Текст книги "Развод. Последний шанс вернуть жену (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 7

ИРА

– Мамочка, а почему у всех есть папы, а у меня нет?

Я замерла с детской курткой в руках.

Катюшка сидела на скамейке в раздевалке детского сада и болтала ногами. Один ботинок я уже успела на неё надеть, второй так и валялся у шкафчика.

– Почему ты спрашиваешь?

– У нас сегодня был урок. «Семь-я». Мы рисовали…

– Рисовали семью? – с печальной улыбкой переспросила я дочку.

Она протянула мне лист. На нём – две девочки с длинными жёлтыми волосами. Одна большая, в голубом платье, другая маленькая, в розовом. Над нами светило огромное солнце.

– Это ты, – объяснила дочка, ткнув пальчиком в большую фигурку. – А это я.

– Очень красиво.

– А Света нарисовала ещё папу. И Максим нарисовал. Да все нарисовали. Только я не нарисовала, потому что… не знаю, какой он.

Катюшка посмотрела на меня серьёзно, ожидая ответа.

Порой она спрашивала, почему за другими детьми иногда приходят папы, а за ней только я или няня. Я объясняла, что семьи бывают разными. У кого-то есть мама и папа, у кого-то только мама, а у кого-то бабушка с дедушкой.

Ей хватало такого ответа.

До сегодняшнего дня.

– Мам, у меня папы нет? Совсем-совсем? Максим сказал, что он не космонавт, и это всё сказки…

Дочка сникла совсем.

– У тебя есть папа, – тихо ответила я.

– А где он?

– Он… живёт отдельно.

– Далеко?

– Да.

– Он нас не любит, да?

В груди что-то сжался болезненный ком.

Я присела перед дочкой и взяла её за руки.

– Тебя невозможно не любить, Катёнок.

– Тогда почему он не приходит?

Что я могла ей ответить? Что её отец даже не знает о её существовании? Что я сама решила исчезнуть из его жизни и забрала с собой право узнать о дочери?

Все эти годы я была уверена, что поступала правильно. Алан выбрал Алексу. Выгнал меня из дома, сломал пропуск и ясно сказал, что без него я никто.

Я не хотела, чтобы однажды он так же посмотрел на моего ребёнка, как на меня тогда. Как на пустое место…

Но теперь передо мной сидела Катюшка и ждала ответа.

– Взрослые иногда совершают ошибки, – сказала я, тщательно подбирая слова.

– Папа ошибся?

– И папа. И мама, наверное, тоже.

– Но потом взрослые мирятся?

Я поправила выбившийся из её хвостика светлый локон.

– Иногда, да.

– Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?

– Я… я не знаю, малышка.

Катя подумала, а потом прижалась ко мне.

– Ты не расстраивайся, мамочка. Я тебя всё равно больше всех люблю.

Я тоже крепко её обняла.

Домой мы вернулись поздно. Катюшка поужинала, и уснула, прижав к щеке плюшевого зайца. А я ещё долго сидела рядом, глядя на её светлые ресницы.

«Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?»

Этот вопрос никак не выходил из головы.

Ох, малышка… Боюсь, это невозможно.

Телефон зазвонил, когда я уже собиралась выключить в детской свет. Увидев имя на экране, я осторожно выбралась из-под одеяла и вышла в коридор.

Министр?! В такое время?.. Сердце тревожно ёкнуло.

– Добрый вечер, Ирина Александровна. Простите, что так поздно.

– Добрый вечер, Павел Георгиевич. Ничего страшного.

– У вас сегодня был Асколов? – перешёл он сразу к делу.

Я прикрыла дверь детской и прошла на кухню, медленно выдохнув.

– Как быстро до вас дошли новости.

– Он приехал ко мне сразу после разговора с вами.

Конечно.

Алан не получил желаемого и отправился искать другой путь. Удивительно, что он вообще потратил время на личный визит. Мог бы просто сразу воспользоваться своими связями.

– Значит, он уже успел пожаловаться на мой отказ?

– Не пожаловаться. Попросить о помощи.

– И теперь вы будете меня уговаривать?

Павел Георгиевич вздохнул.

– Ирина Александровна, я не собираюсь выкручивать вам руки. Вы прекрасно знаете, что я никогда этого не делал.

Да, я это знала.

