Текст книги "Страстный отбор, или невеста на заказ (СИ)"

Автор книги: Дарья Острожных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Было ужасно стыдно, как я могла мечтать о безликом человеке вместо Аделфа? Утром не хотелось вставать с кровати, чтобы не встречать новые искушения. Меня предупредили, что жених приедет вечером, оттого хотелось еще и провалиться сквозь землю. Встречи не будет, пусть Делия запирает меня в подвале или бьет розгами, все равно не пойду.

– Останешься здесь, и что? – говорила Эстелла, сидя на моей кровати. – Если его действительно прислал опекун, разве он отступится так просто? Может и Делии пожаловаться, чтобы тебя наказали.

Под одеялом ее слова звучали тихо и глухо, напоминая голос разума. Было противно признавать, но Эстелла говорила правду. Нельзя вечно сидеть в комнате, а незнакомец мог рассказать что-то важное об опекуне.

– Вдруг все не так плохо? – говорила Эстелл. – Неужели у тебя не было поклонников? Подумай, кто мог забрать твои вещи и приехать сюда?

Поклонников не было, только Аделф. Я была скромной невинной девочкой, а когда переехала в замок, опекун запрещал видеться даже с подругами – вряд ли кто-то увидел меня на приеме и безумно влюбился.

– Верония? – протянула Эстелла и подняла одеяло.

Взгляд упал на соседнюю кровать, где сидела Верена и расчёсывала волосы. Я цокнула языком и посмотрела на Эстеллу, а та виновата скривила губы. После отъезда Люции полукровка стала молчаливым призраком, и мы частенько забывали о ней. Последнее время меня мало волновало, что о метаниях расскажут Делии – надежды рушились, и их место занимало безразличие.

– Думаешь, твой опекун велит своему сподручному жениться на тебе, чтобы позабавиться? – спросила Эстелла. – Очень сомневаюсь.

Она еще долго говорила и убедила меня, что стоило поговорить с незнакомцем. Стыдно признаваться, но мне еще и хотелось увидеть его, послушать мягкий голос и полюбоваться на плавные движения. Разлука с Аделфом причиняла почти физическую боль, но в сердце появилось новое, теплое чувство, хоть и слабое.

Не знаю, это Эстелла поговорила с матерью, или ее взволновало бегство, но Делия вызвала меня к себе. Она долго рассказывала, что не стоит делать выводов, не узнав жениха, что заботится о своих девочках и не отдаст меня безумцу. Спорить не имело смысла, меня в любом случае отправят к нему, если не сбежать, а идти было некуда.

Я чувствовала себя безвольной идиоткой, пока собиралась вечером на встречу. Хотелось найти повод для возражений, ругани и споров. Это гордость не пускала, ее нужно было преодолеть и действовать спокойно, но злость так и лезла. Я огрызалась на шутки Эстеллы, а она только улыбалась и понимающе кивала. К нам она не присоединится, и с женихом мы будем вдвоем, от чего становилось жутковато.

– Помни, что я тебе говорила, – напутствовала Эстелла, – заманивай его взглядом, направляй фантазии, и сумеешь вытянуть больше, чем он собирался рассказывать.

Я едва не скривилась, это казалось страшно унизительно, но она была права.

– Надень, это очень красиво, – раздался звонкий голосок.

Я подпрыгнула от неожиданности. Это Верена протягивала мне платье и улыбалась – она так редко говорила, что не удавалось привыкнуть к резкому голосу.

– О, еще одна красавица ожила. – Эстелла обняла ее за плечо. – Если так пойдет и дальше, скоро мы и тебя проводим за ворота.

Верена потихоньку привыкала и смирялась со своим положением, но улыбалась все равно грустно. Она выбрала для меня светло-розовое платье с рукавами-фонариками, юбка тянулась только до колен, а ноги закрывало нижнее белое платье. Эстелла одолжила розовую ленту и завязала ее вокруг запястья. Девушки накрутили мои волосы, и образ получился на редкость нежным – жених этого и хотел.

