Текст книги "Страстный отбор, или невеста на заказ (СИ)"

Автор книги: Дарья Острожных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Скоро дом показался отдельным миром, я перестала теряться в купальне и не обращала внимания, когда девушки ходили в распахнутых халатах. Кого смущаться в маленьком женском мирке?

Рыжая строптивица, Клития, оказалась милой девушкой, просто прятала грусть за раздражением. Она часто говорила, когда мы сидели в столовой или гуляли во дворе:

– Это не надолго, семья просто наказывает меня и скоро обязательно заберет.

При этих словах Клития кивала, будто убеждая саму себя. По ее глазам было видно, что этого не произойдет.

В дом приходил еще один жених, слава свету, меня к нему не звали. На встречу отправили бедняжку Клитию, и после она стала еще более угрюмой. Здесь все девушки были такими – прятали тоску за улыбками, утешаясь нарядами и подарками.

Я даже стала сплетничать, других развлечений здесь не было. Ни книг, ни новостей, дни сливались воедино, и жизнь становилась бестолковым ожиданием чего-то. План спасения никак не появлялся, и оставалось только осматриваться, разговаривать с девушками и вспоминать черный силуэт в кресле. Он выглядел так загадочно и так мягко говорил. Хотелось бы оказаться на месте Делии и побеседовать с ним.

Как-то утром меня разбудил грохот и восторженные голоса. Это две служанки втаскивали в комнату ящики и несколько саквояжей, а Люция скакала вокруг них. Эстелла курила у окна и с интересом поглядывала на них. Раньше я приняла бы это за дурное воспитание, но теперь знала, что они изнывали от скуки и радовались всему новому.

Когда служанки открыли ящики, я подошла и остолбенела – внутри оказалась моя одежда. Темно-синяя юбка, а вот зеленый верхний корсет и белая блузка. Посланники света, это же… хотелось подумать на Аделфа, но их явно прислал опекун.

– Какие скромные подарки, – протянула Люция и достала сорочку, которую Шарвай предлагала мне в дорогу.

– Надо же, только появилась, а уже подарки от женихов получает, – раздался знакомый серьезный голос служанки. Черты ее лица соответствовали речи: четкие, резкие, словно деревянная заготовка.

– Подарки? – переспросила я.

– Прислали сегодня утром, от того жениха, которому тебя показывали, – сказала вторая служанка, пухлая женщина с растрепанной светлой косой.

Я пыталась возразить, но не смогла соединить опекуна и того жениха. Аделф! Точно, это он был в темноте, а вещи ему передала Шарвай.

Лохматая служанка завистливо улыбнулась и повернулась к Эстелле:

– Тебя он тоже заметил.

– Еще бы. – Она вскинула подбородок и выдохнула дым.

В груди кольнуло то ли от ревности, то ли от непонимания. С другой стороны, Аделф не мог сразу указать на меня, поэтому и выбрал вторую. Но почему ее, а не какую-нибудь скромницу? Я решила махнуть рукой: слишком радостно было и хотелось расцеловать служанок, Люцию и Эстеллу. Даже Верену, хотя она отталкивала плачем и скорбным видом. Аделф скоро заберет меня, и мир стал прекрасным, в то утро и еда в столовой была вкуснее, и жесткая ткань балахона не изводила.

Своя одежда, никем не ношенная – такая мелочь, а сколько счастья доставляла. После купальни я долго выбирала наряд, Люция помогала, а Эстелла давала советы и отпускала замечания.

– Подарки скромные, это хорошо, – говорила Люция. – Значит, жених не такой развратный.

Почему-то она помрачнела и зарылась в ящик. Бедная, всего шестнадцать, а уже растеряла наивные мечты и готовилась стать нелюбимой женой. Любопытно, что стало с ее художником? Вряд ли его наказали, хотелось спросить, но не стоило бередить рану. О Верене не удалось узнать ничего нового, вероятно, в ее жизни ничего и не было, кроме уютного дома, который вдруг исчез, как и мой. Но я успела прийти в себя и узнать радость близости с мужчиной, что для Верены оставалось мечтой.

