Текст книги "Развод. Последний шанс вернуть жену (СИ)"
Автор книги: Дари Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
ГЛАВА 9
ИРА
Выйдя из кабинета Алана, я почти побежала по коридору.
Сейчас нельзя было думать об Алексе, сидевшей перед ним с голой грудью. Я пыталась выбросить эти мысли из головы, потому что в испытательном модуле падало давление. А внутри находилось два человека…
Прибежала в лабораторию и сразу увидела их за стеклом. Даниил сидел на полу возле стены. Рядом с ним на коленях Сергей, инженер «Атласа». Он пытался открыть внутреннюю дверь.
Над шлюзом мигала красная лампа.
– Во время повторного запуска заклинило дверь, – прошептала мне побледневшая Ольга. – Автоматика попыталась перекрыть повреждённый участок, но давление продолжает падать. Резервная подача не включается.
На большом экране «Атласа» показатели обоих мужчин оставались зелёными. Я открыла данные «Кокона». Система сразу выделила имя Даниила красным.
Чёрт!
Вот почему утром я потребовала остановить испытание! Обычная программа по-прежнему считала среднее значение по всему модулю. А «Кокон» следил за каждым человеком отдельно.
– У Даниила падает кислород, – отчеканила я. – Он скоро потеряет сознание.
Сергей уже понял, что с напарником что-то не так. Он помог Даниилу лечь и снова ударил ладонью по двери.
– Открыть шлюз нельзя, – объяснил начальник смены. – Слишком большой перепад давления. Мы ждём аварийную бригаду.
– Сколько ждать?
– Минут десять, не меньше.
У Даниила нет этих десяти минут.
Алан вошёл в лабораторию следом. Без пиджака, с расстёгнутым воротником белой рубашки.
Наверное, даже не успел одеться после Алексы? От этих мыслей всё неприятно сворачивалось внутри.
Не глядя на Алана, я показала ему схему.
– Под модулем проходит сервисный коридор. Если вручную перекрыть повреждённый контур, мы сможем включить резервную подачу и выровнять давление.
Начальник смены покачал головой:
– Пока система работает, спускаться туда опасно.
– Но другого выхода нет, – ответила я.
– Где вход в коридор? – спросил Алан.
– Даже не думай! – вырвалось у меня.
Алан поднял на меня глаза.
– Этот модуль строили по моему проекту. Я найду клапан быстрее любого техника.
– Там падает давление.
– А здесь человек задыхается.
Хотелось приказать ему остаться. Но сейчас Алан был прав.
– Возьми гарнитуру, – сказала бывшему мужу. – И без моих команд ни шагу.
В его глазах мелькнула усмешка.
– Как скажешь, Ирина Александровна.
Он закатал рукава и скрылся за дверью технического помещения.
На схеме появилась зелёная точка. Алан спускался под модуль.
– Я на месте, – раздался его голос в динамике.
– Видишь щит? Отключи центральный рычаг.
– Готово.
– Теперь поверни крайний клапан справа.
– Невозможно. Он не двигается.
– Сильнее. Его заклинило вместе со шлюзом.
Послышался скрежет, а потом связь пропала.
– Алан?
В ответ – тишина.
Перед глазами на секунду появилось горящее небо. Красная надпись «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА». Тот страшный день, когда я уже думала, что он погиб.
– Алан! Ответь мне!
– Я здесь, – наконец отозвался он. – Ручка клапана сломалась.
Я прижала пальцы к губам, пытаясь успокоиться.
– Возвращайся.
– Нет. Ищи другой способ закрыть клапан.
– Я сказала, возвращайся!
– А я сказал, ищи другой способ, Ира. Он есть. У нас мало времени.
Спорить было некогда. Я увеличила схему и увидела рядом с клапаном ручной фиксатор.
– Под защитной крышкой должно быть металлическое кольцо.
– Нашёл.
