Текст книги "Джейн и её психи (СИ)"

Автор книги: Дарина Рут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Джейн и её психи

Глава 1. «Рогалик» и его псих-бригада

Гул старых систем «Рогалика» пронизывал весь корпус, создавая ощущение, что корабль прихворал и вот-вот начнёт кашлять. В отсеке технического обслуживания воздух был густым от озона, горелой изоляции и сладковатого запаха машинного масла, которое Грейс умудрялась разлить даже там, где, казалось, нечему было течь. Тусклый свет аварийных ламп дрожал, играясь тенями на помятой обшивке, покрытой слоями краски разных эпох – где-то ещё угадывался первоначальный тёмно-синий цвет Федерации, но поверх него лежали пятна ржаво-оранжевой грунтовки, серебристые заплатки и грубые сварные швы, похожие на шрамы старого бойца.

Джейн сидела на корточках у внешней панели правого борта, засунув руку по локоть в узкую щель между плитами. Рыжие волосы, обрезанные неровно и с несколькими прядями, торчавшими в разные стороны, были собраны в небрежный хвост, но отдельные локоны всё равно выбились из упряжки и лезли в глаза. Она моргнула, сдула их нижней губой и продолжила ковыряться тонким щупом в хитрой системе креплений. Пальцы были в чёрных пятнах графита и смазки, ногти обломаны, на запястье красовался свежий ожог от случайного касания горячего контура.

– Ну же, старина… – бормотала она почти ласково, наклоняясь ближе. – Не упрямься. Я знаю, ты можешь. Ты же всегда мог.

Внутренний голос корабля – тихий, почти ощутимый – отзывался лёгкой вибрацией под ладонью. Джейн улыбнулась уголком рта. Она любила эти моменты, когда «Рогалик» будто отвечал ей. Ржавая посудина, над которой смеялись в каждом доке, которую банкиры уже трижды пытались списать за долги, для неё была живым существом. Здесь, в тесном пространстве между обшивкой и внутренним каркасом, она чувствовала себя спокойнее, чем где-либо ещё.

Из глубины отсека донёсся оглушительный треск сварочной дуги. Яркая сине-белая вспышка осветила стены, и воздух наполнился резким запахом горящего металла.

– Да пошёл ты в гиперпространственный разрыв, кусок древнего дерьма! – рявкнула Грейс. Голос у неё был низкий, хрипловатый, с характерной механической модуляцией, которую давали вокальные импланты после слишком долгой работы в шуме. – Я тебе сейчас так подрегулирую поток, что ты будешь молиться своим ржавым богам!

Джейн вытащила руку из панели, вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя чёрную полосу, и повернула голову. Грейс стояла на коленях перед открытым люком гипердвигателя, её короткие чёрные волосы с выбритыми висками блестели от пота. Импланты рук – матовые, тёмно-серые, с заметными линиями шарниров и встроенными инструментами – двигались с пугающей точностью. В одной «ладони» зажат сварочный манипулятор, в другой – тонкий щуп-диагност, который пульсировал зелёным светом. Искры сыпались на защитный фартук, который Грейс надела поверх рабочего комбинезона, и отскакивали, словно крошечные звёзды.

– Грейс, – позвала Джейн, поднимаясь и отряхивая колени. – Если ты его сейчас до смерти замучаешь, мы вообще никуда не полетим. Банк и так сопит мне в затылок.

Грейс не повернула головы. Её имплант-рука с щупом резко дёрнулась, вытащила из недр двигателя какую-то оплавленную деталь и швырнула её на пол. Металл звякнул.

– Это проблемы банка. – Она наконец посмотрела на Джейн. Глаза у механика были тёмные, почти чёрные, с лёгкой красноватой каёмкой от усталости. – Этот гипердвижок уже три цикла назад должен был лечь в металлолом. Я не волшебница, в рот вас всех. Хотите подохнуть – не проблема. Ещё один прыжок, и мы все станем космической пылью, тогда банк получит писю, и ты сможешь нагнуть систему. Но не узнаешь об этом. Хочешь, я оставлю всё как есть?

Джейн подошла ближе, присела рядом, опираясь локтями на колени. Запах озона бил в нос. Она смотрела, как пальцы-импланты Грейс с хирургической точностью разбирают следующий узел.

