Текст книги "Беременна от двоих (СИ)"
Автор книги: Дарья Десса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Уже не стала церемониться и довольно громко постучала. Та быстро открыла дверь. Пропустила меня в прихожую – довольно просторный, метров двадцать квадратных, холл.
– Что такое? – Встревожилась она.
– Вот! Посмотрите! Она с каким-то парнем! – И протянула с этими словами телефон хозяйке гостиницы. Та взяла, начала всматриваться.
– Это кафе «Заря», но оно не в Новомихайловском, – сказала тётя Мила. – Это в двадцати километрах отсюда, в соседнем поселке.
– Скорее! Поехали! Надо её спасать! – Вскричала я.
– Зачем спасать? Она там с молодым человеком, – удивилась женщина. – Судя по фото, никто её не украл, у них явно романтическое свидание, а ты всё хочешь им испортить?
– Да поймите же! Он ловелас, бабник! По нему же видно! Смотрите, какая у него тачка! – Я пролистнула и показала фото с кабриолетом. На тётю Милу это не произвело впечатления.
– Женечка, да тут таких мажоров, ищущих приключений с курортными девушками – пруд пруди, – улыбнулась она. – Племяшка решила развлечься с мальчиком на отдыхе. Утром вернется. Не волнуйся ты так. Всё в порядке. Посмотри, вот номер машины виднеется. Сейчас позвоню знакомому, узнаем, кто этот Алик.
– Да, пожалуйста, поскорее! – Продолжила я тревожиться. С видом «будь спок!» тётя Мила набрала номер.
– Да, это я. Лёха, будь другом. Пробей, чей номер, а? Знаю, что нельзя. Но ради меня, солнышко. А уж за мной не заржавеет, ты же знаешь, – женщина соблазнительно хихикнула в трубку. Потом продиктовала номер. Ещё минуту спустя, услышав ответ, сказала: – Спасибо, сладкий!
Потом посмотрела на меня, широко улыбнулась, обнажив два золотых зуба:
– Вот видишь! Машина принадлежит Алишеру Бадояну, он сын краснодарского бизнесмена – винодела. Так что всё в порядке. Насладится племяшка приятной компанией, да и вернется.
– Спасибо, тётя Мила, – ответила я. Настроение моё было окончательно испорчено. Я от Лидки такого не ожидала. Выглядело это в моих глазах, как самое настоящее предательство. Променять меня на какого-то озабоченного мажора! И это после той истории с Максимом! Как она могла?! Я ничего не понимала. Вернулась в номер и, бросившись на постель ничком, разревелась.
Но слишком долго насладиться горючими слезами от ощущения одиночества не получилось: раздался тихий стук в дверь. В полной уверенности, что это вернулась развратная Лидка, я встала и, гневно размазывая слезы по лицу, отправилась открывать. Даже воздуху в грудь набрала, чтобы сразу прямо в морду наглую бросить ей гневные слова, но, едва дверь раскрылась, пришлось сдуться, как шарику. На пороге стояла Катя. С бутылкой красного вина и двумя фужерами.
Она сначала улыбалась, но, заметив мое припухшее лицо, нахмурилась:
– Что случилось? Тебя кто-то обидел?
– Да это я так… – снова стирая остатки соленой влаги, ответила я. – Взгрустнулось чего-то. – Не стану же я рассказывать о поступке Лидки. Мы с Катей ещё не так хорошо знакомы, чтобы делиться всеми секретами подряд.
– А я вот пришла пригласить тебя на ночные посиделки. Максимка спит, я решила…
– Замечательно! – Обрадовалась я. Хоть скоротаю время до момента, когда эта противная Лидка вернётся. – Куда пойдем?
– Тут есть столики неподалеку от бассейна. Очень уютное местечко, в беседке под виноградом, – сказала Катя.
Она повела меня неизведанным путем, и я поспешила за ней. А телефон, чтобы не проверять каждую минуту, не пришло ли сообщение от Лидки, и чтобы она дозвониться не смогла, зараза такая, оставила в номере.
Минут двадцать я на нервной почве даже говорить не могла. Просто сидела и пила красное вино из полуторалитровой бутылки, которую Катя вытащила из холодильника. Он стоял рядом, под навесом, предназначенный для использования постояльцами. Тут ведь не большой отель, а маленький гостевой дом, потому обстановка семейная. И в холодильник клали то газировку для детей, то мороженое, а то и вино.
