Текст книги "Дети, ваш папа — дракон! (СИ)"
Автор книги: Дарина Ромм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 28
Васёна
Огромный зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону. Каждый его шаг отдавался толчками в промерзлой земле, с веток осыпался снег, а воздух вокруг словно загустел от тяжелой, давящей силы.
Лаксис побелел, повернулся и бросился в лес. За ним бросился Олаф, на ходу увеличиваясь в размерах.
Изольда сначала попятилась, завороженно глядя на приближающегося дракона, но вдруг кинулась к волокушам. Я не успела и шагу сделать, как она выхватила откуда-то кинжал и одним движением вспорола мешок.
Внутри, прижавшись друг к другу, лежали Лили и Марк. Живые! Целые и невредимые, они крепко спали.
Я кинулась к ним, но Изольда вскинула руку с ножом.
– Не смей приближаться, ведьма! – завизжала она, занося лезвие над Марком. – Или я убью его! Слышишь? Убью!
Я остановилась, подняла руки, показывая, что у меня нет оружия. Срывающимся голосом попросила:
– Изольда, ты была женой моего отца… Мы много лет жили под одной крышей… Дружили… Зачем ты хочешь причинить вред моим детям?
– Дружили⁈ – захохотала мачеха. – Да я тебя ненавидела! Только и думала, как избавиться. Но хорошо, что не прибила тогда – сейчас на твоих детях заработаю!
– Игнатий Брэдсторм! – закричала мачеха, поворачиваясь к дракону. – Или ты дашь мне уйти с девчонкой, или я убью твоего сына! Я не шучу, я сделаю это!
Дракон остановился. Секунду стоял неподвижно, а потом воздух вокруг него задрожал, сгустился и через мгновение на снегу стоял Игнатий. В одной рубашке, босиком, с бешеными глазами и побелевшими от ярости губами.
– Отпусти детей, – сказал он негромко, делая шаг к волокушам. – Отпусти, и я обещаю, что сохраню тебе жизнь.
– Не подходи! – взвизгнула Изольда, прижимая нож в шею Марка. Мой мальчик поморщился во сне, и у меня сердце остановилось.
В этот момент на поляну выскочил Лаксис и упал на колени в снег. Вид у него был ужасный: пальто на спине разодрано, лицо и руки в глубоких кровавых царапинах. За ним из леса неспешно вышел Олаф и сел у некроманта за спиной, довольно поводя усами.
Лаксис поднял голову, затрясся и вдруг заорал: – Чтоб вы сдохли, драконы проклятые! – выхватил из-за пазухи черный шар размером с детский кулачок. Размахнулся, и с криком: – Получите! – швырнул в Игнатия.
Шар лопнул в воздухе, рассыпался клубамм черного дыма из которого полезли они…
До этого я никогда не видела некромантских тварей так близко, особенно таких ужасных… Это были мертвецы, собранные из кусков разных тел, сшитые грубыми нитками, с горящими пустыми глазницами. Они двигались дергано, ломано, но быстро, очень быстро. Из их разинутых пастей тянуло гнилью и холодом могил, который я чувствовала даже на расстоянии.
Твари, в количестве около десятка, выстроились в линию и повернули мертвые лица к некроманту, словно собаки, ждущие команды хозяина.
– Убить дракона! – крикнул им Лаксис. – Уничтожить! – и твари двинулись на Игнатия.
В этот же миг Олаф бросился вперед и вцепился Лаксису в горло. Некромант захрипел, забился и рухнул в снег, а кот держал, не отпускал, пока тело под ним не обмякло.
Игнатий вынул из подпространства меч и спокойно повернулся лицом к наступающей на него нечисти. Первую тварь он снес одним ударом, вторую разрубил пополам, третья рухнула на снег.
Мне показалось, что через минуту с монстрами будет кончено, но вдруг упавшие твари поднялись и… каждая из них раздвоилась… Мгновение, и на Игнатия наступало уже не три, а шесть монстров!