– Я хочу, чтобы мы долетели, – сказала она тихо. – Знаю, что ты сможешь сотворить чудо. Закроем контракт по Ширкону-12, внесём в реестр пару десятков новых мхов и грибов, поставим датчики – и банк отстанет. Хотя бы на время.

Грейс фыркнула. Звук вышел почти механическим.

– «Пару десятков новых мхов». Ты опять врёшь себе, Джейн. Это край Федерации. Сколько твоих коллег тупоголовых согласились на контракт? А сколько из них вернулись? Новые системы потому так хорошо и оплачиваются, что кретинов вроде нас найти сложно. А ты ещё и на этом ржавом… чуде инженерной мысли прёшься.

Джейн промолчала несколько секунд. Потом протянула руку и осторожно коснулась плеча Грейс – живого, человеческого, над линией, где металл впаян в плоть.

– Он мой, – произнесла она просто. – «Рогалик» мой. И я не отдам его. Ни банку, ни кому-либо ещё. А тебя он любит. Может, даже сильнее меня.

Грейс на мгновение замерла. Импланты прекратили движение. Она повернула голову.

– Знаю. Поэтому и ругаюсь. Если бы мне было всё равно – сидела бы в доке, пила дешёвый синтетик, а потом бы трахалась до потери пульса с отважными капитанами.

В этот момент из коридора донёсся громкий, раздражённый голос Патрика:

– Нет! Нет, нет и ещё раз нет!

– Ну… – Грейс хохотнула, – или смотрела бы, как Патрика трахают отважные капитаны.

– Ты даже не мечтай! – продолжал протестовать пилот. – Я отдам тебе штурвал только в том случае, если меня расшибёт инсульт одновременно с диареей!

Джейн и Грейс переглянулись. Грейс закатила глаза так выразительно, что Джейн невольно усмехнулась.

– Пошли, – сказала она, поднимаясь. – Пока он не спалил процессор Ваппи.

Они вышли из технического отсека в узкий коридор, освещённый всё теми же аварийными лампами. Пол под ногами слегка вибрировало – «Рогалик» всегда немного дрожал, будто ему было холодно. Джейн провела ладонью по стене, чувствуя знакомые неровности сварных швов. Каждый из них она помнила. Каждый ставила либо сама, либо вместе с Грейс в те дни, когда казалось, что корабль вот-вот развалится.

Кабина пилота встретила их полумраком и запахом самого дешёвого кофе. Патрик сидел в кресле, обхватив подлокотники так, будто они могли убежать. Его светло-голубые волосы были уложены нарочито небрежно, чтобы выглядеть моложе, хотя лёгкие морщинки у глаз уже выдавали почти тридцатилетний возраст. Он смотрел на голографический интерфейс «Ваппи» – бортового ИИ, который сейчас проявлялся в виде спокойного, почти медитативного голубого шара.

– Патрик, – произнёс «Ваппи» ровным, слегка металлическим голосом. – Статистика показывает, что вероятность ошибки при ручном управлении на стоянке превышает…

– Заткнись, – перебил Патрик. – Я лучший пилот, которого выпускала Академия. Я. Не ты. И я не собираюсь доверять управление куску кода. Вы всю жизнь испоганили людям. Отупили их! Обленили!

Джейн остановилась в дверях. Грейс прислонилась к косяку, сложив металлические руки на груди – жест, который у неё всегда выглядел особенно угрожающе.

– Патрик, – мягко сказала Джейн. – Передача управления на парковку – это буквально ничего.

Патрик резко обернулся.

– Ничего? – голос его сорвался. – Ты говоришь «ничего»? А что потом? Сейчас я этой твари отдам управление кораблём. Потом управление домом. Потом управление телом. И? И вот он уже удаляет мне нижние рёбра, и я…

Джейн подошла ближе, присела на край соседнего кресла.

– Ваппи не станет удалять твои нижние рёбра, – сказала она тихо. – Штурвал твой. Всегда. Если тебе комфортнее самому управлять парковкой – никто не против.

– Но он меня третировал! – Патрик глазами покосил в сторону шара.

– Ты переоцениваешь способности виртуального ассистента помощника пилота.

– Это вы его недооцениваете! Он следит за мной, когда я сплю.

– Он и за нами следит – это, вообще, нормально.

