Текст книги "Дети, ваш папа — дракон! (СИ)"
Автор книги: Дарина Ромм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 21
Игнатий Брэдсторм
Никогда не понимал, что такое бессонница, и вот она пришла ко мне. Три часа ночи, а я вместо того, чтобы видеть сто пятый сон или подумать о делах академии, вспоминаю сегодняшний день. Старею, что ли, сентиментальным становлюсь?
Нет, конечно, до старости мне ещё веков пять-шесть, а то и больше. А моя бессонница… Её автор, конечно, Васёна Покровская. Прекрасная Васёна и её милейшие дети.
Губы невольно раздвинула улыбка, когда вспомнил наш совместный ужин. Конечно, за столом Васёна злилась и потихоньку бросала на меня испепеляющие взгляды. Не знаю, что её так злило. Что некромантик Негресоч позорно сбежал, едва понял, какого гостя он встретил у Васёны в доме? Или, что я остался на ужин? Может и то, и другое, конечно, но в бегстве ее «жениха» я вобще не виноват. Честное драконье!
Зато Марк и Лили были счастливы и откровенно радовались моему присутствию. Весь ужин сияли улыбками и наперебой рассказывали мне про свою интереснейшую жизнь. Заодно нечаянно выболтали несколько секретиков про свою маму. Например, что она очень редко покупает себе новые платья – об этом с грустью поведала Лилиша.
А Марк рассказал, что однажды мама перепутала баночки и вместо сушёной крапивы насыпала в суп сон-траву. И они все трое проспали целые сутки. Васёна от такой детской непосредственности смущалась, краснела и убеждала детей, что «господину Игнатию такое не интересно».
Но она ошибалась. Мне было до странности занятно слушать эту нехитрую детскую болтовню, задавать вопросы и вместе с ними смеяться в самых забавных местах. А после ужина Марк и Лили даже уговорили меня почитать им книжку. И я читал! А потом сотворил им маленькую иллюзию моего дракона… Надо же, никогда к мелким не проявлял никакого интереса, даже к племянникам, детям своих кузин и кузенов. Но Лили и Марк просто с одного взгляда в душу въелись. Прямо как их мамочка когда-то…
Первый раз я увидел Васёну в день рождения моей пятиюродной сестры Коти… Кузине исполнялось семнадцать, и в доме её родителей, герцогов Альдаро, были запланированы бал и фуршет. На него Коти позвала чуть не полсотни своих подружек и приятельниц, сплошь девиц на выданье. Конечно, я тоже был приглашён в качестве главного лакомства и звезды праздника.
Но такие мероприятия я всегда обходил десятой дорогой. И в тот раз собирался поздравить именинницу, протанцевать с ней пару менуэтов и исчезнуть… Собирался, пока не увидел Васёну.
На ней было зелёное, в цвет глаз, платье с короткими рукавчиками и трогательным бантиком на корсаже. Почему-то она не участвовала в танцах, а пряталась за колонной в углу бального зала. Там я её и заприметил, когда сам решил скрыться от чересчур назойливой мамаши одной из гостий, озабоченной поиском выгодного зятя.
Помню, я выдал какую-то шутку, совершенно несмешную, и Васёна на полном серьёзе спросила в каком месте нужно смеяться. Я что-то ответил, не помню, что именно и зачем-то пригласил её танцевать. Был уверен, что девчонка с радостью отзовётся, но она отказалась.
Сказала: «Простите, я не хочу танцевать», повернулась ко мне спиной и отправилась в сад, как она сказала «подышать сумерками». А я, как приклеенный, потащился за ней. Там и состоялся наш первый поцелуй, за который я получил тяжёленькую оплеуху и требование больше никогда не приближаться… После этого Васёна ловко исчезла с бала, а я отправился к кузине добывать сведения о гостье в зелёном платье.
Потом было много чего: моя попытка пригласить Васёну на свидание, и её решительный отказ. Десятки последующих приглашений и абсолютный игнор с её стороны. Охапки цветов и шкатулки с драгоценностями, которые Васёна неизменно отправляла обратно. Была моя злость на её неуступчивость и непонимание, чем же я нехорош для Васёны Покровской, от одного взгляда на которую у меня сносило разум…
Всё поменял день, когда мы случайно встретились на полигоне в столичной Академии Магии. Я прибыл туда провести занятие с пятикурсниками-боевиками, а по соседству группа Васены сдавала выпускной зачёт по файерболам. Зачем ведьмочкам умение запускать пульсары, ответить внятно мне никто так и не смог. Но то занятие едва не закончилось трагедией.