Девушки помогли затянуть корсет и надеть голубое платье. Узкие рукава, пуговицы застегивались до горла, стоячий воротник – оно выглядело скромным, только атласная ткань переливалась и притягивала взгляд.

– А это что? – спросила Люция, доставая со дна ящика черный футляр. Не помню, чтобы у меня был такой.

Она открыла его, и глаза резанул блеск. Девушки ахнули и принялись рассматривать золотую цепочку, усыпанную капельками бриллиантов. Подарок Аделфа. Люция надела ее на меня, и я прижала ладонь к украшению. Сразу почувствовалось тепло – хоть что-то от моего милого. Вспомнился полумрак комнаты, мерцание скатерти и неясный силуэт в кресле.

В этот день служанки зачастили к нам в комнату. Сперва увели Люцию подписывать брачные документы, та пыталась улыбаться, но глаза потускнели. После снова пришли и объявили, что скоро приедет наш с Эстеллой жених. Делия велела нам подготовиться, ведь ему нравились скромные милашки.

– Это Веронии нужно подготовиться, я-то знаю, как вести себя с такими, – сказала Эстелла и повернулась ко мне: – Идем, настало время тайной комнаты.

Я не могла понять, язвит она или забавляется. Дочке Делии явно мог достаться самый лучший жених, тогда почему она оставалась здесь? Глупо было думать, что такая уверенная и красивая женщина не могла никому понравиться.

– Пошлю за Клетесом, – сказала служанка и вышла.

Клетес – не тот ли очаровательный мужчина, с которым Эстелла развлекалась в прошлый раз? При мысли, что придется снова стоять и наблюдать за всякими низостями, меня бросило в жар. Одновременно возник и интерес, который соперничал со стыдом. Проклятое любопытство, сперва опекун подзадоривал, потом Аделф показал, какой сладкой бывает близость, и теперь тянуло хотя бы увидеть.

Когда мы с Эстеллой пришли в тайную комнату, кресло еще пустовало. Оно одиноко стояло на светлом паркете, за ним плавно колыхались шторы. Пользуясь моментом, я подошла к окну, надеясь рассмотреть хотя бы силуэт города и понять, что он не так далеко. Но даже с высоты виднелось только бескрайнее поле с травой. Ни деревьев, ни дорог, ни людей. Из-за этого стало еще больше казаться, что мы находились в отдельном мире, где никого не было.

Эстелла ходила за спиной, и по комнате разносилось мягкое эхо шагов. Я обернулась и посмотрела на кожаную обивку кресла, темно-красную, но она все равно напомнила, как опекун наваливался, трогал и дышал над ухом. Увиденное здесь в прошлый раз не казалось совсем гадким, но воспоминания пробудили негодование:

– Почему ты позволяешь, чтобы с тобой так обращались?

Эстелла остановилась, отбросила за спину копну волос и удивленно посмотрела на меня.

– А, ты о моей матери? Люция наверняка уже рассказала.

Эстелла отвернулась и пошла дальше. Шлейф красного пеньюара тянулся за ней сверкающей волной, ткань облегала округлые бедра и грудь. Я не понимала эту красивую женщину. Всегда казалось, что такие вопросы слишком личные, но дни изоляции изменили меня, поэтому я настойчиво смотрела на Эстеллу.

– А ты как думаешь? – с интересом спросила она и повернулась. – Это все матушка.

Эстелла подошла к креслу сзади и положила руки на спинку. Вдруг она начала мрачнеть, опустила глаза, и грустно улыбнулась

– Даже собрала приданое, надеясь выдать меня замуж.

– Она держит этот дом ради тебя? – спросила я.

Эстелла молчала, рассматривая что-то невидимое перед собой.

– Одинокой даме без семьи и помощи нужно как-то выживать. Здесь, скорее, все сразу, – ответила она.

– А ты не хочешь замуж?

– Зачем мне муж? – Эстелла скривилась так. – Матушка всю жизнь справляется без мужа, я не слабее.

– Ты могла бы найти себе кого-нибудь достойного, кого смогла бы полюбить.

И меня не прельщала мысль выйти замуж за первого встречного, но намеренно губить репутацию и совсем отказываться от брака… нет. Я хотела детей и мужчину, с которым мы будем хотя бы уважать друг друга. Разве можно отказаться от этого ради удовольствий плоти?