Я убеждала себя, что не собиралась ему нравиться, просто это будет полезно и он что-нибудь расскажет. Мне не было до него дела. Вспомнилась фраза Эстеллы, которую она сказала в тайной комнате: «Вы и есть шлюхи». Возможно, она права, и я просто непостоянная женщина? От этой мысли стало легче – если я такая плохая, то незачем корить себя.

Когда Севилья пришла за мной, Эстелла вызвалась проводить. Втроем мы спустились по лестнице, прошли по коридору и оказались у знакомой двустворчатой двери.

– Взгляд, фантазии, заставь его забыться и болтать, – советовала Эстелла, пока тянулась к дверной ручке.

Не уверена, что воспользуюсь ее советами, все это было не моим. Я благодарно кивнула и вошла в комнату, к темноте и зачарованной скатерти. В этот раз стол был поменьше, стул приблизился и четче виднелся мужской силуэт в нем.

Когда дверь закрылась за спиной, я поняла, что не знала, как себя вести. Мысли занимали сомнения, а когда настало время действовать, стало ужасно неуютно. Я стояла и пыталась что-то придумать, что делать, пока незнакомец не встал со стула. Он сделал это беззвучно и казалось, что это темнота собиралась в одной точке, приобретала форму человеке. Он медленно приближался, лицо так и скрывали чары, виднелся только темный сюртук и шейный платок. Незнакомец молча помог мне сесть за стол, ножки стула постукивали об пол, платье шелестело, и звуки подчеркивали неловкое молчание. Я чувствовала потребность что-то сказать, а незнакомца ничего не огорчало, он все делал медленно, то ли следя за мной, то ли наслаждаясь моментом.

Ощущался его взгляд и тепло рук, которые он держал на спинке стула. До меня долетел слабый запах духов – такая интимная вещь, особенно наедине в темной комнате.

Незнакомец так же беззвучно отошел и сел на место, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Казалось, что ему было уютно и он чувствовал себя хозяином, а я не знала, куда деть руки. Стоило потянуться к тарелке, как что-то обязательно звенело. В конце концов терпение иссякло, и я спросила:

– Вас прислал опекун?

Не то, что советовала Эстелла, но от волнения вряд ли получится выдавить что-то чувственное. Незнакомец будто не услышал, только поглаживал подлокотник стула, перстни мерцали, а длинные пальцы завораживали.

– Боюсь, мои слова не покажутся вам убедительными, – вздохнул он.

И снова молчание, словно эта встреча требовалась только мне. Возможно, так и было. Наконец, незнакомец снова заговорил:

– Я могу лишь предложить вам подумать, зачем бы ваш опекун сделал бы это. Быть может, тогда я пойму, как мне убедить вас в обратном.

Я поражалась его спокойствию и ровному голосу. Манера была знакомой, но понять не удавалось. Не хотелось озвучивать свои мысли и давать ему возможность направить их. С другой стороны, он мог подметить маленькую деталь, которую я не замечала, и опровергнуть сомнения. Больше всего хотелось понять, что угрозы не было, но расслабляться не стоило.

– Вещи могла отдать Шарвай, но я не могу найти причину, зачем вам приезжать сюда.

Снова повисла тишина, незнакомец продолжал гладить подлокотник стула. Плавно, нежно, напоминало ласки Аделфа, когда он гладил меня на террасе. Захотелось потрясти головой, чтобы избавиться от таких мыслей, как они не вовремя.

– Не вижу причин вам приезжать сюда, разве что за моим приданым, – повторила я, только бы отвлечься.

Судя по голосу, незнакомец улыбался:

– Странные мысли для такой очаровательной леди.

Бархатистый голос ласкал слух, хотелось бы забыться и насладиться его словами, но нельзя. Я уже собралась возмутиться, когда он вздохнул и сказал:

– Я давно хотел встретиться с вами, даже написал вам записку, но вы ее, видимо, не получили.

– Какую записку?

Письмо, которое принесла Шарвай, оно было в тканях! Она не умела читать, и точно сожгла письмо, я была уверена в ней.

– Я хотел встретиться с вами в замке вашего опекуна, – продолжил незнакомец, – возле старого склада. Но, к сожалению, я тщетно ждал вас той ночью.