– Потяни его на себя и не отпускай. Ольга, приготовься включить резервную подачу.
– Готова, – ответила она.
– Готов, – подтвердил Алан.
– Включай… – приказала я осипшим от волнения голосом.
Ольга нажала кнопку. Секунда… Другая… Линия на экране загорелась голубым, и давление начало подниматься.
– Получилось! – крикнул начальник смены.
– Пока не открывайте, – остановила я его порыв. – Ждём, когда выровняются показатели.
Красная рамка возле имени Даниила погасла. Замок шлюза щёлкнул.
– Теперь открывайте.
Дверь медленно отъехала в сторону. В модуль сразу вошли врачи. Даниил был без сознания, но дышал. Ему надели кислородную маску и переложили на носилки. Сергей вышел сам.
– Передайте врачам все данные «Кокона», – сухо распорядилась я и повернулась к технической двери.
Алан появился через пару минут. Белая рубашка испачкана, на ладони выступила кровь.
Сама не заметила, как оказалась рядом.
– Ты ранен?
– Царапина.
– Покажи.
Он спрятал улыбку и протянул мне ладонь. Порез оказался неглубоким, но сильно кровоточил. Я усадила Алана на стул, достала аптечку и начала смывать кровь.
– Ты испугалась, – тихо сказал он.
– Я… я привыкла брать на себя ответственность. За людей.
– Ты испугалась за меня, Ира.
Я сильнее прижала ватный диск к порезу.
Алан поморщился.
– Это вместо ответа? – усмехнулся он.
Я лишь закатила глаза от такой нахальной самоуверенности. Что этот мужчина о себе возомнил?!
Но на мгновение всё стало почти что как раньше. Мы стояли совсем близко и шутливо спорили о каких-то пустяках. Он смотрел на меня сверху вниз с улыбкой, а я держала его за руку и пыталась не замечать, насколько хорошо помню эти сильные пальцы.
Первым отстранился Алан.
– То, что ты увидела в кабинете…
– Меня это не касается.
– Алекса пришла поговорить о работе. Потом устроила этот спектакль.
– Насколько я помню, рабочие вопросы необязательно обсуждать без одежды. Хотя могу ошибаться, конечно, – съязвила я.
– Ир, между нами ничего нет. Мы просто работаем вместе.
Я подняла на него глаза.
– Ты уже однажды говорил, что вас связывает только работа.
И Алан… промолчал.
Не отвёл взгляд и не стал оправдываться. Просто ничего не ответил.
– Вот и поговорили, – сказала я и закрыла аптечку.
Врачи увезли Даниила. Когда стало ясно, что его жизни ничего не угрожает, сотрудники обеих команд собрались возле главного экрана. Нам предстояло понять, почему заклинило шлюз.
В этот момент в лабораторию вернулась Алекса. Остановилась у двери, посмотрела на повязку Алана, потом на меня.
На её губах сияла самодовольная улыбка.
Гадина знала, что мне было больно увидеть их там, в его кабинете. В тот момент – на секунду, всего на одну чёртову секунду! – я не смогла скрыть в глазах свою боль. И она это заметила.
– Прежде чем мы продолжим, я хочу кое-что сказать, – произнёс Алан, и все сразу замолчали.
– Сегодняшнее решение Ирины Александровны спасло жизнь человека. – Он обернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Мы благодарим тебя. От лица всей команды «Атласа».
Наступила долгая пауза. Мне показалось, что мир остановился и планета перестала вращаться, пока мы с Аланом смотрели друг другу в глаза. На крохотное мгновение меня словно затянуло в наше с ним прошлое. Туда, где я любила гениального мужчину. Любила отчаянно, без оглядки. И будто не было между нами этих четырёх долгих лет…
– Продолжим через десять минут, – распорядился Асколов, и всё тут же снова пришло в движение.
Сотрудники заговорили и начали расходиться. А Алан… взял меня за руку. Я даже не успела спросить, что он делает.