– Вот, попробуй, – сказала Катя, разливая красную жидкость по бокалам. – Купила сегодня у местных жителей. Названия у него, естественно, нет, но мне сказали, что сделано из винограда с красивым названием Изабелла.
Я пригубила немного. Вкусно, сладко, а главное запах такой… сильный терпкий аромат.
– Мне нравится, – сказала я. – Дорогое, наверное? Объем-то большой.
– Что ты! – Улыбнулась Катя. – Вовсе нет. По стоимости как полбутылки столового вина в магазине. Двести рублей всего, представляешь? За полтора литра такой вкуснятины. Ты уж прости, но я когда в номер принесла, попробовала, – девушка широко улыбнулась, и я снова заметила про себя, что в такие моменты её лицо становится ещё красивее. Словно преображается, и внутри зажигается тёплый огонёк. Как можно было на такую, как она, руку поднять? Нужно быть полным ничтожеством, чтобы вести себя так.
Мы стали пить вино, словно обычный виноградный сок, разве что с определенными градусами. И те не замедлили сказаться: я понемногу расслабилась, мне стало уютно и тепло изнутри, а снаружи я укуталась в длинный свитшот, который прихватила с собой из номера – несмотря на лето, по ночам все-таки бывает прохладно, это я знала по прежней жизни в своем городе, а тут тем более горы вокруг.
– Как там твоя подруга, что-то её не видно? – Спросила Катя. Я тут же нахмурилась. Затронула больную тему.
– Что-то случилось? – Встревожилась собеседница.
– Да как тебе сказать… Не то, чтобы… В общем, Лидка пошла на шопинг, там познакомилась с каким-то мажором по имени Алик, ну а теперь они катаются в его кабриолете по окрестностям. Сейчас, наверное, у них уже интимная фаза наступила.
– То есть тебя она, получается, вот так запросто бросила одну? В незнакомом месте? – Удивилась Катя.
– Получается.
– Я бы так с подругой никогда не поступила, – сказала девушка. Я бросила на неё взгляд. Зачем она так запальчиво это говорит? Намекает на что-то или просто своё мировоззрение решила выразить таким образом? Но Катя смотрела задумчиво в бокал, и я не нашла ответов на свои вопросы.
– А как бы ты поступила? – Поинтересовалась я.
– Если ты приезжаешь куда-то с человеком, который тебе близок, то надо всегда держаться вместе, – твердо заявила Катя. – К сожалению, я в своё время поступила точно так же, как твоя Лида, и вот результат. Сбежала из дома с ребенком.
– То есть ты так же познакомилась с парнем, пока твоя подруга была занята чем-то другим?
– Не чем-то, а кем-то. Мы с однокурсницей Машей встретили двух мальчиков, симпатичных, веселых, пошли с ними в ресторан. Там погуляли, повеселились, затем нас пригласили в ночной клуб, а там уже… В общем, я поехала домой к тому парню. Ну, и закрутилось. Зря, наверное, я тебе всё это рассказываю, – грустно вздохнула Катя. Мне стало её очень жалко. Я тоже успела хлебнуть за свою недолгую жизнь предательство близких людей, но по крайней мере из дома с ребенком не убегала в неизвестность. Да и Лидка, хоть и повела себя постыдным образом и теперь заслуживает от меня по своей мягкой жопе, помогла выжить. В буквальном смысле.
– Что же ты дальше будешь делать? – Спросила я.
Катя налила себе полный бокал вина, выпила половину, зажмурившись, а потом, медленно проглотив холодную жидкость, чтобы горло не застудить, ответила:
– Вернусь к родителям, конечно. Они у меня в небольшом поселке живут рядом с городом, где я… В общем, где теперь обитает мой бывший муж. То есть формально мы ещё состоим в браке, но теперь я твердо решила – разведусь с ним, как только вернусь отсюда.
– А родители? Они вас примут обратно?
– Конечно примут, что за вопрос? – Улыбнулась Катя.
– Просто я подумала… ну, мало ли.
– Ты насчет того, что я замуж выходила без их согласия?
– Наверное. Я же не знаю всех обстоятельств, – ответила я.