Три года назад, когда «Кокон» существовал только в виде одного прототипа, подключённого к кювезу моей дочери, именно этот человек впервые отнёсся к моей разработке серьёзно. Он добился для нас государственного гранта, помог пройти комиссии и получить помещение для первой лаборатории.

Позже, когда появились новые аппараты, он снова вмешался. Благодаря ему нас услышали там, где до этого даже не хотели принимать документы.

Я действительно была многим ему обязана.

– Тогда зачем вы звоните?

– Потому что «Атлас» готовит важный полёт. Вы видели материалы?

– Частично.

– Значит, понимаете, что ваша система им нужна.

– Да, им нужен «Кокон». Но это не означает, что я обязана его отдать.

– Отдать – нет. Помочь установить и подготовить к полёту – да. И сейчас я прошу вас именно об этом.

Алан знал, что я не смогу отказать Павлу Георгиевичу…

– Ирина Александровна, – по-своему расценил моё молчание мужчина, – если бы речь шла только об интересах Асколова, я не стал бы вмешиваться. Но речь идёт о людях, которые проведут несколько месяцев в космосе.

Я отошла к окну.

На кухонном столе лежал рисунок Катюшки. Две светловолосые девочки держались за руки под огромным жёлтым солнцем. Справа оставалось пустое место. Там, где должен быть папа…

– Ирина Александровна, вы меня слышите?

– Слышу.

– Я прошу вас подумать.

– Я… уже подумала, – выдохнула я неожиданно даже для самой себя.

Но произнести следующие слова оказалось тяжелее, чем мне бы хотелось:

– Я согласна.

– Спасибо, – с явным облегчением отозвался Павел Георгиевич.

– Но у меня будут условия.

– Я вас слушаю, – напрягся министр.

– В «Атлас» поедет моя команда. Система останется собственностью «Кокона». Все решения по её установке и работе принимаю я. И… последнее решение всегда будет за мной. Никто в «Атласе» не будет иметь права голоса. Включая Асколова.

На том конце ненадолго замолчали.

– Жёстко.

– Иначе никак.

– Хорошо. Подготовьте документы. Я прослежу, чтобы ваши условия приняли.

После разговора я ещё некоторое время стояла возле окна.

Мне хотелось злиться на Павла Георгиевича, но он не был виноват. Он просто делал свою работу и действительно переживал за людей.

Виноват был Асколов.

Я сказала ему «нет», а он снова решил, что что всё будет так, как он захотел.

Только теперь я тоже умела устанавливать правила.

***

Через три дня несколько машин «Кокона» остановились перед воротами «Атласа».

Я сидела в первой машине вместе с Ольгой и смотрела на знакомые белые корпуса. За эти годы здесь появились ещё две башни и новый тренировочный модуль, но центральное здание почти не изменилось.

Когда-то я уезжала отсюда с одним чемоданом. Без работы, без дома и почти без денег. В никуда… Водитель торопился вывезти меня за ворота, пока ракета Алана не поднялась в воздух.

Под сердцем у меня была Катюшка, а в сумке лежал белый конверт с заключением о беременности.

Теперь за моей машиной ехала делегация из лучших специалистов «Кокона».

– Ирина Александровна, всё хорошо? – Ольга встревоженно на меня посмотрела.

Я выпрямила спину.

– Да. Отлично.

Охрана «Атласа» быстро проверила документы, и тяжёлые створки поползли в стороны.

Возле центрального корпуса нас уже ждали. Девушка в форме подошла ко мне и протянула новую карточку.

– Ваш пропуск, Ирина Александровна. Полный доступ ко всем научным и медицинским секторам.

Я перевернула его. На обратной стороне стояла подпись Алана.

– Руководитель лично распорядился, – чуть краснея поведала девушка.

Пластик будто нагрелся в ладони.

Четыре года назад Алан своими руками забрал у меня право находиться здесь.

Теперь лично подписал пропуск с полным доступом ко всем секторам.

«Это ничего не значит! – вопил здравый рассудок внутри. – Это всего лишь работа!»

Но уязвлённая когда-то гордость уже довольно шептала: «Всё-таки значит…»

Мы вошли в корпус. Свет отражался от белого пола, за стеклянными стенами двигались сотрудники. Некоторые просто здоровались, некоторые останавливались и с удивлением смотрели мне вслед.