– Васёна! Бери детей и уходи! Быстро! – крикнул Игнатий, продолжая работать мечом.
– Нет, не подходи! – завизжала Изольда, когда я бросилась к волокушам, на ходу доставая из-за пазухи бабушкин амулет – уничтожу гадину! Но не успела и шагу сделать, как мачеха повернулась и метнулась в лес. Даже не вспомнила про своего подельника, который лежал без сознания.
Но далеко гадина не убежала. Через полминуты из леса донесся ее отчаянный вопль, и она вылетела обратно на поляну, а за ней, скаля зубы, несся Олаф. Запнувшись, Изольда кубарем покатилась по снегу и упала рядом с бесчувственным Лаксисом.
Я уже не смотрела на них: подбежала к волокуше, рухнула на колени и прижала к себе детей.
– Живые, – шептала я, целуя их лобики, щечки, ручки. – Живые, мои хорошие, мои маленькие, сейчас, сейчас…
Громко зарычал Олаф, я оторвалась от детей, подняла голову и похолодела.
Игнатий стоял посреди поляны, окруженный уже целой армией нечисти. Без остановки рубил их мечом, но на месте каждого убитого монстра возникали новые. Они лезли отовсюду, их становилось все больше, твари обступали дракона плотным кольцом, тянули гнилые руки, щелкали челюстями.
– Игнатий! – закричала я.
– Уходи, Васёна! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Я отвлеку их, уводи детей!
Я с ужасом смотрела, как он помаленьку отступает в сторону от того, места, где была я с детьми, уводя за собой монстров. Он дрался отчаянно, но монстров становилось все больше: на место уничтоженного вставало два новых, и они зажимали Игнатия в кольцо…
И тут раздался детский голос:
– Мама!
Марк открыл глаза и сонно хлопал ресницами, глядя на заснеженные деревья. Лили рядом с ним заворочалась, приподнялась на локте.
– Мамочка, – прошептала малышка, – как холодно… Почему мы не дома?
– Тихо, тихо, детки, – я прижала их к себе. – Все хорошо, я рядом, я с вами… Сейчас я достану одеяло и закутаю вас…
Марк вдруг вскинул голову и уставился туда, где Игнатий бился с нечистью.
– Мамочка, – губы у него задрожали, – почему на господина Игнатия нападают эти страшные? Они его сожрут!
Лили тоже посмотрела и вдруг разревелась в голос:
– Они его съедят! Мама, они его съедят! Они страшные, они злые, они господина Игнатия…
Я зажала им рты, боясь, что крики привлекут внимание тварей и в этот момент зашевелился Лаксис. Некромант приподнялся на локтях, очумело потряс головой, а потом вдруг заливисто захохотал.
– Ха-ха-ха! – булькал он, тыча пальцем в Игнатия. – Ты скоро сдохнешь, дракон! Мои малыши тебя сожрут! Они непобедимы, понял⁈ Я гений! Я создал их, и они не остановятся, пока я не прикажу! Никто не может их убить! Только я могу их остановить!
Изольда рядом с ним приподняла голову, увидела, что происходит, и тоже зашлась в истерическом хохоте.
– Васёна! – визжала она, тыча в меня пальцем. – Ты тоже сдохнешь вместе со своим любовничком! Я так рада, так рада! Я ненавижу тебя, поняла? Ненавижу! А детей мы все равно заберем и продадим, никуда они не денутся!
Я смотрела на эту парочку и чувствовала, как в груди разрастается ледяное, спокойное бешенство.
Медленно встала. Отряхнула колени от снега. Погладила детей по головам, велела им сидеть на месте с Олафом, и пошла прямо на некроманта и мачеху.
Лаксис и Изольда смотрели на меня и смеялись, не веря, что я могу им что-то сделать. А я… Я подняла руку: – Прими дар, верни мое – произнесла негромко и бросила в них бабулин амулет.
Клык полетел не в Лаксиса, как я планировала, а в Изольду. Ударил ее острием в лоб, отскочил и упал в руки некроманту, который стоял рядом и все еще смеялся, как ненормальный.