– Верно, было такое. Ни мама, ни отец не хотели, чтобы я за него замуж выходила. Мама так словно что-то чувствовала, только мне говорить не стала. Да и толку? Когда влюблена, в своем избраннике видишь только хорошее, ведь правда? – Я кивнула в ответ, вспомнив Максима. – Ну, а папа просто сказал: «Если любишь его, дочка, то сама решай. Мы с матерью тут тебе не советчики». Так замуж и вышла. На свою голову, – добавила Катя после непродолжительного молчания.
– Не расстраивайся. Вернешься в родительский дом, найдешь работу. Или она у тебя уже есть? – Спросила я.
– Да, найду, конечно. Я же медсестра, – улыбнулась Катя. – Мы всегда востребованы.
Мы замолчали, на некоторое время потеряв нить разговора. Над нами к большой лампе стремились ночные мотыльки, кружась у источника света. Бились об него, падали и снова устремлялись на огонек. Вот как и мы, люди: испытав разочарование, потом вновь стремимся стать счастливыми. Только если светлячки так никогда и не узнают, что их погубило, то у нас с каждым разом, если человек достаточно умён, тоненькая кожица души постепенно грубеет, обрастая коркой, и потом уже сквозь неё не могут проникнуть те красивые чувства, что когда-то заставили устремиться в высокий полет. Мы уже лишены возможности любить, поскольку думая даже о возможности этого, сразу вспоминаем всю ту боль, что причинили нам люди, которым мы так доверяли. Наверное, если ещё кто-нибудь меня так предаст, как Максим, я стану холодной и равнодушной.
– Ты знаешь, я боюсь спать одна, – вдруг сказала я без малейшего представления, зачем это сделала. Наверное, просто захотелось поскорее разорвать поток своих грустных мыслей.
– А как же твоя подруга? – Спросила Катя.
– Она до завтрашнего обеда не вернется. У них же там бурный роман, я так понимаю, – сказала я.
– Тогда приходи в мой номер, – вдруг предложила собеседница. И глаза её при этом сверкнули как-то… необычно. Прежде в ней такого я не замечала.
– Это неудобно, у тебя ведь там сын.
– Он на раскладном кресле-кровати устроился. Со мной спать не любит. Говорит, что взрослый уже, – улыбнулась Катя. С этими словами она разлила остатки вина по бокалам. Только теперь я заметила, что мы вдвоем осушили такую большую ёмкость, если в пересчете на двоих человек. В голове заметно шумело, но было приятно, по телу разлилось мягкое тепло, словно кроме свитшота меня укутали в большой пушистый плед.
Мы допили вино, убрали за собой посуду, и я в шутку протянула Кате руку:
– Веди меня.
Та неожиданно взяла мою ладонь своими, как оказалось, мягкими длинными пальцами с теплой нежной кожей, и повела за собой. Я-то, наивная, думала, что пошутила, но девушка восприняла моё предложение всерьез, и мне это очень понравилось. Но, когда мы шли мимо бассейна, таинственно подсвеченного изнутри, я вдруг остановила нас обоих и предложила:
– Давай искупаемся? Вода наверняка ещё очень тёплая.
– Мы же с тобой под градусом, – нахмурилась Катя. – Вдруг случится что-нибудь. Мне рисковать нельзя, у меня сын.
– Ничего с нами не случится, – улыбнулась я. – На глубину заходить не будем.
Высвободив мягко свою руку, я подошла к лежакам, скинула свитшот, затем платье и шлёпки, оставшись в одних трусиках. Стояла глубокая ночь, вокруг никого не было, потому я стесняться не собиралась. Но на всякий случай, чтобы никто не подсматривал из окон гостевого дома, подошла к бортику и спрыгнула в воду. Та остудила меня, и пришлось проплыть несколько метров туда-обратно, чтобы согреться.
– Забирайся! Вода и правда тёплая! – Сказала я Кате, с улыбкой смотрящей на меня с высоты берега. – Или ты стесняешься?
– Вовсе нет, – ответила девушка. Она тоже сняла одежду, и так же в одних трусиках последовала за мной. Я же, пока она заходила в воду, успела рассмотреть её тело. Даже немного позавидовала: у Кати оказалась высокая грудь между вторым и третьим размером, с маленькими сосками, окруженными средних размеров ареолами. Ещё у неё были немного широковатые бёдра, чуточку заметный животик, но в целом всё, как у обычной молодой женщины. И пока я смотрела на эту красоту, дыхание моё почему-то участилось.
