Текст книги "Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19. Продолжение

Маргузин, услышав, что останется в трактире за главного, натурально окосел.

Выкатил на Лиду глаза, выставил вперёд нос-морковку и заверещал, что не согласен. Ни за какие деньги!

Сначала Лида с ним по-хорошему говорила: объясняла ситуацию, раскладывала по полочкам причины, по которым он должен принять ответственность за трактир на себя, уговаривала и обещала привезти с ярмарки подарок.

Бесполезно! Шикша упёрся, и сдвинуть его с места не могла никакая сила.

В конце концов Лида признала своё поражение:– Что же, значит, придётся закрыть трактир на неделю…

– Э-э! Ты что, женщина Лида! И не думай о таком! Мы с Гамлетом даже в самые дрянные времена ни на день трактир не закрывали, а ты вон что затеяла! – возмутился Маргузин.

– Других вариантов нет! Закрываем и точка, раз некому за хозяйством присмотреть, – осекла его Лида и пошла на кухню.

Шикша потопал за ней, на ходу продолжая нудеть, что «неправильно это на трактир замок вешать». Но сам он никак не может остаться тут, потому что нужен Лиде на ярмарке и конкурсе. Кто, если не он, поваренком у нее будет, а?! На конкурсе же с помощником надо быть, разве он ей не сказал?! Надо-надо, обязательно!

К тому же, если он женщину Лиду одну отпустит, то Гамлет вернется и голову ему с плеч снимет. Снимет, снимет, потому что уходя зеленый велел ему с нее глаз не спускать! С женщины, а не с головы.! И закрывать трактир он тоже дозволения не давал!

Видя, что Лида не реагирует, шикша принялся задумчиво чесать сначала одно ухо, потом другое. Затем с энтузиазмом затараторил:

– Тётка моя, Милдред, живёт в деревне неподалёку. Старая кошёлка в молодости в столице работала, в лучшем трактире поварихой была, была. И она честная. Вот бы её позвать на неделю.

– Так давай, дуй к ней и зови! – воодушевилась Лида.

– Я бы позвал. Только с моей мамкой она в ссоре, давно уже, ещё с тех пор, как мамка за папку замуж вышла, вышла. А меня тётка особо не любит: говорит, что я урод и позор рода, потому что мамка неправильного мужа себе выбрала.

– Как у неё язык повернулся такое сказать?! Нормальный ты! – возмутилась Лида, покосившись на нос Маргузина.

– Ну, у тётки характер такой, – пояснил шикша беззлобно и без обиды. – Она всех уродами обзывает, обзывает. А меня на порог не пускает, чуть что – сразу поленом по спине. Сходи ты к ней, Лида?

– А согласится она помочь?

– Не знаю, не знаю, – честно признался Маргузин. – Но попробовать можно, если предложить ей что-то стоящее.

Чуть подумав, Лида взяла бумагу, перо и села писать письмо. В нём она в самых приятных выражениях, самым вежливым слогом предложила Милдред неделю работы в трактире за полный стол, отдельную комнату и право жить здесь до самой зимы, если той захочется. И монет из выручки за эту неделю пообещала. Запечатала письмо воском и протянула Маргузину:

– Отнесёшь ей письмо. И без ответа не возвращайся. Бегом!

Шикша тут же принялся спорить и отказываться, утверждая, что тётка его слушать не станет. Но Лида взяла в руку розовую сковородку и сурово заявила:

– Пока не попробуешь, не узнаешь, выгонит или нет. Вперёд!

После этого она,  словно невзначай, взмахнула своим орудием воспитания над его ушастой головой, и Маргузин перестал спорить. Взял письмо и ушёл.

Вернулся он через три часа, расстроенный и с огромной лиловой шишкой на лбу.

– Ну что? – спросила Лида.

– Прогнала. Сначала обзывалась, обзывалась, криворотым выродком называла. Письмо твоё прочитала, правда, но только ещё пуще разбранилась.

– А что сказала?

– Сказала, она везде всё делает по-своему, и никто ей не указ. И что она готовит так, что сам король пальцы оближет, поэтому в дрянном орочьем трактире ей делать нечего. Я ей ответил, что король – это враньё, а она поленом меня приложила, – Маргузин с мрачным видом потрогал шишку на лбу.

Лида выслушала этот рассказ и окончательно пригорюнилась – как же поступить? Не поехать на конкурс она не может. И шикшу придется с собой брать, раз там с помощником быть требуется. А трактир закрывать нельзя – тут Маргузин прав. Разве только...