– Он извращенец! – Патрик практически перешёл на писк.

– Ну а это ты с чего взял?

– Он смотрел за мной, когда я…

– Увольте меня! – криком оборвала речь Патрика Грейс. – Знать не хочу, чем этот псих занимался на глазах у Ваппи.

В этот момент на личном коммуникаторе Джейн раздался резкий, неприятный сигнал. Не обычное сообщение. Приоритетное. Банковское.

Она достала устройство, разблокировала. На экране вспыхнули строки холодного, официального текста:

«Уведомление о принудительном изъятии. Согласно договору займа №478-Альфа, в случае невыполнения контрактных обязательств в срок, судно «Рогалик» (регистрационный номер…) подлежит аресту и передаче в собственность кредитора. Повторное уведомление».

Джейн смотрела на экран. Буквы плыли. В ушах на мгновение зашумело.

Грейс первой заметила её выражение лица.

– Что там?

Джейн медленно подняла голову. Рыжие волосы выбились из хвоста окончательно.

– Банк. Если не закроем Ширкон-12 – «Рогалик» заберут.

Тишина в кабине стала плотной, почти осязаемой. Патрик откинулся в кресле, выдохнул сквозь зубы. «Ваппи» тихо мигнул, но промолчал – ИИ уже давно научился читать атмосферу.

Грейс выпрямилась. Металлические пальцы сжались в кулаки с тихим щелчком.

– Значит, летим, – сказала она. – И пусть этот гипердвижок хоть взорвётся у меня на глазах. Мы долетим.

Джейн кивнула. Внутри всё сжалось в тугой, горячий комок. Она провела ладонью по подлокотнику кресла, чувствуя знакомую шероховатость. «Рогалик». Её ржавая, латаная, прекрасная посудина. Её дом. Её свобода.

Она не отдаст его. Никогда.

– Готовьте корабль, – произнесла она твёрдо. – Через два часа выходим. Патрик, штурвал твой. Грейс… ты сделаешь чудо. А я… я просто не буду никому мешать.

Глава 2. Сигнал из прошлого

«Рогалик» вышел из дока ровно через два часа после банковского уведомления. Никаких торжественных речей, никаких долгих прощаний с орбитальной станцией. Лишь глухой толчок маневровых двигателей, лёгкий скрип старых амортизаторов и голос Ваппи, который спокойно, почти скучающе произнёс:

– Курс на ближайший Якорь сети Морриса-Торна подтверждён. Время до входа – один час пятьдесят семь минут. Рекомендую закрепить все незакреплённые предметы. И, Патрик, пожалуйста, перестань лить сироп на площадку голограммной визуализации. Так меня не вывести из строя.

Патрик сидел в кресле пилота. Его губы побелели, а на виске отчётливо проступила жилка. Он даже не посмотрел на голографический шар Ваппи, который сейчас парил чуть правее основного экрана, мягко пульсируя бледно-голубым светом.

– Заткнись, – буркнул он. – Нашёлся тут знаток.

Джейн стояла за его спиной, держась за поручень. Рыжие волосы, давно мечтавшие о шампуне, липли к вспотевшей шее. Она смотрела вперёд, туда, где в чёрной пустоте уже виднелся Якорь – два гигантских кольца, висевших в ста астрономических единицах от звезды. Внешнее кольцо, жилое, диаметром двенадцать километров, медленно вращалось, создавая гравитацию для тех, кто жил и работал внутри. Внутреннее – тончайшее, почти невидимое кольцо из тёмной материи – дрожало, заставляя пространство вокруг себя рябить, как раскалённый воздух над пустыней.

В центре этой конструкции зияла линза. Не чёрная дыра, не пустота. Линза. Сквозь неё уже можно было разглядеть систему по ту сторону – размазанное, искажённое пятно света, в котором угадывались чужие звёзды и крошечное второе кольцо Якоря.

Джейн сглотнула. Каждый раз, когда она смотрела в это пятно, внутри поднималось странное, почти детское чувство – смесь страха и жадного любопытства. Они собирались нырнуть в горло кротовой норы, оставшееся после инфляции Вселенной, и вынырнуть совсем в другом месте. За один день вместо десятков лет.

– Грейс, – позвала она в комлинк. – Как движок?