Бывший муж развернул мою ладонь и коснулся губами запястья. Прямо там, где отчаянно быстро бился пульс.
Замерла.
Его губы задержались на коже. Алан прекрасно знал, что на нас смотрят. Знала это и я, но не сразу отняла руку.
– Спасибо, Ира, – сказал он, не сводя с меня глаз. – За людей. За «Кокон». И за то, что ты всё-таки вернулась сюда.
Он держал меня некрепко. Я могла освободиться в любую секунду, но почему-то медлила.
Секунда… Другая… И я всё-таки отняла руку…
– Зачем ты это устроил? – тихо спросила. Голос охрип.
– Я не хочу делать вид, что ты для меня лишь руководитель проекта.
От его спокойствия эти слова прозвучали ещё серьёзнее.
А я не нашлась с ответом и разозлилась на себя за это.
Взгляд скользнул по Алексе, застывшей в дверях и не сводившей с нас глаз.
Теперь она не улыбалась. Стояла, сжимая планшет до побелевших костяшек, и смотрела на Алана так, будто он только что унизил её.
Разве стал бы Алан проявлять ко мне внимание, если бы они с Алексой были вместе?
Может быть, в кабинете всё действительно было так, как сказал Алан?
Нет! Нельзя снова ему верить. Не после всего, что случилось четыре года назад…
– Больше так не делай, – сухо сказала я Алану.
– Тебе… неприятны мои прикосновения?
Меня бросило в жар. Щёки налились яркой краской. Я всё ещё чувствовала его губы на своём запястье.
– Это… неважно. Просто не делай.
Он коротко кивнул.
– Хорошо.
Алекса развернулась и вышла из лаборатории.
До вечера я проверяла оборудование, но мысли сбивались и путались. Перед глазами появлялся то кабинет Алана, то лицо Алексы после его странного поцелуя.
А ещё я никак не могла забыть, как быстро Алан поверил мне во время аварии. Не потребовал доказательств, не стал слушать своих инженеров. Просто сделал именно то, что я сказала.
К восьми вечера мы всё ещё не закончили.
А моя няня могла оставаться с Катюшкой только до этого времени, поэтому я попросила привезти дочку в «Атлас». Пока они ждали в машине, я быстро закончила отчёт по аварии, подхватила сумку и направилась к выходу.
Но, подойдя к стеклянным турникетам, услышала знакомый звонкий голос:
– А вы правда летали в космос?
Я застыла на месте как вкопанная.
Катюшка стояла возле пропускных стоек. За плечами маленький голубой рюкзак, в руках плюшевая ракета. Няня разговаривала с охранником в стороне.
Наверное, они устали дожидаться меня в машине… Только не это!
Перед моей дочерью на корточках сидел Асколов.
Без пиджака, в испачканной белой рубашке с закатанными рукавами. Он внимательно смотрел на Катюшку.
– Правда, – ответил он. – А ты любишь космос?
– Очень! У меня тоже есть ракета. Вот…
Катюшка скромно протянула ему свою любимицу. Асколов осторожно потрогал мягкое голубое крыло.
– Хорошая ракета.
Дочка задумалась, а потом серьёзно сказала:
– Когда-нибудь я тоже полечу в космос. Только маму возьму. Без мамы я не полечу.
Я застыла у турникетов, в ужасе приложив ладонь ко рту.
Отец и дочь. Дочь и отец.
Представляла ли я их встречу? Примерно тысячи раз! Но… точно не так.
Сейчас Асколов даже не догадывался, что разговаривал со своей собственной дочерью.
Или?..
– Кстати, вон моя мама! – воскликнула дочка, помахав мне ладошкой.
Алан поднял голову и увидел меня.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Асколов снова повернулся к Катюшке.
– Как тебя зовут?
– Катя. А вас Алан Асколов. Я вас по телевизору видела. Вы космонавт!