Я пыталась найти подвох в его словах и избавиться от надежды. Но как можно было узнать о содержании письма, если не он его прислал? Опять все сводилось к опекуну и его мерзким забавам.

– Зачем вам это?

Теперь пусть он объясняет, у меня уже голова шла кругом. Сейчас бы пригодились советы Эстеллы, но я не могла вдруг начать стрелять глазками и все остальное.

– Хотел поговорить о вашей жизни в замке. Мне показалось, что рядом с Раетом вы стали замкнутой и грустной.

Как же искренне он говорил, я почти поверила. И этот мягкий, приятный голос. Пришлось сжать кулаки, прогоняя веру – наверняка он прознал о моем приданом и собирался уговорить бежать. Наплел бы про любовь и посулил свободу.

– Но вы наверняка думаете, что меня интересовало только ваше приданое?

Он сам подводил мои мысли к тому, что могло опровергнуть благие намерения – признак искренности или хитрый ход?

– Кто вы? – выпалила я и подалась вперед.

Он должен показаться, это поможет все понять.

– Увы, – незнакомец вздохнул, – если я раскрою свою личность, вы станете сильнее сомневаться во мне.

А что, если была магия, способная визуально изменить человека, и передо мной сидел опекун? В первую секунду похолодела кровь, но я быстро сообразила, что многовато стараний ради меня. Опекун был негодяем, только зачем тратить время на такие длинные игры? В городе найдутся и другие беспомощные дурочки, над которыми будет весело издеваться.

– Зачем вы здесь? – спросила я.

Наверняка выглядела безумной: щеки горели, дышать стало трудно из-за корсета. Но мне было все равно, только пусть говорит дальше!

Незнакомец подался вперед и сокрушенно опустил голову, будто готовился открыть что-то ужасное.

– Я приехал помочь вам, – твердо сказал он.

– Как? – спросила я, – меня выпустят только после заключения брака, неужели вы собираетесь жениться на мне?

Незнакомец резко поднял голову. Лица так и не было видно, но мне показалось, что он оскорбился – слишком резко двигался.

– Я бы не стал принуждать, – сказал он нежно, – я могу забрать вас и увезти, нужно только ваше согласие.

– Согласиться уехать с человеком без лица? Не говорите глупостей.

Если его прислал не опекун, почему он ретиво взялся помогать мне? Стало противно от этой ситуации и того, как я думала о нем, что представляла и хотела ему понравиться. Какой вообще смысл сидеть здесь и слушать слова, которые ничего не поясняли?

Я встала и направилась к двери. Просто не знала, что сказать и как вытянуть правду.

– Верония! – неожиданно громко крикнул незнакомец.

Такая перемена поразила, и секундной задержки хватило, чтобы он догнал меня и схватил за локоть. Твердые пальцы на обнаженной коже, сила, тепло – впервые тень стала реальной, и это пугало.

– Прошу, не уходите, – сказал незнакомец.

Он крепко держал меня и сердце почему-то сжалось от такой близости. И этот мягкий, но настойчивый голос, которому хотелось покориться. Мешала только злость, которая бурлила в крови и требовала выхода.

– Останусь, только если покажете лицо.

Я повернулась к незнакомцу, он так по-доброму говорил и пытался не отпустить меня – вдруг сдастся? От напряжения расхотелось дышать, но вместо лица напротив оставалась тень. Можно попробовать подвести его к двери и резко открыть ее – если на кожу не будет падать тень, чары развеются.

– Не могу, – с болью в голосе сказал незнакомец, – моя личность увеличит пропасть между нами.

– Тогда на что вы надеетесь? – спросила я как можно спокойнее.

Он промолчал, даже хватка ослабла. Сейчас можно кинуться к двери и распахнуть ее, но у меня не хватит сил подтащить его к ней.

– Надеюсь на ваше понимание, – протянул незнакомец.

К нему вернулась привычная неторопливая манера речи. Он протянул вторую руку и подошел ближе. Стало жутковато от того, что тень опутывала меня, я пыталась отстраниться, но он не отступал, подталкивал куда-то и оказывался все ближе. Было страшно противиться, вдруг рассердится и сделает что-то плохое? И… Посланники тьмы, в какой-то степени стало приятно.