Глава 20

В каждом мире есть своё волшебное слово. У нас это «пожалуйста», во вселенной русалок – «бусы».

– Ничего особенного сверх обычного: еду я приготовлю и в холодильный артефакт положу – вам только подогреть и подать. Уборка, посуда, стирка – всё как всегда, – соблазняла Лида русалок. – За это каждая получит по нитке бус. Согласны?

– Бусы? Каждой? – пробулькала Туна, восторженно переглянувшись с помощницами. Ту, что постарше, звали Луя, а самую молоденькую, вертлявую и весёлую русалочку, – Киля.  Лида ласково называла её Килечкой.

– Бусы каждой. Ещё заколки для волос подарю. Красивые! – подтвердила Лида.

– Мы надо подумать, – булькнула Туна, и русалки потопали на задний двор к своим любимым бочкам.

Лида принялась прикидывать сколько гоблины съедят за три раза, накинула двадцать процентов на непредвиденный аппетит, добавила ещё пятерых потенциальных гостей – и вышло, что еды нужно очень много.

«Два котла каши, два ведра тушёного мяса, супы, хлеб, пироги… В холодильник не влезет, – поняла она. – Что же делать?»

И тут её осенило: тушёнка с овощами и крупой! Они с бабушкой летом такую на даче делали! Закатать в стерильные банки с железными крышками – она видела такие в кладовке. Поставить в погреб, там прохладно, сохранится отлично. А русалки или Маргузин легко подогреют. Пирогов тоже напечь побольше, сложить в холодильник – и будет гоблинам царский стол.

Воодушевлённая, Лида зычно скомандовала:

– Маргузин, бегом сюда! – и когда шикша вырос перед ней, спросила: – Много у Латуфы было стеклянных банок?

– Дак… Ну… Вроде много. В погреб лезть надо и там смотреть. Но я не полезу – туда никто, кроме Латуфы, не ходил, она не разрешала, не разрешала, – проинформировал ушастый. – И ты не лезь, Лида, бабушка всем запрещала...

– Мне она ничего не запрещала, так что я могу.

Переодевшись в лосины и футболку, Лида осторожно спустилась по шаткой деревянной лестнице в погреб. С каждым шагом она понимала, почему бабушка не пускала сюда Гамлета – он бы переломал ступеньки своим весом. А вот Маргузин спустился бы легко, ни одной ступенкой не скрипнув. Значит, врет шикша, что бабуля запрещала, просто ленится.

Погреб оказался просторным, гораздо больше, чем она ожидала. Свет фонаря с трудом разгонял темноту по углам, а прямоугольник входа светился где-то высоко над головой, маленький и далекий.

На удивление, воздух здесь был сухой, свежий, и пах чем-то цветочным. Вдоль стен стояли крепкие стеллажи из толстых досок. На одном лежали стопки скатертей, полотенец, рулоны холста и ткань подороже, бязь или сатин. Рядом коробки с нитками и несколько отрезов плотного шёлка. «На платья бы хорошо пошли», – подумала Лида и пожалела, что шить не умеет.

На другом стеллаже разместились бухты верёвок, пустые глиняные кувшины, ящик с кухонной утварью: ножи, сковороды, лопаточки, половники, шумовки. Глянцево сиял цветной казан, который Латуфа, видимо, берегла для особых случаев. Отдельно стоял стеллаж с постельным бельём, аккуратно подобранным по комплектам и переложенным сухой лавандой – чувствовалась хозяйская рука.

Банки с железными крышками нашлись справа от лестницы: пятьдесят штук литровых и ещё столько же полуторалитровых. Лида довольно потёрла ладони – можно закатать тушёнки на неделю, даже на две, и никакой холодильный артефакт не нужен.

Она принялась искать мешок или корзину, чтобы сложить банки. Обшарила почти все полки, но ничего подходящего не нашла. Уже хотела выносить банки в руках, как заметила стеллаж в углу, куда свет фонаря почти не добивал. Там были горшки с отколотыми краями, погнутые венчики, рваные тряпки, рассохшиеся деревянные рамки, помятые сита, потрескавшиеся вазочки – всякая дребедень, которую Латуфа почему-то не выкинула, а старательно хранила.

Сама не зная зачем, Лида принялась перебирать этот хлам, пытаясь понять, для чего бабушка Гамлета это хранила. Добралась до верхней полки, отодвинула проржавевшую кастрюлю без ручек и увидела маленькую коробочку из потемневшего дерева. Она лежала, прижатая к стене, будто её специально засунули подальше.