Словно две русалки, мы купались и плескались ещё примерно целый час, растворяя в воде свои сомнения и тревоги. Она, эта прозрачная, подсвеченная снизу фонариками, теплая влага словно вымывала из наших сердец всё то грустное и тяжелое, что накопилось там, пока мы были на суше. У воды, как я поняла в те прекрасные мгновения своей жизни, прежде ни разу не испробованные, есть одна особенность – она обладает обезболивающим эффектом. Не физическим, а духовным. Пока ты плаваешь, ныряешь, тебе так хорошо, приятно и беззаботно, что даже думать о каких-то грустных вещах не хочется. Вода будто создает вокруг надежный щит, пусть и прозрачный и жидкий, но не пропускающий внутрь ничего, что могло бы омрачить радость от купания.
Мы даже в это время с Катей ни о чем не разговаривали. Только плавали туда-сюда, побрызгались друг на друга, словно две озорные девчонки, но при этом старались не визжать, поскольку вокруг нас была ночь, и мы не хотели своими радостными воплями разбудить окружающих. Они явно не заслужили того, чтобы слушать, как визжат две подвыпившие девицы. Хотя нет, я все-таки поорала немного. Но никто не слышал, кроме Кати: нырнула под воду и выпалила из хулиганских соображений: «Лидка – дура!» А вот что моя новая подруга там кричала, не знаю, поскольку кроме «буль-буль-буу-y-y-y-ль!» ничего было не разобрать. Наверное, помянула добрым словом своего мужа, из-за которого была вынуждена сбежать из дома.
А ещё я впервые в жизни научилась плавать с открытыми глазами и не затыкая пальцами уши. Это получилось случайно. Я собиралась нырнуть с бортика, зажмурилась и погрузила кончили пальцев (благо, ногти у меня коротенькие – специально состригла накануне поездки, чтобы не мешали) в ушные раковины. Набрала побольше воздуха и прыгнула, а тут Катя вдруг, пока длился меньше секунды мой полет, ещё когда он начинался, воскликнула: «Смотри!!!» Ну, я и посмотрела, и руки развела в стороны, и в этот момент бассейн принял меня в свои объятия.
Вода залила глаза, я принялась отчаянно моргать, но что толку, если вокруг жидкое пространство? Тут до меня дошли сразу два открытия. Смотреть под водой совсем не больно, хотя веки немного покалывает. И в уши ничего не заливается. Если не переворачиваться кверху ногами, но это я поняла уже позже. Тут для меня и открылся новый удивительный мир. Со своими картинками и звуками. Маленькое подводное царство.
Я увидела вмонтированные в дно фонари, которые освещают воду. Рассмотрела несколько монеток, очевидно брошенных в бассейн теми, кто пожелал сюда вернуться. Я сначала подумала, обронил кто-то. Но, оказывается, есть такая традиция, – об этом мне рассказала Катя. А чего же она кричала «Смотри!»? Вынырнув, я спросила ее. «Представляешь, по небу летела звезда. Долго, из одного края в другой. Вон там, высоко», – одна даже пальцем ткнула в бездонное черное пространство, усыпанное сверкающими точечками. «Это был спутник, наверное, – ответила я со знанием дела. В школе все-таки очень любила астрономию. – Или самолет».
Катя продолжила стоять и смотреть в небеса, и на её лице было написано несказанное удивление. В самом деле: поскольку стояла глубокая ночь, и света вокруг было немного, над нами распростерся во всей красе громадный звездный купол. Я стала показывать Кате на светящиеся точки и называть их по именам. Отдельные светила, созвездия. Девушка спросила удивленно:
– Откуда ты всё это знаешь?
– До сих пор астрономию люблю, – улыбнулась я в ответ. – Как начну смотреть на какое-нибудь звездное скопление или галактику, так сразу думаю о том, есть ли там какие-нибудь иные миры, похожие на наш.
– Что-нибудь вроде Пандоры из фильма «Аватар»?
– Точно! Обожаю это кино. Какая там красивая любовь! И такая неземная, в буквальном смысле, красота.
Мы замерли, глядя в небо. И так бы стояли долго, может, час, да только если не двигаешься в воде ночного бассейна, становится очень прохладно.