Кого-то я узнавала. Раньше эти люди проходили мимо моей лаборатории, даже не интересуясь, чем я занимаюсь.

Теперь они хорошо знали название «Кокон».

Алан ждал нас в большом зале вместе с руководителями отделов, в тёмном костюме и идеально открахмаленной белоснежной рубашке. Увидев меня, он замолчал на полуслове.

Всего на секунду.

– Доброе утро, – произнёс почему-то хрипло.

– Доброе.

Он перевёл взгляд на моих сотрудников.

– Перед вами Ирина Александровна Авдеева, руководитель компании «Кокон». Её команда отвечает за медицинскую систему нового проекта. Все решения, связанные с установкой и работой оборудования, принимает она. Дополнительное согласование со мной не требуется.

В зале стало тихо.

Я тоже не сразу нашлась с ответом.

Алан, который когда-то даже не попытался разобраться в моей работе, теперь при своих сотрудниках отдавал мне полную власть над важной частью проекта.

– Вопросы есть? – спросил Асколов.

Никто не ответил.

– Тогда начинаем.

Совещание заняло почти час. После него сотрудники «Атласа» повели мою команду смотреть новый сектор. Алан задержался возле двери.

– Всё так, как ты хотела?

– Пока да.

– Лаборатория полностью в твоём распоряжении. Людей будешь выбирать сама.

– И ты не будешь вмешиваться?

– Не буду.

Я внимательно посмотрела на него.

– Что? – В уголках знакомых губ появилась усмешка.

– Пытаюсь понять, где подвох.

– Его нет.

– Не похоже на тебя, Алан.

На его лице появилась усталая улыбка.

– Возможно, я учусь тебя слышать.

Сердце предательски дрогнуло, но я сразу же отвернулась.

«Спустя четыре года? Не запоздал ли ты часом?» – мысленно фыркнула я.

– Ирина Александровна! – позвала меня Ольга. – Вы идёте?

– Да.

Я догнала своих сотрудников. Мы прошли через стеклянный переход и оказались возле тренировочного зала.

Двери открылись.

Навстречу вышла девушка в тёмно-синем спортивном костюме. Короткие чёрные волосы лежали идеально, на губах блестела светлая помада.

Я узнала её сразу.

Алекса тоже остановилась. Сначала посмотрела на меня, потом на людей за моей спиной.

– Ира… Какая неожиданность.

Она почти не изменилась. Всё тот же нахально-уверенный взгляд. Всё те же манеры в каждом движении: будто весь мир принадлежит только ей.

Раньше я завидовала этой манере держаться. А сейчас… Сейчас мне просто некогда думать о таких пустяках! Мои мысли обычно занимают гораздо более серьёзные вещи: например, как улучшить «Кокон» настолько, чтобы спасти ещё пару сотен тысяч новорождённых детей.

– Здравствуй, Алекса.

Мой голос не дрогнул. Но внутри… Внутри всё горело огнем.

Нет, я не следила за жизнью Алана все эти годы. Нес лечила специально, чтобы не причинять себе еще большую боль. Ведь в голове и так постоянно крутилась назойливая, как муха мысль: как он жил дальше? Наверное, у них с Алексом родился ребенок. Может быть, он даже женился на ней? Заменил одну женщину на другую и даже не заметил особенной разницы…

Может быть, девушка, стоящая сейчас передо мной с такой уверенностью во взгляде, имеет на эту уверенность полное право? Может быть теперь она жена великого Алана Асколова? Может быть, она мать его ребенка?

Я не знала.

Но неосознанно скользила взглядом по рукам Алексы, ища там обручальное кольцо, но его не было.

– Целая делегация, – усмехнулась Алекса, вырывая меня из мыслей и переводя взгляд на сотрудников за моей спиной. – Смотрю, ты стала очень важным начальником… А ведь когда-то тебя отсюда просто выставили… – как бы между делом закончила она.

За моей спиной стало тихо.

Перед глазами на секунду появились две половинки сломанного пропуска. Чемоданы возле ворот. Маленький служебный электромобиль, в котором я уезжала из единственного места, считавшегося моим домом.

На секунду стало трудно дышать.

Я знала, зачем Алекса делает это: пытается унизить меня перед моими сотрудниками. Жалит, словно змея.

Раньше я бы не нашлась, что ответить. Покраснела бы, опустила голову и постаралась быстрее уйти, медленно мучаясь от впущенного в моё тело яда.

