержать её, если бы Лизавета прямо сейчас сорвалась с места. Если бы…

– Какого⁈.. – голос Ольги вывел её из ступора. Старшая мавка замерла на пороге избы, ошарашенная, всклокоченная. – Быстро уводи её в дом. Инга!

Младшая, помедлив, послушалась. Лизавета почувствовала, как её приобняли за плечи, мягко подтолкнули в сторону широко распахнутой двери. Однако взгляд её, всё её существо было приковано к озеру.

Плеск стих. Волны улеглись. Лад встал, как ни в чём не бывало, одним шагом переступил борт лодки и скрылся в воде – там же, где совсем недавно…

– Он умер? – стоило оказаться в избе, и говорить стало проще, словно кто-то снял с Лизаветы обет молчания. – Это был человек? Он утонул? Что произошло? Почему Лад ничего не сделал? Почему вы ничего не сделали⁈

Голос её подскочил до невиданных высот – и сорвался. Лизавета застыла посреди комнаты, тяжело дыша и только сейчас заметив, как быстро колотится сердце. Оно, казалось, тоже хочет выскочить прочь из дома, к озеру, попытаться спасти обречённого или хотя бы понять…

– Сядь, – голос Ольги приземлял, возвращал в реальность.

Сама не зная, почему, Лизавета послушалась – или у неё просто подогнулись колени? Дыхание её начало выравниваться, но нервозность до конца не ушла: пальцы невольно стиснули стол, сильно, до побелевших костяшек.

– Теперь ты, – Ольга повернулась к Инге. – Как вы вообще здесь оказались?

Инга деланно пожала плечами, плохо притворяясь равнодушной.

– Не могла же я её все три года держать под водой. Господарыне стало скучно, и я решила, что можно сводить её в гости к русалкам. Они даже поладили…

– К русалкам⁈ – судя по возгласу Ольги, это было едва ли не хуже того, что Лизавета увидела на озере. – Зачем ты?..

Она не договорила. Прикрыла глаза рукой, будто желая спрятать лицо. Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, приводя мысли в порядок.

– Так, забудем пока об этом. Ступай, займись своими делами, ты здесь никак не поможешь, а то и сделаешь только хуже. Я сама разберусь.

Инга фыркнула, но Лизавете показалось, что та испытала облегчение. Оно и понятно – Ольга даже не стала толком её ругать, хотя, похоже, было за что. Лизавете же предстояло вынести разговор с ней наедине.

Когда дверь за спиной Инги закрылась, Ольга тяжело опустилась на лавку напротив. Её острые локти вонзились в деревянный стол, подбородок лёг на скрещенные пальцы. Некоторое время – Лизавета не могла сказать, как долго, – мавка просто смотрела на неё, изучала, будто пыталась понять, с какой стороны подступиться к перепуганной лошади, чтобы та не лягнула и не сбежала.

– Успокоилась?

Лизавета искоса глянула на Ольгу, поджала губы. Отвечать не хотелось. Если зрение её не обмануло, она только что видела подтверждение самым жутким из сказок о водяных – тем, где злые духи природы утягивают невинных людей на озёрное дно. Как бы Лизавете ни хотелось верить в обратное, однако предчувствие подсказывало: именно это она и наблюдала. Наблюдала и даже не попыталась помочь.

– Послушай, тебе могло показаться…

– Он умер или нет? – Лизавета знала, что ведёт себя по-детски, но перебивать Ольгу доставляло ей какое-то изуверское удовольствие. – Тот человек на озере. Это же был человек?

– Да, – мавка кивнула, но это с равным успехом мог быть ответ на любой из вопросов. – И да. Он человек, и он умер.

– Или убит? Лад столкнул его, так? Зачем? Что тот человек ему сделал? Как мой отец, не принёс какие-то дары, а дочки у него не оказалось? Вот как у вас дела тут, получается, делаются?..

– Лиза!

Ольга резко повысила голос, стукнула по столу, заставляя Лизавету замолкнуть от неожиданности. А ещё – от страха: тонкой коварной змейкой он поднимался от сердца к сознанию, нашёптывая всякие ужасы. Если они убили одного человека, то что мешает избавиться от Лизаветы? Договор Лада с отцом ведь всего лишь три года действует…

– Посмотри на меня.

Усилием воли Лизавета сосредоточилась, вперила взгляд в лицо Ольги. Оно было неожиданно напряжённым, сосредоточенным и серьёзным, словно этот разговор и впрямь для неё что-то значил. Словно мнение Лизаветы о Ладе и других обитателях Нави имело значение.

– То, что ты видела, не было убийством.