Из технического отсека донёсся хриплый, раздражённый голос:

– Дышит. Пока дышит. Если он сдохнет внутри тоннеля – я лично найду тебя на том свете и придушу своими имплантами. Поняла?

Джейн усмехнулась, хотя в груди всё сжалось.

– Поняла. Держи его. Пожалуйста.

«Рогалик» шёл на трети от световой скорости. Якорь рос в иллюминаторах. Звёзды вокруг него вытягивались в идеальную окружность – кольцо Эйнштейна. Диспетчер дал разрешение на коридор спокойным, чуть усталым голосом – такие переходы происходили довольно часто.

И вот они вошли.

Никакого хлопка. Никакой вибрации. Просто в один миг звёзды Млечного Пути за кормой растянулись, побледнели и исчезли. А впереди пятно сжалось, стало обычными, но очень синими точками – доплер. И вокруг них развернулся огромный, невероятный цилиндр.

Стенки находились в ста пятидесяти километрах. Текучее марево, похожее на поверхность воды в жаркий день. Пространство там заворачивалось само на себя. Если коснуться – разорвёт градиентом. По краю мигали красные буи-отбойники. А точно по оси, на всём протяжении пяти сотых светового года, висела Струна – тончайшая нить, тоньше атома, но массой с небольшой планетарный спутник. Она светилась ровным вишнёвым светом. К ней нельзя было приближаться ближе двадцати километров.

«Рогалик» шёл строго посередине. Ваппи молча держал курс. Патрик сидел, не моргая, глядя вперёд. Джейн прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и смотрела, как боковые стенки отражают два окна – крошечное, тусклое сзади, где ещё виднелся родной Якорь, и яркое, растущее впереди. Они летели в бесконечном зеркальном коридоре из собственных отражений.

Через час стало скучно.

Грейс сняла защитный фартук, вытерла металлические руки тряпкой и пришла в общую кают-компанию. Патрик всё ещё сидел в кресле, хотя управление давно можно было отдать Ваппи. Джейн варила синтетический кофе, который пах почти как настоящий, если обладаешь очень развитым воображением.

– Сколько переходов осталось? – спросила Грейс, плюхнувшись на потёртый диван.

– Четыре, – ответил Ваппи. – Система Тау Кита. Общее время в пути с учётом выходов и подлётов – шесть суток двенадцать часов.

Патрик тихо выругался.

– Заткнись! Заткнись! Чего ты лезешь? Чего он всё время лезет?! – последнюю фразу пилот адресовал своим спутницам. – Мы можем его отключить? Вернёте обратно, когда вам рецепты там понадобятся или по здоровью вопросы позадавать. А ко мне пусть не лезет!

Джейн поставила кружки на стол. Руки у неё слегка дрожали от странного возбуждения, которое всегда приходило перед новым биомом.

– Так он к тебе и не лезет. Он просто следит за датчиками.

– А я вам на что? У меня, может, глаз нету? Или я дэбил?!

– Во! – резко подсочила на диване Грейс. – Второе! Точно второе!

– Да как ты смеешь…– Патрик всем своим видом показывал, что переходит в свою легендарную форму гнева.

– Он ща плеваться начнёт, – констатировала механик. – Джейн, срочно повесь ему на морду брызговик.

– Со времён Войны Федерации! – выплюнул из себя Патрик, важно воздев палец к потолку. – Отважные пилоты вынуждены были рисковать своими жизнями дабы отстаивать не только честь всей Федерации, но и право своё называться пилотом. Как гордые гуси…

– Только не про гусей! – хором взмолились девушки, а Ваппи и вовсе ушел в спящий режим.

Они летели. Переход за переходом. Каждый раз одно и то же: подлёт к Якорю, вход в марево, день в зеркальном цилиндре, выход в чужую систему, короткий подлёт к следующему Якорю. Экипаж перешёл на вахты. Грейс спала по четыре часа, потом снова лезла к реактору. Патрик почти не выходил из кабины. Джейн сидела у иллюминатора и смотрела, как в середине пути два окна – сзади и впереди – становились одинакового размера. Самый красивый момент. Две системы по разные стороны, а ты – крошечная точка ровно посередине пяти сотых светового года пустоты.

На шестые сутки они вышли из последнего горла.