Но той Иры больше нет.

– К счастью, – спокойно ответила я, – сегодня «Атлас» сам попросил меня вернуться. К счастью для вас, разумеется. – Уголок моих губ дрогнул в усмешке.

Мы обе знали, что без «Кокона» их полёт просто сорвётся.

Улыбка Алексы стала холоднее.

– Не переоценивай себя. Ты здесь только потому, что Алану понадобилась твоя разработка.

– Именно это я и пыталась тебе донести. Без моей разработки экспедиция «Атласа» не состоится. Спасибо, что напомнила. Извини, моё время слишком ценно, чтобы тратить его на пустую болтовню.

Я доброжелательно улыбнулась.

Алекса открыла рот, но ничего не ответила.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом она сжала губы и отступила к стеклянной стене, освобождая проход.

– Пройдёмте, коллеги, – сказала я.

Моя команда двинулась следом.

Тихой и робкой Иры больше нет.

У этой Иры отросли зубы.

И она умеет ими кусаться.

ГЛАВА 8

АЛАН

– Остановите испытание, – приказала Ира.

В лаборатории сразу всё стихло.

Ещё секунду назад сотрудники «Атласа» и команда «Кокона» спорили возле большого экрана. Кто-то предлагал перезапустить систему, кто-то требовал заменить датчики. Теперь все смотрели на Иру.

Она стояла возле прозрачного испытательного модуля в белом халате, накинутом поверх делового костюма, и держала в руке планшет.

– Ирина Александровна, мы потеряем результаты всего теста, – возразил один из моих инженеров.

– У вас неверные результаты.

– Датчики прошли проверку утром.

– Я говорю не о датчиках. Вы подключили систему к общему контуру, а она должна получать данные отдельно по каждому человеку. Сейчас «Кокон» видит среднее значение и считает, что со всеми всё хорошо. Если одному из членов экипажа станет плохо, система этого просто не заметит.

Инженер открыл рот, но Ира уже повернулась к своим сотрудникам:

– Ольга, подготовьте новую схему. Даниил, проверьте все соединения. Через полчаса начинаем заново.

– Хорошо, Ирина Александровна.

Никто больше не спорил.

Я наблюдал за ней из-за стеклянной стены. Ира переходила от одного стола к другому, задавала короткие вопросы, выслушивала ответы и сразу принимала решения. Не повышала голоса, не пыталась доказать, что главная. Ей это было не нужно.

Когда-то я выделил Ире маленькую лабораторию и команду из пяти человек. Решил, что этого вполне достаточно, чтобы жена могла заниматься интересным ей проектом и не отвлекала меня от настоящей работы.

Теперь лучшие специалисты «Атласа» слушали её, разинув рты.

А мне… мне хотелось понять, как я мог не увидеть её такой раньше.

Ира подняла голову и заметила меня за стеклом. Наши взгляды встретились. На несколько секунд мне показалось, что она улыбнётся, как раньше, увидев меня в коридоре.

Но бывшая жена лишь коротко кивнула и снова повернулась к экрану.

Я отошёл от стекла.

Возле двери меня ждал начальник службы безопасности с планшетом в руках.

– Алан, нужна ваша подпись. Мы оформляем Авдеевой постоянный доступ, но система подняла старую запись.

– Какую?

– Незакрытый аварийный допуск. Он до сих пор числится в её личном профиле.

Я взял планшет. На экране стояла дата – день взрыва…

– Что это значит? – непонимающе нахмурился я.

– Машина Ирины Александровны покинула территорию перед запуском, а сразу после аварии вернулась. Ворота уже закрывались, поэтому дежурный пропустил её вручную. В центральный корпус она вошла по карте другой сотрудницы.

Причину аварии комиссия установила давно: при подъёме ракеты произошла утечка топлива. Топливо вспыхнуло, но система аварийного спасения успела отделить капсулу с экипажем до взрыва.

Но я снова посмотрел на дату.

– Она вернулась после взрыва?

– Да. Была в центре управления до прибытия экипажа. Потом снова уехала.

Несколько секунд я молчал.

Почти четыре года был уверен, что Ира даже не попыталась узнать, остался ли я жив.

– Почему эта запись сохранилась?