Лида привстала на цыпочки, взяла ее. Но только поднесла к глазам, как коробочка открылась и из нее что-то выпало, звякнув о каменный пол.

Она наклонилась, подобрала вещицу и начала рассматривать, подсвечивая себе фонарём.

Это оказался крупный кулон на металлической цепочке, похожий на кривой стручок перца сантиметров десять в длину. Цепь блестела, будто её только что почистили, а сам стручок был тёмным, шершавым, с бугорками и неровными канавками. По весу и твёрдости казался металлическим, но выглядел как старый засохший корень.

– Странная вещица, – пробормотала Лида. – Может, амулет? Зачем Латуфа его спрятала?

Решив спросить у Гамлета или Маргузина, она надела цепочку на шею. «Стручок» удобно лёг в ложбинку на груди и прильнул к коже, будто всегда тут и был. Лиду почему-то обрадовало это обстоятельство, а тут она нашла и мешок – вполне целый, с завязками. Проверила на прочность и принялась складывать банки, мгновенно забыв про неожиданную находку.

Глава 20. Продолжение

Когда Лида выбралась из погреба, вся потная и в пыли, шикша сидел на табуретке и ковырял заусенец на пальце.

– Маргузин, – скомандовала она, поставив мешок с банками на пол и переводя дыхание, – бегом к мяснику! Купишь троглятины килограммов тридцать, а лучше сорок. Торгуйся, понял?!

Троглами в этом мире называли очень похожих на свинок животных. Только мясо у них было не такое жирное, в самый раз для тушёнки.

Шикша встрепенулся и вытаращил глаза.

– Сорок килограмм?! Это ж сколько стоит, сколько!

– Я тебе дам денег, – успокоила Лида, доставая из кассы три монеты. – И чтобы без фокусов, понял?! Без воровства и обмана, без «я случайно потерял сдачу» или «дайте мне в кредит». Только честная покупка с торгом, понял?

Маргузин взял монеты. Подбросил их на ладони. Уронил. Подобрал. Опять подбросил, в этот раз поймал. Вздохнул глубоко-глубоко, но спорить не решился – Лида намекающе взяла в руку сковородку.

– Честная так честная, – буркнул он и выскользнул за дверь.

Русалки в раздумьях пробыли недолго. Едва шикша ушёл, Туна появилась на пороге кухни и пробулькала:

– Мы быть согласны. Будем греть. Будем накладывать. Будем мыть. Неделю работаем – ты нам бусы и заколки. Договор?

Лида пожала её мокрую лапку, скрепляя соглашение,  и тут же дала задание помыть принесённые банки. Вскоре Маргузин вернулся с мясом, и закипела работа. С короткими перерывами на сон и еду Лида принялась готовить запасы еды.

Два дня духовка и плита работали без отдыха. Русалки и шикша приносили травы и овощи с огорода, мыли их, чистили и резали. Перебирали крупы, стерилизовали крышки и закупоривали банки. Туна всё время стояла рядом с Лидой: училась управлять печкой и духовкой, запоминая, как греть еду для гоблинов. Магическое слово «бусы» служило для неё лучшим стимулятором.

К утру третьего дня всё было готово. Ряды банок с тушенкой общим числом девяносто штук выстроились на стеллажах в погребе. Пять огромных пирогов и кастрюля супа разместились в холодильнике. Десяток буханок встали в ряд в шкафу, ожидая едоков.

А Лида, усталая, но счастливая, была готова ехать в этот самый Косухин Нос. Побеждать в конкурсе и заявлять о себе на всё королевство как о потрясающей стряпухе. Заодно рекламировать «Очумелое хозяйство» как заведение с эталонно-высокой кухней, способное удовлетворить самый взыскательный вкус.

Вскоре Лида стояла у входной двери. С чемоданом у ног и розовой сковородкой в руке ждала телегу, которую наняла доставить их с Маргузином до Косухина Носа. Когда часы с кукушкой отсчитали семь ударов, дверь трактира неожиданно распахнулась.

На пороге стояла малюсенькая сухонькая старушка с курносым носиком, живыми чёрными глазами и копной седых кудряшек, собранных в толстую косу. Хорошенькая, будто постаревшая коллекционная куколка.

Не здороваясь, она вошла, обвела взглядом обеденный зал. Скользнула по лицам стоящих в ряд русалок. Презрительно скривилась в сторону Маргузина и скептически оглядела Лидину статную фигуру в льняных брючках и свободной тунике.