Лаксис машинально сжал амулет в пальцах, секунду смотрел на него непонимающе. Потом замолчал, изумленно глядя на свою руку, по которой поползло что-то серое.
Это «что-то» поднималось от пальцев вверх, застывало, заковывая живую плоть в неподвижный камень. Некромант открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался только сиплый хрип. Каменная корка поползла по лицу, залепила глаза, застыла на губах.
Через несколько мгновений на снегу стояла каменная статуя мужчины в длинном пальто, с открытым в беззвучном крике ртом и вытянутой рукой, в которой был зажат побелевший клык.
Изольда смотрела на некроманта, и по ее лицу, от того места, куда ударил клык, тоже поползла серая корка. На этот раз ползла медленно, и от этого еще более страшно.
– Что это? – прошептала мачеха, трогая щеку дрожащими пальцами. – Что со мной? Что…
Корка проползла дальше, к вискам, ко лбу, к подбородку, закрывая красивое женское лицо уродливой каменной маской. Изольда завизжала – тонко, отчаянно, – зашаталась и рухнула в снег. Визг оборвался, и на поляне стало тихо.
А потом за спиной послышались странные звуки. Я обернулась: некромантские твари начали с хрустом оседать на снег, превращаясь в каменные пеньки. Одна за другой, одна за другой – и вот уже вместо толпы нечисти на поляне торчали десятки каменных истуканов, а между них, тяжело дыша, опирался на меч Игнатий.
Наступила тишина, только где-то в лесу одобряюще ухнул филин. И тут из леса на поляну повалили мужчины с оружием в руках.
Первым из-за деревьев выскочил высокий красавец со светлыми волосам. Лион Верраско, размахивая на ходу мечом, бросился ко мне, крича:
– Васёна, я тебя спасу!
И пока я в недоумении смотрела на него, с волокуши послышался голос моего сына:
– Мамочка, а этот дядя всегда такой медленный? Мы уже полчаса как сами спаслись, а он только прибежал.
И следом важный голосок Лили:
– Наверное, у него лыжи в другую сторону ехали. Или он заблудился и спрашивал дорогу у ёлок.
Эпилог первый
Снежный Бал
Пять дней спустя. Васёна Покровская
Огромный бальный зал сиял. Хрустальные люстры отражали свет тысяч магических свечей, рассыпая его по стенам, затянутым серебристой тканью. Высокие окна украшали ледяные узоры, которые не таяли, мерцая голубоватым светом.
Вдоль стен выстроились длинные столы с угощениями, а в центре, под самым потолком, парили искусственные снежинки, кружась в медленном танце. Оркестр настраивал инструменты, пахло хвоей и чем-то сладким.
Пять дней, прошедших после страшных событий – взрыва и попытки похищения моих детей – пролетели как один миг. Академия до сих пор гудела, переваривая случившееся, но жизнь брала свое, и «Снежный Бал» никто отменять не собирался. Да и смысла не было: при взрыве не пострадало ничего, кроме здания старого склада, и никто не погиб.
Ласкиса Негресоча, точнее, то, во что он превратился, сразу же тайно увезли с собой драконы. При этом, никто в академии, кроме меня, не узнал о его участии в произошедшем.
Мои малыши были в полном порядке и почти ничего не поняли из произошедшего с ними. Сейчас они ждали меня дома под присмотром моего героического Олафа, няни Берты и еще двух незнакомых магов, которые все время кружили рядом со мной и детьми. А Игнатий… Он улетел в столицу в тот же день. Даже не попрощался толком ни со мной, ни с детьми…
Конечно, я все понимала – он принц, а тут целый заговор против королевской власти обнаружился… Конечно, ему нужно этим заниматься: допросы проводить, сообщников Лаксиса Негресоча и моей мачехи выявлять, искать организаторов…
Да, я все понимала. Марку с Лилишей как могла доступно это объяснила, и, кажется, они все поняли. По крайней мере, про Игнатия говорили не целыми днями, а только по пять раз в час, и, когда думали, что я их не слышу, как-то догадались, что мне это имя неприятно. Так что с детьми все было в порядке, но… Но мне было горько и обидно!