– Верония, прошу, – шепнул незнакомец, – я только хочу помочь.

Я пятилась, пока не наткнулась на стену. Теперь прятаться было негде – черный незнакомец нависал надо мной и держал за локти. Несильно, но это могло измениться в любой момент. Я смотрела в его лицо и пыталась разгадать намерения, только как разобраться в безликой фигуре? Внутри все сжалось, когда незнакомец медленно наклонился. Зачем? Поцелует? Сделает что-то плохое? Я готовилась отбиваться, но его лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего.

– Верония, – выдохнул он с нежностью и погладил меня по лицу.

Было удивительно, что у тени такие приятные, теплые пальцы. Запах духов стал сильнее – терпкий апельсин, теперь его удалось разобрать. Наши губы почти соприкасались, я слышала его дыхание и понимала, что это могло быть приятным, но ожидание зла изводило. Неправильно, нужно прекращать…

– Я просто хочу помочь, – повторил незнакомец.

– Тогда покажись.

Я застыла и молилась, чтобы он сдался. Но ничего не происходило, даже рука незнакомца замерла у моей шеи. Казалось, что он либо задушит, либо поцелует. Ничего из этого нельзя было допустить, и я рванула прочь.

Вопреки ожиданиям, он не стал меня останавливать и позволил распахнуть дверь.

– Опять? – возмутилась Севилья и перегородила дорогу.

Я отпихнула ее, не хватало только выслушивать морали. Даже к Далии не пойду, если позовет.

В этот раз удалось легко найти дорогу в спальню. Хотелось тихонько прокрасться и лечь спать, чтобы никому ничего не объяснять. Не вышло – меня трясло от злости, разочарования и… и обиды, что незнакомец дал уйти. Стоило толкнуть дверь спальни, как она с грохотом влетела в стену.

Девушки лежали в кроватях, а зачарованный потолок не горел.

– В чем дело? – протянула Эстелла, – только не говори, что ты опять сбежала и ничего не выяснила.

– Тогда промолчу, – буркнула я, – Верена, помоги пожалуйста.

Полукровка вылезла из кровати и принялась расшнуровывать мое платье. По нервным движениям чувствовалось, что она хотела задать вопрос, но не решалась.

– Опять засыпала беднягу обвинениями и сбежала? – усмехнулась Эстелла.

Ее тон заставил раскаяться в каждом слове. Нужно было с самого начала проявить смирение и пострелять глазками, только как совладать со смесью любопытства и нетерпения?

Верена помогла мне надеть ночную сорочку и села на кровать. Они с Эстеллой не отрывали от меня глаз, и я сдалась, полукровка все равно слышала про опекуна.

– Дура, – подытожила Эстелла, доставая трубку.

Согласна, но со стороны легче рассуждать. Ее не было на моем месте, не было у нее тех забот и сомнений.

– Думаешь, он мог говорить правду? – спросила я.

– Думаю, нет, – задумчиво протянула Эстелла, постукивая мундштуком по щеке, – хотя… вдруг он не такой уж мерзавец? Если бы его интересовало только твое состояние, то после вчерашнего он вел бы себя иначе.

– Мы не виделись вчера, – напомнила я.

– Уверена?

Мне не понравился лукавый взгляд Эстеллы и то, как сжалась Верена. А что, если в тени прятался Клетес… нет, безумная мысль, но в чем же дело?

– Ты слышала о зачарованных стенах? – спросила Эстелла.

Судя по вопросу, она имела в виду не свет. Я задумалась и вспомнила, как была на приеме у знакомых опекуна. Хозяйская дочка показала мне спальню сестренки, в которой одна стена становилась прозрачной, чтобы няньки следили. Неужели?..

– Он наблюдал за нами из соседней комнаты? – выпалила я.

Эстелла молчала и с улыбкой втягивала дым. Так вот, почему у софы была такая низкая спинка – чтобы удобнее рассматривать ее со стороны!

– Мерзавка! Как ты могла?!

– Я тебе помогала, – она подняла брови, словно действительно удивилась. Удивилась!

– Ты заманила меня туда, показывала все эти низости, чтобы он смотрел?!