Одна из адепток каким-то образом сформировала не пульсар, а магическую лакуну. Всего за мгновение крошечный разрыв энергетического поля развернулся, увеличиваясь в размерах и с хрустом втягивая в себя окружающее пространство. Воздух спиралью закручивался в никуда. Усиленное магией ограждение полигона треснуло и всё, что находилось поблизости начало затягивать в эту бездну.
Первой потянуло виновницу происшествия. Всосало бы, безжалостно перемолов девичье тело, но ошалевшую от ужаса девчонку оттолкнула другая адептка, Васёна Покровская. Подругу оттолкнула, а сама увернуться не успела и её стремительно потащило в жерло убийственной ловушки.
Мне хватило половины секунды, чтобы оказаться рядом. В лакуну мы влетели вместе: я, успев войти в частичный оборот, и Васёна, прикрытая моими объятиями и кое-как слепленным магическим куполом. Словно удовольствовавшись полученной жертвой, лакуна за нашими спинами схлопнулась. А мы с Васёной оказались в таком месте, где я однажды побывал и очень надеялся больше никогда не попадать.
Оттуда мы выбирались неделю. Почти ничего не ели – просто нечего было. Пили всего раза три или четыре, и шли, бесконечные семь дней шли к тому месту, где был выход. Ещё разговаривали, иногда пели бравые песни, чтобы «поднять боевой дух», как говорила Васёна.
Когда она совсем изнемогала, я нёс её на руках, хотя она отчаянно сопротивлялась. Говорила, что я и так остался из-за неё без магрезерва и с десятком ран, и ей ужасно стыдно ещё и верхом на мне ехать. Уговаривала меня поберечь силы, чтобы не пострадал мой мгновенно заснувший в этом дурном месте дракон. А я почти ничего не чувствовал: ни потери магии, ни обезвоживания, ни кровопотери. Тогда мне казалось, что я и драконом готов пожертвовать, только бы Васёна всегда была со мной.
И если бы я к тому моменту уже не любил её так, как только может мужчина любить женщину, я бы влюбился в неё за те семь дней нашего пути…
Глава 22
Игнатий Брэдсторм
От мыслей про Васёну мои размышления перепрыгнули к её детям. Хотя, раз уж не спится, надо бы подумать о другом. О том, что происходит с магией вокруг Академии Алой Зари. Именно для изучения этой аномалии со мной в Зарянку прибыло ещё десяток драконов, а вовсе не для участия в Зимнем бале. Новогодний праздник и приглашение поучаствовать в нём был просто предлогом и прикрытием настоящей цели визита.
Да, надо думать об этом, но я принялся размышлять о Лили и Марке. Точнее об их отце – кто же этот урод и придурок, бросивший их? Как Васёна о нём сказала? Что-то вроде: подлец, негодяй и профессиональный соблазнитель невинных девиц? Невинных девиц…
И тут меня словно рукоятью палаша по затылку огрело! Я, я был тем, кто лишил Васёну Покровскую невинности! Это со мной Васюша стала женщиной! Красивой, желанной и безумно сладкой женщиной.
Я снова откинулся головой на подушку и сдерживая рвущееся из груди бешеное рычание начал вспоминать и думать…
После нашей ночи, единственной, полной страсти, нежности и моих слов любви, я отвёз её домой – она попросила. Пообещал приехать вечером, и не сдержал слово – не успел добраться до своей комнаты, как меня вызвал отец.
Не давая ни минуты на сборы отдал приказ отправляться на границу. Там случился прорыв степняков, диких, бешеных оборотней, веками нападавших на мирные поселения, вырезая и выжигая их подчистую. Последние годы, правда, было тихо, мы загнали и за магические ограждения, которые степняки не могли преодолеть. Но этой ночью они сумели разрушить защиты и сейчас бесчинствовали по всему приграничью.