– Мужчины, – прыснула Эстелла, и ее улыбка стала злой. Она буквально выплюнула: – Был у меня один, сейчас отсасывает Посланцам тьмы в Чертогах вечного мрака. Но ему нужно сказать спасибо – он показал мне, как низок его пол. Мужчины годны только для того, чтобы удовлетворять нас. Нельзя к ним привязываться, тем более, отдавать себя в их распоряжение.

Эстелла с вызовом посмотрела на меня, будто считала виноватой. Теперь стало понятно, что ее когда-то обидели, и она не верила ни во что светлое. Вспомнился Аделф и собственные сомнения в его чувствах; только бы не оказаться на месте Эстеллы.

Мысли прервал стук двери и эхо шагов за спиной. Это Клетес вошел в комнату и довольно улыбался, точно зная, как шел ему фрак из бордового бархата и черный жилет с золотым узором. Русые волосы блестели, словно намазанные маслом. И пусть одежда смотрелась вычурно – в доме царила атмосфера свободы, а Клетес демонстрировал мужскую красоту, которую подчеркивала одежда. Я бы залюбовалась им, если бы не горделивый блеск в глазах. Мне был милее теплый, нежный взгляд, как у Аделфа.

Клетес медленно подошел к нам и промурлыкал:

– Дамы.

Эстелла вышла из-за кресла и расправила плечи. Она подходила к Клетесу и изящно покачивала бедрами, напоминая кошечку. Он взял ее руку и надолго прижался к ней губами, не отрываясь глядя на Эстеллу. Эти двое напоминали… не любовников, скорее, двух чувственных существ, которые наслаждались друг другом.

Клетес нехотя отстранился от нее и взял меня за локоть. Он плавно скользил рукой вниз, пока не добрался до кисти, чтобы поднести ее к губам. Я наблюдала, как он улыбался, и как его волосы сыпались со спины на плечи. Меня привлекала наружность Клетеса, но его поведение скорее отталкивало. Однако ласковые, уверенные прикосновения заставляли замереть и просто наслаждаться. Я заставила себя очнуться и вырвала руку.

– Не нужно меня трогать.

– Ну, Верония, – игриво протянула Эстелла, – это тебе поможет.

– Каким образом?

Мне не нравилось быть втянутой в запретные игры, столько бы соблазна они ни таили. Одно дело смотреть, но участвовать, еще и с незнакомцем… нет!

– Таким, – Эстелла подошла и обняла меня за плечи, – что на свету наш жених может оказаться не таким приятным, как в тени.

Она пыталась усадить меня в кресло, но я упиралась. Почти удалось оттолкнуть ее и убежать, но что-то останавливало. В Эстелле чувствовалась загадочность и доля искренности, поэтому не хотелось ее обижать. В конце концов я оказалась в кресле, она села на подлокотник, положила руку мне на спинку и плавно заговорила:

– Жениху нельзя показывать, что он тебе не понравился. Пусть думает, что ты очарована им. Даже если не сдашься сразу, покажи, что тебе нравится его присутствие.

Клетес опустился на колени, он не прикасался, но его руки так и подбирались ко мне. Скоро они оказались на свободном подлокотнике, пока я внимательно наблюдала и готовилась бежать.

Ничего плохого не происходило, а голос Эстеллы убаюкивал:

– Если наш жених окажется непривлекательным и возьмет тебя за руку, попытается обнять, просто вспомни этот момент.

Она улыбнулась так искренне, почти по-матерински, пока ласково гладила меня по щеке. Теплоты было мало, чтобы забыть подозрения, но сейчас мне не хотелось об этом думать. Я поняла, о чем говорила Эстелла – о чувственности и страсти, язык которых знали все.

В следующий миг Клетес заправил за ухо прядь моих волос. Я дернулась, все-таки было странно позволять такое незнакомцу. Но его прикосновения не выходили за рамки дозволенного, меня ни к чему не принуждали, и это успокаивало.

– Тебе нравится Клетес? – спросила Эстелла и хитро глянула на него.