Ведь я помнила те его слова, что мы будем вместе! Я с детьми и он. Сказал зачем-то, хотя никто за язык не тянул, и тут же исчез. Остальные драконы улетели вместе с ним, а первым из академии сбежал Лион Верраско…
Несмотря на унылое настроение, я засмеялась. Вспомнила, каким стало лицо Лиона, когда до него дошло, что «эти невоспитанные дети, посмевшие так нагло отозваться о нем» – это мои дети.
Наверное, минут пять он молчал, недоуменно хлопая глазами, не в силах поверить в услышанное, а потом почему-то сильно на меня обиделся. Заявил, что я его «разочаровала, не оправдала надежд и вообще оказалась притворщицей. А раз так, то наше дальнейшее общение стоит прекратить». И ушел с возмущенным видом. Что же, как говорится, ветра ему попутного в драконью спину…
Зайдя в зал, я подошла к зеркалу. Поправила подол платья – светло-синего, из струящейся ткани, с серебряной вышивкой по лифу – и порадовалась, что согласилась на уговоры портнихи добавить чуть больше блеска.
Волосы были уложены в затейливую прическу, которую я полчаса наколдовывала перед зеркалом, и, кажется, вышло неплохо. Туфельки на невысоком каблуке приятно облегали стопы, довершая мой образ. Жаль, конечно, что после бала обувь придется выкинуть. Зато сейчас я выглядела, на мой не совсем скромный взгляд, прекрасно.
Словно подтверждая мое мнение, за спиной раздался радостный голос:
– Васёна, какая ты красивая!
Я обернулась: ко мне под руку со своим Оскаром шла Вэлла, и выглядела она потрясающе. Нежно-розовое платье делало ее похожей на весенний цветок, а счастливая улыбка освещала зал даже ярче праздничной иллюминации.
– Ты красавица! – повторила Вэлла, оглядывая меня с головы до ног. – Платье идет тебе просто невероятно! А туфельки какие! И прическа! Ты затмишь сегодня всех!
– Ты тоже выглядишь чудесно, – улыбнулась я. – И ты, Оскар, – зеленый тебе к лицу.
– Конечно, к моей зеленой коже зеленый костюм подходит идеально, – хохотнул огр. Он вообще был веселым парнем, идеальной парой для серьезной умницы Вэллы.
– Вы правда очень красивая пара. Кстати, я думала, вы утром уехали к твоим родителям, Оскар. Почему остались? – спросила я, улыбаясь.
– Мы не могли покинуть академию в такой момент. Это было бы неправильно, – ответил Оскар, мгновенно став серьезным.
– И потом, – добавила Вэлла, беря жениха под руку, – мы сообщили родителям Оскара о ситуации в академии, и они решили сами приехать сюда на праздник. Уже завтра будут у нас.
– Васёна, мы хотели пригласить тебя с детьми к нам на празднование Нового года, – подхватил Оскар. – Вместе с моими родителями приедет моя сестра с мужем и тремя детьми. Так что Лили и Марку будет с кем поиграть.
– Я подумаю, – пообещала я друзьям. – Спасибо за приглашение, это очень мило с вашей стороны.
– Конечно, подумай. Но помни, что мы будем ждать тебя! – закивала Вэлла и тут же ее лицо сделалось виноватым:
– Васёна… Я же обещала ректору первый танец, и, раз осталась на праздник, то должна открыть с ним бал… Но прости, пожалуйста, может, ты все-таки заменишь меня, а? Я очень хочу танцевать только с Оскаром. Конечно, если ты не против…
Внутри себя я была очень против. Но снаружи заулыбалась и принялась успокаивать подругу:
– Вэлла, конечно, я с радостью заменю тебя на этом танце.