Несмотря на спешку, я всё же успел черкнуть записку Васёне. Отправил её со слугой и полетел к границе. Там я провёл без малого три месяца, отбивая бесконечные атаки оборотней. В редкие минуты затишья писал Васёне записки со словами любви. Ответа, правда, ни разу не получил…
Списывал это на разные обстоятельства, находил самые дурацкие оправдания… Влюблённый идиот, что с меня взять. Был готов поверить в любой бред, который сочинял мой отравленный любовью мозг, чтобы оправдать молчание Васёны. Когда мы, наконец, разобрались со степняками, я первым помчался домой, в столицу. К любимой…
Купил кольцо, достал из сокровищницы родовой брачный браслет и едва успев принять ванну, чтобы не «благоухать» войной, отправился к дому Васёны. Там меня встретила её мачеха, довольно молодая и очень красивая баронесса Изольда Покровская. Узнав, зачем я приехал, начала ломать пальцы, отводить взгляд и наконец, призналась, что уже месяц как её падчерица сбежала из дома. С мужчиной, которого она любит…
Баронесса показала мне письмо, которое ей оставила падчерица. Мне потребовалось несколько раз перечитать короткие строчки, написанные изящным почерком Васёны, пока до меня дошёл смысл: она ушла с тем, кого давно любит, но чьей женой ей не дозволяли стать…
Я спокойно попрощался с баронессой и под её сочувствующим взглядом вышел из дома. Хотя сердце разрывалось, а дракон жалобно скулил, у меня хватило сил не показать свою боль ни ей, ни кому-то еще. Никто даже не понял, что от моего сердца остались лохмотья.
Кольцо я отдал какой-то нищенке. Браслет забросил обратно в сокровищницу и на протяжении семи лет гнал от себя любые мысли и воспоминания о Васёне Покровской. Только мои сны оказались мне неподвластны. В них каждую ночь, каждую хмаргову ночь была она, зеленоглазая ведьма, вытравившая мне душу и растоптавшая сердце…
Не в силах больше лежать, я встал, оделся и вышел на улицу. Спустился с крыльца и по хрустящему снежку, под ярким светом полной луны пошёл бродить вокруг своего жилища. Просто, чтобы идти и думать о том, что произошло семь лет назад. О своём тогдашнем отчаянии. О своей глупости. И о словах Васёны, что отец её детей подлец и негодяй…
Не знаю, сколько кругов я навернул вокруг своего коттеджа, но в какой-то момент мой слух уловил скрип снега под ещё одной парой ног. Я замер прислушиваясь, и в этот момент из-за угла коттеджа Васёны показалась медленно бредущая женская фигурка.
Опустив глаза себе под ноги и не глядя по сторонам, Васёна шла в мою сторону. Не думая больше не секунды, я пошёл ей навстречу. С каждым шагом расстояние между нами сокращалось, но она так и не поднимала головы – лишь стягивала на шее ворот тонкой шубки да покусывала замёрзшие губы, о чём-то напряжённо размышляя.
Когда между нами оставалось не больше шага, я остановился прямо перед ней, преграждая путь. Васена налетела на меня грудью, испуганно ахнула и только тогда вскинула голову. Глаза распахнулись, губы приоткрылись для крика, но я не дал ей издать ни звука – рванул к себе, стиснул в объятиях так крепко, что она, наверное, почувствовала, как бешено колотится моё сердце.
– Тише, тише, это я… – зашептал куда-то в её макушку, пахнущую морозом и ароматом луговых трав. – Люблю тебя. Слышишь, Васёна? Люблю до одури, до дрожи, до самого последнего вздоха. Каждую твою веснушку, каждый твой пальчик, каждую твою ведьмачью заморочку люблю…
Она замерла в моих руках, не шевелясь и почти не дыша. Только смотрела на меня снизу вверх всё ещё испуганными, недоверчивыми глазами. И я не выдержал, наклонился и поцеловал её. Сначала осторожно, боясь спугнуть, просто пробуя на вкус холодные от мороза губы. Но потом, когда она не отшатнулась, а подалась ко мне и выдохнула мне в губы что-то похожее на всхлип, начал целовать совсем по-другому. Жадно, самозабвенно, не в силах остановиться и без остатка растворяясь в нашем поцелуе.
Глава 23
Васена
Дети давно сладко сопели в своих кроватках, а я продолжала ворочаться. Сна не было ни в одном глазу, зато мыслей – полный котелок. И все о нём, об Игнатии! Даже испорченный полушубок Бегонии Шавринской перестал меня беспокоить. Решила, что завтра во всем признаюсь и предложу ей возместить ущерб. В рассрочку, конечно, сразу всю сумму мне не найти.
В общем, вредная проректор меня больше не волновала. И даже странный побег Лаксиса, едва он увидел «соседа», меня не тронул. А вот Игнатий и его поведение – очень даже. Зачем он пришёл сегодня? Про спички и нитки пусть другому кому расскажет – уходя даже не вспомнил про них. Ужинать с нами уселся зачем-то, книжку детям читать вызвался, поиграл с ними… Ужас, драконы улетят через неделю, и как дети это переживут, если уже успели к нему привязаться!