– Иногда женихи хотят видеть, как готовят их невесту. Прости, я думала, ты это понимаешь.

Эстелла говорила невозмутимо и трудно было понять, врала ли она. Посланники тьмы, какой позор! Я схватилась за голову и вспомнила, как наблюдала, как трогала себя. И пусть касания были не слишком откровенными, но они указывали на мысли. Поэтому незнакомец и прижимал меня к стене – думал, что я такая чувствительная и брошусь на него. Подлец!

Эстелла курила и явно не чувствовала вину. Я беззвучно открывала рот, но не могла подобрать достаточно гадких слов. Впрочем, эта распутница вряд ли что-то поймет. В конце концов я легла в кровать и с головой накрылась одеялом, чтобы не видеть ее. Больше никогда не пойду к тому незнакомцу, никогда не послушаю Эстеллу. Дело уже не в его личности, а в стыде. От этой мысли стало чуть грустно и вспомнилось, как он держал меня за локоть и прижимал к стене. А его духи… нет-нет-нет, нельзя было так думать, он обманщик, если не сговаривался с опекуном, то был просто развратником, который уже давно строил на меня планы.

Глава 12

Следующие дни убивали однообразием. Мысли ходили по кругу, и хотелось хоть как-то развлечься, чтобы вернуть ясность в голове. Даже сплетни стали однообразными, потому что новые посетители не приходили. Другие девушки расспрашивали о моем поклоннике, но я только отмахивалась. Вести от него не приходили, с одной стороны, было легче, но он оставался единственной надеждой на избавление, ничего путного так и не удалось придумать.

К нам подселили новую девушку, и это стало единственным развлечением. Сперва нас удивила ее одежда из дорогого черного бархата и тонкое кружево на воротнике. На вид ей было лет двадцать – почему обеспеченная леди до сих пор не замужем? Ответ стал очевиден, когда она указала на нас и открыла рот:

– Я что, буду жить с прислугой?

Строгое платье плохо сочеталось с ее звенящим голосом и глазами, которые живо изучали все вокруг. Светлые кудри тоже странно смотрелись на этом возмущенном создании.

– Помогите же им! – велела она нам, указывая на служанок, которые втаскивали саквояжи. Видимо, ее смутил балахон Верены и моя коса вместо прически. Эстелла опять взялась за трубку, чего воспитанные леди не делали.

Создание звали Росанной, и она оказалась не такой вредной, но болтала столько, что хотелось сбежать.

– Мне не удобно утруждать тебя, – говорила она Верене, пока та расстилала ее постель. – Я здесь ненадолго, скоро меня заберут отсюда.

Росанна кивала, как Клития. Представляю, как наивно выглядела сама, мечтая об Аделфе. Но я точно не была такой беспомощной – самостоятельно Росанна не могла даже вынуть шпильки из волос и обо всем просила нас. И кровать ей была твердой, и еда пресной, из купальни она вовсе сбежала. Поначалу это забавляло, но скоро стало утомлять.

Эстелла с ней не общалась и ограничивалась сарказмом, что всегда приводило к буре возмущений. Они заканчивались рассказами о благородном, заботливом и прекрасном любовнике Росанны, из-за которого муж отправил ее к родителям, а те – сюда.

– Почему он так долго не приезжает? – ныла она. – Прошло уже два дня!

– Он хотя бы знает, где ты? – спрашивала я.

– Если любит, то непременно узнает, он не мог меня бросить. У нас такая красивая любовь.

Последнее она вставляла через слово, а со стороны выглядело, что ею просто воспользовались. Какой-то дальний родственник супруга приехал клянчить деньги на обучение. Верена с восторгом расспрашивала об этом чудесном любовнике, пока мы с Эстеллой переглядывались.

Я ловила себя на мысли, что с большей радостью слушала Росанну, чем думала о будущем. Все упиралось в то, что сюда нельзя будет вернуться, а за воротами некуда идти. Если незнакомца прислал опекун, то он не намерен отпускать меня. А если тот забыл о нерадивой невесте, то предстоит долгая борьба за наследство, вряд ли он отдаст его легко просто из вредности.