– Пойдем спать? – Спросила Катя. Голос у неё был такой тихий, умиротворённый, что я сразу согласилась, представив, как прямо сейчас закутываюсь в одеяло, накрываюсь им с головой, и вот я уже в маленьком уютном гнёздышке, где мне тепло и хорошо, словно я крошка-кенгуру и сижу в маминой шерстяной сумочке.
Мы вышли из бассейна, наскоро обтёрлись полотенцами, а потом поспешили в номер, запахнувшись. Надо было бы снять трусики, чтобы стало чуть теплее, но сделать это мы решили в помещении. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь страдающий бессонницей мужчина нас увидел. Пусть в потёмках, но воображение ему остальное дорисует.
В номере, где Катя жила вместе с сыном, было очень тихо, как, впрочем, и во всём гостином доме. Максим блаженно спал на боку, положив ладошку под щёчку, и был такой хорошенький, что мама не удержалась и поцеловала его. Мальчик почмокал во сне губами.
– Больше жизни его люблю, – сказала Катя, глядя на ребёнка.
Я только улыбнулась в ответ. Что тут сказать? Счастье материнства пока мне судьба не подарила, может, когда-нибудь и я смогу вот так же, стоя над своим ребенком, раскинув над ним невидимые крыла заботы и любви, ощутить всё то, что теперь грело сердце моей новой подруги. Глядя на её просветленное лицо, я немного завидовала ей. Мне бы тоже хотелось вот так, возле кроватки своего малыша, смотреть, как он сладко спит. Или она? Мы почему-то говорим «ребёнок», подразумевая сразу мальчика. Или «малыш», «кроха», «карапуз» – все слова мужского рода. Есть и «женские» варианты, но они звучат намного реже почему-то.
Интересно, кого бы я хотела? Мальчика или девочку? Да всё равно! Лишь бы заполучить в свои ладошки его, простое женское счастье. А пока у меня ничего нет. Даже единственная верная подруга по имени Лидка оказалась не такой уж и верной, коли бросила меня, стоило мажору перед ней хвостом махнуть. Ну, вернешься ты, блудная дочь! Ох, выскажу я тебе всё, что думаю!
Я умылась, высушила с помощью фена волосы, потом Катя сделала тоже, и вот мы уже, стесняясь друг друга, стоим у кровати и думаем: как будем спать? Трусики мокрые, лифчики тоже, висят на сушилке в ванной. Обе закутаны в полотенца.
– Ты знаешь, мне нужно в мой номер. Хотя бы переоденусь. А то как-то неудобно, – сказала я, густо покраснев. В темноте не видно, но всегда это чувствую.
– А давай спать так? – Предложила Катя.
– Как так?
– Без одежды, – сказала она и, я по голосу услышала, смутилась.
– Эм-м-м… – промычала я неопределенно.
– Ты что, никогда не спала голенькой? – Шутливо спросила Катя.
– Ни разу.
– Не может быть! А как же с молодым человеком?
– А… да… – Я окончательно растерялась и не знала, как правильно поступить. Может, вернуться в свой номер, одеться в сухое и лечь там? Но одной так страшно. И эта перспектива, лежать одной в темном помещении, меня убедила остаться. Ничего больше не говоря, я юркнула в постель, накрылась одеялом и замерла, ожидая сама не знаю чего. Сердце гулко билось. В таком виде в одной постели с девушкой мне ещё бывать не приходилось. Я даже постаралась задержать дыхание, чтобы оно не выдало моё волнение. Катя, пока я нервничала, спокойно легла рядом, накрылась и повернулась ко мне лицом, положив правую руку под голову.
– Ты чего такая напряженная? – Спросила она, и я поняла, хотя почти не видела её лица, что она улыбается. – Боишься чего-то?
– Нет, ничего не боюсь, – соврала я. Конечно, ёлки зелёные, мне было страшно! Только чего же? Что она меня изнасилует? Какая глупость! – Непривычно немного. Я, ты…
– Сколько у тебя было мужчин? – Вдруг задала девушка неожиданный вопрос. Наверное, алкоголь ещё бродил в её голове, отсюда и интерес к этой тонкой теме.
– Один, – честно призналась я. – А у тебя?
– Тоже один, – сказала Катя.