Я не ответила, не собиралась подыгрывать развращенной парочке. А Клетес словно счел это вызовом и погладил меня по волосам, потом принялся накручивать на палец локон. Я снова дернулась, потому что была напряжена и ждала повода для побега.

– Тихо, – шепнула Эстелла, – мы просто хотим напомнить тебе, что мужские ласки приятны.

Она накрыла мои глаза ладонью, заставляя опустить веки. Остались только легкие прикосновения и приятный голос над ухом.

– Если жених окажется неприятным, я хочу, чтобы ты думала об этом моменте и не сдерживала эмоции.

Клетес осторожно коснулся пальцами моей щеки и повел ими ниже. Я напоминала себе твердый камень, но невозмутимость Эстеллы помогала расслабиться:

– Вспоминай мягкие касания, вспоминай тепло, которое медленно охватывает чресла.

Дыхание у уха, пальцы Клетеса достигли шеи. Я забылась всего на секунду и сразу увидела неясный силуэт в темноте. За ним высилась черная спинка кресла, в стороне горела зачарованная скатерть. Это был Аделф, его лицо скрывал мрак, виднелись только слабые контуры улыбки. Я словно наяву ощутила прикосновения его губ к шее… то есть, это были губы Клетеса, но в тот момент мысли разбегались. Были только воспоминания о поцелуях, которые спускались ниже.

Не знаю, придуманные или настоящие ласки подбирались к плечу, и чьи волосы упали на обнаженные участки кожи. Мне просто было хорошо, внизу живота действительно потеплело, и иллюзия перестала казаться таковой.

Ее развеяла Эстелла, которая что-то зашептала. Я вдруг вспомнила, что Аделф был мечтой, а прямо сейчас меня трогал незнакомец, и его ласки перестали казаться скромными. Я рывком встала с кресла и отбежала в сторону, пытаясь прогнать остатки тумана.

– Очень хорошо, – протянула Эстелла, – заманивай его, но не позволяй лишнего.

– Так он подумает, что я совсем испорчена. Он может захотеть большего.

– Пусть думает и хочет, рядом всегда кто-то будет. Раз он пришел сюда, то не ищет холодную невинность. Всегда полезно показать чувственность и подарить мужчине уверенность.

Я обернулась и увидела, что Эстелла и Клетес смотрели друг на друга и томно улыбались. Стало гадко, что они вовлекли меня в эти низости, но долго злиться не вышло. Мне нравилась эта парочка, их открытость показывала новый мир без глупых правил и ограничений, из-за которых девушки не приобрели опыта и оказывались в подобных домах. К тому же, на пару минут они вернули мне радость и напомнили, что скоро я уеду отсюда.

Эстелла прикоснулась к плечу Клетеса и нырнула пальцами под фрак. Он напряженно смотрел на нее и слабо подался навстречу. Я здесь была лишней, поэтому ушла без объяснений.

Оказалось трудно вынырнуть из иллюзорного мира, в который они меня отправили. Мысли перенеслись в зал, который освещала зачарованная скатерть. Как жаль, что мне не хватило смелости почаще поднимать глаза и рассматривать Аделфа. Он выглядел таким загадочным, одежда мерцала, заставляя воображать, что он делал, как двигались его длинные пальцы и куда смотрели очаровательные глаза.

Сознание вернулось в комнате. Люция уже вернулась, они с Вереной сидели на кровати и держались за руки.

– Все хорошо? – спросила я, зная, что это не так: Люция скорбно рассматривала свои колени, и теперь Верена успокаивала ее, гладила и что-то говорила.

– Брак заключен, – вздохнула Люция.

Слова прозвучали как приговор, и в комнате повисла тишина. Никто не решался заговорить, ведь приободрить тут было нечем. Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной, рассматривая девушек. Маленькие, светловолосые и грустные – сестры в своей печали.

– Когда ты уезжаешь?

Люция безразлично пожала плечами.

– Мне скажут, – буркнула она и мотнула головой, отбрасывая волосы за спину. Судя по нервным движениям, ей было далеко не все равно, просто не хотелось разговаривать.

Я не стала мучить бедняжку. Жаль, что не удалось выбраться отсюда пораньше, увезти ее и пристроить. Для Верены еще не все потеряно, но Люция… документы подписаны, значит, все.