Представив, как будет плакать Лилиша, а Марк сжав кулачки по-мужски давить слёзы, не давая им пролиться, я сама чуть не начала реветь. Зачем, зачем ты появился в нашей жизни, Игнатий Брэдсторм⁈ У нас всё было хорошо без тебя. Спокойно, счастливо… Как жить моим детям, когда ты улетишь в свои столицы?
И как мне жить после этого?
Не в силах больше лежать в ставшей неуютной постели, я встала. Пошла на кухню, попила воды. Подошла к окну и прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу.
Как назло, это окно выходило на коттедж, где он поселился, окаянный принц Игнатий! И не спит ещё, похоже. Вон, огонёк в одном из окон светится! Наверное, о делах государственных думает, да о том, как ещё нервы мне попортить, а моих детей к себе покрепче привязать. Своих детей…
Интересно, почему он не чувствует родную кровь? Драконы ведь могут, я точно знаю. Но Игнатий нет, даже мысли у него не возникает, что Марк и Лили – его малыши… Значит, не нужны ему мои дети, вот и не хочет видеть очевидного.
Смахнув с щеки злую слезинку, я вернулась в кровать. Снова легла, закрыла глаза и принялась считать овечек, чтобы заснуть. На двадцатом счёте вместо овечьей морды перед глазами встало мужское лицо…
Я глухо застонала и со злостью вмазала кулаком по подушке, словно она виновата в моей бессоннице.
Нет, конечно, это он, подлый Игнатий! Зачем, зачем я семь лет назад раскрыла ему сердце⁈ Пустила его сначала в мысли, потом в свою жизнь, а в итоге и в постель, забыв обо всём – о приличиях, порядочности и чести. Всё на свете забыла глупая, влюбившаяся по самые уши ведьма Васёна Покровская.
Мы вообще не должны были встретиться с ним: где он, принц и наследник, и где я, скромная полукровка, дочь не самого знатного барона Покровского? Но мы встретились на балу, который устраивала для дочери приятельница мачехи, герцогиня Альдаро.
Вместе с мачехой герцогиня пригласила и меня. Идти не хотелось, но пришлось, иначе мачеха живьём бы меня съела – кто же отказывается от таких приглашений⁈ «Один раз нос отвернёшь, и больше не надейся на внимание к себе высочайших особ». Вот и пришлось идти на бал, к которому ни душа, ни разум не лежали.
Первую половину вечера я просидела в уголке, не мешая мачехе общаться с другими гостьями и заводить полезные знакомства. А потом в моем укрытии за колоннами появился мужчина…
Конечно, я его сразу узнала по портретам – принц Игнатий, красавец, дракон, наследник. Наш будущий король…. Он мне сразу понравился, очень. И его улыбка, немного неуверенная, понравилась, и лицо, и фигура. А его внимание и восхищение, мелькнувшее в карих глазах, мне очень польстили, конечно.
И все равно, лететь ему навстречу я не собиралась: репутация у принца была… так себе. Не ловелас и откровенный бабник, нет. Но слухи о его романах с замужними леди то и дело просачивались за стены королевского дворца. О них охотно шептались как в аристократических гостиных и за столиками изысканных ресторанов, так и в дешёвых тавернах, и на кухнях в домах простых горожан.
А незадолго до нашей встречи появился слушок, что наследный принц обесчестил некую девицу. Побаловался и отказался на ней жениться. Позже я узнала, что никакой девицы не было. Это чья-то мамаша, разозлённая отказом принца танцевать на балу с её дочкой, начала распускать грязные слухи….
Но в тот момент, когда Игнатий увидел меня за колонной бального зала, подошёл и по дурацки пошутил, я ещё этого не знала. В моих глазах ом был подлым совратителем, негодяем, и становиться его новой жертвой я не собиралась. Именно поэтому я решительно повернулась к Его Высочеству спиной и пошла в сад.
Он меня догнал, пошёл за мной по дорожке, а потом попытался поцеловать. Вернее, поцеловал, потому что от такой наглости я просто растерялась и… В общем, позволила его рукам обнять меня, а губам прижаться к моим…
Опомнилась, конечно, быстро. Влепила Игнатию пощёчину и убежала с бала, хотя знала, что мачеха устроит мне нагоняй.