– Все проходы в день аварии прикрепили к материалам расследования. Сейчас нужно либо подтвердить, что допуск был разрешён, либо оставить его как нарушение.

– Записи с камер… тоже сохранились?

– Должны. Но записи находятся на закрытом сервере комиссии.

Я вернул ему планшет.

– Найдите их.

– Но архиву почти четыре года. На это потребуется время.

– Сколько бы ни потребовалось. Найдите.

Через два часа я сидел у себя в кабинете с архивом видеозаписей на защищённом жёстком диске.

Я не понимал, зачем мне это нужно. Начальник службы безопасности мог что-то перепутать. В тот день в центре царил хаос. Через ворота проезжали десятки машин, люди метались между корпусами.

Я придвинул кресло ближе. Включил запись.

Сначала увидел ворота. Маленький электромобиль резко остановился перед закрывающимися створками. Водитель высунулся из окна, что-то крикнул охране.

На заднем сиденье Ира.

Она выскочила из машины ещё до того, как та полностью остановилась. Подняла перепуганное лицо к небу. Кажется, на губах бывшей жены в тот момент застыл безмолвный крик ужаса. Одной рукой она прикрыла рот, вторую положила на живот.

Следующая камера показывала вход в центр управления. Ира забарабанила по стеклу, а потом какая-то девушка в форме открыла ей дверь.

Я включил следующую запись.

В центре управления выли сирены. На больших экранах мигала красная надпись: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

Ира стояла посреди зала. Хватала людей за руки, что-то спрашивала, заглядывала им в лица.

Я никогда не видел её такой испуганной.

Потом кто-то крикнул, что экипаж вышел на связь. Люди вскочили со своих мест, начали обниматься. А Ира опустилась на скамью и закрыла лицо ладонями.

Она плакала.

Из-за меня.

Я откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу.

После аварии мне сообщили, что жена забрала вещи и уехала. Я не спросил, кто именно это видел. Просто поверил, потому что мне было… так проще.

Она бросила меня в самый важный момент.

Даже не захотела узнать, выжил ли я.

Четыре года я повторял себе это, когда вспоминал о ней.

И четыре года ошибался.

На следующей записи Ира стояла возле панорамного окна. По дороге ехали машины, которые везли нас от спасательной капсулы.

Я увидел самого себя. Бледного, грязного, едва державшегося на ногах. Врачи пытались отвести меня к носилкам, но я отмахнулся.

Ира положила ладонь на стекло. И уже было шагнула к выходу…

Ещё немного – и мы встретились бы.

Но к машине подбежала Алекса. Бросилась мне на шею, крепко обхватила руками. Я придержал её за талию, чтобы она не сбила меня с ног.

Алекса что-то говорила и смеялась. Наверное, от облегчения. Я не помнил ни одного её слова.

Зато теперь увидел лицо Иры.

Она смотрела на нас несколько секунд. Потом прижалась лбом к стеклу, развернулась и ушла.

Тихо открылась дверь моего кабинета.

– Алан? Я тебя везде ищу.

В кабинет вошла Алекса, и я быстро свернул открытое окно видеозаписи на экране компьютера.

– Что случилось?

– Руководитель подготовки просил согласовать новый график. Команда Авдеевой заняла медицинский модуль до вечера, а у нас через час тренировка.

Она положила передо мной планшет.

– Перенесите тренировку на завтра.

– Серьёзно? Они только что приехали и уже меняют наше расписание.

– Они исправляют ошибку наших инженеров. Сейчас это важнее.

Алекса прищурилась.

– Вижу, ты быстро принял её сторону.

– Здесь нет сторон. Есть работа.

– Конечно. У тебя ведь всегда только работа.

Я подписал новый график и протянул ей планшет.

– Готово.

Но Алекса не ушла.

– Ты мог хотя бы предупредить меня, что она возвращается.

– Зачем?

– Затем, что я встретила её в коридоре перед целой толпой сотрудников. А она смотрела на меня так, будто теперь хозяйка «Атласа».

– Ира руководит своей командой и отвечает за систему. У неё есть все необходимые полномочия.

– Которые дал ей ты.

– Которые она заслужила.

Алекса несколько секунд смотрела на меня.

– Четыре года ты почти не произносил её имени. А теперь она появилась, и ты уже защищаешь её.