Глава 9

Вещи мог прислать опекун, а служанка – напутать, но я предпочитала веру. Молодой шатен, который потерял возлюбленную – многовато совпадений, чтобы отмахнуться от нее.

Служанку со строгим голосом звали Севильей, и она была на побегушках у Делии. Я поймала ее в коридоре и пыталась выяснить о женихе, но та бросила:

– Думаешь, раз прислал тряпки, теперь точно женится?

Она выглядело моложаво, но узкое лицо покрывала паутина морщин, а из-под чепчика виднелись седые пряди. Севилья ядовито смотрела на меня и будто знала, что я готовила побег. Она ничего не рассказала, просто дала понять, что не стоило задавать вопросы. Но мне нужно было как-то разобраться и понять жизнь в этом доме.

Удалось только узнать, что отсюда можно тайком отправлять письма через посыльных от лавочников. Теперь у меня появились свои вещи, и кто-нибудь довезет до города. Только перед уходом придется все хорошенько продумать.

Севилья предупредила, что жених прибудет вечером следующего дня. Накануне ночью я не могла заснуть, все вспоминала загадочный силуэт и мягкий голос. Аделф так же говорил, когда шептал на ухо мое имя, и по спине бежали мурашки. Я почти чувствовала его дыхание, жадный рот на своих губах, и ни о чем не жалела. Не слишком нравственно, но меня истощила жизнь в замке, а гибель родителей и перемены опекуна показали, что глупо все откладывать на потом. Прикосновения Клетеса напомнили, как сладко было с Аделфом, как приятно было чувствовать его руки на груди, как он сминал ее и покручивал сосок. Лежа под одеялом, я сжимала простыню и представляла, что ласкала его член, а Аделф подавался навстречу, безмолвно моля не останавливаться.

Под одеялом стало жарко, и представлялось, что это тепло Аделфа, и его рука скользила по бедру, а не моя. Я с силой давила и сжимала пальцы на его манер, и между ног становилось мокро. Недостойное занятие, но остановиться уже не получалось.

Меня преследовала темная комната и черный силуэт Аделфа, блеск и загадочность. Я задрала ночную сорочку и прикоснулась к ягодице, погладила, сжала. Хотелось нырнуть пальцами между ног, но это будет слишком.

Не знаю, почему в голове возникал тот или иной образ. Я вдруг увидела себя верхом на Аделфе в том самом кресле. Из-за спины лился свет скатерти и слабо озарял его черты. Добрая улыбка, внимательные глаза, грудь часто поднималась и опускалась, заставляя одежду мерцать. Как хотелось прильнуть к его шее и почувствовать губами бьющуюся жилку, поцеловать ее, прочертить языком дорожки.

Аделф мял бы мои ягодицы и дергал на себя, заставляя подаваться навстречу, потираясь о твердый член. Я изо всех сил сжимала ноги и ловила крохи удовольствия, ткань сорочки стала казаться твердой и терлась о соски.

Я медленно выдыхала и двигала бедрами. Матрас шелестел, прямо как одежда Аделфа во время объятий. В голове не осталось четких образов, только иллюзорные ласки на бедрах и груди, только член, который прижимался ко входу, медленно проникая внутрь…

– Верония, ты плачешь? – раздался голосок Верены.

Он стрелой пронзил сознание, и стало невероятно стыдно. Посланники света, дожила, всего несколько дней здесь, а меня уже трогал незнакомец, и вот это.

Я ничего не сказала, только плотнее закуталась в одеяло и закрыла глаза. Нужно спать, завтра будет новый день, приедет незнакомец и все станет ясно.

Утром не получалось сосредоточиться. Сейчас решится судьба, и страх потерять надежду пересиливал даже голод. Я не ходила с девушками в столовую и купальню, просто сидела на кровати и гнала мечты. Но они не уходили, то и дело перед глазами возникал черный силуэт, который шагал на свет и оказывался Аделфом. А потом мы выходили отсюда, держась за руки.

Ничего не будет просто, но фантазии давали силы дожить до вечера. Не удалось скрыть волнение от Эстеллы, когда та вернулась из купальни.

– Что, уже влюбилась и мечтаешь, как на месте Клетеса окажется твой поклонник?