Система Тау Кита с её холодным, чуть желтоватым светом звезды. Ширкон-12 уже был виден как крошечная точка на краю пояса астероидов. Джейн стояла в кабине, прижимаясь к спинке кресла Патрика, и чувствовала, как внутри поднимается знакомый исследовательский голод. Ещё немного. Ещё один подлёт. И она сможет ступить на поверхность, которую никто из её современников толком не изучал.

Именно тогда Ваппи произнёс совершенно другим тоном – более тихим, почти осторожным:

– Патрик. Ловлю слабый зацикленный сигнал на ультракоротких частотах. Диапазон, который официально снят с эксплуатации триста двенадцать лет назад. Источник… астероидный пояс. Примерно в четырёх часах хода от текущего курса на Ширкон-12.

Патрик резко выпрямился.

– Покажи.

На главном экране вспыхнула волновая форма. Слабая. Прерывистая. Но отчётливая. Старый протокол бедствия Федерации.

Джейн подалась вперёд.

– Это… это же настоящий сигнал. Не запись. Не симуляция.

Грейс вошла в кабину, вытирая руки. Услышала последние слова и сразу нахмурилась.

– Нет. Даже не начинай, Джейн. Реактор дышит на ладан. Хер знает, что за зверь этот самый «ладан», но точно тебе говорю реактор на него дышит. Каждый лишний час – это риск, что мы вообще не долетим до Ширкона.

Джейн обернулась. В её зелёных глазах уже горел огонь, который Грейс знала слишком хорошо.

– Грейс. Сигнал трёхсотлетней давности. Корабль Федерации. Его здесь попросту не может быть, ты понимаешь? Это же загадка. Надо найти… Это же…

– Это дебилизм, – жёстко перебила Грейс. Металлические пальцы сжались. – Мёртвый корабль в толще астероида. Мы прилетим, найдём кости, потеряем время и топливо, а потом банк придёт и заберёт всё, что у тебя есть. Включая эту ржавую посудину, которую ты любишь больше, чем собственную жизнь.

Джейн подошла к Грейс вплотную. Голос у неё был тихим, но твёрдым.

– Я не могу пройти мимо. Не могу. Если там что-то есть… даже если это просто обломки… я должна посмотреть. Пожалуйста. Всего несколько часов. Мы скорректируем курс, проверим и сразу вернёмся на траекторию к Ширкону.

Грейс смотрела на неё долго. Потом медленно выдохнула и отвела взгляд.

– Ты невозможная. Совершенно невозможная. И тупая, пусть и умная, – она повернулась к Патрику. – Меняй курс. Но если реактор начнёт сбоить – я разверну нас силой. Даже если придётся вырубить тебя шокером.

Патрик кивнул, не глядя на них. Пальцы легли на штурвал.

– Ваппи. Новый курс. К источнику сигнала. И держи реактор под постоянным контролем.

– Принято, – ответил ИИ. – Расчётное время прибытия к астероиду – три часа сорок две минуты.

– Я тебя не спрашивал, кусок ты закодированного дерьма, сколько времени уйдёт на полёт. – Пилот повернулся к Джейн и Грейс. – Вот чего он, а? Я ж его не спрашивал, не спрашивал же? А он ответил? Что дальше? Он начнёт отвечать, сколько мне осталось жить, какой у меня любимый цвет, сколько сантиметров…

– Не буду слушать! – Грейс заткнула уши металлическими пальцами. – Ла-ла-ла-ла-ла…

«Рогалик» медленно развернулся. Звёзды поплыли. Впереди, в чёрной толще пояса астероидов, уже угадывалось что-то огромное и мёртвое.

Они шли в тишине. Никто не шутил. Никто не матерился. Только гул старых систем и слабый, зацикленный голос из прошлого, повторявший снова и снова один и тот же протокол бедствия на частотах, которые давно никто не слушал.

Астероид вырос на экранах как тёмная, изрытая кратерами скала. И в его толще, почти полностью погребённый под слоями пыли и камня, лежал он.

Древний крейсер Федерации.

Корпус был разорван, словно гигантскими когтями. Обшивка местами полностью отсутствовала. Орудийные башни молчали. Иллюминаторы – тёмные, мёртвые. А вокруг, в радиусе нескольких километров, медленно кружили обломки. Кладбище. Настоящее космическое кладбище, которое никто не навещал веками.