– Я Милдред, – представилась она хорошо поставленным голосом. – Ну, хоть пол у тебя чистый, а не как у всяких грязнух, что вечно в саже ходят. И запахи вроде правильные здесь, каким положено в приличном трактире быть.

Лида хотела бы что-то сказать, но Милдред уже пошла на кухню, покачивая изящными бёдрами под длинной шёлковой юбкой изумрудного оттенка.

– Уговорила, поработаю у тебя, – бросила она небрежно. – Ровно на неделю и только потому, что мне скучно в моей деревне, там все дураки. А тут хоть на людей посмотрю да посмеюсь с твоей стряпни, женщина-богатырь. Можешь ехать на свой конкурс, а за трактир не бойся.

– Э-э-э… Я её другой представляла, – только и сказала Лида, вопросительно глядя на Маргузина. А тот растянул рот в улыбке от уха до уха и ликующе зашептал:

– Тётка Милдред согласилась, согласилась! Она всё в порядке держать будет. Поехали, поехали!

– А русалки? Мы же решили, что они хозяйничать будут, – не поддалась девушка.

– Не обижу я твоих русалок, – крикнула из кухни Милдред – слух у неё оказался отменным. – Поезжай уже, не мешайся под ногами! А вы, девчонки речные, дуйте сюда – знакомиться будем.

Русалки, топоча пятками, кинулись на кухню, даже попрощаться забыли. Только Туна на бегу пробулькала:

– Бусы… Бусы и заколки!

– Ну… тогда мы пошли? – сама не зная у кого, спросила Лида. И на всякий случай крикнула в сторону кухни:

– Туна знает, что надо делать! Она вам всё расскажет!

– Разберёмся, – долетело до неё, и Лида с Маргузином вышли из дома.

Повозка уже ждала их. Возница, лохматый паренёк с огромными выпуклыми глазами и зеленоватой кожей, лениво помахивал кнутом, отгоняя от лошади мух. Когда пассажиры уселись, он цокнул языком, трогая телегу.

К сожалению, сдвинуться с места у них не получилось. На борт легла могучая зелёная лапища, намертво пригвоздив колеса повозки к земле. Лошадь бессмысленно поскребла по земле копытами и замерла, испугано прядая ушами. А над окрестностями разнёсся яростный орочий рев, заставивший всех вздрогнуть:

– Ты куда это собралась, Лида?!​​​​​​​

Глава 21

– Ты куда это собралась, Лида?!! – орочий рев был такой силы, что с деревьев поблизости посыпались листья. Птицы вокруг умолкли и ещё долго боялись издать хоть звук. Даже жабы на соседнем болоте озадаченно лупали круглыми глазами и молча пускали пузыри.

Возница бросил вожжи, согнулся и в ужасе закрыл голову руками. Лида озадаченно захлопала ресницами, а Маргузин в отчаянии заверещал:– Гамлет, Гамлет, я ей говорил, говорил! Нельзя ехать и трактир бросать!

– Лида?! – ревел Гамлет, не обращая внимания на шикшу. – Я тебя спрашиваю, куда ты собралась?

– В Косухин Нос еду, на ярмарку. Хочу в кулинарном конкурсе поучаствовать, – объяснила она, заворожённо рассматривая взбешённую физиономию орка.

– Без охраны! Ты понимаешь, что это опасно?! – продолжал бушевать Гамлет.

«Ох, суровый какой, аж мурашки по телу, – подумала Лида с неожиданным удовольствием. – Это что, он за меня так волнуется?»

Сама она нисколечко не испугалась устрашающего орочьего вида. Наоборот, в восторг пришла. Но виду не подала, конечно – свела брови и строго поправила:– Не одна еду, а с Маргузином! Кстати, нам уже пора.

– Со мной она едет, Гамлет. Ты же знаешь, я за женщину Лиду любого порву! – подтвердил шикша.

– Я тебя сейчас самого порву, – прорычал орк, но уже спокойнее.

Неожиданно в разговор вмешался возница. Поняв, что буря миновала, парень перестал закрывать голову руками. Сел прямо и взял вожжи, делая вид, что это не он почти обмочил штаны от страха.

– Гамлет, ты это… Ехать надо. Иначе до ночи не успеем до Косухина Носа добраться – дорога длинная, сам знаешь.

Орк повернулся к крыльцу трактира, где в ужасе жались друг к другу русалки и стояла Милдред. Посмотрел на дорогу. На большой пакет в своих руках.

– Еда с собой есть? – спросил у Лиды.