Я вздрогнула от того, как близко она подобралась к правде. Эстелла взяла трубку и подошла к окну. Она улыбалась и старалась казаться язвительной, но я заметила, как напряженно блестели ее глаза. Не казалось, что ее заинтересовал наш жених, скорее, она собиралась позабавиться с ним. Но не стоило исключать, что ее доброта и мнимое безразличие были планом по моему свержению. И пусть, если это не Аделф, то все равно.

– Волнуешься за меня? – спросила я, наблюдая за Эстеллой. Все-таки нужно с ней разобраться.

Она упиралась поясницей в подоконник и раскуривала трубку. Сизый дым окутывал ее фигуру в сером пеньюаре, придавая образу призрачные черты. Эстелла не торопилась с ответом, сперва закончила и выбросила в окно спичку. Потом глубоко втянула дым, рассматривая меня.

– Волнуюсь, – сказала она, – мы здесь не за принцев выходим, а за старых распутников и разорившихся игроков.

Слова звучали, как наставление старой няньки. Я не чувствовала обмана, но доверять не собиралась. Что же скрывалось за наигранным образом? Эстелла призналась, что ее сердце разбивали, но очерствела ли душа?

Тянуло рассказать ей об Аделфе и своих надеждах, послушать совет этой уверенной женщины. Она наверняка понимала больше моего. Нельзя.

– Ты не пробовала уйти отсюда? – спросила я.

Эстелла станет более понятной, если узнать ее мысли или поймать на лжи.

– Зачем мне это? – Она усмехнулась, и на миг лицо скрылось за дымом. – Мне здесь хорошо.

– Много любовников?

Я думала, что пообщаться на ее языке станет хорошей стратегией. Но Эстелла наклонила голову и посмотрела на меня до того снисходительно, будто читала мысли.

– Завидуешь? – Она прищурилась, явно затевая свою игру и собираясь что-то понять обо мне.

– Возможно. Неизвестно, надолго ли я здесь, поэтому хотелось бы освоиться.

Посланники света, вот зачем? Это не мой образ, и распознать ложь будет просто. Эстелла хитро улыбнулась, постукивая мундштуком по щеке.

– Это не проблема, – сказала она и изящно покрутила головой, отбрасывая волосы. – Как стемнеет, загляни в казармы за домом, где живет охрана. Там сразу и познакомишься, и освоишься.

В первую секунду я не поверила, что такое возможно, но смех Эстеллы все расставил по местам. Она утратила напряжение и вновь стала смешливой, только внимательный взгляд подсказывал, что мои слова вызывали подозрения. Создавалось впечатление, что у них с матерью плохие отношения, но догадки были слабым поводом, чтобы доверять ей.

Чем темнее становилось за окном, тем сильнее я напоминала себе натянутую струну. Пустой желудок неприятно слипся – не хотелось ни есть, ни говорить, ни слушать кого-то. Даже тянуло притвориться больной и не ходить на встречу с загадочным женихом. Если им будет не Аделф, то рухнут все мечты и останется одна пустота. Мне нужна была хоть слабая надежда, что все будет хорошо.

В комнату зашла Севилья, и от вида ее худой фигуры по телу пробежала дрожь – пора, иначе она не пришла бы.

– Быстрее одевайтесь, – гаркнула Севилья, – за вами скоро придут.

Эстелла лежала на кровати с трубкой и никуда не торопилась.

– Могу остаться, если хочешь, – предложила она.

Я присмотрелась к ней, но увидела только участливый взгляд. То ли она хотела помочь, то ли была самой убедительной лгуньей, которая мне встречалась. Око опекуна не отпускало даже здесь: если действительно приедет Аделф, то нам лучше пока не видеться наедине. Возможно, я слишком осторожничала, но не хотела все потерять из-за мелочи.

Получив согласие, Эстелла лениво встала, открыла сундук и разложила платья на кровати. Желтый, красный, лиловый – цвета ярко горели в полумраке. С помощью Люции она надела нижнее платье из белого газа и бледно-оранжевый корсет сверху. Юбка в тон была длиной до щиколоток, но Эстелле это показалось мало. Она приподняла один край и ловко закрепила его булавками, которые спрятались в складках. Ее левая нога оказалась обнаженной до колена и прикрытой только прозрачным нижнем платьем.