Глядя, как они уходят, счастливо улыбаясь, я подумала, что приму их приглашение. Потому что встречать Новый год в компании друзей гораздо лучше, чем в одиночку, варясь в собственной грусти. Да и детям будет приятно пообщаться с племянниками Оскара.
– Васёна, привет!
Я обернулась. Ко мне подплывала Зиша Марская, секретарша ректора. Красное платье с глубоким декольте сидело на ней так, что все мужчины в зале дружно свернули шеи в ее сторону. Яркие губы, томный взгляд, игривый локон на плече – девушка явно готовилась покорять чье-то сердце, а может, и не одно.
– Зиша, ты великолепна! – искренне восхитилась я. – Это платье тебе невероятно идет.
– Спасибо, – она оглядела меня с одобрением. – Ты тоже хороша. Это твой цвет, определенно.
Мы еще некоторое время обменивались комплиментами, но вдруг Зиша погрустнела:
– Представляешь, я это платье выписала из столичного модного салона. Оно безумно дорогое, между прочим! Но, спрашивается, для чего я так старалась⁈
– Для чего?
– Ах, думала, что драконы будут на празднике. Представляешь: все эти статные красавцы с аурой мощи, богатства и власти… И я, такая яркая, роскошная, мечта любого мужчины! Столько надежд на этот бал, и что же? Улетели, и никто не вернулся! – Зиша с досадой махнула рукой.
– Думаю, уже и не вернутся – бал вот-вот начнется. Заняты в столице, наверное, – согласилась я, изо всех сил стараясь придать своему голосу беззаботности.
– Ты права, Васёна. Я слышала, король без конца проводит совещания, по всей стране какие-то расследования ведутся. Наследный принц, говорят, землю роет в поисках того, кто взорвал нашу академию и пытался украсть твоих детей, – тут Зиша впилась в меня взглядом, даже страдать об улетевших драконах перестала. – Скажи, Васёна, а что известно про похитителей? Зачем им твои дети понадобились? И почему сам наследник престола занимается этим делом?
– Понятия не имею, – ответила я почти честно. Меня в эти дни все пытались расспрашивать о происшествии, но я только пожимала плечами и говорила, что мне ничего не известно.
И это было почти правдой. Хотя Игнатий все же сподобился мне написать короткую записочку, но в ней было сказано только, что информации об этом деле крайне мало. Ласкис Негресоч, увы, окаменел настолько, что никакие техники допросов, включая некромантские и ментальные, результата пока не дали.
А Изольда… Она могла давать показания, потому что каменной коркой у нее покрылось только лоб, щеки, подбородок и нос, оставив открытыми глаза и рот.
Но все эти дни мачеха билась в истерике и требовала, чтобы ей очистили лицо, тогда она «все расскажет». Как это сделать, никто не знал, да и не старался узнать. Поэтому допрос Изольды провели ментально, но оказалось, что известно ей очень мало.
Еще выяснилось, что все проблемы с магией и магическим фоном в академии тоже были делом рук Негресоча. И нарушения фона были такими сильными, что даже драконы, прилетев в академию, это почувствовали на своих бронированных шкурах. Почти все с трудом делали оборот, потеряли драконье зрение и слух, а их драконы только и делали, что лениво дремали. А те, у кого были истинные пары, вообще потеряли с ними всякую связь, пока находились на территории академии!
На этой информации записулька Игнатия заканчивалась, и ни тебе «люблю», ни «скоро приеду»… Подлец он, и этим все сказано! Так что можно про него забыть раз и навсегда.
Вот только как приучить детей к мысли, что «прекрасного господина Игнатия» в их жизни больше не будет? И как сказать им, что подарки дракону можно не делать? А то они весь дом превратили в мастерскую по рисованию, вырезанию из бумаги и плетению бисером новогодних подарков. Еще с утра до ночи занимались раскрашиванием шишек и желудей в золото с серебром, чтобы сделать ожерелье. Все это, конечно, готовилось для «прекрасного господина Игнатия»!