– Дуры мы с тобой. Обе, – хихикнула я.
– Это почему? – Удивилась она.
– Потому что сколько нам лет? А у нас любовный список из одной фамилии состоит. Ты посмотри вокруг. Со мной девочка в классе училась, так она к 16 годам уже двоих родила. А мы, как две старые девы. По разику, и готово, – я продолжала ёрничать, наверное, от волнения.
– Разве в количестве дело? Мне кажется, в качестве, – ответила Катя.
– Может быть, – пожала я плечами. – Давай спать, поздно уже.
– Спокойной ночи, – сказала она и замолчала.
Но сколько я ни старалась уснуть, не помогли ни чудесное купание в ночном бассейне, ни выпитое вино, от которого, впрочем, осталось лишь одно мягкое воспоминание, продолжавшее слегка кружить голову. Да и выпили-то мы, по большому счету, не так уж много, и возможно если бы не стали купаться, то чувствовали себя гораздо пьянее. А так… Лишь шум в ушах остался, да и только. И ещё постоянно хотелось пить.
Я ложилась то на спину, то на живот, стараясь делать это так, чтобы не причинять Кате неудобств. Возилась с боку на бок, но как ни старалась оставаться незаметной, все-таки моя новая подруга раскрыла сонные глаза и спросила:
– Ты чего возишься? Уснуть не можешь?
– Не могу, – откровенно призналась я. – Пить очень хочется.
Катя хмыкнула в сумерках:
– Прекрасно тебя понимаю. Сама уже минут десять думаю об этом.
– Значит, надо что-то сделать.
– А что? Водички из-под крана попить? Она же сырая. Тебе мама не говорила в детстве, что такую пить опасно? Тем более в незнакомом месте, – назидательно сказала подруга.
– Говорила, – ответила я. – Но сути дела это не меняет. Слушай, а у тебя мини-бар есть?
– Есть, но там бутылочка воды стоит, как космический корабль, – усмехнулась Катя.
– Что же делать? Пить ужасно хочется.
– Есть у меня один вариант…
– Какой?
– Тебе не понравится.
– Ты скажи, а там посмотрим.
– У меня есть ещё вино.
Повисла пауза, во время которой я удивленно смотрела на Катю. Её глаза таинственно блестели на казавшемся в полумраке смуглом лице.
– Серьезно?
– Ну да, я две бутылки купила. Дёшево же! Думала одну здесь выпить с кем-нибудь, за компанию, а вторую домой, родителям отвезти. Сувенир с моря, так сказать, – ответила Катя.
– Это мы с тобой так в запой уйдем, – хмыкнула я.
– Да брось! Всего лишь слегка забродивший виноградный сок.
– Ну да, вино так и называют, я читала, – ответила я с усмешкой, и мы захихикали.
– Тише! Максимку разбудишь, – строго оборвала наш смех Катя. Потом она встала, и пока стояла, собирая длинные, до середины спины волосы в хвост, перетягивая его резинкой, я невольно залюбовалась её матовой кожей, плавными линиями фигуры, сочной грудью с маленькими сосками, которые в темноте комнаты казались крошечными ягодками на вершинах больших вкусных маффинов. Чуть пухлый животик с миндалевидным пупком, а внизу – гладко выбритый лобок с тонкой ложбинкой, уходящей вниз. Крутые бёдра, колени и голени, узкие лодыжки и маленькие ступни с аккуратными ровными пальчиками. Всё это при одном лишь взгляде стало вызывать во мне вновь какое-то странное ощущение.
Кажется, Катя в какой-то момент заметила, как я её рассматриваю, и улыбнулась. Я, смутившись, стала смотреть в другую сторону. Девушка сладко потянулась и подошла к шкафу. Открыла дверцу, присела и стала копошиться в сумке. Затем вытащила оттуда точно такую же полуторалитровую пластиковую бутылку, в которой темнело вино. Она тихонько закрыла шкаф, подошла к комоду и разлила жидкость, казавшуюся теперь чернилами, в два бокала. Села на кровать рядом со мной, протянула один мне, другой оставила себе.
– Ну что, вздрогнули? – Спросила.
– Ты прямо как заядлый алкоголик говоришь, – улыбнулась я.
– Ну, поговорку «мать пьяница – горе в семье» с детства помню и учусь на чужих ошибках, – сказала Катя с улыбкой. – За что будем пить?