– Как я? – весело спросила она, крутясь на месте.

Я была уверена, что Эстелла наденет сверху еще что-нибудь. Но нет, она собралась идти прямо так, а стыдно было только мне. Я с ужасом рассматривала ее руки и ложбинку на груди, которые виднелись под газом. Туфли на шпильке и ремешок вокруг щиколоток выглядели особенно вульгарно – обычно их скрывала одежда, а тут все было напоказ. Спасибо, хоть волосы накрутила и убрала в высокую прическу. Вокруг правого запястья Эстелла прикрепила ленту с бантиком.

– Жених любит скромных, – напомнила я.

Если им будет не Аделф, то вдруг он понравится Эстелле, а такой наряд все испортит.

– Я знаю, – улыбнулась она.

Неужто дарила его мне? Вот как понять, Эстелла друг или враг? Хорошо бы расспросить Люцию, но рядом с ней всегда была Верена, доверия к которой было еще меньше.

Себе я выбрала то самое платье, в котором Аделф ласкал меня на террасе. Зеленый корсет с золотыми пуговицами, тяжелая юбка и белая блузка – все элементы напоминали о чудесном вечере, и душа наполнялась теплотой. Надеюсь, наряд и сегодня принесет удачу.

Эстелла помогла надеть подаренную цепочку и прикрепила к моим волосам гребень.

– Идеально, – выдохнула она, шагая назад и рассматривая свои труды. – Мужчины любят, когда корсет сверху, это заставляет их думать о нижнем белье. В то же время ты выглядишь прилично.

Я улыбнулась, радуясь и такой скромной поддержке.

Сердце с силой билось о ребра, пока Севилья вела нас по коридорам и лестницам вниз. В одном из пролетов мы встретили Делию. Приподняв сиреневую юбку, она бежала вверх, и ее грудь высоко подпрыгивала.

– Готовы? – выпалила она, когда увидела нас.

Ее щеки горели, накрученные локоны растрепались и напоминали кусты в доме Аделфа. Как много я отдала бы, чтобы вернуться в тот момент и не ждать утра, просто схватить его и умчаться. Потом бы разобралась, виноват он или нет, главное, что на свободе.

– Эстелла, – вздохнула Делия, удрученно рассматривая наряд дочери.

Больше она не говорила, только упрекала ее взглядом. Видимо, это был далеко не первый жених, которого Эстелла оттолкнула, и Делия потеряла надежду.

– Прошу, думай, – сказала она.

Эстелла только поджала губы и кивнула. Наверное, она тоже устала от споров.

– Так. – Делия повернулась ко мне. Судя по безразличному взгляду, она не верила, что я могу кому-то понравиться. – Тебе все объяснили? Не позволяй ему трогать себя, в случае чего – кричи, Севилья будет за дверью.

Эстелла и Люция много чего рассказали о таких встречах, но сейчас сердце так колотилось, что заглушало мысли. Было все равно, только бы скорее узнать, Аделф это или нет.

Севилья вывела нас в очередной коридор. Вазы мелькали по бокам, ковер казался необычно ярким, эхо шагов давило на виски. Все было словно против меня и отговаривало идти в комнату к загадочному незнакомцу.

Нас привели к двустворчатой двери, возле которой Севилья долго рассказывала, что можно, а что нельзя.

– Знаем мы, знаем, – буркнула Эстелла, – главное, стой здесь и слушай, не начнет ли Верония звать на помощь.

Она хитро посмотрела на меня, будто нас ждала очередная похабная игра. Меня и это не заботило – скорее! Я не выдержала и сама распахнула двери, чем заслужила одобрительную улыбку Эстеллы.

Внутри нас снова окутала темнота, в которой сияла зачарованная скатерть. Она четко обозначала вытянутый стол, по обе стороны от него виднелись стены с крупным рисунком на обоях. Вилки и ножи горели так, что резали глаза. Я изо всех сил сжимала юбку, пока шла вперед – светилась только ближайшая половина стола, а дальняя оставалась во мраке. Снова из него выглядывала черная спинка кресла, но теперь хорошо виднелся мужской силуэт в нем, мерцала булавка шейного платка и запонки.