Метания продолжались несколько дней, прежде чем свет послал новости. Они пришли очередным утром, когда мы вернулись из купальни и застали у дверей Севилью. Она указала на нас с Росанной и испуганно сказала:

– Девушки, идите за мной.

Росанна ахнула и прижала ладонь к губам. Она ничего не сказала, но наверняка подумала, что приехал ее возлюбленный. Я спросила, что случилось, и молчание показалось предвестником беды. Глаза Севильи бегали, и она потихоньку отходила в сторону.

– Идемте, вас ждет врач, – сказала она.

– Врач? – ахнули мы вчетвером.

Это было удивительно. Не собираются ли женихи проверять нас на наличие болезней? Вспомнился стол под белой простыней в доме Олвы, и как служанка задрала мою сорочку. Что должно было произойти далее, не хотелось представлять, и я обняла себя руками.

Севилья вытянула вперед руку и поманила нас за собой:

– Быстрее.

Но Росанна не собиралась торопиться. Видимо, и впрямь ожидая увидеть любовника, она кинулась к двери, бормоча, что не может пойти в одном пеньюаре. Я испугалась, когда Севилья схватила ее за ухо и потащила по коридору, не обращая внимание на звонкие писки.

– Верония, быстро! – гаркнула она.

Росанна махала руками, Севилья дергала ее, пока не убедилась в покорности. Выходит, Эстелла говорила правду о крепких служанках, которые таскают строптивых девушек по коридорам. Увиденное отбило желание спорить, и я поплелась следом.

– Ты только посмотри, посмотри! – возмущалась Росанна, потирая ухо. – Что за манеры, что дикие люди?!

Севилья торопливо шла впереди, стоило нам ускориться, как она втягивала голову в плечи и будто старалась убежать. Осмотр уже не волновал – происходило что-то странное, и мне это совсем не нравилось.

Знакомые коридоры с вазами сменились узкими, с плиткой на полу и голыми стенами. Гулкое эхо шагов печально уносилось вдаль, словно мы направлялись в бездну.

– Куда мы идем? – спросила я.

Вдруг Эстелла все рассказала матери, и меня накажут? Или Севилья нажаловалась, что я снова убежала от жениха. Но при чем здесь Росанна, которая ничего не успела натворить?

– Вас осмотрит врач, – бросила Севилья.

Мы старались не отставать, а она только прибавляла шаг и опасливо оборачивалась. Это выглядело бы забавно, если бы не пугало.

– Приказ губернатора. – Севилья пошла еще быстрее. – Нужно осмотреть всех, кто недавно прибыл в город, чтобы к нам не пришла огненная лихорадка.

Росанна затихла, а у меня похолодело в груди. А если… нет, будь она больна, это проявилось бы давно. Все начиналось с жара и слабости, как при простуде, но она не проходила, под глазами появлялись тени, щеки вваливались, и человек медленно умирал, как мои родители. Помню осторожный шепот Аделфа в их комнате, и как подглядывала в замочную скважину, молясь, чтобы он улыбнулся, заговорил бодрее или сделал что-то, что дало бы надежду. Хоть самую малость, пусть это была бы неправда.

Я прислушалась к себе, сразу и голова заболела, и ноги показались ватными. Глупые страхи, но теперь хотелось держаться подальше от Росанны. Севилья привела нас к еще пятерым девушкам, среди них виднелась рыжая голова Клитии. Все молчали и затравленно поглядывали друг на друга. Две девушки кутались в яркие пеньюары, будто недоумевая, за что, все ведь только наладилось.

Севилья по очереди отправляла нас за дверь, где ждал врач. Пока все были здоровы, судя по счастливым улыбкам, с которыми бежали прочь. Я пропускала девушек перед собой, боясь услышать приговор. Голова болела сильнее… довольно! Это все от волнения.

Дверь грозно стучала об косяк, словно крышка гроба, из комнаты доносились осторожные шаги и бормотание, как из комнаты родителей. Когда подошла моя очередь, было страшно трогать дверную ручку, я шарахалась от девушек, проходя мимо, а они – от меня. В комнате тоже была плитка на полу и голые стены. В стороне стояла ширма, а перед ней письменный стол, за которым сидел врач. Как он напоминал Аделфа, я даже застыла, не в силах оторваться.