– Пирожки и компот, – ответила она, не очень понимая, к чему этот вопрос. – А что?

Вместо ответа орк протянул могучую ручищу. Ухватил шикшу за воротник и выдернул из телеги, как репку из земли – тот лишь ногами в воздухе дёрнул. Аккуратно поставил оторопевшего ушастого на землю и объявил:– Сам с Лидой поеду.

– Э-э, Гамлет, ты что?! А я?! Я же поваренком должен быть на конкурсе. Лиде помогать, помогать! Уже настроился, между прочим! – заволновался шикша, растерянно глядя, как орк достаёт из повозки его сумку.

– В трактире поможешь. И чтобы без своих выкрутасов, понял?! – ответил Гамлет и скомандовал вознице: – Трогай!

Телега дёрнулась и, скрипя колёсами, неспешно покатила вперёд. Орк с невозмутимым видом пошёл с ней рядом.

Лида обернулась, виновато глядя на удаляющуюся маленькую фигурку с ушастой головой, расстроенно прижимающую к груди тряпичную сумку.– Маргузин, я тебе подарок привезу с ярмарки! – прокричала, чтобы хоть немного утешить бедолагу шикшу, и помахала рукой.

– Ладно, поезжайте, голубки бессовестные, – донеслось до неё в ответ. – Только смотрите, не обжени́тесь по дороге!

Глава 21 продолжение

Это же самое время. Дворец правителя орков, короля Плания Могучего

В то время, как Лида и Гамлет покидали «Очумелое хозяйство», в одной из комнат на третьем этаже королевского дворца разговаривали двое.

В комнате было темно и душно. Задвинутые плотные бархатные шторы не пропускали ни дневной свет, ни свежий воздух. Но собеседники и не нуждались ни в том, ни в другом – подобные вещи их мало волновали.

Один из них был орком, но каким-то неправильным: невысокий, пухлый, с круглым лицом и маленькими свиными глазками. Волосы у него росли только по бокам головы, а на макушке красовалась лоснящаяся плешь, которую он пытался скрыть под чёрным бархатным беретом.

На нём были ярко-красные брюки и камзол с золотыми пуговицами, такой тесный в талии, что его то и дело приходилось одёргивать, чтобы не заголялся живот.

Звали товарища Евлампием. Знакомясь, он представлялся как «личный маг широкого профиля Его Высочества принца Клавдия». Но, по сути, был просто мальчиком на побегушках, правда, преданным, словно пёс. За это принц и ценил Евлампия. Ещё за изворотливый ум, всегда готовый придумать какую-нибудь пакость.

Второй собеседник был настоящим орком – огромным, широкоплечим, с тяжёлой нижней челюстью и длинными желтоватыми клыками. Грубые мускулы распирали богатый придворный костюм, совершенно ему не идущий. Это и был принц Клавдий, начальник и покровитель Евлампия.

Принц был племянником короля Плания, хотя ни капли не походил на своего дядю – ни лицом, ни нравом, ни делами. Любимым занятием Клавдия была война, а лучшей подругой – его боевая булава.

В данный момент Клавдий сидел в кресле, положив руки на колени, и смотрел на Евлампия взглядом, от которого даже у бывалого воина подгибались колени.

– Ты сказал, артефакт сработал, – проговорил он тяжёлым голосом. – Не ошибаешься?

Евлампий закрутил головой.– Ни в коем случае, мой будущий король. Три дня назад шар показал, что Ключ активировался. Кто-то взял его в руки.

Клавдий нахмурился, шевельнул тяжёлой челюстью, обдумывая услышанное.– Определил, где это произошло?

– Да, – Евлампий порылся в складках своего камзола и достал мятый листок. – Вот, всё записал. Рядом с Гномьими горами, в глуши на западе. Но точное место, к сожалению, артефакт не показал.

Клавдий задумчиво повторил:– Гномьи горы… Там есть города? И кто там обитает?

– Это край мелких деревушек и посёлков. Населяют его в основном гномы и гоблины. Шикши есть, кикиморы на болотах гнездятся. Один город есть, Косухин Нос называется. Столица Западного края.

– Косухин Нос... – протянул Клавдий, и вдруг в его глубоко утопленных глазах мелькнула искра узнавания. – Знаю. Там скоро ярмарка, и дядя собирается туда ехать.

Евлампий удивлённо моргнул.– Король Планий едет на базар? Зачем?