Лизавета стиснула челюсти, но промолчала.

– Да, Лад никак не помог этому человеку. Но не потому, что не захотел, а потому, что это было бы против правил.

Захотелось фыркнуть, как это частенько делала Инга. Но быть похожей на мавку Лизавета желала сейчас меньше всего, поэтому и тут она постаралась остаться бесстрастной – пускай и только внешне.

– Инга ведь рассказывала кое-что о нас? Что мы духи природы, обязавшиеся эту самую природу оберегать? – Ольга подождала, пока Лизавета кивнёт. – Но это не единственное, что мы должны делать. Так как Мать-Природа, помимо всего прочего, отвечает за Навь как за пристанище мёртвых, у нас есть обязательства и по этой части. Мы никого не убиваем, но провожаем тех, кому суждено умереть.

– Суждено умереть? – губы еле слушались Лизавету, слова прозвучали еле слышно, как лёгкий ветерок жарким днём.

– Каждому из живых отмерен свой срок, этого не отрицают даже верящие в Бога-Отца. Есть смерть преждевременная, а есть своевременная, и в случае с последней не смеют вмешиваться даже божества – не то, что обычные духи. Срок того мужчины сегодня подошёл к концу, и на судьбе ему было написано умереть в воде. Поэтому Лад не мог ничего сделать, но мог быть рядом с ним в этот час и сейчас, когда этот человек вступает в иной для него мир.

– Так он… вы – Вестники Смерти?

Ольга мягко улыбнулась, будто Лизавета сказала глупость.

– Скорее, стражи врат. Мы ждём в конце пути каждого человека, мы принимаем его в Навь и помогаем отправиться дальше, куда бы ни было суждено.

– И куда суждено?

– Мы не знаем. Мы предчувствуем лишь последние минуты чьей-то жизни, да и то лишь когда приближается последний отсчёт. Мы понимаем, когда нужны, и приходим на помощь. Никто не должен умирать в одиночестве, и если рядом нет друзей или семьи – будем мы.

– Инга… – Лизавета сглотнула. – Инга несколько раз подскакивала и уходила посреди разговора. Это значит?..

Ольга просто кивнула. Кончики губ Лизаветы медленно опустились: сколько же людей умерли за без малого неделю, что она провела на озере?

– Не думай об этом, как об окончании жизни, – заметив её состояние, попыталась приободрить Ольга. – Смерть лишь открывает дорогу к новому путешествию.

– Инга говорила, что люди перерождаются деревьями или цветами…

– Некоторые – да. Некоторые становятся духами. Но есть и такие, кто идёт дальше, и даже мы не знаем, куда простирается их путь. Мы по нему ещё не прошли.

– Ещё?

– Никто не вечен. Однажды и у мавок, и у леших, и у полевых истекает их срок. Просто у нас всё немного сложнее: мы живём, пока Мать-Природа не решает, что мы заслужили двинуться вперёд.

– Вы говорите, будто это какая-то награда.

– Так и есть. Ты поймёшь, когда проживёшь несколько земных жизней: иногда пугающее неизвестное много лучше тишины и спокойствия привычного мира. В умиротворении часть нашей души словно бы умирает.

Лизавета покачала головой: нет, Ольга ошибалась, этого ей никогда не понять и не принять.

– Она вроде бы успокоилась, – Лизавета еле слышала голос Ольги, ушедшей в сени, но всё же смогла разобрать слова. – Но будет лучше, если сам с ней поговоришь. Да, ещё раз. Потому что тебя она слушает. А ещё потому, что ты сам наломал дров.

Разговор был односторонним: если Лад и отвечал что-то, то до Лизаветы не долетали его слова. Впрочем, и услышанного хватило: ей опять собирались внушать, что всё в порядке, хотя в порядке всё перестало быть довольно давно.

– Лизавета, – и всё же она обернулась, едва заслышав голос Лада от двери.

Они не виделись всего неделю, но Лизавета успела соскучиться. До сего дня она не признавалась в этом самой себе, но сейчас не могла отрицать: при виде Лада у неё тоскливо засосало под ложечкой.

Он выглядел так же, как и в первую их встречу: в простой светлой одежде, с взъерошенными волосами и пристальным взглядом – в прошлом, помнится, Лизавета приняла его за любопытный, хотя в действительности он был внимательный, изучающий. Лад гадал, как к ней подступиться теперь, когда она знала всё. Ну, самое главное.

– Лад, – в тон ему произнесла Лизавета. – Будешь убеждать меня, что наблюдать за смертью человека, сидя в его же лодке, совершенно нормально?