Она смотрела на него с таким восхищением, что даже немного приоткрыла рот. Когда-то и я смотрела на Алана так же.
А потом Катюшка сказала то, что сдало меня с потрохами:
– Мама говорила, – произнесла она тихо, доверительно глядя Асколову прямо в глаза, – что мой папа тоже космонавт… Вы его случайно не знаете?
Улыбка медленно исчезла с его лица. Алан побледнел. Посмотрел на Катюшку растерянно, хрипло спросив:
– А сколько тебе лет, Катя?
– Три. Но скоро будет четыре!
Он внимательно разглядывал на нашу с ним дочь. Светлые волосы, голубые глаза, маленький упрямый подбородок. Потом вновь перевёл взгляд на меня.
А мне вдруг стало трудно дышать.
В голове у Асколова уже вертелись его гениальные шестерёнки. Уверена, Алан сложил два плюс два…
ГЛАВА 10
АЛАН
Три года. Но скоро ей будет четыре…
Я смотрел на маленькую девочку, которую видел впервые, и чувствовал, будто меня изнутри медленно обдаёт кипятком.
Светлые волосы, голубые глаза, упрямо приподнятый подбородок – это от Иры. А хмурилась девочка точно как я. Я видел это выражение в зеркале каждое чёртово утро.
Нет. Этого. Не может. Быть.
Вокруг продолжали ходить сотрудники, открывались стеклянные двери. Обычный вечер в «Атласе». Только моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову.
Передо мной стояла моя дочь.
Я был в этом уверен.
Дочь, о которой я не знал почти четыре года.
– Ира…
Я поднялся с корточек. Бывшая жена побледнела и крепче прижала к груди папку.
– Мамочка, Алану Асколову понравилась моя ракета! – восторженно воскликнула девочка, с гордостью глядя на мать.
Ира подошла к ней, поправила лямку голубого рюкзака и попросила няню отвести девочку к машине.
– А ты? – спросила малышка.
– Я скоро приду, Катёнок.
Дочка послушно взяла няню за руку.
– До свидания, Алан Асколов.
Обычное детское «до свидания» болезненно сжало грудь. Хотелось остановить девочку, спросить ещё хоть что-нибудь, услышать её голос! Но для неё я пока просто… посторонний мужчина из телевизора.
Мы с Ирой молча смотрели, как девочка уходит, прижимая к себе плюшевую ракету. Когда стеклянные двери закрылись, я повернулся к бывшей жене.
– Ира?..
Она стояла ни жива ни мертва.
– Четыре года?.. – Собственный голос звучал простуженно и хрипло. – Ты не из тех, кто прыгает от одного мужчины к другому. Сомневаюсь, что у тебя был кто-то сразу после развода, а значит…
И всё же произнести это вслух было в сотню раз тяжелее, чем признать мысленно.
– Катя… моя дочь?
Ира не стала притворяться, что не понимает вопроса.
– Да.
И всё.
Одно короткое слово, а меня будто оглушило. У меня была дочь. Она росла, ходила, разговаривала, мечтала побывать в настоящей ракете. Смеялась, болела, делала первые шаги, звала маму. А я не видел ни одного дня её жизни.
Сначала пришла радость. Такая сильная, что стало трудно дышать. Но почти сразу вслед за ней поднялась ярость.
– Ты скрывала её от меня почти четыре года.
– Скрывала, – глухо признала Ира.
Она не оправдывалась и не пыталась обвинить меня в ответ. Только пальцы, державшие папку, заметно дрожали.
– П-почему?
– Не здесь, Алан. И не сейчас.
– А когда?! – вскипел я. – Подождём ещё четыре года?!
Ира вздрогнула, но выдержала мой взгляд.
– Я должна была сказать тебе. Я знаю. Но сейчас Катя ждёт меня в машине, и я не стану обсуждать её посреди холла.