Джейн стояла у иллюминатора, прижав ладонь к стеклу, и чувствовала, как по позвоночнику ползут холодные мурашки.

– Вот оно, – прошептала она. – Сигнал из прошлого.

Грейс стояла рядом, скрестив металлические руки на груди. Лицо у неё было каменным.

– Надеюсь, ты понимаешь, во что мы ввязываемся, Джейн.

Патрик медленно провёл «Рогалик» ближе. Ваппи уже сканировал обломки, выискивая источник сигнала.

А в глубине разорванного корпуса древнего крейсера что-то всё ещё слабо мигало.

Глава 3. Находка в гробу

Корабль – а Джейн искренне верила, что «Рогалик» по классификации ближе к космическому кораблю, чем к груде металлолома, – завис в ста метрах от разорванного борта древнего крейсера. Маневровые двигатели тихо шипели, удерживая позицию против слабого притяжения астероида. За иллюминаторами простиралось настоящее кладбище. Обломки кружили медленно, почти лениво – куски брони с оплавленными краями, фрагменты орудийных башен, обрывки кабелей, похожие на мёртвые щупальца. Местами на поверхности астероида виднелись глубокие борозды, оставленные, должно быть, ударными волнами трёхсотлетней давности. Космос здесь был особенно чёрным, особенно молчаливым. Даже звёзды казались более далёкими.

Джейн уже стояла в шлюзе в полном скафандре. Рыжие волосы были спрятаны под шлемом, но несколько непокорных прядей всё равно выбивались у висков. Она проверяла герметичность перчаток в третий раз, хотя система уже давно подтвердила готовность. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала пульс каждым участком тела.

Грейс стояла рядом. Её скафандр был усилен дополнительными пластинами на руках – импланты требовали больше защиты. Металлические пальцы двигались с привычной точностью, проверяя инструменты на поясе: лазерный резак, аварийные зажимы, портативный сканер.

– Ваппи, – произнесла Джейн в комлинк, – держи «Рогалик» на стабильной позиции. Патрик, если что-то пойдёт не так…

– Я вас вытащу, – перебил Патрик хрипло. Он сидел в кабине, не отрывая взгляда от экранов. – Но быстрее. Реактор уже капризничает.

Грейс фыркнула.

– Да ладно? Ну ни хера ж себе! А кто бы мог подумать?! Не тормози, Джейн. Открываем.

Шлюз «Рогалика» открылся с тихим шипением. Они оттолкнулись и полетели к тёмному пролому в борту крейсера. Магнитные ботинки щёлкнули, когда Джейн коснулась обшивки. Металл под ногами был покрыт тонким слоем космической пыли. Следы боя кричали отовсюду. Стены были испещрены отверстиями от кинетических снарядов. В некоторых местах броня была полностью выжжена, словно гигантским факелом. Внутри, в полумраке, плавали обломки кресел, панели управления, чьи-то личные вещи – фотография в растрескавшейся рамке, кружка с эмблемой Федерации, обрывок формы.

Джейн включила налобный фонарь. Луч выхватил из темноты коридор, ведущий вглубь.

– Командный отсек должен быть вперёд и вверх, – проговорила она, сверяясь с картой, которую Ваппи наложил на визор. – Сигнал идёт оттуда.

Они двигались медленно. Каждый шаг отдавался вибрацией в костях. Грейс шла чуть сзади, постоянно сканируя окружение.

– Здесь кто-то очень сильно хотел, чтобы этот корабль не достался никому, – тихо сказала Грейс. – Смотри. Следы внутренних взрывов. Кто-то подрывал системы изнутри, когда уже всё было потеряно.

Джейн промолчала. Она чувствовала тяжесть этого места всей кожей. Триста лет тишины. Триста лет медленного умирания.

Командный отсек оказался наполовину разрушенным. Грейс разрезала остатки дверей лазерным резаком. Металл брызнул искрами, которые тут же погасли в вакууме. Они вошли.

Отсек был огромным. Когда-то здесь кипела жизнь – десятки станций, голографические карты, кресла офицеров. Теперь всё было мёртвым. Но в дальнем углу, за толстым слоем защитных экранов, стоял анабиозный блок. Длинный, прямоугольный, похожий на гроб из тёмного сплава. Большинство капсул внутри были тёмными, мёртвыми. Индикаторы погасли века назад. Но одна…

Одна всё ещё слабо светилась.