Заодно с изготовлением подарков Лили и Марк писали какие-то письма. Писали, а потом в компании с няней Бертой относили их на почту. Мне эти письма не показывали, а когда я о них спросила, вежливо, но непреклонно ответили, что это секрет. Снова письма дедушку-бурану пишут, что ли?
Тут я подумала, что еще нужно каким-то образом остановить разучивание стихов, которые Лилиша и Марк будут декламировать подлому «прекрасному господину Игнатию, когда он приедет к нам в гости». Потому что он не приедет!
Я вздохнула – бедные мои дети, за такой короткий срок так привязались к подлому дракону! И я тоже бедная, семь лет прошло, а все никак не забуду этого негодяя.
– Очень жаль, что и тебе ничего не известно, Васёна, очень жаль. То есть они безопасность усиливают, расследование ведут, а мне теперь с кем танцевать? С преподавателями? – вернул меня в реальность голос Зиши. Оказывается, она так и продолжала делиться со мной своими страданиями.
– В академии много красивых мужчин, обязательно найдется для тебя поклонник – вон сколько горячих взглядов на тебя направлено, – попыталась я утешить огорченную секретаршу.
Сама-то я танцевать не планировала, настроения не было совершенно. Как только ректор Пасифик оттопчет мне ноги в первом танце, пойду к фуршетным столам. Перекушу, выпью бокал шампанского, прихвачу пару пирожных для Марка и Лилиши и пойду домой.
Зиша обвела взглядом зал, брезгливо поморщилась.
– Ой, Васёна, я тебя умоляю! Где ты видишь хоть одного красавчика? Был вот Лаксис Негресоч, – она понизила голос, – ну ты знаешь, декан некромантов. Такой интересный мужчина, я к нему присматривалась. А он, оказывается, уже не работает у нас. Вот тебе и жених!
Я промолчала, только улыбнулась краешками губ.
– Ладно, – Зиша недовольно взмахнула веером, – пойду хоть шампанского выпью. Раз уж красавцев нет, буду радовать себя по-другому.
Она уплыла в сторону столов, а я осталась одна в уголке зала, слушая, как оркестр заиграл первые аккорды. Народу прибывало, нарядно украшенный зал наполнялся голосами и смехом, и в этой праздничной суете я вдруг почувствовала себя еще более несчастной. Может, отыскать Вэллу, извиниться, что не смогу заменить ее на первом танце, и уйти домой?
Решив, что нечего малодушничать и портить подруге вечер, я выбралась из уголка, где пряталась. Пойду искать ректора Пасифика и готовить улыбку счастья, когда он поведет меня в ритуальном танце!
Я двинулась к возвышению, где в большом кресле на возвышении сидел наш старенький магистр. По дороге здоровалась с другими гостями, получала комплименты своему внешнему виду и отвечала взаимными словами восторга. В общем, все, как всегда, на таких мероприятиях.
– Васёна! – обрадовался магистр Пасифик и, кряхтя от натуги, попытался выбраться из кресла. Кресло, почтенный возраст и неработающие колени профессора этому активно сопротивлялись, упорно возвращая дедулю обратно на мягкое сиденье.
Когда, в конце концов, с моей помощью Пасифик поднялся, двери зала вдруг распахнулись. Оркестр замолк, все головы повернулись ко входу… А там… Там…
Непонятно откуда появившийся осанистый мужчина в расшитой золотом ливрее выступил вперед и громко, торжественно объявил:
– Его Высочество наследный принц Игнатий Брэдсторм с детьми, принцем Марком и принцессой Лилианной, и сопровождающими! – и в зал, держа за руки моих Лилишу и Марка, вошел Игнатий.
В полной тишине они пошли в сторону ректорского кресла, а мэтр Пасифик наклонился ко мне и громким шепотом сообщил:
– А вот и ваш партнер по танцу, Васёна. Новый ректор «Академии Алой Зари» Игнатий Брэдсторм. Надеюсь, вы не сильно огорчитесь, что в этот раз мы с вами не станцуем?