– Я хочу увидеть её. Завтра же. Познакомиться с ней, и… и…
– Завтра мы сначала поговорим вдвоём. Без неё. Нам есть что обсудить.
– Ты не можешь запретить мне общаться с собственной дочерью!
– А ты не можешь ворваться в её жизнь через пять минут после того, как узнал о ней! И решать, что она будет делать завтра, послезавтра. И прежде чем меня в чём-то обвинять, Алан, советую хорошенько подумать и вспомнить, почему именно состоялся наш развод!
Она блеснула глазами, резко развернулась на каблуках и пошла к выходу. В голове гулким эхом отдавался стук её каблуков.
Да, нужно было догнать. Остановить, потребовать адрес, задать сотню вопросов. Но я так и остался стоять посреди холла. Я был потрясён, словно меня ударило молнией.
Через стекло было видно, как Ира отпустила няню, села в машину и закрыла дверь. Машина тронулась. Только тогда моё оцепенение прошло.
Я бросился к выходу, но красные задние огни уже скрылись за воротами.
Развернулся и медленно опустился на ступени крыльца. Обхватил голову руками.
У нижней ступени лежала голубая плюшевая ракета.
Наверное, Катя выронила её, когда шла к машине.
Я поднял игрушку и провёл пальцем по мягкому крылу. Несколько минут назад её держала моя дочь…
Эта мысль казалась настолько огромной, что просто не могла уместиться в голове!
Я прижал ракету к груди. Глаза защипало, а потом по щеке всё-таки скользнула слеза.
Мне было всё равно, видит ли меня кто-то из охраны.
У меня есть дочь…
Уже дома, положив ракету рядом с ноутбуком, я открыл отчёт об аварии. Прочитал одну страницу, затем вторую и понял, что не запомнил ни строчки.
Перед глазами снова появлялось маленькое личико дочери.
Кто держал её за руку, когда она училась ходить? Каким было её первое слово? Часто ли она болела? Как Ира справлялась одна? Было ли ей страшно в роддоме?
Я пропустил всё.
Пока я строил ракеты и готовил новые полёты, где-то совсем рядом рос мой ребёнок.
Я взял телефон и набрал в поисковой строке: «Что любят девочки в четыре года».
Потом выругался. Гениально, Асколов. Ты бы ещё инструкцию к детям в интернете пытался нагуглить.
Открыл номер Иры в записной книжке. Несколько раз собирался позвонить, но так и не нажал кнопку вызова. В конце концов написал:
«Я нашёл Катину ракету у входа. Наверное, случайно выронила».
Ответ пришёл почти сразу.
«Спасибо! Мы думали, что потеряли её. У Катюшки по этому поводу случилась истерика».
Следом появилось ещё одно сообщение:
«Принеси её, пожалуйста, завтра в центр».
Завтра?
Нет. До завтра я ждать не собирался.
Схватил ключи, ракету и позвонил начальнику службы безопасности. Тот тактично напомнил, что домашний адрес Ирины Александровны относится к персональным данным. Я выслушал его и повторил свой приказ.
Через минуту адрес был у меня.
Мне нужно было снова увидеть Иру, услышать её голос и убедиться, что произошедшее мне не приснилось.
Элитная многоэтажка почти в самом центре. Охраняемый двор. Но я не был бы Аланом Асколовым, если бы это стало для меня препятствием. Через некоторое время я уже стоял у её двери с бешено колотящимся сердцем.
Она долго не открывала.
Но наконец замок щёлкнул, и на пороге появилась совсем другая Ира. Не властная начальница в деловом костюме, а хрупкая женщина в коротком атласном халатике и пушистых тапках. Волосы собраны в небрежный пучок, светлые пряди рассыпались по плечам.
Увидев меня, Ира растерялась.
– Что ты… тут делаешь, Алан?..
Я показал игрушку.
– Привёз ракету.
– Я просила завтра. Откуда у тебя мой адрес?