Он низко склонил голову и что-то писал перьевой ручкой. Те же каштановые волосы, которые скрывали лицо, та же изящная линия плеч, даже коричневый фрак выглядел знакомо. Я предалась воспоминаниям, пока они не стали реальными. Сюртук, волосы – слишком похоже. И тут врач поднял голову, показался прямой нос, высокий лоб, губы… Аделф! Это правда был он!

– Верония, Верония, милая, – бормотал Аделф, неуклюже вставая из-за стола.

От удивления я не смогла двинуться, в голове билась единственная мысль: «Он пришел, пришел, пришел!» Аделф приблизился, обнял меня и мы замолчали, наслаждаясь друг другом. Его запах, тепло, пальцы, которые зарылись в волосы – воспоминания закрутились ураганом.

– Верония. – Тихий шепот в шею, как в самые сладкие моменты.

Я обняла его крепко-крепко, сжала в кулаках ткань сюртука, зарылась в волосы, снова сжала сюртук. Хотелось трогать его везде, ласкать и не останавливаться.

– Слава свету, с тобой все в порядке!..

– Т-ш-ш, – протянул Аделф, – говори потише.

Он поцеловал меня в плечо и провел губами по шее, затем по щеке и нашел губы. Мы переплетали языки, обнимались и тихонько вздыхали. Когда улеглась радость, я поняла, что это неправильно. Не из-за того, что нас могли увидеть, а просто нельзя, или чем мы отличались от Эстеллы и Клетеса? Странное чувство, его не возникало даже в доме Аделфа, где происходило уж совсем запретное.

Я отстранилась и погладила его по щекам, заметив красную полосу на виске. Стоило убрать волосы, как стало ясно, что это была рана, под левым глазам виднелся бледный синяк.

– Аделф, – выдохнула я.

– Ничего. – Он перехватил мою руку и прижал к своим губам.

– Это сделал опекун?

– Не будем о нем.

Опекун, кто еще? Наказывал его за страсть, мерзавец.

– Как ты? – тихо спросил Аделф, будто боясь услышать что-то ужасное.

– Все хорошо. – Я улыбнулась так искренне, как только могла. – Еще никто не обратил на меня внимание.

– Верония, – он покачал головой, – если бы я знал, то нашел бы способ увезти тебя тогда.

– Ты не виноват.

Аделф снова поцеловал меня. Я закрыла глаза и старалась насладиться, мне ведь так нравилось, как мягко он прижимался к губам, постепенно проникая между ними языком. Как его движения становились требовательными. Сейчас все происходило так же, но не вызывало былого восторга, казалось пресным, и воспоминания о былой страсти причиняли почти физическую боль. Аделф нашел меня, приехал сюда, и хотелось вознаградить его хотя бы любовью, но никак…

– Я так рад, что все хорошо, – шептал он между поцелуями, – я так боялся.

– Слухи о домах невест куда страшнее правды.

Я не выдержала и отстранилась. Мне не хотелось таких ласк, просто объятий и тепла, как от брата, а не любовника. Посланники тьмы, почему? Почему в тайной комнате представился неизвестно кто?!

– Что сделал тебе опекун? – спросила я и затаила дыхание. Раны не казались серьезными, но виднелось только лицо, а что под одеждой?

– Ничего. – Аделф игриво сощурил глаз, под которым был синяк. – Объяснил, что не сильно доволен нами. А после он заплатил мне, чтобы я больше не подходил к тебе…

– Заплатил? И ты все равно здесь?

– Разве я мог тебя оставить. – Аделф поднес к губам мои руки и поцеловал. – Их хватит нам на первое время, а потом поженимся и получим твое приданое. Мы сможем забыть о Раете.

– Поженимся?

Я отстранилась. Да, мне хотелось видеть Аделфа и его поддержку, но выходить за него… не так быстро, тем более, что в душе творилось неизвестно что. Я до сих пор не доверяла ему полностью, смотрела в глаза Аделфа и пыталась понять, говорит ли он правду. Он хороший врач и много заработал на огненной лихорадке – мог бы найти себе богатую невесту и поближе. Но все равно я не хотела кидаться ему на шею только из благодарности и понимания, что другого друга нет.