Была уверена, что принц тут же меня забудет, но ошиблась. Игнатий начал настоящую осаду: заваливал меня приглашениями на прогулки, в театр, на концерты. Слал мне цветы охапками, драгоценности связками…
Под странными взглядами мачехи я отсылала все подарки обратно, рвала его письма, и приказывала дворецкому всегда отвечать принцу Игнатию, что меня нет дома…
А потом случилась та катастрофа в академии. Игнатий, по сути, спас меня: закрыл собой, приняв весь удар взбесившейся магии на себя. Купол, который он успел впопыхах создать лишь не дал нам погибнуть, но не уберёг самого Игнатия. Раненый, он оказался вместе со мной в безжизненном мире, откуда выбраться было почти невозможно.
Но мы выбрались благодаря ему, Игнатию Брэдсторму… Половину нашего безумного пути он нёс меня на руках, хотя был в ранах с головы до ног. Почти не ел и не пил все эти дни: всю еду, которую мы находили, Игнатий отдавал мне. Отшучивался, что его драконьей мощи хватит, чтобы не умереть без еды как минимум месяц. Но я всё равно заставляла его съесть хотя бы немного. И пить: те жалкие капли воды, что нам удавалось найти, я делила пополам. Отказывалась пить одна, лишь тогда он соглашался глотнуть живительной влаги.
Тогда я по-другому увидела его, этого избалованного женским вниманием принца. Теперь я видела не дворцового щёголя, не легкомысленного королевского сынка, а мужчину, который готов был умереть ради меня. И когда он снова появился на пороге моего дома я сама вышла к нему.
Мы не демонстрировали наши отношения: вместе в публичных местах не появлялись, на балах танцевали с другими, переглядывались украдкой через весь зал, и эти взгляды жгли сильнее любых прикосновений… Встречались лишь тайком – я сама этого хотела. Боялась сплетен, боялась мачехи, боялась поверить в собственное счастье.
А он соглашался. Ждал меня в тех укромных уголках, которые мы находили по всему городу: то в заброшенной беседке в старом парке, то на крыше старой библиотеки, то в маленькой оранжерее, где пахло влажной землёй и увядающими розами.
О нас никто не знал. Никто не видел, как он смотрел на меня в те редкие часы, когда мы оставались вдвоём. Не слышал, как дрожал его голос, когда он шептал моё имя. Не догадывался, что этот избалованный принц, наследник драконьего престола, способен на такую нежность. Это была наша тайна, маленький мир, в который мы не пускали никого.
Потом была та ночь, первая и единственная. Я не жалела о ней тогда и не жалею сейчас. Просто так вышло: мы слишком долго смотрели друг на друга, слишком долго ждали, слишком тянулись друг к другу. А когда стена рухнула – она рухнула окончательно.
Утром я проснулась в его объятиях и долго смотрела, как спит этот несносный дракон – беззащитный, расслабленный, совсем не похожий на принца. А потом осторожно выбралась из-под одеяла и стала собираться.
– Ты уходишь? – хриплый спросонья голос заставил меня замереть.
– Мне нужно домой, – сказала я, не оборачиваясь. – Мачеха не должна знать, что я провела ночь не в своей постели.
– Я отвезу тебя, – сказал он, поднимаясь. – А вечером приеду.
Я ждала его весь вечер. Потом пошла спать, убеждая себя, что случилось что-то важное. Что он просто не мог прийти, но завтра обязательно придёт с объяснениями.
Назавтра он не появился, и послезавтра тоже. И через неделю… Не прислал ни одного письма или короткой записки. Махнув рукой на гордость, я сама написала ему письмо, но оно вернулось нераспечатанным. Приходила во дворец – стража вежливо, но твердо сообщила, что Его Высочества нет и когда будет – неизвестно. Я сходила с ума от тревоги и обиды одновременно: почему не даёт о себе знать? Поигрался со мной и бросил?
Мачеха, слава всем богам, ничего не узнала. Только смотрела с подозрением, потому что я почти не ела и с каждым днем становилась все худее и бледнее. Но потом случился тот бал, на котором мне стало плохо. Для меня вызвали целителя, который сообщил о моей беременности… Тем же вечером с одним чемоданчиком я сидела в поезде, везущем меня на границу империи…
Устав от воспоминаний, я торопливо натянула старенькую шубку и вышла из дома. Морозец мягко укусил щёки и нос, принес небольшое успокоение в гудящую голову. Я несколько раз обошла дом круго́м, а потом, не знаю зачем, пошла по дорожке прочь от коттеджа. Брела, глядя под ноги, пока не налетела на высокую мужскую фигуру. Испуганно шарахнулась в сторону, но меня уже схватили в объятия и раздался шёпот:
– Тише, тише, это я… – и следом слова, которые я не хотела больше слышать. – Люблю тебя. Слышишь, Васёна?