– Узнал в службе безопасности.
– Алан! – Возмущение отразилось в её серебристых глазах. – Теперь ты будешь преследовать меня?!
Ира попыталась закрыть дверь, но я придержал её ладонью и прошёл внутрь. Она отступила.
– Выйди из моей квартиры, Алан. Немедленно.
– Не выйду, пока мы не поговорим.
– Завтра!
– Нет. Ты сказала мне два слова и уехала. Этого недостаточно. Я сегодня узнал, что у меня есть дочь, чёрт побери! Ты хочешь, чтобы я спокойно сидел и ждал завтра?!
Она хотела вытолкнуть меня обратно, но из детской донёсся сонный шорох. Ира сразу замерла и прислушалась.
– Где… наша дочь? – спросил я тише. Слова давались с трудом. Грудь сдавило, мысли путались.
– Уснула. И если ты её разбудишь, я тебя убью.
В том, что это не пустая угроза, я не сомневался.
Прошёл за Ирой на кухню и положил ракету на стол. Квартира просторная и уютная, но я замечал только детские вещи. Маленькие кроссовки в прихожей, рисунки на холодильнике, розовую кружку возле раковины. На спинке стула висела крошечная голубая кофта.
Только сейчас, на контрасте, я понял, насколько мой собственный дом пустой.
– Она знает, кто её отец?
Ира остановилась по другую сторону стола. Вцепилась пальцами в мраморную столешницу, напряженно вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь предугадать, что я собираюсь делать.
– Нет. Но я говорила, что её папа – космонавт. И ещё, что он… очень далеко. И поэтому не приезжает. – Она опустила глаза.
– Очень удобно.
– Да, Алан, удобно! – Ира сняла очки и устало потёрла переносицу. – Но каждый раз, когда Катя спрашивала о тебе, я чувствовала себя последней дрянью.
Впервые за вечер её голос дрогнул.
Ира призналась, что сначала боялась меня. После развода у неё не было ни работы, ни денег, ни дома. Думала, что я заберу ребёнка или решу, будто беременностью она пытается меня вернуть. Она не хотела ни того ни другого.
Потом родилась Катя, началась новая жизнь, и с каждым месяцем сказать правду становилось всё труднее. Я узнал, как появился «Кокон». При рождении Катюшка почти не дышала самостоятельно, и если бы не Ира и её гениальная разработка, наша дочь просто не выжила бы.
– Я поступила неправильно, не рассказав тебе, – закончила она. – И не жду, что ты меня поймёшь.
Мне хотелось ответить, что я никогда не отнял бы у неё дочь. Что стал бы хорошим отцом и дал ребёнку всё!
Но сказал я только одно:
– Я уже не тот человек, что был раньше…
– Ты узнал о Кате несколько часов назад. Пока ты просто потрясён.
– Я хочу быть её отцом.
– Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, Алан. – Ира заметно занервничала. – Ты думаешь, что быть отцом – это приходить раз в неделю с игрушкой? Проводить с ней время, когда тебе захочется? Но это прежде всего ответственность. Это ребёнок! Дети болеют не тогда, когда тебе удобно. Случается… разное. Да всё что угодно может случиться, и тогда приходится бросать все дела и быть рядом. А ты?.. – Она вскинула взгляд. – Где ты найдёшь на это время? Где найдёшь время, чтобы быть для неё настоящим отцом?
В её голосе больше не было злости. Только усталость.
На краю стола стояла чашка с остывшим чаем. Ира потянулась убрать её, но широкий рукав халата зацепил ручку. Та упала на пол и разбилась. По светлому мрамору растеклась янтарная лужа.
Ира тихо выругалась, опускаясь на колени.
– Не трогай, порежешься. Я соберу… – сказал я, подходя ближе.