– Опекун заплатил, думаешь, он не будет мстить, если узнает об обмане?

– Мы спрячемся от него, – улыбнулся Аделф.

– Но как долго мы сможем скрываться? Мы не сможем прийти за моим приданым, чтобы не злить его. В конце концов нам придется где-то осесть.

Аделф нахмурился и отстранился.

– Ты хочешь остаться здесь? – спросил он.

– Нет.

– Тогда почему ты не хочешь уйти?

– Потому что я боюсь за тебя и наше будущее.

Аделф положил ладонь на мой затылок и притянул к себе. Я чувствовала его подбородок на макушке, было по-домашнему уютно, но что-то поменялось, стало… не таким. Захотелось плакать, тяга к Аделфу были оправданием и отдушиной, а теперь они пропали, и что осталось? Гулящая девица, которая сбежала из дома и отдалась человеку, в котором сомневалась? Я чувствовала себя виноватой за это и влечение к незнакомцу.

– Я все улажу, – шепнул Аделф.

Кажется, он был уверен в этом, но я сомневалась. Может, и зря, опекун мог забыть обо мне, но нельзя было просто понадеяться на это. Аделф всегда выглядел авантюристом, это подтверждало, с какой легкостью он увез меня из замка и хотел сбежать из города. Романтично и красиво, но нельзя следовать за этим и жить в постоянном страхе. Нельзя допустить, чтобы он поддался порыву и испортил себе жизнь.

– Давай подождем, – попросила я, – найди юриста и узнай, как мне забрать наследство.

Аделф напрягся и долго молчал.

– Ты не хочешь за меня? – резко спросил он.

– Я не об этом, просто хочу понять, на что мы можем рассчитывать.

Аделф замер и едва дышал, а я не смела посмотреть ему в глаза.

– Почему ты считаешь, что опекун будет мстить? – спросил он.

– Я только волнуюсь. Он заплатил тебе деньги и рассчитывает на твое слово.

Аделф тяжело вздохнул и помолчал.

– Ты права, прости, я думал только о том, как спасти тебя, – сказал он, качая головой. – Лучше и впрямь поговорить с юристом, прежде чем что-то делать. Ты ведь дождешься меня?

Он тепло улыбнулся. Я кивнула и улыбнулась, хотя в душе хотелось кричать и вернуть былые чувства. Мне было приятно смотреть на Аделфа, я радовалась его появлению, но это была не страсть, а тяга к знакомому человеку. Но почему? Загадочный незнакомец не мог все изменить. Наверное, к Аделфу меня влекли воспоминания и вера в избавление, но этот дом показал, что волшебства не бывает. А незнакомец оказался суровой реальностью.

– Так приказа губернатора нет, – спохватилась я и отстранилась.

– Нет. – Аделф притворно-виновато опустил голову.

– Ты в своем уме? А если Делие станет известно?

– Я просто хотел поскорее забрать тебя отсюда.

Сердце сжалось, и я обняла его. Все сомнения были ложными, кто бы стал так рисковать ради женщины с не самым большим приданым? У нас оставалось мало времени, и скоро пришлось выйти в коридор к напуганным девушкам, которые жались к стенам и закрывали носы ладонями.

Аделф подарил мне надежду, что скоро все закончится. Теперь я была не одна, мне обязательно поможет близкий человек. О своих чувствах и его разочаровании я предпочитала пока не думать, все после.

Остаток дня прошел в трансе. Дико смущало, что опекун заплатил Аделфу, а тот обманул его. Возможно, я переоценивала жажду мести опекуна, но не хотелось поощрять безрассудство Аделфа, как бы ни тянуло уйти отсюда. Тем более, если мы поженимся и явимся за моим наследством, опекун точно рассвирепеет. И почему нужно непременно выходить замуж и отдавать себя мужчине? Почему нельзя просто быть с тем, кто мил сердцу?

Я ушла в себя и не смутилась, когда Эстелла вновь повела меня в тайную комнату. Спросила только, будет ли незнакомец подсматривать.