– Затем, что идиот. Хочет самолично судить какой-то кулинарный конкурс. Представляешь? Король самого сильного орочьего королевства в мире занимается такой дрянью! Он ненормальный. Открывает школы и какие-то дурацкие театры. Приюты для брошенных зверей за счёт казны содержит. Устраивает цветочные базары, – Клавдий сплюнул прямо на ковёр. – А теперь конкурс поваров. Лучше бы соседние королевства завоевал и к себе присоединил!

Он поднялся, прошёлся по комнате. Половицы застонали под тяжестью его тела.– Хотя, – он остановился у окна и чуть отодвинул штору, глядя на светлеющее небо, – вкусная жратва – дело хорошее. Ладно, пусть судит свой конкурс. А я поеду с ним в этот Косухин Нос.

Евлампий хихикнул, прикрыв рот пухлой ладонью.– Значит, как только вы найдёте и заберёте украденный много лет назад амулет Грохха, – зашептал он вдохновенно, – вы сразу казните этого дурака Плания и станете править королевством по праву владельца амулета. И по праву самого сильного орка!

Клавдий кивнул, и на его грубом лице появилось выражение удовольствия.– Именно, – сказал он. – Закрою все эти театры с приютами, и займусь тем, чем должен заниматься настоящий орк – войной. Но сначала надо найти амулет.

– Это не так просто, мой будущий король.

Клавдий обернулся к нему.– Без Ключа ничего не выйдет, Плания не победить в открытом бою. Поэтому... Мы поедем на ярмарку. Я буду следить за дядей, ты будешь искать место, где активировался амулет. Мне нужно забрать его, прежде чем начать действовать. Знать бы только, где его искать… – раздаженно процедил Клавдий. С подозрением глянул на слугу: – Ты уверен, что шар не может точнее показать место, а, Евлампий?

Евлампий затряс головой, но в глазах его промелькнула неуверенность, которую Клавдий заметил.– Ну, говори, что придумал?! – рявкнул он, в два шага оказываясь возле служки. Тот облизал пухлые губы.

– Я не уверен, но… У меня есть приспособление, которое может помочь найти Ключ. Оно не совсем надёжное, но попробовать можно. Я возьму его с собой в Косухин Нос и пройду по ярмарке: возможно, оно сработает и укажет на владельца амулета.

Клавдий нахмурился.– Что за приспособление?

Евлампий полез в карман и достал кругляш с бронзовой стрелкой под мутным стеклом, которая крутилась сама по себе, слегка подрагивая.– Вот. Ещё от моего учителя осталось. Называется «компа́с», – возбуждённо зашептал он. – Мастер говорил, что стрелка реагирует на магию древних амулетов. Но учитель тоже был не уверен – прибор старый и может врать.

Клавдий взял кругляш в руки, повертел, всряхнул. Стрелка дёрнулась, описала круг и замерла, указывая в сторону северного крыла замка.– Похоже, не врёт. На хранилище показывает, там древнего барахла полно лежит, – сказал он, возвращая прибор Евлампию. – Возьмёшь с собой и проверишь на месте.

Евлампий спрятал компас обратно в карман и поклонился так низко, что его круглый живот почти коснулся коленей.– Будет сделано, мой будущий король, – произнёс угодливо.

Клавдий вернулся к окну, раздвинул шторы, впуская в комнату свет. Солнце поднималось всё выше, заливая дворец золотом. Во дворе под окнами суетились слуги, кто-то отдавал команды, кто-то смеялся. Обычный день в королевском замке.

– Дядя уедет завтра, – сказал Клавдий, не оборачиваясь. – Я отправлюсь с ним, а ты поедешь прямо сейчас. Доберёшься до Косухина Носа и сразу начинай искать. Найди место, где активировался артефакт, понял?! Когда я доберусь до амулета, Планий больше не будет королём, а ты получишь от меня обещанное.

Принц вышел из комнаты, оставив Евлампия одного. Тот быстро сделал оберегающий жест, будто это могло помочь, и достал свой компас. Стрелка всё ещё показывала в сторону сокровищницы Плания, и маг тяжело вздохнул.

– Ну что же, Косухин Нос, так Косухин Нос, – пробормотал он. – Будем искать амулет. И может быть, – он покосился на дверь, за которой скрылся Клавдий, – может быть, я успею найти его и придумать, как спасти свою шкуру раньше, чем ты станешь королём.

Он спрятал компас, поправил на животе камзол и, покачиваясь на коротких ножках, направился к выходу.

За окном сияло солнце, на улице звонко пела птица, не ведая о том, что где-то во дворце шепчутся заговорщики, готовые изменить судьбу королевства.