– За мир во всем мире, – ответила я.
– Чудесный тост, – хмыкнула Катя. – Я тоже его люблю.
– Кого?
– Этот фильм, «День сурка». Это ведь из него тост.
– И я просто обожаю его. Правда, там ещё сначала было «помолимся», но я так думаю, мы этого делать не станем.
– Не-а, – мотнула Катя головой.
Мы выпили. Жажда стала быстро проходить, а вот опьянение – снова возвращаться в наши и без того не слишком трезвые головы.
– Сейчас напьемся, будем песни орать, – сказала я.
– И сожрем всю капусту, сволочи? – Хихикнула Катя.
Я улыбнулась. Ещё одна цитата из кино, на сей раз «Двенадцать стульев» режиссера Марка Захарова, и моя новая подруга вновь угадала, причем с первых слов.
– Откуда ты так хорошо фильмы знаешь?
– Я каждое лето у бабушки с дедушкой в деревне проводила. Там скучно, развлечений никаких. Нашла старый DVD-плеер с советскими фильмами, вот и давай смотреть один за другим. Это дед мой коллекцию собирал. Ценитель был, – ответила Катя.
Мы снова выпили. Потом ещё и ещё, и уже никакие тосты нам не были нужны. И без них сладкий ароматный напиток лился в нас легко и непринуждённо, словно в самом деле простой виноградный сок. И тем больше мы с Катей поглощали его, тем легче становилось внутри, свободнее, и даже маленькая, погруженная в ночной полумрак комната стала казаться больше и светлее. Хотя, наверное, это потому что близился рассвет.
– Давай на брудершафт? – Вдруг предложила Катя, и я обратила внимание, что это иностранное и незнакомое мне слово она выговорила уже слегка запнувшись.
– Это как?
– Я тебе покажу. Вот смотри. Бери стакан, подноси ко рту, но не пей. Держи на весу. Так. А теперь я продеваю свою руку через твою. Ага, вот. Теперь… за любовь! Пьем! – Мы пригубили ещё немного вина, но когда я попробовала вытащить свою руку, Катя неожиданно – её лицо было очень близко к моему, – потянулась губами и прикоснулась ими к моим. Всего на секунду, но у меня словно электрический разряд пробежал по телу.
– Ты чего?! Зачем? – Спросила я. И сделала это довольно громко.
Подруга мгновенно положила мне прохладную ладонь на лицо, запечатав рот, и прошептала:
– Тише, Максимку разбудишь.
– М-м-м-м-м! – Выразительно промычала.
– Потому что… ты мне очень понравилась, – сказала Катя, глядя мне прямо в глаза. Затем она потихоньку убрала руку, и на моих губах смешались ароматы вина и её кожи.
– Ты мне тоже понравилась, но это не повод меня целовать, – строго сказала я.
– тебе было неприятно?
– Не в этом дело. Просто я не…
– Лесбиянка?
– Да!
– Я тоже.
– Тогда зачем?..
– Не знаю, – пожала Катя плечами. – Порыв души, – она улыбнулась.
– Порыв у неё. А у меня чуть инфаркт не случился, – призналась я.
– Ты что, никогда с девушкой не целовалась?
– Ни разу!
– Даже с Лидой?
– Вот ещё! – Фыркнула я. – А ты?
– Ну… Было пару раз, – Катя смущенно опустила глаза.
– Так вот кто лесбиянка!
– Нет! – Возмутилась подруга. – Я просто… хотела попробовать, как это.
– И как?
– Честно?
– Да.
– Обалденно. Лучше, чем с парнем.
– А говоришь, что не…
– Это совсем другое. Лесбиянки – они же такие… Ну, как сказать. Грубые, мужеподобные тётки. Я разве такая? – Спросила Катя.
– Конечно нет.
– И ты тоже. А тебе… понравилось?
– Не скажу, – кажется, я покраснела до самых пяток.
– Тогда давай ещё выпьем, – предложила подруга.
– Давай.