Красный огонёк мигал на последнем проценте резервного питания.

Джейн подошла ближе, протёрла мутное бронестекло перчаткой. И замерла.

За стеклом лежал он.

Мужчина. Лет тридцати. Тёмные волосы коротко острижены по армейскому уставу, даже сейчас, после веков сна, сохраняли жёсткую форму. Лицо – суровое, волевое, с чёткими скулами и плотно сжатыми губами. Даже в бессознательном состоянии в нём чувствовалась опасность. Мощный, тренированный корпус был одет в тёмно-серый комбинезон Федерации с едва различимыми знаками различия. Руки лежали вдоль тела, пальцы слегка согнуты, будто готовые схватить оружие в любую секунду.

Джейн не могла отвести взгляд. Что-то в этом лице притягивало и одновременно пугало. Будто за стеклом спал не человек, а хищник, которого разбудят – и он сразу вспомнит, как убивать.

– Джейн, – голос Грейс прозвучал резко. – Смотри на индикаторы. Питание падает. Ещё несколько минут – и капсула умрёт окончательно. Вместе с ним.

Как назло, именно в этот момент красный огонёк вспыхнул чаще. Система начала выдавать ошибки. Где-то глубоко внутри блока что-то тихо хрустнуло.

– Он не успеет, – прошептала Джейн. – Грейс, нам нужно снять весь аварийный контейнер. Целиком. Сейчас.

Грейс посмотрела на крепления. Массивные, рассчитанные на перегрузки боевого корабля. Потом на Джейн.

– Ты серьёзно? Мы вдвоём? В вакууме? Пока отсек ещё держит остатки герметичности?

– Да. – Джейн уже доставала аварийные зажимы. – Автокар у шлюза. Если успеем дотащить…

Капсула снова вспыхнула предупреждением. Где-то в переборках раздался глухой треск. Датчики на визоре Джейн закричали: давление в отсеке начало стремительно падать. Микротрещины, которые держались триста лет, наконец сдались.

– Шевелись! – рявкнула Грейс.

Они набросились на крепления. Лазерный резак Грейс вспыхнул синим. Искры полетели. Джейн вставляла аварийные зажимы, фиксируя контейнер, чтобы он не улетел, когда отпустят последние болты.

– Держи! – крикнула Грейс.

Последний крепёж поддался. Контейнер массой в несколько сотен килограммов медленно оторвался от пола. Они вдвоём, используя магнитные захваты и импланты Грейс, потащили его к выходу. Автокар ждал у пролома – маленькая грузоплатформа на магнитной подушке.

Треск становился громче. Где-то в глубине отсека что-то взорвалось с глухим хлопком. Воздух, который ещё оставался, начал вырываться наружу свистящими струями.

– Быстрее! – закричала Джейн.

Они затащили контейнер на автокар. Грейс зафиксировала его зажимами. Джейн прыгнула на платформу рядом. Автокар рванул к «Рогалику».

За спиной командный отсек окончательно разгерметизировался. Обломки, пыль, куски панелей вырвались наружу огромным облаком. Если бы они замешкались ещё на десять секунд…

Шлюз «Рогалика» принял их с шипением. Двери захлопнулись. Атмосфера начала восстанавливаться.

Джейн сорвала шлем. Рыжие волосы растрепались окончательно. Она стояла на коленях рядом с контейнером, тяжело дыша, и смотрела на мутное стекло, за которым всё ещё лежал он – суровый, опасный, живой только чудом.

Грейс сняла шлем тоже. Металлические пальцы дрожали от перенапряжения.

– Мы… – она сглотнула. – Мы только рисковали жизнью ради ископаемого. Надеюсь, ты понимаешь, что дальше будет ещё веселее. У нас на борту нет ни медика, ни оборудования, чтобы этого динозавра в чувства привести. Попутно, не спалив ему мозг.

Джейн медленно провела ладонью по холодному стеклу капсулы. Внутри что-то едва заметно дрогнуло. Индикаторы питания вспыхнули чуть ярче – «Рогалик» уже подключал внешнее питание.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Но он жив. И теперь он наш. Пока.

За иллюминатором медленно кружило кладбище. А внутри аварийного контейнера спал человек из другой эпохи.