Её спокойный голос стал неожиданностью для них обоих. В глубине души Лизавета хотела рвать и метать, но сил не осталось даже на то, чтобы накричать на слишком скрытного водяного. Впрочем, пустота её интонаций сумела произвести на него впечатление.

– Нет, – он хотя бы стал честным. – Для тебя это и не должно быть в порядке вещей. Но для меня…

– Можешь не объяснять. Ольга сказала, что это ваша обязанность.

Лад хмыкнул, прошёл вглубь комнаты. Лизавета взглядом проследила за тем, как он сел на лавку – на то же самое место, с которого совсем недавно пристально глядела на неё Ольга. Лизавета поморщилась: сейчас тоже начнёт читать нравоучения, словно маленькой.

– Пожалуй, я задолжал тебе извинения.

Ладно, такого она не ожидала.

– Ты уже извинялся.

– Только за обман, но я ведь виноват и в другом, верно?

– И в чём же? – помогать ему Лизавета не собиралась.

Ей было интересно, что он скажет сам.

– Я о тебе не подумал. Ни когда пожимал руку твоему отцу, ни когда водил тебя вокруг пальца, ни когда согласился увести в Навь и бросил с Ингой, хотя она – не лучшая из компаний.

– Не говори так об Инге, – Лизавета сама не понимала, почему вступилась за мавку. Потому ли, что та согласилась помочь ей с побегом? Или причина была в том, как человечно Инга вела себя этим утром?

– Забавно. Не думал, что вы подружитесь.

– Мы не подружились. А ты говорил не об этом.

Он прищурился, посмотрел на неё как-то по-новому.

– Ты изменилась.

Лизавета скрестила руки на груди. Часть её хотела огрызнуться, сказать что-то вроде: «Да неужели?», – и напомнить, что ей пришлось пережить. Но в действительности она лишь скептически вскинула бровь, соглашаясь:

– Да, теперь со мной придётся считаться. До сих пор ты этого не делал.

Лад склонил голову, словно признавая поражения.

– Об этом я и говорил. Мне казалось, что я защищаю тебя, когда скрываю правду или отталкиваю, но я ни разу не догадался спросить, чего же ты хочешь. За это я и прошу прощения.

Повисло молчание. Лад ждал вердикта, Лизавета пыталась разобраться в себе. Невозможно было сделать это за один вечер, да ещё и под таким пристальным, ожидающим и немного молящим взглядом. Но, если быть полностью честной с собой…

– Я уже это сделала. В конце концов, мы квиты: я тоже тебя обманула.

Лад усмехнулся:

– Я это заслужил, – похоже, сегодня он и впрямь решил говорить правду.

– Приятно, что ты это понимаешь.

Знакомая хитрая улыбка растянула его губы. Сердце у Лизаветы ёкнуло – на мгновение и только на мгновение, но она вспомнила, как лишь несколько дней назад радовалась его придумкам и была практически влюблена. Сегодня она могла думать об этом, больше не заливаясь краской.

– Так ты мне ответишь? – Лад наклонился ближе.

– Ты не задавал вопросов.

– Задавал: чего ты хочешь, Лизавета?

Исполнить её заветное желание он всё равно не мог, ведь Лизавета мечтала вернуться домой. Она отвела взгляд, посмотрела в окно, за котором постепенно темнело небо. Одинокие силуэты деревьев на фоне заходящего солнца выделялись, как сторожевые башни над городской стеной.

– Я хочу, чтобы ты вернулся на озеро, – раз уж Лад был честен, то стоило ответить ему тем же. – Хочу чаще бывать в деревне, видеться с Добрыней и Любавой, а может быть, и с отцом, если он решится сюда приехать. А ещё хочу, чтобы вы перестали считать меня дурой и не юлили, когда я задаю вопросы.

– Мы не… – Лад своевременно прикусил язык.

– Если не хотите отвечать, просто так и скажите.

– И ты не попытаешься узнать ответ иным способом?

Лизавета посмотрела Ладу прямо в его белёсые глаза.

– Ничего не могу обещать. Зависит от того, как вы попросите.

– Что ж, это я могу принять. Что ещё?

– Ещё?

– Это весь список твоих желаний?

Она замялась. Было ещё одно, немного неловкое – но когда озвучивать его, если не сейчас?

– Я хочу, чтобы ты меня простил. За то, как я напросилась в Навь. Не нужно было вынуждать тебя и… – Лизавета прикрыла глаза, покачала головой. – Просто я злилась и вела себя не лучшим образом. Сможешь ли ты меня простить?

Он усмехнулся.

– Я уже это сделал.