Снова вино потекло в нас, но я всё никак не могла отогнать от себя мысль, что прямо здесь и сейчас хочу вновь ощутить на своих губах вкус Катиного поцелуя. Вот что это было? Ощущение одиночества, которым меня «наградила» Лидка, когда бросила одну в гостином доме? Или желание испробовать что-то новое, чувственное, чего у меня прежде никогда не было? И может не быть никогда, если я вспомню своё суровое воспитание. А ведь когда два представителя одного пола занимаются такими интимными вещами – это мерзость. Мне дома такую мысль внушали с подросткового возраста.
Зря старались, кажется. Когда я видела, как Максим, мой неудавшийся муж, трахается в подсобке с тем парнем, у меня ведь не было к нему отвращения. Так чего я теперь должна беспокоиться о своем собственном желании? Я пристально, сама того не подозревая, начала смотреть на губы Кати. Отметила про себя, что она забавно выговаривает слова: у неё при этом двигается только нижняя губа, верхняя же остается практически недвижима.
– Катюша, – вдруг вырвалось из моего рта жарким шёпотом. – Можно тебя попросить?
– Да, конечно, что ты хочешь?
– Поцелуй меня ещё.
– Ты… Уверена?
– Да.
– Закрой глаза, – сказала подруга.
Я замолчала и повиновалась.
Ожидание поцелуя, мне кажется, продлилось целую вечность. Я сидела на краю постели и ощущала, как меня начинает потихоньку лихорадить. Таково было предвкушение поцелуя. Частое дыхание, влажные ладони. Я успела поставить на комод бокал, а потом положила руки себе на колени, словно ученица, готовая к новому, необычному уроку. Сижу, и грудь моя то поднимается, то опускается. Внизу живота порхают бабочки, соски отвердели и теперь, кажется, стали будто каменные.
– Не бойся. Всё будет хорошо, – сказала Катя перед тем, как теплая влажная волна её поцелуя накрыла мой рот. Её губы сначала прикоснулись крыльями маленькой птички, которая пока ещё не уверена, стоит ли ей приземлиться в этом месте, потому порхает, и воздух вокруг неё едва-едва колышется. То было дыхание моей новой подруги. Она, хотя и призвала меня быть спокойной, но я буквально слышала, как громко стучат наши сердца.
Кровь прилила к голове, и теперь не только главная мышца, казалось, гремела в грудной клетке, но и потоки горячей алой влаги пульсировали в висках, а ещё – там, внизу, где самая нежная часть моего тела соприкасалась с простыней, не прикрытая ничем. Мы с Катей были обе обнажены, и это придавало ситуации особой пикантности. Мне становилось то жарко, то слишком прохладно, и я никак не могла разобраться в своих ощущениях.
Но подумать как следует мне было попросту некогда. Катя чуть усилила свои прикосновения, и вот уже моя нижняя губа оказалась у неё во рту. Девушка мягко обхватила её и потянула внутрь, а там мягко прикоснулась язычком. Всё это время мои руки неподвижно лежали на коленях, поскольку я не понимала, как быть. Можно ли обнять подругу? Или она теперь становится моей любовницей? Как теперь быть?
Катя всё решила сама. Она мягко обвила моё тело своими руками и прижалась. Наши груди соприкоснулись, возбуждённые соски упёрлись в кожу, и это вызвало во мне, и думаю в ней тоже, прилив особенной нежности. Той, что бывает, когда кто-то трогает именно эту часть нашего тела. Я однажды, лёжа ночью, решила поиграть со своими «вишенками», да и кончила внезапно, глухо застонав в подушку. Едва Лидку не разбудила. Хорошо, она спит обычно очень крепко.
Не зная, как мне поступить, я решила ответить на поцелуй Кати. С этого момента наши губы и языки начали медленно вальсировать, ласкаясь, сжимая, скользя и проникая друг в друга. В комнате только было слышно наше прерывистое глубокое дыхание, и кажется воздух раскалился вместе с нашими телами. Мелькнула мысль, что нужно бы включить сплит-систему, но это был лишь яркий всплеск, который тут же погас.
Дальше случилось то, что и бывает, когда два человека охвачены пожаром страсти. Мы плавно, не разъединяя губ и рук, переместились на постель, продолжая наслаждаться этой всеобъемлющей нежностью, которая теперь скрепляла нас получше, чем самый прочный на свете клей. Катя проводила ладонями по моему телу, я – ласкала её. Шея, лопатки, поясница, попка, бёдра – мои ладони скользили всюду, куда только могли достать, и в ответ я получала столько же удовольствия.