– Я не защищаю Иру. Я говорю о работе. К чему эти глупые вопросы, Алекса? Что это? Сцена ревности? Тогда спешу тебе напомнить, что между нами с тобой ничего нет, чтобы устраивать такие сцены.

– Неужели?

Она положила планшет обратно на стол.

– А мне иногда кажется, что для тебя ничего и не было. Ни меня, ни того, что между нами произошло. Ни… нашего ребёнка.

Её ладонь медленно легла на плоский живот.

– Я иногда думаю, каким бы он сейчас был. На кого был бы похож…

Я отвёл взгляд.

– Ты знаешь. Мне жаль.

– Жаль? – тихо переспросила она.

– Что ещё ты хочешь услышать?

– Не знаю. Может быть, что ты тоже помнишь. Что я не одна потеряла ребёнка.

Разумеется, я помнил.

Выкидыш у Алексы случился спустя суток после дня взрыва – слишком перенервничала. А после она так переживала, что даже хотела уйти из «Атласа», но потом передумала и попросила оставить её в команде.

Я согласился.

Не потому, что хотел видеть её рядом. Просто не мог после всего случившегося лишить её ещё и работы.

– Я помню, – ответил я. – И поэтому все эти годы ты оставалась в моей команде.

Она положила руку мне на плечо.

– Только ты можешь понять, что я пережила. Это был и твой ребёнок.

Я снял её ладонь.

– Не надо, Алекса.

– Не надо что? Говорить о нём?

– Делать вид, что это даёт тебе право прикасаться ко мне.

Её лицо изменилось.

– Ты оставил меня рядом.

– В команде. Не в моей жизни. То, что однажды произошло между нами в тренировочном модуле, – моя ошибка. Она больше ни разу не повторялась и не повторится. У нас нет отношений, Алекса. Мы не вместе.

– Не вместе? Мы почти каждый день вместе. Летаем, работаем, тренируемся.

– Это работа.

– Я же вижу, у тебя больше никого нет…

Я поднялся.

– Не лезь в мою личную жизнь. Между нами ничего нет. Я сказал тебе это четыре года назад.

– Но ведь тебе понравилось тогда быть со мной! Нам было так хорошо! И я забеременела! С первого же раза! Одного-единственного раза. Ты не думаешь, что мы могли бы попробовать?..

– Тот раз был моим выбором и моей виной. Но это не сделало нас парой.

Алекса сжала губы.

– Значит, всё из-за неё? Она вернулась – и ты сразу решил избавиться от меня?

– Я не собираюсь от тебя избавляться. Пока ты выполняешь свою работу, твоё место в команде никто не тронет.

– Как великодушно.

Она подошла совсем близко. Белая майка плотно облегала грудь.

– А если мне мало места в твоей команде?

– Это твои проблемы.

Я снова сел и потянулся к клавиатуре, собираясь вернуться к работе.

Алекса вдруг смахнула клавиатуру со стола. Пластик с грохотом ударился о пол.

– Ты что делаешь?

Она села передо мной на край стола и развела колени, не давая подняться.

– Напоминаю, что я не только хороший специалист.

Тонкая лямка майки соскользнула с её плеча. Следом Алекса стянула вторую и обнажила грудь.

Я резко отодвинул кресло.

– Слезь со стола и оденься.

– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь?

– Алекса… – предупреждающе произнёс я.

Она усмехнулась, но в глазах мелькнула злость.

– Не ври себе, Алан.

Я всё-таки поднялся, расстегнул свой пиджак и уже почти снял его, чтобы бросить Алексе и приказать ей прикрыться, но…

Дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла Ира. В одной руке – планшет, в другой – кипа бумаг.

Губы бывшей жены приоткрылись в немом изумлении. Взгляд остановился на обнажённой груди Алексы, потом медленно переместился на меня, уже почти снявшего пиджак.

– Ир… – выдавил я, понимая, как это выглядит.

Она моргнула и будто сразу взяла себя в руки.

– В медицинском испытательном модуле заклинило внутренний шлюз. Давление падает. Внутри двое сотрудников. Ты нужен там немедленно.

– Это… не то…

Зачем я вообще оправдываюсь?

– Меня это не касается, – отрезала она. Её тоном можно было бы заморозить Сахару.

Ира развернулась и вышла.

Больше она не задала ни одного вопроса.

Хотя по её лицу я и так понял: она не поверила ни единому моему слову.