Я до рези в глазах всматривалась в его лицо и надеялась заметить, что его обрамляли волосы, как у Аделфа. Кажется, волосы были короткими, он мог заправить их за уши или подстричь, чтобы не вызывать подозрений. Но надежду рушила свободная поза незнакомца. Он откинулся на спинку и держал руки на подлокотниках, молчал, ждал чего-то. Этот человек излучал только строгость и загадку, а Аделф – доброту, и он обязательно поднялся бы, чтобы усадить нас с Эстеллой.

Казалось странным самой устраиваться за столом, но эта мысль терялась в урагане остальных. Что сказать, как проверить? Я завидовала беззаботности Эстеллы. Легкими движениями она расстелила салфетку на коленях и потянулась к угощениям.

– Вечер обещает быть чудесным, – промурлыкала она и томно глянула на незнакомца.

Он не ответил и продолжал сидеть, словно статуя. Только одежда на его груди слабо мерцала, обозначая вдохи. Я вспоминала ночные фантазии, как сидела на нем верхом и двигала бедрами, чувствуя член между ног.

Эстелла покашляла и сделала вид, что убирает за ухо локон. «По-да-рки», – шепнула она одними губами, пока их закрывала рука. Да, стоило поблагодарить его, и завяжется разговор. От волнения даже такие простые вещи не приходили в голову. Я повернулась к незнакомцу и снова застыла – ни глаз, ни очертаний, только бездушный силуэт.

– Благодарю вас за подарки, – голос прозвучал затравленно, – они очень… порадовали.

Разумеется, порадовали, это же мои вещи. Хватит бояться, нужно что-то делать, думать, а не трястись.

– Не стоит, – протянул незнакомец.

Снова этот мягкий, неторопливый голос. Аделф умел быть таким, но чаще его слова звучали звонко и задорно, разве можно так притворяться? Опекун тоже говорил мягко, но это был не он – недоставало роста, кажется. Что, если он продолжал играть со мной?

Нужно было что-то сделать и рассмотреть незнакомца, но Эстелла могла рассказать матери о странностях и все испортить.

Она смотрела на меня и едва заметно качала головой. Потом улыбнулась и повернулась к незнакомцу, вновь убирая за ухо иллюзорный локон. При этом она коснулась шеи и медленно провела по ней пальцами, подбираясь к плечу. Невинный жест, но Эстелла так делала на коленях у Клетеса, уча нас направлять мужские фантазии. Сейчас она поглядывала на меня, намекая, что пора просыпаться.

– Я надеялась, что вы позовете меня, – пропела Эстелла.

В глаза бросилась ложбинка на ее груди и низкая линия корсета. Это напоминало протест и способ показать пренебрежение к правилам. Непонятно только, ради мести мужчинам или матери?

– Вас трудно не заметить, – протянул незнакомец с нескрываемым удовольствием.

Я не узнавала его голос, прокручивала в голове шепот Аделфа, но все равно было не то. Пора было прекращать цепляться за мечты – это не он, и мольбы не помогут.

– Я вам нравлюсь? – не унималась Эстелла.

Это действовало на нервы. Мне нужно было подумать, смириться с положением и прогнать надежду, а она отвлекала и вела себя отвратительно.

Незнакомец глухо посмеялся и взял со стола бокал. Когда он поднес его к губам, стало ясно, что его голова была направлена в мою сторону. Только вряд ли дело в симпатии. Если незнакомец прислал одежду, то был знаком с опекуном, мог приехать сюда по его указке. Снова гадкие игры, а я просто дура, размечталась.

Незнакомец поставил бокал на место и положил руку на подлокотник. В темноте мерцали перстни, видимо, он поглаживал его медленно, ласково, словно гладил любовницу.

Эстелла мурлыкала. Я не слушала – очередная пошлость, судя по задорному блеску глаз. Хотелось крикнуть на ее и попросить замолчать, сделать что угодно, только бы выплеснуть гнев. Нет, лучше схватить незнакомца и выволочь на свет, и пусть Эстелла рассказывает, хуже не станет.