Её слова потрясли меня. Ира считала, что я попросту не найду времени для собственной дочери? А какие у неё были основания считать иначе, если для меня на первом месте всегда стояла только работа? И почему её слова сейчас так возмутили меня? Почему сердце так колотилось, не позволяя спокойно стоять на месте? И почему… почему в моей голове больше даже не возникал вопрос, что важнее: дочь или работа? Ведь это вообще нельзя сравнивать, чёрт побери! Эта маленькая девочка с первых минут безоговорочно стала главным человеком в моей жизни!
Ира, конечно, меня не послушала. Схватила острый осколок и вскрикнула. На указательном пальце выступила кровь.
Я присел рядом на корточки и перехватил её запястье.
– Это просто царапина, – прошептала Ира.
– Покажи.
Она смотрела на меня растерянно и непривычно мягко. Неуверенно протянула руку, часто дыша.
Я взял со стола салфетку и осторожно промокнул кровь. Порез был неглубоким. Поднёс её палец к губам и поцеловал рядом с ранкой.
– Алан, не надо…
Но я уже не мог остановиться.
Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я больше не скрывал ни голода, ни жгучего, почти безумного желания.
Ещё миг спустя я обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Жадно, грубо, без разрешения. Так, как хотел с той минуты, когда она снова вошла в мою жизнь. Хотел?.. Да, чёрт побери, хотел!
Ира замерла. Я ждал, что она сразу меня оттолкнёт.
Но вместо этого её пальцы сжали мою футболку.
Ответила. Она ответила на мой поцелуй! В груди разлилось ликование…
Ответила она всего на несколько мгновений, но мне их хватило. Бывшая жена потянулась ко мне, приоткрыла губы и забыла обо всём, что стояло между нами.
Я прижал её крепче.
Эти мгновения стали самыми сладкими в моей жизни за последние годы.
А потом она резко отстранилась и толкнула меня в грудь.
– Алан, чёрт тебя побери! Что ты делаешь?!
Подскочила на ноги, судорожно запахивая халат. Я поднялся следом за ней.
– Ты ответила на мой поцелуй.
– Это ошибка! Уходи из моего дома, Алан. Сейчас же.
В её голос вернулся холод, но теперь я знал, что это только маска.
Спорить не стал. Уже у двери обернулся. Ира стояла, запахнув халат и прижав руки к груди. Щёки раскраснелись, губы припухли после поцелуя.
Нет, ей было не всё равно.
Но дверь перед моим лицом она захлопнула с оглушительным грохотом.
Я лишь улыбнулся. Как дурак, честное слово. Но сейчас было всё равно, как я выгляжу.
Спускаясь к машине, я всё ещё улыбался.
Ира не простила меня. Наоборот, выставила за дверь. Но несколько секунд она отвечала на мой поцелуй, и этого оказалось достаточно, чтобы появилась надежда.
Раньше я считал надежду бесполезным чувством. Привык доверять фактам, расчётам и собственным решениям. Теперь одного короткого мгновения близости хватило, чтобы я снова мог дышать полной грудью.
Последние дни я думал только об Ире.
Когда-то мне казалось, что единственная любовь всей моей жизни – космос. На Ире я женился потому, что она понимала меня, восхищалась мной и ничего не требовала взамен. Мне было удобно рядом с ней.
Я не знал, что значит любить. Не знал, каково это, когда все твои мысли занимает один-единственный человек. Будто в лихорадке, я больше не мог думать ни о чём другом!
Теперь знал.
Я жил с Ирой и не видел её. Сам дал ей развод, позволил уйти, а по-настоящему полюбил только сейчас, когда она больше мне не принадлежала.
Вернуть её приказом не получится. Деньги и связи тоже не помогут.
Впервые в жизни мне было мало просто получить желаемое.
Я хотел, чтобы Ира сама вновь выбрала меня. Чтобы увидела меня настоящего.
И полюбила. Не восхищалась, нет.
Полюбила по-настоящему.
Оказывается, это разные вещи…
